Никогда

// НАМ ХОТЕЛОСЬ ОБЪЯТИЙ, У НАС ОТОБРАЛИ ТЕЛА \\

    Меня не покидало чувство, что я забыла нечто очень важное, словно кто-то, запустив руку в мой мозг, извлек из него все ценные воспоминания, заместив их звенящей тишиной, однако времени на копание в себе у меня не было, потому что миссис Шейд загремела в больницу с сердечным приступом, и после похорон Глэстина, на которых присутствовало около пятидесяти человек, включая однокурсников, любивших добродушного, всегда готового прийти на помощь парня, я, окончательно забив на учебу, навещала Джильду каждый день, боясь, что она не выкарабкается и последует за своим сыном на тот свет, однако мама Глэстина, на мое счастье, оказалась крепким орешком и уже в конце мая, когда ее выписали, мы разложили по коробкам вещи Шейда и сутки спустя Джильда улетела в родной город. Она была рада тому, что сына удалось похоронить в Кинкиннатисе, ибо транспортировать тело Глэстина в Ханнаполис у нее элементарно не хватило бы сил.
    Взяв обещание заглядывать в Дэриленд, миссис Шейд обняла меня напоследок и села в автобус, а я, вернувшись к себе, бережно вытащила из пакета несколько взятых на память футболок, принадлежащих моему мертвому другу и, положив их в самый дальний угол шкафа, приняла душ, после чего, открыв электронную почту, изучила список приблизительных вопросов, которые будут на экзаменах и, ложась спать, внезапно поняла, что у меня задержка на целых четыре дня, и это при том, что по своим месячным я всегда могла сверять время - настолько они были точными.
    Сессия осталась позади, и успешно переведясь на следующий курс, я серьезно задумалась о том, почему мои яичники вдруг засбоили. Неужели на мой огранизм пагубно повлиял стресс, вызванный смертью любимого человека? Не могу же я быть беременной, учитывая, что секса в моей жизни никогда не было, - эротические фантазии о Глэстине, навещавшие меня по ночам раз в три месяца - не в счет. Однако в июне менструация себя не проявила, вдобавок у меня стал ухудшаться аппетит, а порою до безумия хотелось яблок, творога и черничного джема, к которым я ранее была равнодушна. Ощущая себя не в своей тарелке, я купила в аптеке сразу несколько тестов, и все как один сообщили мне о том, что я нахожусь в интересном положении.
    Пребывая в шоке оттого, что со мной происходит, я уже решила, что увлеклась алкоголем на одной из студенческих вечеринок и отдалась первому встречному, благополучно забыв об этом эпизоде, но когда во сне ко мне пришел Глэстин и мы с ним занялись любовью на огромной кровати с балдахином, его ледяные поцелуи дали толчок к воспоминаниям, которых меня лишила девочка, пришедшая за Шейдом в тот день, когда я вызволила его из морга. Внезапная вспыхнувшие в черепной коробке картинки моментально разрушили поставленный высшими силами блок, и я вспомнила беловолосую чародейку, которая появилась в моей квартире, не соизволив даже представиться. Обронив, что ее имя знать мне не обязательно, она назвалась посланницей госпожи La Mort и поставила нас с Глэстином в известность, что Шейду надлежит отправиться в Нулевую Точку, а меня ждет процедура по стиранию memories, потому как разгуливающие среди живых мертвецы - феномен, который следует держать в строжайшем секрете.
    Из-за чар таинственной незнакомки я напрочь забыла о мгновениях, проведенных в объятиях Глэстина, и вот теперь, когда воспоминания вернулись, я была более чем уверена, что ребенок, которого я вынашиваю, поспособствовал тому, чтобы разрушить проклятие, наложенное на меня самонадеянной и непоколебимой посланницей Смерти. Перед моим мысленным взором до сих пор проносятся обрывки того дня, когда странная девочка, набросив на растерянного Шейда свой черный плащ, растворилась с ним в воздухе, обронив, что смерть - это проявление милосердия по отношению к Глэстину, поскольку его жизнь стала совершенно невыносимой и причиняла одни лишь страдания. Соглашаться с волшебницей я не спешила, потому что считала, что во всех бедах, случившихся с моим ненаглядным, была виновата не la vie, а мерзавка Вайолет, затравившая Шейда и буквально подтолкнувшая его к суициду. В Гомерике, в отличие от эвропейских стран, не было предусмотрено статьи, по которой человеку можно инкримировать доведение до самоубийства, так что гнида, из-за которой bel ami оставил меня навсегда, еще попляшет. Я не спущу ей с рук того, что она сотворила с Глэстином.
