И по-прежнему люблю кофе, роман, глава 21

21.
Я впервые, в этом мире оказался на улице вечером и не понимал, куда пойти, чем занимается местный люд здесь вечерами.
Знал я уже довольно много и попытался аккумулировать свои знание в некую систему.
Любовью здесь занимаются так же, как и там, с удовольствием, в этом я убедился лично.
Питаются также, даже лучше, поскольку еда бесплатная.
Для любителей рассуждать и полемизировать имеется некое подобие клуба по интересам, я там побывал и был принят.
Борис говорил о каком-то заведении, «Райский сад», кажется, где встречаются одинокие особи, находящиеся в поиске друга или партнера, даже не знаю, как точнее выразится. Но у меня возникли сомнения, могу ли я там появиться, поскольку, вроде как, только что обзавелся парой. Или здесь нравы таковы, что это не имеет никакого значения. Вроде бы Боря на это недвусмысленно намекал, По крайней мере я не давал Ирине никаких обещаний, да и она не стремилась каким-то образом обязать меня хранить ей верность, а, напротив, практически выставила меня из дома даже не попытавшись поговорить.
В любом случае, мне не хотелось возвращаться к себе домой, тем более, что меня еще и накормили.
Я решил положиться на случай и направился в ту сторону где, как мне казалось находится некое сосредоточение объектов, которые я называл магазином и клубом и которое, для себя окрестил центром. 
Музыку я услышал издалека и, далее, в какую сторону двигаться уже не сомневался. Спустя несколько минут светящаяся надпись: «Райский сад» висевшая, как будто в воздухе среди буйной зелени, обрамляющей широкий вход, сообщила мне о том, что я пришел по адресу.
Войдя, я увидел перед собой очень большое пространство, закрытое неким пологом, но не имеющее стен, стенами служили исчезающие в темноте заросли кустарников и деревьев, увитых лианами. Свет проникал откуда-то сверху, он был неярким, хотя его вполне хватало, он не напоминал полумрака. Пространство, состоящее из танцпола, находящегося почти в центре и окруженного столиками, как в ресторане было наполовину заполнено, хотя свободных мест, не занятых гостями, было достаточно. За некоторыми столами сидел один человек, где-то пара. По четыре человека сидели всего за двумя столами. Были и свободные. Несколько столов были сдвинуты и за ними собралась большая компания, в которой я успел заметить Борюсика. В углу было нагромождение всяческой техники и витрин снабжавшей посетителей едой и напитками. Точка функционировала, по принципу «Шведского стола» то есть «сам бери». Я еще раз подивился, как здесь все разумно устроено. Мне, с чисто профессиональной точки зрения было любопытно, кто всем этим занимается.
По периметру зала, я заметил все те же загадочные агрегаты, которые, как мне было сказано, улавливают и аккумулируют наши эмоции. Ну что же приятно, что ничего не пропадет всуе.
Я осмотрелся, кроме Бори, вроде знакомых не видно. Хотя мы, в нашем нынешнем воплощении, с большим трудом узнаем друг друга, только если знакомы с младых ногтей.
Борис, с бокалом в руке находился в центре внимания компании, он всегда любил быть на виду. Но даже издалека, я заметил, что радость его выглядит натужно, не весело ему.
Пока он меня не заметил. Я решил не попадаться ему на глаза и присмотреться к посетителям заведения.
Одиноких скучающих женщин было немного, за большинством столиков сидели традиционные, похожие на влюбленных, пары, но присутствовали и пары одного пола. Женщина с женщиной, мужчина с мужчиной. На любителей однополой любви они были похожи мало, да и вряд ли здесь такого рода связи были в чести. Хотя, мне опять же вспомнились слова Бориса «здесь все почти, как и там».
Отложив свои сомнения на потом, я стал рассматривать посетителей в надежде увидеть хоть отчасти знакомое лицо. Я уже понимал, что здесь все непросто и потому, все возможно. Раз судьба, сегодня завела меня сюда, это неспроста.
Чутье меня не подвело. За одним из столиков в затененном углу сидел одинокий худощавый мужчина, который увидев меня, взял стоявший перед ним на столике высокий запотевший стакан и, приподняв протянул его в мою сторону, тем самым обозначив приветствие. Я присмотрелся, Тахир?  Сомнений не оставалось, мой старый, вернее молодой, я с трудом попытался для себя сформулировать, старый друг, который был моим другом в молодости.  Я подошел ближе.
