Шёпот наваждения

  "Прие-е-еду... Жди-и-и,"- послышался Нине Его тихий, но такой родной голос за окном, где уже неделю билась беспросветная метель." Надо подготовиться,"- заторопилась Нина, автоматически глядя в зеркало и быстро переведя взгляд на комнату. Вроде, всё в порядке. Нет. Надо прибраться. Мало ли.
  Полдня провозилась, облазила все закоулки, протёрла каждую дощечку на стульях и под складным столом, который обычно принимал вид обеденного лишь тогда, когда приходили навестить бывшие коллеги. Только это происходило в год раз. Полезла на антресоли в крохотной тёмной (там никогда не было света)комнате, по совместительству, заменявшей раздевалку. До блеска натёрла поверхность газовой плиты. Перемыла любимый столовый сервиз с изображениями лесных обитателей. На соломенные салфетки поставила пару чашек для чая. Они выдавали свою созвучность со столовой посудой.
  Больше часа плескалась Нина в ванной, а потом стала решать, чем накормить Его, с кем не виделась... тридцать лет. Что же Он любит? Может, приготовить суп со щавелем, а на второе - жареные белые грибы? И ещё обязательно заварит час с липовыми цветками... Да, так она и сделает!
  Снова и снова "переслушивала" Его голос из далёкого далёка. Вдруг спохватилась: в квартире нет мужской обуви... В чём Ему ходить? Недолго думая, сходила в магазин за домашними тапочками, заодно прикупила душистое мыло, пахнущее земляникой, как тогда.., зачем-то рекламную зубную пасту со щёткой. Дома уже приготовила оранжевое полотенце. Для февральского дня самое то: солнечно и тепло для взгляда.
  Не заметила, как в хлопотах и приготовлениях прошёл день. Несколько раз подходила к двери. Но за ней ничего не происходило. От этого на душе становилось боязно и тоскливо. "Ой, Он же не знает, где я живу! И звонок, как назло, не работает - надо стучать," - пыталась себя успокоить.
  Метель всё кружила и кружила за стёклами, а возле окна стояла одинокая немолодая женщина в праздничном платье. Казалось, она что-то пыталась разглядеть в бушующей снеговой буре, разгулявшейся за окном, или прислушивалась к чему-то. К чему? Голос, так разволновавший её, больше не отзывался.
  А в комнате было тихо-тихо...