    Времени на размышления у меня было предостаточно, поскольку, взяв академический отпуск, я поставила в известность тетю и Жизеллу о том, что жду ребенка и планирую родить его в Византии, отправилась в Константинополь, куда год назад переехала на постоянное место жительства Вайолет Эми Шумахер. Проанализировав высказывание таинственной гостьи о том, что life is more merciless than death, я поняла, что, во-первых, не желаю пачкать свои руки поганой кровью этой стервы, а, во-вторых, хочу доставить отнявшей у меня бесценное сокровище мрази как можно больше страданий. Идею о том, как можно отомстить гнуснейшему из врагов, я позаимствовала у всемирно известной Айрин Мориарти, которая, скрываясь под личностью Линды Ромэни в Скай-Фло, ворвалась, переодевшись проституткой, в жилище человека, из-за которого серьезно пострадал Люцифер Моретти, проткнула ему барабанные перепонки, ослепила, отрезала язык и размозжила пальцы рук. Николас Тристан Эллиот остался в живых, однако его vita стала напоминать ужаснейший из кошмаров, поскольку мстительная Айрин сделала все, чтобы он пожалел о том дне, когда появился на свет.
    Сама я, разумеется, сотворить нечто подобное не в состоянии хотя бы потому, что ношу во чреве крошечную копию Шейда, и на моих плечах отныне лежит огромная ответственность, ведь сей малыш - единственное, что связывает меня ушедшим в неизвестность Глэстином, и как только я воздам по заслугам госпоже Шумахер и разрешусь от бремени, сразу же посещу Ханнаполис, дабы порадовать миссис Шейд новостью о том, что она стала бабушкой. К тому же, следует признать, я не такая сильная и бесшабашная как Мориарти, и даже не будучи беременной, не осмелилась бы осуществить задуманное, посему, наняв частного детектива, я изучила отчеты о передвижениях Вайолет по Константинополю, а затем принялась копаться в Интернете в поисках наемного убийцы, который согласится пойти на мои условия и сохранить жертве жизнь, значительно ухудшив ее качество.
    Нужного мне человека я отыскала только в августе, когда мой живот уже выпирал, и потому была готова к удивленным взглядам зеленоглазого мужчины, с которым встретилась в номере отеля «Золотой тюльпан». Представившийся Логаном молодой человек тридцати с небольшим лет имел не только приятную наружность, но и обладал изысканными манерами, так что я, не видя причин скрывать от него своих мотивов, рассказала мистеру Уолшу легенду, весьма близкую к правде: Вайолетт довела отца моего будущего ребенка до самоубийства и я переполнена жаждой отомстить этой швали.
    Несмотря на то, что от вида крови меня мутило не по-детски, мы с Логаном договорились, что на так называемой «казни» я буду присутствовать лично, дабы собственными глазами увидеть страдания мисс Шумахер. Пятого сентября сего года я, сев на заднее сидение припаркованной на стоянке в историческом центре Константинополя автомобиле, показала хмурому водителю присланную мне на смартфон фотографию, которая служила своеобразным паролем и спустя сорок минут полулежала в удобном жезлонге в бункере, в центре которого валялась рыжая бестия, над которой со зловещей ухмылкой киношного негодяя возвышался Логан.
