Мужчина с пейзажем на спине

(18+ Присутствуют второстепенные персонажи нетрадиционной ориентации, эта история ни к чему сексуально нетрадиционному не призывает)




Лерик-Валерик

Больше всего я люблю ощущать ветер на лице, когда мчу на Сильвестре по шоссе. Именно в подобные моменты я живу, я свободен и счастлив.
-Ты когда-нибудь разобьёшься к чертям собачьим, - встречает меня моя бабушка на пороге.
-Не волнуйся, бабуль!
-Да фигушки тебе, сумасшедший мальчишка! Я за тебя в ответе, пока жива.
Она следует за мной на кухню и читает по дороге свои традиционные нотации. Хотя сама моя бабушка в молодости была каскадёром. Заменяла героинь в фильмах в самых сложных сценах. Мотоциклы, автомобили, лошади… в общем, всё, что может очень быстро двигаться, превращаясь в неукротимую стихию, - это для неё, Надежды Осиповой.
-Так что, больше я тебе ключи от Сильвестра не дам! - ставит жёсткую точку бабуля.
-Ну, родная моя, - обнимаю сухенькую, но всё ещё энергичную женщину. - Я тебя очень люблю.
-Раз любишь, больше гонять не будешь! Твой отец так и погиб.
Мой папа разбился на байке. Но это была не его вина. Просто ему навстречу выскочила машина, водитель которой потерял сознание за рулём. Моя мама же через год нашла третьего мужа взамен моего отца. Да, в наши дни женщине полагается несколько супругов. Как никак у нас - дефицит представительниц прекрасного пола. Мужчин больше раз в пять. Так вот… новый отчим был из Хабаровска. И троекратная семья Стеценко решили переехать туда. А меня оставили в Оренбурге. У меня же школа, друзья… Нет, о расставании я не горевал. Со мной была самая лучшая бабушка в мире.
-Ба, а ты будешь рассольник?
Я мчал с рынка, где купил отличные солёные огурцы. Сам я просто закрутки делать не умею.
-Ну, свари, Лерик-Валерик, - она шелестит за моей спиной газетой.
Бабуля моя любит читать прессу, сидя на кухонном диване. А книги она всегда поглощает перед сном, включая в своей комнате лампу. И свет проникает сквозь щель в коридор. В детстве я всегда открывал свою дверь и смотрел перед сном на тонкий лучик, стелящийся по полу.
-Прошу, - через полтора часа возни наливаю ей тарелку рассольника.
-Спасибо, внучок.
За ужином нервничаю, но всё же заговариваю о самом важном для меня.
-Бабуль, я влюбился.
 Серые глаза бабушки темнеют - значит удивилась.
-В кого же? - она пытается держать спокойное выражение лица, но голос выдаёт волнение.
-Её зовут Аглая.
-Да, имя красивое, - рассеянно кивает моя ба. - А кто она?
-Актриса.
Бабушка охлаждает меня своим фирменным взглядом. Я знаю, что она презирает артисток. Она считает их порочными.
-Прямо-таки влюбился?
Ощущаю, как краска заливает моё лицо, выдавая с потрохами.
-Да, прямо-таки, - отвечаю в тон её ехидству.
-Ох… Валера-холера… и что? Она тебя любит?
-Да, - смело заявляю, потом понимаю, что не могу точно ответить за другого человека. - Ну, говорит, что любит.
Бабушка качает головой, вздыхает, характерно морщит лоб, явно выказывая заочное недоверие Аглае. Меня эта мизансцена только глубже погружает в холодное озеро обиды и желания противоречить. Кто сказал, что все актрисы плохи?
-Она хорошая, - не могу побороть волну желания спорить. - И сердцу не прикажешь. Тем более, сейчас…
-Это понятно, - бабуля задумчиво стучит пальцами по столу. - Ну, во всяком случае, без моего согласия вы не поженитесь. Так что, сначала знакомство.
Да, сейчас мужчины полностью зависят от решений женщин. Два века назад опасный вирус выкосил слабый пол. И теперь установлены жёсткие законы. О свадьбе должны договариваться невестка и свекровь, ну или просто женщины со стороны невесты и жениха. Но для меня дело даже не в правилах… бабушка всегда была для меня другом и единственным близким человеком. Она же приютила меня в три года. Бабуля за всю жизнь смогла родить только одного ребенка - моего отца. Конечно, это наложило на неё особую печать в обществе. Так Надежда Осипова стала однородкой. Зато ей можно было работать в той сфере, которая ей нравилась. Вот бабуля совершенствовала себя в умении делать трюки на разных транспортных средствах и снималась в фильмах. Она и привела меня в мир сумасшедших и счастливых. В мир кино.
-Ба, я стану каскадёром, как и ты! - это моё заявление заставило её лицо потемнеть и погрустнеть.
Мне было тогда лет одиннадцать.
-Нет, Лерик-Валерик, - бабуля растрепала мне волосы. - Это очень опасная специальность. Покалечишься, и что я буду делать?
Но было поздно. В моей голове окопалась идея связать себя с кинематографом. Она активно и рьяно держала оборону против бабушкиных аргументов. В пятнадцать лет я угнал впервые мотоцикл бабушки - Сильвестра. Она сама давно дала имя своему железному коню в честь любимого актёра из Ушедшей эпохи.
-Валера-холера! - как негодовала тогда бабуля! - Да чтоб его налево! Взял и поцарапал!
-Ну я нечаянно, - оправдывался, как мог.
- И мог сам раскваситься, как блин на сковородке!
С моим неукротимым желанием ба смирилась только тогда, когда я сбежал в Екатеринбург и поступил в университет, правда, на оператора. На каскадёров в вузах не учат.
-Ну, внучок, - бабушка тогда растерянно мигала, изучая результаты моих экзаменов, - ты весь в Олежку, в папку своего. Упрямый до красных чертей!
-Ну, родная моя, - мне всегда помогали объятия, от них бабуля становилась мягче.
Мне нужно было как-то загладить свою вину за то, что я подделал её подпись в разрешении на поступление.
-Тогда учись и работай, пожалуйста, оператором, - пробубнила бабушка, прижимаясь лицом к моей груди. - Слышишь, неугомонный ты мой?
-Хорошо, бабуля.
А теперь мне нужно убедить её, что выбрал самую лучшую в мире женщину. Милую, общительную и яркую.



