Блок. Ты смотришь в очи ясным зорям... Прочтение

.                Александр Блок
  .          .            том II
  .          .    « Г  О  Р  О  Д »

41. «Ты смотришь в очи ясным зорям…»
   







          * * *   

                Ты смотришь в очи ясным зорям,
                А город ставит огоньки,
                И в переулках пахнет морем,
                Поют фабричные гудки.

                И в суете непобедимой
                Душа туманам предана...
                Вот красный плащ, летящий мимо,
                Вот женский голос, как струна.

                И помыслы твои несмелы,
                Как складки современных риз...
                И женщины ресницы-стрелы
                Так часто опускают вниз.

                Кого ты в скользкой мгле заметил?
                Чьи окна светят сквозь туман?
                Здесь ресторан, как храмы, светел,
                И храм открыт, как ресторан...

                На безысходные обманы
                Душа напрасно понеслась:
                И взоры дев, и рестораны
                Погаснут все – в урочный час.
                Декабрь 1906   








Из Примечаний к данному стихотворению в  «Полном собрании сочинений и писем в двадцати томах»  А.А. Блока:

«
     – «Вот женский голос,  как струна».” – См. коммент. к стих. "Петр".

[
Из Примечаний к упомянутому стихотворению в «Полном собрании сочинений и писем в двадцати томах» А.А. Блока:

     – «Весь город полон голосов // Мужских – крикливых, женских – струнных!» - Выражение "струнный голос" в  стих.  С. Соловьева "Золотой качался колос... ", посланном Блоку в письме от 23-24 ноября 1903  г.  (СС-8(8) .  С. 74),  поэт назвал особенно удачным и сам неоднократно использовал его (см.:  "Вися над городом всемирным ... "  (1905),  "Ты смотришь в очи ясным зорям ... "  (1906)  и др.) .)
»
]

     Да, мы находимся все в том же всемирном Uраде, где дамы ходят в “красных плащах” и где

                …ресторан, как храмы, светел,
                И храм открыт, как ресторан...

     И храм – всё тот же – который рассмотрел Даниил Андреев: «громада в виде тёмной усечённой пирамиды — жертвенник-дворец-капище».

     –«И взоры дев, и рестораны // Погаснут все – в урочный час…»  – «урочный час» – это не смерть, это выход, отлучка от  этого мира, из этого города – может, он просто просыпался, вырывался из «ночи, когда он спал глубочайшим сном»…

     Первоначальное название стихотворения: «Напрасно».  Пожалуй, это итоговая оценка здешнего его приключения. Вот ради этого он бросил Служение?

     Обещали, что будет:
     «…необыкновенная острота, яркость и разнообразие переживаний. В лиловом сумраке нахлынувших миров…
     …на фоне оглушительного вопля всего оркестра, громче всего раздается восторженное рыдание: "Мир прекрасен, мир волшебен, ты свободен".»
     Что будут:
     «…лучшие драгоценности – все, чего он ни пожелает: …– вздох моря,  аметист, священный скарабей, крылатый глаз…»
     А имеется только вот это – «скользкая мгла»,  мрачное подобие того же мира, того же Питера…

                …На безысходные обманы
                Душа напрасно понеслась…

     Напрасно.

*

Блок. Дневники 1918 г. 30 (17) августа [о событиях 1901 года]:
  «
     К ноябрю началось явное мое КОЛДОВСТВО, ибо я вызвал ДВОЙНИКОВ [выделения Блока] («Зарево белое…», «Ты — другая, немая…»)  (дневник 1918 г. 30 (17) августа).
»

Блок. «О современном состоянии русского символизма»:
«
    ...Переживающий все это - уже не один; он полон многих демонов (иначе называемых "двойниками"), из которых его злая творческая воля создает по произволу постоянно меняющиеся группы заговорщиков. В каждый момент он скрывает, при помощи таких заговоров, какую-нибудь часть души от себя самого. Благодаря этой сети обманов - тем более ловких, чем волшебнее окружающий лиловый сумрак, - он умеет сделать своим орудием каждого из демонов, связать контрактом каждого из двойников; все они рыщут в лиловых мирах и, покорные его воле, добывают ему лучшие драгоценности - все, чего он ни пожелает: один принесет тучку, другой - вздох моря, третий - аметист, четвертый - священного скарабея, крылатый глаз..
     …Реальность, описанная мною, – единственная, которая для меня дает смысл жизни, миру и искусству. Либо существуют те миры, либо нет. Для тех, кто скажет "нет", мы остаемся просто "так себе декадентами", сочинителями невиданных ощущений, а о смерти говорим теперь только потому, что устали.
     За себя лично я могу сказать, что у меня если и была когда-нибудь, то окончательно пропала охота убеждать кого-либо в существовании того, что находится дальше и выше меня самого; осмелюсь прибавить кстати, что я покорнейше просил бы не тратить времени на непонимание моих стихов почтенную критику и публику, ибо стихи мои суть только подробное и последовательное описание того, о чем я говорю в этой статье, и желающих ознакомиться с описанными переживаниями ближе я могу отослать только к ним.
   Если "да", то есть если эти миры существуют, а все описанное могло произойти и произошло (а я не могу этого не знать)...»
         
*
Даниил Андреев. «Роза мира. Падший вестник»:
   
     «…Это город Медного Всадника и Растреллиевых колонн, портовых окраин с пахнущими морем переулками, белых ночей над зеркалами исполинской реки, — но это уже не просто Петербург, не только Петербург. Это — тот трансфизический слой под великим городом Энрофа, где в простёртой руке Петра может плясать по ночам факельное пламя; где сам Пётр или какой-то его двойник может властвовать в некие минуты над перекрёстками лунных улиц, скликая тысячи безликих и безымянных к соитию и наслаждению; где сфинкс «с выщербленным ликом» — уже не каменное изваяние из далёкого Египта, а царственная химера, сотканная из эфирной мглы... Ещё немного — цепи фонарей станут мутно-синими, и не громада Исаакия, а громада в виде тёмной усечённой пирамиды — жертвенник-дворец-капище — выступит из мутной лунной тьмы. Это — Петербург нездешний, невидимый телесными очами, но увиденный и исхоженный им: не в поэтических вдохновениях и не в ночных путешествиях по островам и набережным вместе с женщиной, в которую сегодня влюблен, — но в те ночи, когда он спал глубочайшим сном, а кто-то водил его по урочищам, пустырям, расщелинам и вьюжным мостам инфра-Петербурга…»