- «Привет, рад видеть тебя, спасибо, что пришел» - Тахир протянул мне правую руку, а левую прижал к сердцу.
Я пожал крепкую, жилистую руку и, хотя не совсем понял его слова благодарности за то. что пришел, не выдержал и обнял друга за плечи.
- «Здравствуй, дорогой. Сколько лет… Вот где довелось свидеться. А я, честно говоря, думал, что у вас, у мусульман свой рай».
- «Аллах один для всех. Все мы его дети и для него различий нет. Просто вы своего Иисуса, называете его сыном, а мы своего пророка, называем его посланником. А еще есть Будда, тоже родственник…хотя, - Тахир потер переносицу и я, вдруг отчетливо вспомнил этот его жест, вошедший в привычку после перелома.
- «Хотя» – он замялся.
- «Будучи здесь и глубоко вникая в вопрос, я все больше убеждаюсь в том, что всем этим, да и тем миром, да простит меня Аллах, управляет машина».
- «Машина»? – я поднял в недоумении брови.
- «Ну да, машина, механизм, искусственный разум. Понимаешь, не может живое существо, физическое тело, каким бы оно не было, держать все под контролем. Нам ведь всегда и всеми религиями внушалось, мол существует некое живое божество, которое, имеет детей, например, вашего Иисуса и которое человеков создает по своему подобию.  Я давно об этом думаю, анализирую, благо времени здесь достаточно, а мозговая деятельность, мало того, что высоко здесь ценится, но еще и позволяет почувствовать себя причастным ко всему, что здесь творится. Я тебе открою тайну, хотя какая это тайна, в том мире об этом многие высказывались, но сторонников теории мало нашлось. Опять же за отсутствием доказательств».
Я задумался, но что сказать не нашелся. Друг продолжал.
- «Скажи, видел ли ты здесь что-то, хотя бы отдаленно напоминающее икону либо, другой религиозный атрибут? Можешь не отвечать. Нет такого. При прибытии сюда, кто тебя встречал? Ангелы, святые с нимбами над головами? Что, наверное, было бы оправданным, ведь там церковь нам внушает именно такое восприятие этого мира.
Нет, ты, как и все мы был подвергнут некой мозговой перлюстрации, когда из тебя вынули и тебе же продемонстрировали все твои мысли и деяния, даже те, которые ты постарался забыть.
Ты видел того самого Бога, с которым общался, он как-то себя проявил, показал, что, кроме демонстрации безграничного расположения которое он к тебе проявил, и ты в ответ к нему испытал. А потом тебя ненавязчиво передали в руки кому-либо из родных или близких знакомых, кому ты доверял безгранично.
Не напоминает тебе это некие опыты с психотропными веществами или практики различных экстрасенсов-гипнотизёров и мелькавшие в прессе сообщения о разработках военными неких программ, влияющих непосредственно на подсознание? Поскольку это находится за пределами нашего скудного понимания, и была создана легенда о некоем живом существе, который вершит всеми нашими поступками и мыслями. Посылает к людям своих посланцев, которые и доводят до сведения паствы, его волю. Так проще.
Правда, практически убедив себя в том, что по сути человечество является ничем иным, как биологическими роботами, созданными машинами, они же наделили нас сознанием, способностью производить себе подобных и наградили некой, не укладывающейся в нашем сознании субстанцией, переходящей по наследству и именуемой душой, похоже душа и есть, единственно живой и натуральный продукт и поняв как управляется вся эта экосистема, именуемая человечеством, обладающим громадным интеллектом и безграничными возможностями аккумулировать информацию и сохранять ее системой машин, которые действительно в состоянии отследить мысли, поступки и деяния каждой особи, находящейся на данный момент в каждом из двух известных нам миров и, при необходимости управлять ими, хотя, как теперь стало понятно Он или Оно или Они, не могу придумать ему определения, многое отдает на откуп нам, особям им же созданным и находящимся под его неусыпным контролем.
У меня практически не осталось сомнений в своих выводах, но встал не менее, а скорее более глобальный вопрос, а машины эти, кем были изобретены и созданы? Вот тупик, в который я уперся и который вновь возвращает меня к истокам. А с чего все началось? Неужели он все же существует?».
Тахир, судорожно сделал два крупных глотка из своего стакана, в котором, я понял это по некоторым признакам, алкоголя не было и посмотрел на меня вопрошающим взглядом.
 - «Даа», - протянул я.