Главная героиня фантазий

-Аглая, вы прекрасны, как утренний рассвет!
Актрисы всегда пользуются популярностью. Они же ухоженные, уверенные в себе, харизматичные. Понятно, что вокруг этих дам вьются поклонники. Они готовы на любое условие, лишь бы получить капельку внимания. И толпа алчущих женской ласки с радостью увивались вокруг белокурой и белозубой Аглаи. Я же привык общаться либо с мотоциклом, либо с камерой. Поэтому увидев блистательную исполнительницу главной роли, опустил глаза. Она показалась мне слишком ослепительной звездой, способной свести с ума кого угодно.
-Я тебя раньше не видела, - сказала она.
Я не сразу понял, что эта фраза адресована мне. Поэтому продолжал возиться с уровнем камеры, чтобы горизонт у картинки был идеально ровным.
-Как тебя зовут? - актриса подошла вплотную.
-М-меня? - я проклял свою кожу, готовую от любой мелочи заниматься красными пятнами.
-Да. Меня вот Аглая зовут.
-Валерий.
Я начал работать еще в университете. Поэтому смог достаточно быстро дойти по позиции оператора-постановщика. Конечно, Аглая меня не видела раньше. Я был ассистентом, потом отвечал за кран. Теперь слежу за работой всех операторов. Актриса пожала мне руку своими тёплыми пальцами. Одно это прикосновение устроило короткое замыкание в моей голове.
-Это первый фильм, где я оператор-постановщик, - я с трудом преодолел удушье стеснения.
-Здорово, - она кивает, делая заинтересованное лицо. - Ну, если что… у меня рабочая сторона - правая.
-Спасибо за подробности.
Я чувствовал себя так неловко, что внутри меня заполыхало огромное пламя, заставившее покраснеть всё моё лицо. И маленький случай посеял в мою душу зёрнышко. Оно постепенно прорастало во мне, опутывая своими корнями сердце и беспокоят мои мысли. В свободные минуты я любовался Аглаей, окружённой мужчинами. После съёмок я всю неловкость от мыслей об актрисе вкладывал в тренировки.
-Ты как будто решил на чемпионат какой-то готовиться, - со смехом заметил Лёня, мой друг по клубу.
Мы с ним уставшие сошли с татами.
-С чего ты решил? - я пытался понять, уловил ли что-то лишнее мой товарищ.
-Да прямо с такой злостью меня через бедро кинул, - засмеялся Леонид. - У меня аж в спине хрустнуло.
-Это был массаж позвонков.
-Ну-ну.
Бабушка тоже ехидно посматривала на меня, но каждый раз я уходил от темы. Между тем, моё сумасшествие из-за Аглаи росло. Мне было мало любований. Я желал и прикосновений. А как это сделать, если все строго следят за девственностью мужчин? Ну, считается, что это гарантия здоровья и верности.
-Где гримёр? - строго спросил я, изображая эдакого начальника картинки. - У нас главная героиня слишком растрепалась.
В этот момент я будто превратился в огненный смерч, пока поправлял сам волосы своему объекту страсти.
-У вас очень красивые глаза, - зачем-то заявила актриса.
-Спасибо за комплимент, - нет, со своим талантом быстро краснеть мне не справиться.
Тяжело жить четверть века, не касаясь женщин. Я это понял, вспоминая в стопятидесятый раз, как убирал прядь Аглае за ухо, а она проникновенно смотрела на меня. Потом и вовсе на съёмках на натуре грянул страшный ливень. Я, конечно, отдал куртку главной героине своих фантазий.
-Намечается служебный роман, - ехидно заметил ассистент режиссера Виктор, подавая Аглае зонт.
-Да просто Валерий - современный рыцарь, - весело отпарировала актриса.
А после этого маленького случая она стала смотреть на меня чаще, дольше и даже теплее. И это только добавляло дров в камин моей мечты.
-Ты любишь чай? - в какой-то момент Аглая перешла на "ты".
-Да, с лимоном.
-Тогда присоединяйся.
Я не мог понять, чем заслужил эту крупицу удивительного сокровища - внимания самой красивой женщины. За чаем актриса жизнерадостно щебетала на разные темы, ещё сильнее привязывая меня к себе. Я нырнул с головой в свои мысли о том, что испытывает ко мне героиня моих фантазий. Пришёл я в себя, когда женщина взяла меня за руку. Сначала я замер от неожиданности.
-Руки у тебя тоже ничего, - резюмировала Аглая,
-Спасибо.
В этот момент я осознал, что актриса подсела ко мне слишком близко. Более того, положила руку мне на колено, вызывая у меня в районе диафрагмы целую бурю из мурашек, жара и холода.
-Я так не могу, - мне стало жарко до испарины. - Я хочу серьёзные отношения…
-Ладно, - Аглая отпрянула от меня. - Тогда приглашай на свидание, что ли…
-Составьте мне, пожалуйста, компанию… - от того, что события развивались слишком быстро, я аж забыл все обязательные формулировки.
-Пойдём в кино? - Аглая - из тех женщин, что любят управлять.
-Да, если хотите… если хочешь…
-Хочу.
В тёмном зале актриса снова по-хозяйски сжала свои пальцы на моей ноге. Я сидел, затаив дыхание, не зная, переживу ли я осаду, которую мне устроили гормоны.
-Почему ты всегда краснеешь? - главная героиня моего сердца смотрела испытующе.
-Потому что… - я никогда не пасовал, но перед лицом первой любви задрожал осиновым листом. - Я… в общем… это потому что рядом ты.
-И я думаю только о тебе, - с улыбкой дополнила моё бессвязное признание женщина.


Бесприданник

Я мог бы и дальше скрывать наши с Аглаей свидания. Но очень хотелось поделиться хоть с кем-то. Сначала я рассказал Лёне.
-Актриса, говоришь? - он округлил глаза.
Мы сидели в раздевалке после тренировки. Друг разматывал эластичный бинт на локте. Услышав моё заявление, что у меня уже прошло три свидания с женщиной, Леонид отпустил ленту, схватил меня за плечи и затряс.
-Ты молоток! А на свадьбу же пригласишь?
-Если она будет, то конечно.
А про себя я загадал: лишь бы была свадьба…
И теперь я стою перед бабушкой и пытаюсь убедить её, что Аглая не такая, как все.
-Понимаю, это гормоны, - кивает снисходительно она. - Но я же говорю…
-Ты была замужем за актерами, но это ничего не значит, - стараюсь держать тон ровным.
-Ох, Валерик-холерик!
Через два часа главная героиня моего сердца приходит к нам в гости. Бабушка ей сухо пожимает руку, растягивает губы в дежурной улыбке. Аглая же полностью расслаблена. Спокойно садится в кресло и ждёт, когда я подам на стол.
-Ну и над какой ролью работаете сейчас? - бабуля ищет тему для светской беседы.
Внутренне я благодарен ей за попытку наладить контакт. И вроде бы женщины находят общий язык. Всё же за столом собрались люди из одного мира.
-Все трюки и вы… с ума сойти! - моя невеста тоже пытается держать дружелюбный тон.
Но потом она резко заводит разговор обо мне и о свадьбе.
-Валера, выйди, пожалуйста, - хитро подмигивает мне Аглая.
-Нет, уважаемая, - ба не даёт мне встать. - Он пока ещё вам не муж, слушаться не обязан. Если хочешь, сиди, внучок.
После этой фразы воздух словно становится гуще от напряжения, возникающего между женщинами. Я это ощущаю, потому что мне и самому тяжело дышать.
-То есть особого приданого у Валерия нет? - уточняет невеста.
-Такие дела, - разводит руками бабушка. - Ну, я подарю Сильвестра. Это мотоцикл. Ну, вот дом у меня неплохой, но это наследство.
А я жарюсь на сковороде своего волнения. Аглая показывает белые зубы в улыбке, качает головой и парирует:
-Да в целом мне всё равно. Валера - моя главная награда.
Когда же она уходит, бабуля пытается читать газету. Потом всё же откладывает её, нервно шурша страницами. Я мою посуду, но спиной ощущаю недовольный и прожигающий взгляд моей самой родной на всём свете.
-Лерик-Валерик, я не могу отдать тебя этой женщине, - чеканит бабушка.
Я ожидал примерно такое заявление, поэтому продолжаю водить мыльной губкой по тарелке.
-Почему?
-У неё на лице нарисован порок.
-Интересно, какой же?.. Что она актриса?
Поворачиваюсь к бабуле.
-Она пьёт алкоголь, это видно. Возможно, курит. И не любит тебя.
-С чего ты это решила?
Как удержать обиду, которая снежным комом растёт внутри?
-Увидела по глазам. Они холодны.
После этого моя бабушка оставляет мне газету и театральную паузу, а сама гордо идёт в спальню. Я возвращаюсь к уговорам на следующее утро.
-Вы спали? - отталкивает меня вопросом бабуля.
-Что? Ба, нет, конечно!
-Тогда чего ты так за неё ухватился?
-Это любовь.
-Эх, Валера-холера… какой же ты глупый мальчишка ещё!