    Не было никаких разговоров, потому что меня совершенно не интересовала точка зрения Вайолет. Я мерным голосом сообщила потаскушке о том, что она виновна в смерти Глэстина Шейда и стала наблюдать за процессом превращения цветущей молодой особы в уродливую инвалидку. Сердце колотилось в районе горла, за некоторыми моментами наблюдать было очень тяжело, и мне приходилось закрывать глаза. Все же настолько черствой я не была, и, невзирая на разливающееся в груди удовлетворение, ловила себя на том, что меня терзают смутные сомнения относительно того, првильно ли я поступаю, поэтому когда покалеченную Шумахер загрузили в багажник, чтобы подбросить до дверей ближайшей больницы, я вздохнула с облегчение оттого, что все закончилось и, протянув мистеру Уолшу конверт из плотной бумаги, смахнула со лба холодный пот и, загрузившись на двадцать шестой автобус, добралась до крошечного пансиончика, в котором снимала комнату. Несколько недель меня мучали кошмары, которые, впрочем, быстро сошли на нет, поскольку все мое существо всецело поглотили мысли о предстоящем материнстве, и залитая кровью Вайолет преследовать меня перестала, тем паче, как мне удалось выяснить, более чем обеспеченные родители Шумахер оплатили дорогостоящую операцию по вживлению имплантов, так что совсем скоро девица обзаведется парой искуственных конечностей, а затем ей трансплантируют глазные яблоки, так что ставшая киборгом Вайолет, можно сказать, легко отделалась, учитывая, что Николас, которого покалечила моя кумирша Айрин, прожил всего два года и умер от остановки сердца во время физиотерапии.
    Восьмого декабря я родила сына, которого назвала Теодором. Роды прошли практически безболезненно, и мне даже не потребовалась эпидуральная анестезия. Ранним утром начались схватки, которые я поначалу приняла за мышечные сокращения, а затем шейка матки довольно быстро раскрылась, и на свет ногами врепед вылез мой сын. Уже вечером я, лежа в своей палате, уставшая, но довольная, переписывалась с тетей и Жизеллой, принимая поздравления и уверяя, что чувствую себя отлично и совсем скоро вернусь в родную Гомерику.
    Зима в Византии выдалась бесснежной, поэтому, несмотря на обилие рождественских елок в витринах магазинов, праздничного настроения у меня не наблюдалось, однако, оставляя Теодора с нянечкой, я часами разгуливала по многолюдному Константинополю, запахнув полы плаща и размышляя о том, будет ли мой ребенок в порядке, или же по мере взросления могут проявиться какие-либо отклонения, учитывая, что зачат он был от мертвеца. Я, конечно, знала, что репродуктивная система мужчин функционирует спустя какое-то время after death, и это является причиной, по которой даже восьмидесятилетний старикан способен стать отцом, в отличие от представительниц прекрасного пола, коим годам к пятидесяти приходится говорить фертильности «bye-bye» и познавать все прелести климакса, заключающегося в стремительном наборе жировой массы, приливах жара по ночам, бессоннице, повышенном потоотделении и беспричинной агрессии.
    Забегая вперед, сообщу, что мои опасения оказались беспочвенными, - Теодор вырос и прожил долгую и счастливую жизнь. Отлучив сына от груди, я оставила его на попечение Джильды, которая при вести о том, что у нее есть внук, помолодела на глазах. Я же, восстановившись физически и морально, окончила университет и уже планировала переезд в Ханнаполис, чтобы жить с миссис Шейд и Теодором как одна дружная семья, когда в темном переулке на меня напали средь бела дня и, набросив на голову холщовый мешок, куда-то поволокли. Я не стала рыпаться и, имитируя потерю сознания, обмякла в руках похитителей, дожидаясь финала этой истории.
    Меня швырнули на заднее сиденье и куда-то повезли, и когда я, отключившись из-за того, что мне сделали инъекцию, пришла в себя, то сразу поняла, что нахожусь на заброшенном заводе близ Лоринстоунского парка на юге Кинкиннатиса. Восседая на жестком стуле со связанными за спиной руками, я обратила внимание на наворачивающую вокруг меня круги Вайолет, - шарниры на ее металлических пальцах тоненько поскрипывали, а заплетенные в дреды волосы рассыпались по тощим плечам. Шею моей врагини украшала замысловатая татуировка в виде маков, ореплетенных гроздьями винограда, а слегка косящие глаза, один с синей, другой с черной радужкой смотрелись нелепо, делая Шумахер еще больше похожей на громоздкую, собранную из различных деталей куклу. Было ясно, что Вайолет желает поквитаться со мной, и, боюсь, если все продолжится в подобном ключе, постадают не только те, кому надлежит нести ответственность за свои поступки. Что творится в голове у этой сумасшедшей, я не ведала, и гарантий, что, расправившись со мной, сия гадина не наведается к Джильде и Теодору, была ничтожно мала. Я уже успела пожалеть о том, что сохранила жизнь Вайолет, понадеявшись на то, что остаток своих дней эта мразь проведет в больнице, не способная позаботиться о себе самостоятельно.