- «Тебе здесь скучать не пришлось, да и я, за дни моего здесь пребывания получил возможность познакомиться со столькими теориями устройства мира, что хватило бы на пару жизней Твоя теория не хуже других. Во многом она даже более логична чем другие. Я готов с тобой, во многом соглашаться, тонких мест почти нет, доказательная база подведена, но одно «но», о котором ты говоришь перечеркивает все выводы.
Либо мы принимаем на веру Его существование. Того, который, предположим, для облегчения своего контроля за непослушным стадом созданных им или по его указанию, опять же при помощи каких-то механизмов гуманоидов. Прибегнул к помощи, как ты верно определил машин, от которых принимает отчет о существах, зачем-то заселенных на планету, которую они же, в чем я теперь уже не уверен, назвали Землей. Об их деяниях, поведении, помыслах.  Позволяющих им развиваться и главное мыслить, что вплотную подвело их, то есть нас, к созданию машин способных к убогой, но уже мыслительной деятельности и, возможно способных самосовершенствоваться и, может опять же, привести к попыткам механизмов контролировать биологических особей не способных к быстрому обучению и адаптации… Порочный круг. 
Мы либо, соглашаемся, что некий машинный мир, вернее мир разумных машин, для своих неведомых нам целей, создал мир биологических существ способных не только к размножению, но и к самосовершенствованию, чего мы не можем отрицать, зная доступную нам историю человечества.
Но опять же, меня мучают тревожные сомнения, неужели тот машинный мир уничтожил тех, кем был создан, то есть, как описывают современные фантасты в своих романах, мир роботов уничтожил все живое,
Но здесь мы снова возвращаемся на круги своя, Кто и зачем создал нас, носителей, хоть, возможно и искусственно смоделированной, но биологической основы?
 Не есть ли это соперничество двух основ, которые, с переменным успехом, трудятся для создания некоего сверх существа, одни с биологической основой, вселенной душой и практически машинным разумом.
А другие создают машину, также обладающую душой и всеми преимуществами присущими биологическому виду.
Короче, рассуждать на эту тему можно бесконечно, как бесконечно можно спорить о том, что первично, курица или яйцо. Пребывая здесь и пытаясь добраться до истины, я прихожу к тому выводу, намек на который мне был сделан в первый же день пребывания в этом мире.
Познать истину возможно только перейдя на следующий, более высокий уровень развития, то есть попасть, наверное, чем-то заслужив это, в когорту, сначала тех, кого мы называем кураторами, а затем и тех, приближенных среди коих, как я узнал пребывает и моя бабушка, с которой отцу моему довелось здесь встретится».
Тахир поднял на меня восхищенные глаза и проговорил.
- «Как здорово, что, узнав о твоем появлении, я пригласил тебя на встречу. Ты мне на многое открыл глаза, я суть где-то понимал, а сформулировать не мог»
Я, растерялся опять услышав о приглашении.
- «О каком приглашении ты говоришь? Я оказался здесь совершенно случайно, просто искал какого-то общества».
- «О мил друг» - ответил Тахир.
- «Приглашение тебе послано еще утром, просто ты его не прочел. А насчет того, что «случайно», убедись – здесь случайностей не бывает. Мы должны были с тобой встретится и поговорить и это произошло».
- «Расскажи, теперь ты, какие мысли тебя еще одолевают, давно ли ты здесь, как живешь, чем живешь, кого из наших общих знакомых можно увидеть»? – засыпал я друга вопросами.
- «Я здесь давно, почти год, по земному» - начал Тахир свой рассказ.
- «Умер банально, от рака, давно он меня беспокоил, диагноза поставить не могли, а когда обнаружили и разрезали было поздно. Уходил я тяжело, что-то меня не отпускало, не давала покоя мысль, что я там, что-то не доделал, не выполнил. Хотя здесь никаких признаков о невыполненной функции я не ощущаю. Странно. Теперь-то я понимаю, мучало меня то, что детей я не нажил, не оставил после себя никого.
По началу к Аллаху обращался, думал, вот-вот он меня посетит. Я ведь незадолго до смерти в мечеть начал ходить, свинину есть перестал, пить бросил. Думал за грехи, болезнью наказан. Ты же помнишь меня молодым. Одних жен шестеро и все, заметь, в пику родным, русские. Пьянки, гулянки, какие там заповеди, упаси Аллах.