Храп в ночи

Бабушка упряма, но и я устал идти на компромиссы. После нескольких дней попыток убедить её, я просто ухожу из дома.
-Оба-на! - восклицает Лёня, увидев меня на своём пороге. - Что случилось?
-Да вот… с бабушкой поссорился. Из-за Аглаи.
Друг сторонится, пропуская меня внутрь. Огоньки любопытства в его глазах дают понять, что он будет сейчас меня пытать вопросами.
-Мы хотим пожениться, бабушка против, - сразу поясняю Леониду.
-Тогда всё ясно стало теперь.
А моя главная героиня не боится сложностей.
-Ну, свадьба нужна, - заявляет она. - Просто оповестим твою бабулю прямо перед днём икс.
Это будто похоже на компромисс. С собственной совестью. Но я соглашаюсь. Мы спешно готовимся к торжеству. Конечно, Аглая внимательно следит за тем, какой я выбираю костюм, сама ищет кольца и пригласительные.
-Чёрт бы побрал твою Аглаю! - ба сразу встречает меня повышенным тоном.
-Бабуль, ну…
Мне неловко. Я словно вернулся лет на двадцать назад. Мне всего пять. Я хотел втихаря съесть несколько ложек варенья, разбил всю банку, попытался отмыть полы и развёз грязь только сильнее. И вот бабушка меня журит.
-Ты такой упрямый! И тупой! Весь в отца! - бабушка мечется из угла в угол. - Почему ты не пошёл в свою ушлую матушку?!
-Ну, ба!
Бабушка затихает. Стоит ко мне спиной, но по дрожащим плечам я понимаю, что она сейчас может всплакнуть.
-Хорошо… я разрешаю тебе гонять на Сильвестре на запредельной скорости! Всё равно с тобой не произойдёт чего-то такого, что страшнее этого брака.
Бабуля на удивление спокойна. Её тоном можно было бы заморозить пустыню Сахара. Бабушка кидает мне ключи от мотоцикла.
На свадьбе она старается не смотреть в нашу с Аглаей сторону. Но по поджатым губам и прищуренным глазам я понимаю, что бабуля делает выводы и сердится. В конце первого дня она всё же смягчается. Хлопает меня по плечу:
-Лерик-Валерик, будь счастлив, пожалуйста… докажи, что я ошиблась.
Я весь просто горю красным цветом, будто факел. Аглая же настолько пьяна, что с трудом доползает до кровати.
-Завтра, наверное… да? - несмело спрашиваю я.
Почему-то хочется отсрочить этот момент, когда жена лишит меня девственности или, как ещё говорят, сорвёт мой синий шиповник. Возможно, на меня повлияли слова бабушки…
-Да что ты… - бормочет Аглая.
Её пальцы не могут справиться с пуговицами на моей рубашке. Поэтому супруга просто рвёт одежду на моей груди.
-Так даже лучше, - хихикает Аглая.
От неё ужасно разит перегаром. Я заставляю себя целовать смердящие губы. После Аглая пытается стереть мои синие слёзы платком и промахивается. Приходится самому промокать лицо. Моя метка под веками растворилась… странная мутация выработалась у мужчин ещё давно вместе с иммунитетом к коронавирусу Омега.
-Ну вот и всё… - икает Аглая.
Отворачивается и практически сразу начинает храпеть. Я же полночи не могу уснуть, слушаю страшные звуки, извлекаемые женой. На второй день актриса не просто показывает платок с синими глазами, подтверждая, что брак состоялся, она даже бросает в толпу желающих мою порванную рубашку. Мол, кто поймает, тот женится следом за мной. Мне стыдно, но я не могу что-либо сделать. И храп в ночи становится рефреном моей семейной жизни. Аглая часто приходит пьяная.
-Как твои дела, Лерик-Валерик? Ты осунулся.
При встрече бабушка ласково гладит мои руки. Я не хочу её расстраивать, не хочу признаваться в ошибке, не хочу слышать "я же говорила".
-Всё в порядке. Просто работы много.
Она пронизывает меня своим всевидящим и всепонимающим взглядом. Родился хоть один человек, способный обмануть свою бабушку? Я отчаянно борюсь с вредной привычкой Аглаи. Подсыпаю ей в еду средства, которые должны отвадить, но это не помогает. На кодирование она, конечно, не соглашается.
-У вас в семье более страшная беда!
Я через полгода от бессилия обращаюсь к ведьме. Во всяком случае, некая Серафима называет себя именно так. Она держит фотографию моей жены и горестно качает головой.
-Она не просто пьёт. Она играет. В карты.
-И что можно сделать? - ну, дайте хоть малейшую надежду.
-Вот заговор. Читай над ней по ночам.
И первое время у меня удаётся. Аглая так храпит, что и не слышит мои шепотки. И даже кажется, что помогает. Моя главная героиня перестаёт приходить пьяной. И в одну из ночей просыпается, уловив слова заговора, который я читал над ней.
-Что за хрень? - Аглая сонно трёт глаза. - Валера, хорош! Что это?
Она вырывает бумажку с заклинанием. Пытается понять его смысл, направляя свет настольной лампы на текст.
-Ты что, в шаманы записался?
-Мне надоело, что ты пьёшь! Ты ещё и играешь! - мне срывает крышу от злости. - Приходишь, воняешь, грубишь, храпишь!
Я сам себя не узнаю - так громко кричу на супругу. Меня отрезвляет хлёсткая пощёчина.
-Ты видел, на ком женился, - сухо заявляет Аглая. - И не смей орать на меня в моём доме, бесприданник.


Мотоцикл на память


Мои увещевания дают обратный эффект. Аглая не просто начинает играть чаще - она просаживает свои гонорары. И мои. Паника душит меня холодной рукой, когда понимаю, что из дома пропал телевизор.
На очередном семейном ужине я отвожу в сторону двух других мужей Аглаи.
-Нужно же что-то делать! - пытаюсь достучаться до молчаливых мужчин.
Ярослав, один из них, качает головой, ухмыляется. А Кирилл изрекает:
-Ты думаешь, мы не пытались? Водили по врачам. Всё без толку!
Когда силы биться в агонии наших ссор с Аглаей иссякают, я иду к бабушке. Кто ещё выслушает и утешит? Но я застаю её в плачевном состоянии. Моя ба, всегда энергичная, лежит и печально смотрит в потолок.
-Что случилось? - совесть вцепилась мне в сердце.
С этой борьбой с гидрой алкоголизма и игромании я забыл заходить почаще к моей самой родной.
-Да так. Что-то навалилось всё и сразу. Всё болит, особенно сердце.
Я выхожу на бой с другими врагами. Они более страшные. Это болезни бабушки.
-Ей осталось немного, - меланхоличность врача заставляет меня кипеть сильнее.
-С чего вы так решили?
-Да возраст уже не тот.
Я в угаре злости хватаю эскулапа за грудки.
-Не такой уж и возраст!
Дома забочусь о бабуле, не разрешаю ей попусту тратить силы.
-Лерик-Валерик, - укоризненно тянет она. - Тебя твоя Аглая будет ругать.
-Ба, не говори глупости.
-Иди к жене.
-Нет. Не до этого.
Ночью слушаю слабое дыхание бабули и шепчу своё собственное заклинание:
-Живи, пожалуйста. Поживи ещё.
Жизнь неумолима. Она крутит своё колесо, подминая под него всех разбора. И покушается на главного человека в моей судьбе.
-Это моя бабушка!
-А я тебе кто?!
Аглая, конечно, приходит к нам. Но утром. С порога она закатывает скандал. Я не могу держать себя в руках. Вкладываю всю горечь в ответный крик. Даже пощёчина от жены не останавливает меня.
-Аглая, иди сюда.
Бабуля находит запал, чтобы выйти к нам. Супруга нехотя удаляется внутрь дома. Я жду, когда они поговорят. И вдруг слышу резкий звук падения. Преодолеваю коридор, зал, спальню за три секунды. И вижу, как ба лежит на полу, несуразно раскинув руки.
-Бабуля! - тормошу её, но поздно.
-Она говорила… и вдруг упала! - Аглая мнётся с ноги на ногу.
-Побудь здесь, я - за помощью!
Хорошо, что на каждом перекрёстке стоят полицейские. Один из них вызывает "скорую помощь". Я наблюдаю, как медики пытаются откачать бабушку. У создается такое ощущение, будто её тело - это моё, а я сам - душа, вышедшая из оболочки, но не желающая на тот свет. Фельдшер устало протирает потное лицо ладонью, потом закрывает глаза бабули.
-Оформляем смерть, - говорит он медбрату, смотрит на часы. - Примерно девять-пятнадцать.
Они ехали две минуты, бились за угасшую жизнь десять. Мой мир перевернулся окончательно за двенадцать минут…
Я делал всё автоматически, словно, действительно, моя душа ушла следом за ба, оставив только моё утомлённое тело. На похоронах Лёня долго мне что-то говорил, а я не слышал. Все звуки доносились, как через толщу воды. Аглая по традиции напилась так, что сначала рвала в туалете. Потом пришлось нести её домой. Если ещё во мне жила страсть, то сейчас я вижу, что бабушка была права. Красивое лицо актрисы обезображено гримасой порока. Её храп потрясает меня до мурашек в лёгких. И я понимаю, что сам захлопнул себе клетку. Мне остаётся только Сильвестр, дорога, ветер в лицо. С ними я ощущаю подобие свободы. И мечтаю разбиться насмерть. Ну же, ба, ты предрекала мне такой конец моей жизненной драмы…
-Как ты можешь продавать дом, если он не твой?
Я тонул в своём океане горя несколько месяцев. И выплыл только тогда, когда Аглая положила передо мной договор купли-продажи бабушкиного дома.
-Могу, как твоя жена, - это заявление заставляет крепче сжать зубы. - Я тебя зато в известность поставила. Цени.
-Угу. Спасибо, конечно.
Денег от наследства я не увидел. Они все были рассеяны в клубах и казино. Аглая даже покушалась на Сильвестра.
-Мотоцикл не продаётся! - это стало для меня последней каплей лавы в вулкане гнева. - Это всё, что осталось от бабушки!
-Ты псих! - орёт в ответ жена. - Мразь! Неблагодарная скотина!
Она яростно швыряет посуду на пол, словно метрономом отбивая каждую свою фразу. В ход опять идут пощёчины. Я не могу терпеть. Я ухожу из дома, хлопнув дверью. Седлаю своего стального друга.
-Ну, в этот раз я разобьюсь? - с ухмылкой посылаю вопрос во вселенную.
И всё же не могу специально вылететь с моста или трассы. То ли во мне слишком силён инстинкт сохранения, то ли слишком жалко расплющить Сильвестра.