    Заметив, что я очнулась, Шумахер издала нечленораздельное мычание и, подойдя ко мне, с размаху ударила по лицу своей механической дланью. Острая боль прошила скулу, а из рассеченной губы потекла кровь. Еще один удар, и я вместе со стулом повалилась на залитый бетоном пол. Вайолет, вымещая всю свою злобу, упустила деталь, что в прцессе избиения узлы связующих запясья пут ослабнут, и в результате я, отпихнув истерично повизгивающую дамочку изрядно онемевшими пальуами, схватила за ножку стул и, вырубив негодяйку, осмотрелась, тяжело дыша.
    В помещении, знакомом мне с детства, где я еще пятилеткой бродила, выискивая «сокровища» в виде бутылок из-под шампанского, обрезов труб и запыленных монет прошлого тысячелетия, мы с Шумахер находились одни, однако я слышала доносящиеся снаружи приглушенные голоса, и, выглянув в оконный проем, увидела несколько мужчин в кожаных куртках с бейсбольными битами наперевес. Не знаю, что именно задумала сучка Вайолет, однако в ад я отправлюсь не одна. Раз уж мне не суждено вырастить своего сына, я покину этот мир без сожалений, забрав с собой всех, кто вынудил меня принять такое решение.
    Под воздействием адреналина мозг соображал быстро. В углу я обнаружила внушительный баллон с газом, и, крутанув вентиль, с мрачным удовлетворением облокотилась о стену, ожидая, когда все вокруг пропитается приторной вонью. Курить я бросила еще на первом курсе, однако в кармане таскала подаренный Глэстином талисман - отлитую из серебра зажигалку с моими инициалами. Когда это здание взлетит на воздух, мы с Шумахер будем находиться в самом эпицентре взрыва, так что и от меня и от Вайолет останутся лишь рожки да ножки. Несущим караул снаружи повезет значительно больше, однако я осмневаюсь, что они смогут остаться целыми и невредимыми. Кто-то из них будет изуродован ожогами четвертой степени, кого-то госпитализируют с тяжелыми травмами.
    Смерти я не боялась после того, как встретила божество, существование которого косвенно подтверждало мою догадку о том, что mors solum initium est. О Теодоре позаботится его бабушка, а мне остается надеяться на то, что я воссоединюсь со своим ненаглядным и,  крепко обняв, поведаю о том, как сильно мне его недоставало.
    Из угла, в котором лежала Шумахер, послышался громкий вой, после чего, тряся головой как припадочная, Вайолет, встав на четвереньки, двинулась в мою сторону, пуская перемешанные с кровью слюни и дергая уголками рта. Когда между нами осталось чуть меньше двух метров, газ в баллоне закончился, и я, криво улыбаясь, продемонстрировала стервочке зажигалку. Девица, видимо, потерявшая обоняние из-за сломанного носа, не сразу поняла, что я пытаюсь до нее донести, однако, бросив взгляд на стоящий позади мення баллон, Шумахер вдруг сложила свои руки в отчаянном жесте и принялась качать головой, призывая меня остановиться. Ей было невдомек, что я приняла решение идти до конца, ведь только милосердная смерть способна разрешить наш конфликт навсегда. Ради спокойствия миссис Шейд и Теодора я готова принести себя в жертву, ибо для любой нормальной матери благополучие собственного ребенка будет в приоритете всегда.
    Мрачные тени, дремавшие доселе где-то inside, ощетинились и зарычали, готовясь к последнему прыжку. Их существование делало меня сильней, поэтому изо дня в день я подкармливала находящихся in my heart чудовищ в надежде, что настенет время, когда они сослужат мне добрую службу. Подмигнув Вайолет, я вжихнула колесиком зажигалки, и до того, как весь мир обратился для меня звеняще-алой сферой взрыва, подумала о том, что, избавляясь от внутренних демонов, мы рискуем потерять лучшую часть себя, ведь целеустремленное и умеющее ждать зло неизменно будет одерживать верх над слабовольным, инертно-пацифичным добром.