Но здесь стал думать, размышлять и пришел к тем выводам о которых тебе рассказал и посмотрев, как тут народ живет, усомнился в том, что мои грехи так уж велики. Нашел здесь одну из своих бывших, Веру, ты должен ее помнить. Она снова молодая, как и тогда была, веселая. Встречаемся, общаемся, но кроме постели ничего не возникает, да и не должно, наверное. Хотя и это много чего дает. Сил придает. Все мы здесь временно, вроде как на отдыхе и вряд ли нужно что-то большее. Мир этот устроен по подобию того в котором мы прибывали, думаю для того, чтобы мы чувствовали себя как дома. Могли разобраться со своими ошибками и проблемами, напитаться силой, которая, я верю, там нам пригодится и каким-то образом преобразуется в знания и умения, которые мы, якобы, приобретем, а на самом деле, вынем из глубин нашего подсознания и сможем применить в той, новой жизни. Которая, по определению, будет более светлой, чистой, приносящей кому-то пользу».
Тахир, задумчиво, прикрыл глаза.
- «А мне» -вступил я.
- «Странно, как-то это все, непонятно. То, что мы в том мире, идя на поводу у попов, называли блудом, распутством, то есть связи внебрачные и разнообразные здесь в порядке вещей и вдобавок, заметил бы я, чуть ли не поощряются, по меньшей мере, теми с кем я успел пообщаться.
Я понимаю, конечно, что здесь этот акт, считающийся там почти сакральным и приводящий к продолжению рода, тут является чем-то вроде физического упражнения, не подразумевающего, по определению никакой детородной функции и служащего не только для поддержания физиологической формы, сколько для создания приятного психологического климата пациента. Да-да, похоже мы все здесь, своего рода пациенты.
Поскольку, большинство из нас, как я успел заметить, здесь находятся в возрасте, примерно соответствующем возрасту Христа, то есть в самом расцвете сил… 
Хотя мне довелось буквально в первый день наблюдать здесь совершенно молодых людей, предававшихся любви с такой полной отдачей и восторгом, что я едва пришел в себя, став невольным свидетелем их слияния. До сих пор думаю, зачем мне было послано это испытание?
Так вот, мы помещенные сюда и имеющие возможности вступать с особями противоположного пола в отношения, ближе которых не бывают, при том не связаны, друг с другом никакими моральными рамками.
Мне это напоминает легенды о вашем мусульманском рае, где девственницы гурии встречают праведников и предаются с ними безудержной бескорыстной любви.
И получается - в этом плане сообщения Корана гораздо ближе к истине, нежели экзерсисы Библии. Ну, а поскольку теперь мы знаем, что Бог един, приходится признавать, что не все пророки добросовестно освещали суть бытия.
Теперь мне даже жаль, что когда-то я не придавал значения священным книгам и не уделял времени для хотя бы краткого их изучения.
Вот тебе пример», я указал на Бориса, который изгибался в медленном ритме в центре зала, в компании роскошной блондинки, формами тела, отсылающими нас к полотнам Рубенса.
На даме, другим словом, несмотря на позднюю молодость ее характеризовать трудно, было суперкороткое, цвета морской волны, платье, чулки в сеточку на полноватых ногах смотрелись, несколько вызывающе, но зеленые туфли на очень высоких каблуках затмевали и платье, и сеточку чулок.
Несмотря на экстравагантный наряд Борина партнерша была вполне миловидна и обладала роскошными волосами, которые умела показать.
- «Ты Борю знаешь»? – спросил я друга.
- «Нет, только по твоим рассказам, когда мы познакомились с тобой вы с ним уже, практически не общались. Хотя я могу и ошибаться».
- «По-разному» .
Я вспоминал.
В юности мы были очень дружны, временами, повзрослев, почти не общались, а порой случались периоды сближения. Я знал, он бисексуален, слышал - у него бывали периоды однополой любви, это не помешало ему быть дважды женатым и нарожать пятерых детей.
Я, как объект страсти его не интересовал и потому общались мы с ним, в основном вне «голубого» периода.
И вот я встречаю его, вернее он, вторым после отца, посетил здесь меня и много, что поведал. Из чего, я делаю вывод, что этот его, так сказать половой нюанс, грехом здесь не признается, иначе его бы здесь не было.
А теперь, приняв, хотя бы отчасти версию Тахира о биороботах, вполне могу допускать, что гомосексуалисты и, иже с ними бисексуалы есть часть большого эксперимента по созданию, наподобие существующих и растительном и животном мире особей двуполых, способных к самооплодотворению. Теперь я готов поверить в любую версию. Чем больше я познаю, тем более допускаю.
И на эти пары мужчин и женщин, мило беседующих за столами, я смотрю несколько иначе. Опять же вспоминая слова Бориса – «здесь все, как и там».