Куш

В очередной раз Аглая находит мою заначку. Я давно начал прятать от неё свою зарплату. Она же с азартом осматривает все возможные места для тайников. И бывает так, что жена проходит этот квест успешно. И вот главная героиня моего личного триллера забирает деньги.
-Это моё! - пытаюсь помешать ей.
-Ничего не знаю! - она уже немного пьяна, смотрит стеклянными глазами. - И ты живёшь на моей территории!
-Потому что мою ты уже продала и спустила за карточным столом!
-Захочу, и тебя потрачу! - мы пытаемся перекричать друг друга.
-Не неси чушь!
Аглая многозначительно хлопает дверью. Я погружаюсь в спокойствие и тишину одиночества. Неспешно готовлю ужин, читаю книгу, ложусь спать. Среди ночи меня будит суета в прихожей.
-Заходи, сейчас позову его, - Аглая с трудом ворочает языком. - Валера… Валерка! Муж!
Выползаю навстречу дражайшей супруге и замираю от неожиданности. Я вижу незнакомку. Она держит мою пьяную супругу.
-Что случилось? - при посторонней я, конечно, не могу высказать всё, что думаю.
-Собирайся! - Аглая рубит воздух рукой.
-Что? - остатки сна испаряются, будто утренний туман.
-Ты идёшь с Евгенией.
-С какой такой Евгенией? - я подбочениваюсь, предугадывая ответ.
-Это я, - незнакомка усаживает мою жену на пуф.
У некой Евгении слишком внимательный взгляд зелёных глаз. Она протягивает мне руку, чтобы познакомиться.
-Это шутка какая-то? - я с подозрением смотрю на незваную гостью.
Всем видом показываю, что в рукопожатии участвовать не буду.
-Почему же шутка? - Евгения не сводит с меня прицела взгляда. - Это целый бенефис сатирика. Она проиграла мне вас сегодня в партию покера.
-Аглая! - кричу я, не выдерживая абсурда ситуации.
-А, что? - супруга вскакивает на пуфе.
-Что происходит?!
-Ты что… что ты наделала? - сжимаю кулаки, чтобы успокоиться.
-Я же сказала: собирайся, - Аглая снова тонет в дрёме.
-Вот расписка. Заверена нотариусом, - спутница моей жены вручает мне бумагу.
Я пытаюсь вникнуть в текст, но рой бешеных мыслей в голове мешает сосредоточиться.
-Изначально она хотела продать вас в бордель. Не хватало для новой партии буквально тысячи рублей. Так что куш вы так себе, Валерий Олегович, - саркастический тон Евгении ещё больше сгущает краски на картине моего настроя.
Аглая окончательно засыпает и падает с пуфа на пол.
-Я не вещь! - кидаю расписку в лицо выигравшей меня женщине. - Идите домой, проспитесь!
-О, я с удовольствием! - она бережно кладёт бумажку на комод. - У меня был тяжёлый день. Я чуть не проиграла десять тысяч. И это против какой-то тысячи.
-Мне всё равно, что вы там городите!
Открываю ей дверь, лишь бы свидетельница моего позора поскорее ушла. Но она тормозит на пороге, грозит мне пальцем.
-Уважаемый… посмотрите внимательно на свою благоверную. Не сегодня, так завтра она вас проиграет снова. И неизвестно, кто придёт по вашу душу, - зелёные глаза прожигают меня, заставляя краснеть. - Если вам это нравится, что ж… я не буду мешать вашему семейному счастью.
-Всего доброго, - мой тон говорит о том, что я желаю ей обратного.
-Прощайте.
Всегда, когда Аглая засыпала прямо в прихожей, я нёс её в постель. Теперь же мстительно переступаю через неё. Сплю в кровати сам. А утром помятая жена травит меня ароматом перегара и своей глупостью.
-Ты теперь не мой, - заявляет она. - Нас сегодня ждут в суде.
-Да что за балаган, чёрт возьми!
-С нами играла судья, она подтвердила намерение о продаже в рабы и разводе.
Мне кажется, что я оказался просто в плохой комедии положений. Но за мной, действительно, приходит пристав. В суде мы встречаем Евгению.
-Я от своих притязаний отказываюсь, - сразу заявляет она и встаёт. - Пусть госпожа Бражникова просто заплатит мне тысячу рублей.
-Ну, тогда куплю-продажу переносим, - хмурится Аглая. - Я сначала схожу в "Нежный ирис".
Название публичного дома бодрит меня сильнее любой пощёчины.
-Да, за целый год у нас не получились дети. Плюс ты плохо исполнял супружеские обязанности, - делано вздыхает жена.
Мысль о том, что попасть к одной женщине лучше, чем к целой толпе нимфоманок, проносится в моей голове молнией и заставляет бросить взгляд на Евгению. Она тоже буровит меня зелёной магией глаз.
-А знаете, я передумала, - говорит дама. - Я переменчива, как погода весной.
-Вообще-то, это уже внесено в протокол, - ехидно замечает секретарь.
-Ну, как внесено, так и вынесено, - Евгения искрится улыбкой.
Она кладёт купюру судье. Та в свою очередь зыркает на помощника. Это совсем молодой парнишка. Он делает сосредоточенное лицо, пока аккуратно вырывает лист из книги протоколов. Потом секретарь услужливо подаёт своей начальнице раскалённое клеймо-шестиугольник. Оно покрывает мою тыльную сторону ладони и выжигает начисто букву "Ж", нанесённую мне на свадьбе. Да, говорят, что мужчины в Ушедшую эпоху редко хранили верность, скрывали свой семейный статус. Поэтому в нашем искалеченном мире всем женатым наносят клеймо. Это касается и непригодных для брака, и разведённых, и рабов… Вторую руку мне уродуют клеймом "Р" - "раб". Теперь мой документ - купчая на меня. Теперь мой знак - просто собственности. Теперь я никто.


