Сапсан. Санкт-Петербург - Москва

— А жизнь-то налаживается! — осмотревшись, заявила N попутчице в субботнем поезде «Санкт-Петербург — Москва». Взгляд женщины тут же утратил боязливую подозрительность. «Отпустило?»
Проболтали до самой Москвы.
Нет, N вообще-то добродушная, спокойная, неконфликтная. Обычно людей не пугает.
Но не в этот раз.
Не в этот…

Прошедшая рабочая неделя была очень напряжённой. Выездная учёба в Питере сопровождалась жёстким стрессом, замешанным на «мозговых штурмах», дедлайнах и объёмных ночных «домашках», от которых трещала голова. Вносили сумятицу и сбивали сердечный ритм периодические вспышки неадекватности некоторых лекторов, от которых становилось тошно. В общем, по истечении этой недели N чувствовала себя измотанной, обессиленной и больной.

Была, конечно, надежда немного прийти в себя, вздремнув в «Сапсане». И место у неё подходящее — первое, у окна. Однако вдруг выяснилось, что оно уже занято немолодой женщиной. N тяжело вздохнула, решила: ладно, это же всего несколько часов, молча уселась в кресло рядом. Но почувствовала себя ещё хуже, обиженней. Захотелось даже заплакать.

В конце концов усталость, недовольство и раздражение взяли верх:
— Скажите, вам принципиально сидеть на моём месте, у окна?
Видимо, на лице у N было написано нечто недоброе, да и тон был довольно строгим. В общем, соседка без разговоров поменялась местами.

N оглядела пассажиров вагона. Какие же неприятные персоны!
Почему эти двое так шумно себя ведут? Смеются. Нет, ржут просто, как кони. Неужели непонятно, что так себя вести некультурно?
А этот? Армянин, вроде. Ходит по проходу туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда… Прижал телефонную трубку к уху и блажит. Переговоры, что ли,  какие-то… Да что ж так громко-то? М-м-м, как болит голова… Каждое слово сверлом впивается в висок!
Эти вот тоже странные: ёрзают, в сумку свою вцепились… То и дело проверяют её, на месте ли… Как будто эта огромная сумка, стоящая у них между ног, убежит… Деньги что ли везут? А лица такие… маньячные.

Чёрт! Голова раскалывается… И поесть не успела… Хоть бы пачку печенья на дорогу купила… Вот балда, не подумала, забыла!
Приняла таблетку от головной боли. Раздражение и усталость вновь прорвались наружу:
— Молодой человек! Да, вы! Не могли бы вы свой «офис» перенести немного подальше отсюда? Да! Мешаете.
Как ни странно, он спорить не стал, сел на своё место в середине вагона, всё так же не прерывая телефонный разговор.

Прислонившись к окну, N закрыла глаза. Стекло приятно холодило лоб, лёгкий палантин, наброшенный на плечи, напротив, дарил ласковое тепло, а мягкий, ровный ход поезда незаметно убаюкивал…
Она уснула.

Примерно через час N открыла глаза. Голове стало значительно лучше. В этот момент в вагон вошёл проводник. Нет, неправильно! Не вошёл и не проводник — явился стюард. Молодой, высокий, хорошо сложенный.
Интересный какой.

Не люблю лысых парней — у большинства из них уши торчат красными просвечивающимися бантами. А у этого благородная форма черепа. Вдобавок, безупречно отглаженная форма сидит на нём как влитая.

— Простите, а нельзя ли чаю? — спросила N.
— Отчего же нельзя? Конечно, можно. Чай чёрный, зелёный?
— Чёрный, пожалуйста. С бергамотом, желательно.
— Конечно! Сахар, лимон?
— О, да! Отлично было бы.
— Если желаете пообедать, я приглашу официанта, — приветливо улыбнулся стюард.
— Правда? Это очень кстати! С удовольствием отобедаю.

Как по велению волшебной палочки тут же нарисовалась фигура официанта. Его белый френч был ангельски бел, голос приятен, меню — то, что надо! Впервые оказавшаяся в «Сапсане», N даже не подозревала о выдвижном столике. Его также любезно продемонстрировал официант. Удобно. Быстро поданный вкусный обед и стакан горячего сладкого чая с кислинкой лимона ещё больше улучшили настроение N.

Окинула взором вагон. Вовсе не противные едут люди. Вот эта весёлая парочка перестала хохотать, шепчут что-то друг другу, обнявшись. Влюблённые, молодые, счастливые… Дай им Бог…

Армянин тот смешной — всё продолжает свои переговоры. Взгляд уставший, в голосе тревога. Прислушалась. Ах, вот оно что: цветочный бизнес у него, скоро праздники, а поставки задерживаются. Понять можно — он волнуется, ищет варианты… Бизнес дело очень хлопотное, всё же. Ни минуты покоя…

А эти, с сумкой. Как я сразу не заметила? Это же переноска, просто очень большая. Вон, голова торчит белая, пушистая. Глазки такие хорошенькие, любопытные. Шустрик, всё норовит вылезти из сумки. Прелесть какая! Едет, оказывается, к новым хозяевам, в Москву. Щенок совсем ещё, очень породистый. Заводчики везут его сами, чтобы на месте посмотреть условия содержания и убедиться, что их «сыночку» будет там хорошо. Говорят, если что-то им не понравится — щенка не оставят, повезут обратно в Питер… Разрешили погладить. Шёрсть мягкая, шёлковая. Лизнул руку. Щекотно. Очень приятные и ответственные люди, эти заводчики, любят животных.

Нет, всё же мне определённо повезло с попутчиками… Хм, и голова не болит… И усталость отступила.

— А жизнь-то налаживается! — заявила N женщине в соседнем кресле. Та расслабилась, в её глазах мелькнула улыбка: «Отпустило?». Проболтали по-приятельски до самой Москвы.

Хороший всё же поезд «Сапсан».
И чай в его ресторане волшебный.