Твари

 

Из словаря синонимов:

…животное, скотина, зверьчеловек — тот, кто нарушает нормы человеческого поведения и уподобляется тем самым животному.

…существо, создание, творение.

— Твари, — это слово Антон выдавил из глубины своей души в тот момент, когда осознание мыслей, рождённых чувствами после произошедших в его жизни событий, наконец подвело итог всем его долгим размышлениям.

Глава первая. Детство Антона
Первое большое событие, приведшее Антона к размышлениям о поступках людей, произошло в его далёком детстве.

Верка, подружка Антона, с которой он дружил едва ли не с пелёнок, узнав о случившемся, сразу побежала его искать — но его как назло в тот день нигде не было. Лишь где-то через час, после события, моментально разлетевшегося по посёлку, она узнала, где пропадал Антон. От тёти Ани, жившей по соседству, она выяснила, что все мальчишки — как сказал ей Олежка, её сын, — пошли в лес играть в войнушку, к Большому дереву.

Большим деревом вся улица Озёрная называла тополь, росший на опушке поляны перед истоком реки, за которым начинался лес. На поляне стояли огромные толстые дуплистые ивы, в которых легко было прятаться и лазить. Мальчишки использовали их для своих игр: устраивали здесь настоящие военные действия — с атаками, преследованиями, штабными совещаниями, с разведчиками, захватывавшими языков, чтобы выведать планы условного врага. Самыми интересными были сабельные сражения, где саблей служила обычная палка из ивовой ветки.

Верка быстро нашла пацанов — место, где мальчишки устраивали свои баталии, она знала хорошо. Долго искала она взглядом среди воюющих Антона и увидела его лишь после того, как Олежка нанёс ему условный удар и закричал: «Падай, я тебя убил!» Антон, поняв, что игра для него кончилась, долго корчился, изображая боль от удара, и наконец грузно грохнулся плашмя спиной на землю, изображая умирающего воина. При падении он так умело сгибал ноги и приседал на мягкое место, что падение оказывалось не очень болезненным.

Верка, заметив падающего Антона, побежала к нему. То ли от жалости, то ли от страха перед тем, что ей предстояло сообщить названому жениху, из её глаз сами собой ручьём потекли слёзы. Подбежав к лежащему на земле Антону, она уже не плакала, а рыдала навзрыд.

Антон, услышав рыдания Верки, открыл правый глаз и стал смотреть, как его девчонка рыдает над ним. В какой-то момент его юная душа прониклась гордостью за себя, за то, что выбор девочки, которой он по-детски оказывал знаки внимания, был правильным.

Вера же, стоя над лежащим Антоном, уже не плакала, а рыдала навзрыд — от осознания того, что ей предстояло сказать о самом страшном для Антона: о смерти отца, которого он очень сильно любил.

Антон, видя, что Верка и вправду рыдает над ним, наконец не выдержал и с криком:

— Верка, да живой я, живой! — соскочил с земли и обнял её.

— Верка, — кричал он, — родная, да не умер я, видишь — живой я, живой!

Слова Антона вывели Верку из оцепенения, и она с трудом выдавила:

— Убили его.

— Да не убили меня, не убили! Видишь, Верка, живой я, живой! — продолжал твердить Антон и громко смеяться.

— Папку твоего убили. Папку, — произнесла Вера, и последние её слова, будто эхо от выстрела немецкой снайперской винтовки, отозвались в ушах Антона.

— Па-пку убили? — произнёс маленький Антошка, с трудом веря сообщению Веры.

— Папку убили? — ещё раз с трудом прошептал он.

— Папка, родненький! — крик мальчишки был таким сильным, что откликнулся эхом на поляне, усиливаясь от непонятно откуда нахлынувшего ветра, который, подхватив маленького Антошку под мышки, сорвал его с места и понёс в сторону посёлка, к родному отцовскому дому.

Антон вспоминал своё детство. Тогда ему было всего девять лет. Он только что вернулся домой из леса, где они с друзьями по улице играли в войнушку. Дома никого не было. Он уже не помнил, кто сказал ему, что мама ушла в милицию. Узнав, где она, он побежал туда. По дороге, на стадионе, Антон увидел, как кто-то под руки вёл его мать, убитую горем. Он едва узнал её. Лицо матери было покрыто скорбью, искажено, а отрешённые глаза переполнены ужасом от смерти отца.