Женщина, которая меня выиграла

Я иду следом за моей владелицей. Евгения вчера показалась мне высокой. На самом деле, она была на каблуках. Сейчас же она вышагивает в ботинках на плоской подошве. При свете дня я отмечаю, что она хрупкая, но энергичная. Едва уловимое сходство с бабушкой бьёт меня по глазам и в сердце. Поэтому я на секунду теряю зрение и дыхание. Ошарашенный, останавливаюсь на углу.
-Что с тобой? - голос Евгении робко пробивается сквозь звон в моих ушах.
-Ничего… - шепчу я.
Ощущаю её руку на моём плече. Когда могу всё видеть, замечаю на запястье женщины татуировку. Чёрная бабочка. Такая же, какая была у ба. Это знак однородок.
- Ты родила один раз? - зачем-то спрашиваю прямо в лоб.
-Тебе не нужна эта информация, - холод в её тоне приводит меня в чувство окончательно.
Мы оказываемся в квартире Евгении. Все комнаты обставлены просто, выполнены в белых тонах.
-Это будет твоя спальня, - показывает свои чертоги женщина. - Там кухня. Это ванная.
Я не знаю, как себя держать с ней. Как должен разговаривать раб? С пиететом? Кажется, эта Женя - ведьма, потому что сразу считывает мои мысли.
-Зови меня Женей, пожалуйста. Хотя бы так. Но желательно Женечкой. Эх, шучу. В ноги кланяться не надо, а то обижусь. И на "ты", пожалуйста. Договорились?
-Ладно, - бурчу ей.
Закрываюсь в комнате, которую она выделила, и не желаю выходить. На удивление женщина меня не тревожит. Только вечером я всё же покидаю укрытие. Евгения же ходит мимо, вопросов не задаёт, ничего не просит. Наверное, всё же нужно что-то приготовить. В холодильнике продуктов мало, но можно что-то сообразить на ужин.
-Что ты делаешь? - сухой вопрос заставляет меня обернуться.
-Спагетти с соусом, - стараюсь соответствовать её тону.
-Зачем?
-Ну… мне, например, хочется есть. А тебе? - пока ещё неуютно "тыкать" малознакомой женщине.
-Ты, в целом, испытываешь голод? - она складывает руки на груди. - Или вот вынь положь тебе спагетти?
-В целом.
-Тогда открой синюю кастрюлю. В ней пюре. В зелёной - котлеты. Уж коли взялся хозяйничать на чужой кухне, изволь проверять содержимое посуды.
Евгения сама себе накладывает порцию, греет. Я никогда не был в затруднённом положении. В настолько затруднённом.
-Сколько будешь?
-Я сам.
-Ты сам тут уже хотел управиться. Я боюсь, что ты не найдёшь микроволновку.
Пока едим, она то и дело смотрит в окно. Потом изрекает:
-Чайник, пожалуйста, поставь. Но заварю чай я сама. Хорошо?
Когда я мою посуду, Женя сидит за столом. Молчание висит между нами плотной дымовой завесой. Я мечтаю поскорее уже уйти в комнату. Нужно думать. Много думать о том, что со мной произошло за эти чёртовы сутки.
-Я понимаю, что тебе сейчас непросто, - внезапно заявляет женщина. - Давай сделаем вид, что мы друзья. Хорошие соседи, например. Я даже не знаю, зачем я села за карточный стол. Мне не очень везёт в покер. Ну… то есть я подумала…
Я отхожу от раковины и внимательно изучаю лицо Евгении. Она просто источает сочувствие.
-Я подумала, что мне было бы неприятно, если бы меня ставили на игру в карты.
-Поэтому решила выиграть живого человека! - вырывается у меня.
-Да. Это выглядит ужасно.
А у меня заканчивается терпение в дырявой чаше мёртвой души. Ухожу к себе и запираюсь на всякий случай.
-Да подожди ты, истеричка! - стучит в дверь женщина. - Я завтра поеду к твоей благовер… ну, к бывшей. Вещи твои заберу. Слышишь?
-Забери мотоцикл, - мой голос совсем выцвел от слишком насыщенного дня. - Пожалуйста.
Утром высовываю нос из комнаты и понимаю, что квартира пуста и молчалива. Одиночество давно стало приятным подарком для меня. Поэтому ощущаю себя уютно в тишине. Вожусь с завтраком. И вдруг слышу знакомый рёв. Аккурат под окном Сильвестра паркует незнакомый мне мужчина. Он спешивается, курит, опираясь поясницей о мотоцикл. Спустя минут десять подъезжает и машина. Из неё выходит Женя.
-Боренька, спасибо, - её слова эхом разносятся по замкнутому пространству двора.
Некий Боренька нежно целует её в губы.
-Глебушка, пошли, - командует женщина.
Троица является мне во всей своей красе.
-Доброе утро, куш века, - здоровается Евгения.
-Глеб, - коротко жмёт мне руку блондин.
-Борис, - торопится с рукопожатием брюнет.
-Ну, здравствуйте, - с трудом скрываю раздражение. - Шлем, кстати, мой, как и мотоцикл.
-Он в целости и сохранности, - Борис меня бесит почти сразу своим самодовольным видом.
-Это вот всё остальное, - кивает на чемодан Женя. - Ты же не планируешь ходить, как туземец, в набедренной повязке?
-Милая эротическая фантазия, - парирую я. - Увы, я не из публичного дома выкуплен.
-Да я б тебя и не купила в борделе, - улыбается женщина. - Глебушка, поставь вещички в гостевой. Спасибо, хороший мой.
Потом дуэт мужчин уходит. Я пытаюсь себя успокоить в уме. Ну, привёз какой-то мужчина мотоцикл. Ну и что? "Моя память о бабушке… если бы он ехал неаккуратно… " - всё равно кипячусь про себя.
-Чего губу надул? Ревнуешь мотоцикл к Борису? - Евгения слишком проницательная. - Не волнуйся, у них всё было не всерьёз.
-Хватит шуточек, - устало прошу я. - Ты можешь просто разговаривать со мной. Без этого юморка.
-Да я всегда так общаюсь. Не обращай внимание.
-Сложно не обращать внимание.
-Рано или поздно у тебя выработается иммунитет.
Евгения завтракает с самым безмятежным видом, чем сердит меня ещё сильнее. Я пытаюсь сделать вид, что всё в порядке, что якобы мы просто соседи. Но проклятые ожоги на кистях рук горят, как нутро преисподней.
-Как изволишь мне явиться на работу? - наконец, не выдерживаю.
Срываю повязки и показываю красные шестиугольник и букву "Р".
-Пока я бы на твоём месте не ходила никуда, - спокойно отвечает Женя. - Возьми больничный.
-Ты смеёшься?
-Нет, я сейчас не шучу. Руки же болят, наверняка.
Я вздыхаю.
-Да уж, ну и куш мне попался. Истеричка.


Женечка-фенечка


Быт с Евгенией оказался проще и легче, чем с Аглаей. Женщина привыкла готовить сама и сразу на неделю вперёд. Уборка тоже - раз в семь дней.
-Положи уже тряпку! - сердито требует она, когда устраиваю суету по дому. - А то я себя чувствую американским фермером-рабовладельцем.
-Ну, ты для чего меня выиграла? - выразительно смотрю на Женю.
-Ах да… Вот села один раз за покерный стол, и что, всю жизнь мне припоминать будешь!
-Как ты размахнулась. На всю жизнь.
-Это будет самый страшный кошмар, если ты задержишься дольше, чем нужно. Я уже не вывожу.
Сначала я не понимаю, к чему последняя фраза. А потом к Евгении приходит комиссия из двух врачей и одного агента ПИН. "Пинки" будто бы служат на благо страны, у них даже название интересно расшифровывается: "представители интересов нации". На самом деле, это просто чекисты и фискалы. По-другому не могу охарактеризовать людей, которые следят за чужой девственностью и ориентацией. Агент, который явился к Жене, выглядит слишком напыщенным и вызывает у меня тошноту запахом своего одеколона.
-Значит, Евгения Поликарпова, вы не ходите в бордель, потому что у вас есть персональный раб? - "пинок" вольготно устроился в любимом кресле хозяйки квартиры.
-Да. Вот. Валерий Стеценко.
Она держится сухо. Женя предупредила меня заранее, что я должен притворяться, якобы мы спим вместе.
-Ну, посмотрим, - агент кивает медикам.
Они долго осматривают женщину в другой комнате. После Евгения садится мне на колено, пока разговаривает с любопытными гостями. Я покрываюсь весь испариной и дрожу с каждой минутой всё сильнее. По лицу ползут предательские красные пятна. Почему-то эпизод немного волнует и возбуждает.
-В целом, ваше состояние лучше, - сообщает один из врачей. - Можете розовый рецепт не использовать.
Ах вот оно что… Рецепт на розовой бумаге выписывают в публичный дом. Так лечат женщин - с помощью проститутов.
-Можно вас, мужчина? - обращается ко мне другой эскулап.
Они выводят меня из комнаты, заставляют раздеваться, отвечать на глупые вопросы. Даже хорошо, что я взбудоражен Евгенией. Медики заключают, что у нас с ней есть половая связь. Когда незваные гости уходят, женщина облегчённо вздыхает.
-И что там у тебя лечат, что в бордель билет выписали? - интересуюсь у неё.
-Да так… думаю, тебе не нужна загрузка чужими проблемами.
Теперь Женя дразнит меня названиями лекарств.
-Можно я схожу к другу в гости?
-Конечно, арбидол.
-Хватит, уже надоело.
-Ладно-ладно. И прямо уж отпрашиваться необязательно. Просто ставь в известность. Только верхом на Сильвестре ощущаю свободу. Ветер ласково обвивает меня тёплыми волнами, солнце неторопливо ползёт вверх. Хочется остаться в минутах дороги к Леониду навсегда. Раствориться в пространстве между точками А и Б.
-Как выиграла? - Лёня давится своим коньяком.
Он долго и протяжно кашляет, чем несказанно пугает меня. Стучу кулаком ему по спине.
-Да, я сам в шоке до сих пор.
-А в студии знают?
-Нет, я ничего не говорил. Ношу вот, чтобы не было видно.
Показываю подарок Евгении - кожаные перчатки.
-И как? - друг дёргает себя за ухо - значит волнуется. - Эта Женя извращенка?
-Нет.
-А садистка?
- Она чем-то болеет, - сообщаю сразу.
-А что заставляет делать?
-Ничего такого.
Умом я понимаю, что, возможно, Евгения меня спасла. Но всей душой презираю её. Она ничуть не лучше Аглаи. Взяла и выиграла меня в карты.
-Не надо дуться, как Ленин на буржуазию, - Женя машет половником, стоя в дверях.
-Что? - она вырывает меня из лабиринта размышлений.
-Ты что, Октябрьскую революцию в школе не проходил? Идём, я тебе налила супа, сколько не жалко.
-И сколько тебе не жалко?
-Полторы поварёшки.
-Как и ты сама. Мелкая, на полторы поварёшки, - хочу её разозлить и посмотреть, что будет.
-Это да, - отзывается Женя, усаживаясь за стол. - Маленькие женщины созданы для любви. А большие - для работы.
Я зову её про себя Фенечка. Невысокая, забавная, сыплет яркими фразочками. Когда едем на электричке к ней на дачу, Евгения спрашивает у алкаша в тамбуре:
-Вы выходите?
-Нет. А что? - краснолицый мужчина рад вниманию.
-Ну, выходите скорее, а то надоели уже.
Когда Женя собирается к одному из своих любовников, то сообщает мне:
-Я прогуляюсь в Борисоглебск.
Мне становится всё тяжелее сохранять прежнее презрительное отношение к женщине.
-Зачем к тебе приходила комиссия, если у тебя есть Глеб и Борис? - не выдерживаю в один из дней.
-Ну как сказать… я ж должна ещё забеременеть. А с ними не получается. Вот меня проверяют регулярно. Вот татуировку уже сделали. Но обещали свести.
Я слежу за Фенечкой, сидящей в кресле. Она всегда смешно подбирает ноги. И обязательно что-то читает.
-А тебе мешает татуировка? - хочу завершить её психологический портрет.
-Наоборот, мне даже уже с ней нравится.
-Почему?
-Мужчины меньше на шею вешаются. Понимаешь, это очень неудобно. Они все выше и тяжелее. Могут рано или поздно мне сломать эту самую шею.
Потом происходит, наверное, самое бредовое в моей жизни. Аглая приходит за мной. Я не хочу её пропускать внутрь.
-Ну, я не совсем к тебе. Позови Евгению, - она выглядит ещё лучше, чем раньше.
-Что за драка без шума? - Фенечка, как всегда, не может без своих фразочек.
-Нам надо поговорить.
-Надо так надо, - кивает Женя.
Она встаёт в дверях так, словно не желает впускать гостью внутрь.
-К себе не пригласишь?
-Нет.
-Почему?
-Не хочу.
Аглая характерно поджимает нижнюю губу. Но не уходит.
-Тогда скажи ему, чтобы ушёл. У нас женский разговор, - цедит актриса.
-Я не приказываю Валере.
Эта фраза бесит мою бывшую, это видно по её белеющему лицу.
-Ладно… продай мне Валерия.
Евгения хихикает, качает головой.
-Во-первых, я не феодал, - она красноречиво загибает пальцы. - Во-вторых, мне с Валерой хорошо. В-третьих, он сам может решить, хочет ли он к тебе. В-четвёртых, ты должна для начала попросить у него прощения.
-Это твой раб. Я тебе его проиграла.
-Валера, ты хочешь вернуться к Аглае? - зелёные глаза подруги смотрят обеспокоенно.
-Нет, - я вкладываю всю ненависть к бывшей жене в это слово.
-Извини, ничего не получилось, - разводит руками Фенечка. - Прощай!
Но Аглая не сдаётся. На имя Евгении приходит письмо. Моя бывшая требует меня через суд. Якобы сделка была оформлена незаконно.
-Не дрейфь, Валера, - улыбается женщина, складывая письмо. - Я сама составляла расписку и договор. А я работаю нотариусом уже лет семь.
-Ты нотариус?
-Самый нотариальный в округе. И ещё позову подружку Яну. Она юрист.
Яна оказывается милой и тоже словоохотливой. Они с Евгенией начинают общение с дела, потом плавно перетекают на другие темы. Мне слабо верится, что эти две леди в модных нарядах в состоянии противостоять Аглае, её юристам и судье.
-Игра стоит свеч? - я пытаюсь успокоить нервы перед заседанием.
-Если актёрская в исполнении Аглаи, то она ещё должна будет приплатить за свечи, - Женя продолжает балагурить.
Но во время суда она становится серьёзной. Яна тоже держится по-деловому сухо. Они неумолимо разбивают все доводы моей бывшей жены. Когда мы уходим из суда, я краем глаза вижу, как психует Аглая.