Тогда он ещё не знал, что отец умер в результате организованного убийства — людьми, которые жили с ними на одной улице, которых он хорошо знал и видел почти каждый день. Некоторые из участников этого гнусного заговора были отцами его самых близких друзей. Было послевоенное время, и о каждом из этих немногих ходила недобрая слава. Все они числились участниками войны, но уже тогда Антон понял: участник участнику рознь. В том далёком детстве он слышал о предателях родины, которые в послевоенные годы жили обособленно, закрыто, в каком-то ожидании другого времени, когда смогут заняться своим привычным делом — тем, чем занимались в годы войны. Одни о них говорили, что были они полицаями на оккупированной немцами нашей территории, другие, что это были украинские бандеровцы, которых освободила по прошествии нескольких лет, пришедший к руководству страны так называемая в народе "лысая голова".

Отца Антона убили в КПЗ дружинники, силой затащившие его туда и устроившие кровавую расправу. Пробив голову, сломав два ребра и руку, они повесили его на отопительной трубе на его же майке — чтобы скрыть своё преступление. Следствие тогда, как ни странно, приняло сторону тех, кто служил в органах внутренних дел. Сегодня таких называют оборотнями в погонах.

Однажды Антону попались в руки следственные документы отца. Он нашёл их случайно, в нижнем ящике комода. Читая бумаги, отданные следственными органами его матери, он долго зачитывался материалами о бесчинствах ревнителей правосудия по отношению ко многим участникам войны — раскрытых в результате следственных действий после убийства отца. Антон многих из этих ветеранов знал и видел, с некоторыми общался во время встреч своего отца с ними. Во многих случаях, как было написано в документах, их избивали до полусмерти, а некоторые после избиений умерли, как и его отец.

Антон долго носил в своём сердце боль, возникшую от смерти отца, думая о возмездии. К сожалению, следственные документы со временем были растеряны, и возобновить следствие оказалось невозможным.

Всю свою жизнь Антон наблюдал за отцом своего друга, который всегда смотрел на него с осторожностью и боязнью, пытаясь понять его внутреннее состояние и мысли. Антон долгие годы прятал своё отношение к отцу друга. Для него дружба с сыном убийцы отца была почему-то дороже кровной мести — с одной стороны; а с другой, так он мог видеть этого человека и изучать его психологию, чтобы, узнав поближе, в один момент дать понять, что ему известно об его участии в убийстве отца, сказать ему об этом и спросить: «Как ты живёшь в этом мире с таким грузом?» — пытаясь быть примером для своего сына.

Конечно, дети ничего не знали о делах своего отца. Ни он сам не рассказывал им о своём преступлении, ни Антон никогда не рассказывал другу об участии его отца в убийстве самого дорогого ему человека. Антон видел лицемерие взрослого человека, его игру перед детьми — того, кто всё это время ходил под страхом возмездия. Об этом знали только Антон и он: человек, выдававший себя за эталон настоящего мужчины, отца, верного семьянина.

Их последний разговор состоялся на одном из юбилейных вечеров, который его друг организовал в честь шестидесятилетия своего отца. На этот вечер был приглашён и Антон.

В какой-то момент, в объявленный тамадой перерыв, сидя на лавочке с сигаретой, к Антону подошёл участник далёких событий. Он, как всегда, старался не показывать своего отношения к нему. Он был спокоен и невозмутим. Об успехах Антона, как понял из беседы тот, отец друга был хорошо осведомлён из рассказов сына — и это в какой-то мере радовало Антона. По психологическому состоянию отца он заметил, что это обстоятельство его бесило. Как понял Антон, для отца друга было бы лучше видеть перед собой потерявшегося, сломленного человека. Внутреннее же спокойствие сына своего врага, как заметил сам Антон, раздражало его. Он, будучи всегда сдержанным, скрытным человеком, не сумел утаить волнения. Антон чувствовал, что отец его близкого друга догадался: ему известно всё об его подлых делах и об участии в убийстве отца. Пришедшее осознание возмутило его. Он не мог поверить, что этот мальчишка, сидящий напротив, обвёл его, опытного человека, вокруг пальца и всё это время позволял себе дружить с его сыном, наблюдать за ним, за его поведением, за тем, как он живёт и лжёт своим детям о себе, о своей жизни, в которой совершил преступление. Эта мысль, пришедшая ему в голову, была неожиданной и смертельной. Его взбесил сам факт, что за столько лет он не смог выяснить это обстоятельство. От этого открытия он едва сдержался, и наступило время, когда его стал раздражать весь вид Антона, особенно его внешнее спокойствие.