Carpe diem


-Давай я тебя подвезу на работу, - предлагаю Жене.
Она задумчиво улыбается, кивает.
-Только можно я впереди тебя сяду, а то вдруг отвалюсь по дороге, - шутит она по привычке.
Вихрь волнения и возбуждения крутит меня в мёртвой петле. Я кладу руки на руль, тесно соприкасаюсь с женщиной. Пытаюсь сесть как-то более отстранённо.
-Да ладно тебе, все свои, - Евгения чувствует, как я еложу на сидении.
Пока летим навстречу ветру, Фенечка смеётся.
-Ты чего? - спрашиваю на перекрёстке, пока пропускаем вереницу пешеходов.
-Смешинка в рот попала.
-Да она у тебя на постоянной основе по организму циркулирует, - невольно усмехаюсь.
-Есть такое дело.
Вечером тоже тороплюсь забрать женщину из её конторы. Хочу снова ощутить её тело близко-близко и захлебнуться в ощущениях, которые я думал уже никогда и не почувствовать. На обратном пути на очередном пересечении дорог на нас выскакивает грузовик. Женя с визгом хватается за руль и рефлекторно поворачивает. С трудом заставляю Сильвестра слушаться. И проскальзываем в сантиметре от большой машины.
-Ах ты паникёрша! - стараюсь не материть женщину. - Ты что творишь?
-Решила красиво умереть, а ты помешал.
Утром снова надеваю ей шлем.
-Я думала, тебе хватило вчерашнего, - веселится она.
-Я, может, тоже хочу умереть красиво, - цитирую её.
-Ты хочешь меня пристрастить к адреналину?
-Могу вполне.
На выходных вывожу Евгению в поле и учу управлять мотоциклом.
-Сильвестр, прости, - она ласково гладит моего хромированного друга. - Во всём вини этого холерика.
Первый урок мы успешно падаем то на один бок, то на другой.
-Ты баланс умеешь держать? - скриплю зубами.
-Нет, конечно. Я абсолютно разбалансированный человек.
-А ещё ты боишься. Почему? Я же рядом.
Евгения оглядывается на меня через плечо. И в этот раз её зелёный взгляд превращается для меня в приворотное зелье.
-С чего ты вдруг влюбляешься в женщину… которая выиграла тебя? - сердито спрашиваю сам у себя наедине.
Ответа нет. То, что происходит со мной, никак не поддаётся объяснению.
-Что ты там застрял? - стучит неугомонная Фенечка. - Пирог готов.
-Не мешай мне, - во мне тлеет надежда оттолкнуть её и самому охладеть.
-Что же ты такого важного делал?
-Бухал.
-В одиночку бухать вредно.
Кажется, что Женю не может удивить ни одно заявление. Открываю ей, а сам боюсь выдать себя, свои странные чувства… однако ощущаю, как превращаюсь в красный светофор.
-Да, видно, что выпил. Щёчки - как наливные яблочки.
За столом Евгения то и дело поглядывает на меня. Утром снова едем на работу. Вечером - с работы. Последние десять метров до дома позволяю ей управлять Сильвестром. И как я ни стараюсь думать о женщине по-прежнему нейтрально, всё равно тону в эмоциях всё сильнее.
-Я в Борисоглебск, - на ночь глядя она торопливо обувается.
-Хорошо…
Почему хорошо? Никакого хорошо! Я полночи не сплю, потому что размышляю о Жене, её любовниках, своей судьбе. В очередной день Евгения сама предлагает мне коньяк.
-Благодарный клиент подарил.
-Ты же против алкоголя.
-Я против алкоголизма!
Практически сразу напиток развязывает нам языки и толкает навстречу друг другу. Я рассказываю про бабушку, родителей, Аглаю. Фенечка качает головой и сочувственно вздыхает.
-Я, на самом деле, не сплю ни с Глебом, ни с Борисом, - Женя тоже часто краснеет, сейчас похожа на закатное солнце. - Они любят друг друга, но тщательно скрывают отношения. А я помогаю.
-Это опасно! - поступок женщины ошарашивает меня.
-Мне всё равно… у меня нет особого смысла жизни. Я родила дочь, но… сейчас такие законы. Как я не билась… Настю оставили с отцом.
Я растерянно молчу, не знаю, что сказать самой милой на свете Фенечке. Да, однородок, как и бесплодных, лишают права на семью. Возможно ли это перенести?
-Я бы на месте твоих мужей, остался бы с тобой… не смотря ни на что, - говорю вполголоса.
Она зачем-то положила руку на мою. Возможно, просто так. Но гормоны, коньяк и эмоции уже смешались во мне в сумасшедший коктейль, который ударяет в голову и сводит с ума. Я подаюсь вперёд и с готовностью касаюсь её губ.
-Подожди, Валер… нет… - всё же Женя отрывается от меня. - Не хочу.
Наверное, моя проблема в том, что я не хочу. Извини, что не оправдала ожидания.
Фенечка так тараторит, что я не успеваю и слова вставить. На секунду во время поцелуя мне показалось, что это любовь. А сейчас самая желанная на свете отказывает. Утром она не хочет ехать со мной. Я же погружаюсь в мысли, почему Женя меня оттолкнула. И оказываюсь так глубоко, что чуть не врезаюсь в отбойник на дороге. Два дня Женя меня маринует и доводит до истеричного состояния.
-Я совсем, что ли, не нравлюсь? - возмущаюсь, глядя в её наглые зелёные глаза.
-Не знаю… ты не так, что бы в моём вкусе.
-Чёрт тебя дери! Зачем тогда в суде передумала?
А потом женщина думает помириться, но экстравагантным способом.
-Твой паспорт готов, - заявляет она субботним утром.
-Какой такой паспорт? - Фенечка отвлекает меня от чистки картошки.
-Ты больше не раб.
Новое клеймо, которым мне закрывают проклятую букву "Р" становится для меня пощёчиной от Евгении. Мол, как друг ты подходишь… а как мужчина - нет. И я больше не могу смотреть на ведьму, которая сначала приворожила к себе, а потом решила якобы отпустить на свободу. Женя-Женя… что делать с моим сердцем, заключённым в клетку страсти к тебе? Я торопливо собираю вещи. Вижу смятение, которое на секунду заставляет Фенечку бледнеть, словно алебастр.
-Прощай, наверное, - подаю ей руку.
-Ты много раз спрашивал, зачем я выиграла тебя в карты, - женщина не отвечает на мой порыв. - Мне просто стало жалко некоего Валерия.
-Я, значит, некий. Понятно.
Когда выхожу, ощущаю непреодолимую потребность вернуться. Но понимаю, что будет выглядеть глупо. Поэтому уезжаю, оставляя свою душу у порога Жени.