Антон же всё это время ждал от него даже не извинения, а хотя бы намёка на извинение. И в какой-то момент это могло произойти, но их глаза встретились — на очень короткий миг. Этого мига хватило, чтобы Антон нанёс человеку, принявшему участие в убийстве его отца, удар. Необыкновенно чистый и пронзительный взгляд Антона дал понять ему всю жестокость совершённого когда-то группой людей преступления, весь цинизм их поступка по отношению к ребёнку, оставшемуся по их вине без отца. Именно в этом коротком взгляде он уловил всю боль в сердце Антона от смерти родного отца. Он наконец осознал силу мальчишки, сумевшего пронести через всю свою жизнь боль утраты близкого человека, спрятанную в потаённых уголках души от посторонних глаз.

Сложившуюся ситуацию от непредвиденного развития спасло только приглашение тамады к столу, к продолжению банкета.

Он умер буквально через год. Не выдержало сердце — от осознания совершённого. Никто не узнает, как он терзал себя весь этот год. Наказание за преступление настигло его не в виде судебных разбирательств и многолетнего тюремного заключения за коллективное спланированное убийство. Судьба уготовила ему другое наказание — более трудное и тяжёлое: осознание всей полноты жестокости преступления, совершённого им по отношению к сыну, оставшемуся по его, в том числе, вине без отца. Оно выразилось в бессонных кошмарных ночах, в сумасшедших встречах и разборках с призраками тех, с кем он организовывал это убийство. Но самым страшным было осознание встречи с духом человека, которого он лишил жизни, оставив мальчишку без родного, близкого человека, которого ему не хватало всю жизнь, — с именем, таким же, как у миллионов фронтовиков, которых мальчишки называли одними из самых родных и близких, и которым всю жизнь называл его родной сын: отец.

Потеря отца в столь юном возрасте стала трагедией для маленького Антона. Спустя три месяца боль утраты вырвалась из души пацана диким детским плачем. Держа в руках маленькую фотографию отца, он рыдал и долго не мог успокоиться, пока не высохли последние слёзы в его глазах. Никто не видел его слёз, его переживаний — того, как мальчишка оплакивал смерть отца. Тогда выплакать горькие слёзы ему было необходимо, чтобы облегчить душу, убрать упавший на сердце камень.

Как это обычно бывает, время залечило нанесённую в детстве рану, но боль утраты возвращалась всегда с приближением даты смерти отца. В эти дни он давал подаяния, заказывал поминальные молитвы и слушал их, успокаивая свою душу и сердце. Слушая молитвы, он как бы разговаривал со своим отцом, просил у него совета, получал ответы на вопросы, которые задавала ему жизнь. Родной отец, несмотря на смерть, жил в его сердце. Для него он никогда не умирал и не умрёт, пока будет жить он сам.

Простил ли он людей, убивших его отца? В далёком детстве он их возненавидел и жаждал мщения. С возрастом их преступление он отдал на суд Всевышнего. За годы жизни к нему пришло понимание, что своим поступком они сами наказали себя. Жить в постоянном страхе ожидания возмездия — а эффект бумеранга никто не отменял — значит обречь себя на мучительные переживания. Антон понял: каждому из участников убийства уготовлено своё возмездие, и никто, как бы ни старался, от него не уйдёт. Рано или поздно оно достигнет каждого. Каким оно будет — знать только им.

Для Антона событие, связанное с убийством отца, стало наглядным примером превращения человека в зверьчеловека — потерявшего честь и человеческое достоинство, для которого высокие моральные требования ушли на задний план. Норма «не убий» стала для них неприемлемой; моральное качество доброжелательности к себе подобным будто выжжено калёным железом; а долг и совесть, как и высшие ценности — смысл жизни, свобода, счастье — потеряли в их жизни всякий смысл.

Кем становится человек, переступивший однажды эту простую норму, как не убийцей? Убив однажды, он пойдёт на убийство и в следующий раз — при любом удобном случае.

Осознание этой простой истины привело Антона через личный жизненный урок к пониманию важности соблюдения общепринятых норм. Анализируя преступление, совершённое над его отцом, он понял: подобные преступления должны быть осуждены — и им самим, и обществом, а преступники обязаны понести наказание. Вопрос лишь в том, каким оно будет. В противном случае такие нормы, как честь, уважение, признание, потеряют ценность — и это приведёт к деградации и самого человека, и общества, подобно раковой опухоли. Человек же уподобится животному, превратившись в зверьчеловека, в тварь.

(Продолжение следует)