Леди-птица

Мне, как воздух, нужна моя иллюзия свободы. Гоню Сильвестра, как сумасшедший… хотя почему как? В Оренбурге становится слишком тесно и тяжело. Огромным грузом на сердце наваливаются последние слова Фенечки. Я понимаю, что нужно выкорчевать воспоминания о ней. Я долго сижу перед костром в лесу. Решимость пружиной напрягается всё сильнее. И всё же страшно навредить самому себе. Выдохнув, засовываю обе руки в огонь. Он ласково лижет мою кожу, причиняя такую же боль, что сконцентрировалась внутри меня.
-Ба, ты была права, я бестолковый, - перед отъездом навещаю могилу бабушки.
Воображаю, как она выразительно смотрит и качает головой. Да, Лерик-Валерик, ты балбес. Я пытаюсь найти утешение в работе, стараюсь раствориться в путешествиях. Но ни во Владивостоке, ни в Петропавловска-Камчатском, ни в Хабаровске у меня не получается отрешиться до конца. Поэтому через год скитаний по разным городам отправляюсь в столицу.
-Да, послужной список хороший.
Я прихожу в Роскино. Куда же ещё? И со мной ведёт беседу седой директор. Я узнаю его голос. Этот человек когда-то играл в фильмах.
-Но дело в том, что у нас уже есть операторы-постановщики. В целом, я могу предложить вас на замену Полине Аистовой. Она едет в Петербург, а её постоянный оператор-постановщик занят.
-Я готов!
Я дико рад, что можно сразу окунуться в съёмки и забыть обо всём. На следующий день иду знакомиться с группой. И мои раздумья на лестнице обрывает женщина. Она спускается вниз, получается, навстречу мне, и вдруг теряет координацию и летит со ступенек. Я успеваю поймать леди-птицу.
-Это вы решили мне в ноги упасть? - пытаюсь разрядить обстановку.
Женщина выглядит уставшей и болезненной. Поэтому помогаю ей лечь на банкетку, приношу воду и кофе.
-Спасибо, - благодарит она.
И пронизывает меня взглядом. То ли все дамы так смотрят на мужчин, то ли мне постоянно везёт именно на таких, пристально изучающих.
-Вы актриса?
-Нет, я режиссёр.
-Полина Аистова?
Мне кажется, что этот момент - сигнальный флажок, который судьба выбрасывает для меня. Полина кажется магнитом, который притягивает меня. Её безумное обаяние светит мне ярким маяком на фоне однообразного и грустного морского пейзажа. В первое же утро на съёмках в Петербурге подворачивается шанс стать ближе. Я подвожу режиссёра и её ассистента Георгия на Сильвестре.
-Надеюсь, работаешь ты так же быстро, как и катаешься на мотоцикле, - бурчит Георгий.
Он постоянно придирается ко мне и к другим операторам. Обзывает меня всадников без головы. Я понимаю, что это ревность. Ведь Поля не просто так пронзительно смотрит на меня. Я нравлюсь женщине.
-Садись, пожалуйста, сзади.
Леди-птица оказывается знатной совой и каждый день просыпает общий подъём. Помогаю Полине устроиться лучше, надеваю на неё свой шлем.
-А как же ты? - спрашивают она.
-Мне моя голова не дорога.
На большой скорости ощущаю ветер на лице, а руки женщины - на своей груди. Адреналин смешивается с серотонином в коктейль Молотова, который поджигает моё нутро и моё лицо. Меня одолевает соблазн прикоснуться к режиссёру.
-Осторожнее с Аистовой, - гримёр Филя считает своим долгом предостеречь меня. - Она ни одни штаны не пропускает.
-Не стоит укорять и обсуждать женщину за её хобби, - парирую я.
На самом деле, мне только на руку развратность леди-птицы. Может быть, она даст мне шанс на жизнь с чистого листа. Мой план прост, как детская сказка. Нужно поухаживать за женщиной, привязать к себе, потом изобразить из себя девственника и надавить на жалость.
-Тут и сказочке конец, а кто слушал - молодец! - бормочу сам себе под нос.
С Полиной почти никогда не краснею, но покрываюсь мурашками. Эта женщина дарит совсем другие ощущения. Манит ведьминским огоньком, зазывая в болото страсти. Уже через неделю знакомства смею поцеловать её. И режиссёр отвечает огнём губ. Когда встаём на перекрёстке на мотоцикле, как бы невзначай кладу ладони на её руки, которые обхватывают мою грудь. После всего, что было раньше, леди-птица становится моим лекарством от печали.
-Почему у тебя руки в перчатках? - интерес женщины лезет мне под кожу, вызывая острый прилив адреналина.
-Никому не показывал, а тебе открою тайну…
Я снимаю перчатки, потом осознаю, что мне просто не хватит духу честно признаться, что был рабом.
-Был молодым и глупым, не справился с управлением, - моя ложь в общих чертах похожа на правду.
Полина ласково касается моих ожогов, закрывших постыдные следы прошлого. Ночью во сне меня мучают воспоминания о Жене. Я протягиваю к ней руки, но моя Фенечка тает миражом. А на следующий вечер мы с Полей гуляем по берегу. Я понимаю, что чем-то леди-птица похожа на Евгению. Возможно именно это и заставляет меня горячо целовать женщину. Успеваю и принять леденец с синим шиповником. Именно это запретное вещество вызывает синие слёзы, как при потере девственности.
-Я думала, что ты уже не мальчик…
Голубые глаза превращаются в бездну сожаления.
-Давай тогда, может, мы поженимся?
Осознание, что Полина предлагает это сама, заставляет меня рассыпаться на звонкие осколки счастья.
-Я должен сам предложить, - шепчу ей, нежно покрывая милое лицо поцелуями.
-Хорошо. Делай предложение, пожалуйста.
И мы уже не скрываем свои отношения. Часто гуляем вместе. И я всё больше проникаюсь теплом Полины.
-Закаты здесь очень красивые, - вздыхает она, положив голову мне на плечо.
-Да, солнцу помогает пейзаж, - обнимаю её. - А почему вздыхаешь?
-Красок подходящих нет, чтобы нарисовать.
Вечером ищу краски для той, которая нашла во мне оттенки жизни, любви и радости. Они становятся насыщеннее и ярче, когда Полина загорается счастьем, распаковав акрил.
-Где ты их взял?
-Там их уже нет.
Как признаться, что пришлось выпрашивать краски у одного из туристов? Полина привораживает меня сильнее ответными подарками. Рисует мой портрет, сама иной раз платит за меня.
-Почему ты такая потрясающая? - спрашиваю, любуясь её чудесными глубокими глазами.
-Обычная.
Ей не хватает бумаги на все зарисовки. И один из пейзажей леди-птица рисует на моей спине.
-Там хоть красиво получается? - дрожу от аккуратных прикосновений кисточки.
- Доверься мне.



Пейзаж обмана

И каждый раз Полина превосходит мои ожидания. Она зовёт пожить у неё с подругой, потому что у меня нет своей квартиры. Моя леди-птица в постели очень нежна и внимательна. По ночам я касаюсь её волос губами и шепчу своё собственное заклятие:
-Только не передумай. Клянусь, я буду любящим и верным.
Я холю и лелею цветок влюблённости и восхищения, который расцветает внутри меня. Воспоминания о Жене аккуратно вплетаю в эмоции к Поле. Хотя чувство вины за ложь всё равно холодит моё нутро и мешает дышать.
-Вы что, ещё и пожениться надумали? - кипит ненавистью ассистент моей леди-птицы.
-Не завидуй, - коротко отвечаю ему.
Я настраиваю камеры для съёмок, а неугомонный Георгий ходит следом и сверлит меня своим ядовитым взглядом.
-Да что ты…- криво ухмыляется мужчина. - Не хочу делить внимание Полины со слишком твердолобым.
-А, ты тоже метишь в мужья, - отвлекаюсь от своих дел. - Кажется, кто-то в Петербурге всем рассказывал, что ему важнее карьера.
-Лучше бы ты был занят такими мыслями.
-Ты лучше бы занялся собой, - хочу надавить на больное. - А что-то ты суховат, мышцы, наверное, дряблые.
-Ух ты… Подъехало чьё-то ценное мнение, - Георгий тормошит свои волосы. - Жаль только разгрузить его негде, ведь его не ждали.
Если в Петербурге ещё наше противостояние с ассистентом касалось только качества картинки, то в Иркутске мы серьёзно сталкиваемся лбами. Возможно, он думает, что проигрывает на моём фоне. Поэтому меня моя тайна жжёт сильнее клейма. Окружающие думают, что я свободный и пригодный для брака. На самом деле, я - обманщик.
-Полечка, - перебираю тонкие пальчики моей невесты, - мне нужно тебе сказать…
-Что? - она, на самом деле, витает в своих мыслях и реагирует безразлично.
-Возможно, я буду тебе не нужен после этой информации…
-Не выдумывай, - Полина рассеянно гладит меня по голове.
Но нужные слова застревают комом в горле. А леди-птица буквально через несколько секунд снова уходит в свои мысли и забывает, что я что-то хотел ей сказать. Она всё больше отдаляется от меня, ведёт себя отчуждённо. Иногда даже не реагирует на меня, когда я захожу в гости.
-Что происходит? - спрашиваю напрямую, боясь заблудиться в глупых догадках.
-Бывший муж покончил с собой, - в бездонных глазах тонет боль и скорбь.
Этот эпизод травит меня всё сильнее. После всего, что случилось, я думал, что обрёл покой и любовь. Оказывается, нужно бороться не только с Георгием, но ещё и с призраком.
-Ты меня любишь? - уточняю на всякий случай.
Мы сидим на кухне. Поля задумчиво размешивает суп, который я сварил для неё.
-Ты опять за свою тему взялся? - тихо спрашивает женщина. - Конечно, люблю.
-Вдруг ты просто из жалости хочешь выйти за меня, - отставляю свою тарелку, потому что аппетит испаряется. - Меня жалеть не надо.
-Ну, Валера…
Воспоминания о Жене добавляют дров в огонь. Они становятся всё явнее. Я ощущаю во сне её объятия, тёплую руку в моей. Иногда снится, что мы едем вместе на мотоцикле, и я кладу подбородок на её хрупкое плечо. Пытаюсь прокрутить в голове нашу ссору перед расставанием. Фенечка смотрела сердито, но никак не холодно и безразлично. Люблю ли я Полину? Всё становится так сложно, что мне кажется: я качусь вниз в жерло вулкана. Но процесс уже не остановить. Мой поддельный паспорт без штампов о браке и разводе готов. А когда забираю его у подпольщика в баре, натыкаюсь на Георгия.
-Ты просто занозой застрял в моей жизни, - бурчу ему.
-Что ты там забрал? Что за паспорт? - соперник бросается на меня с расспросами.
-Отстань!
Вместе выходим на улицу. Там надеюсь хорошенько уронить Георгия и сломать ему руку. Но ассистент не даёт перекинуть себя через бедро, хорошо защищается от прохода в ноги.
-Твою ж мать! - ругаюсь, осознавая, что у меня слишком сильный соперник.
-Мою маму так часто вспоминают, что она уже не отзывается!
Когда всё же удаётся уложить на землю Георгия, он изворачивается и наносит мне несколько ударов.
-Отпусти Полю! - требует заноза на правах победителя. - Сам уйди!
Вся эта канитель вынимает из меня душу. Я двигаюсь автоматически. На следующий вечер в баре ко мне цепляется женщина, которая по виду намного старше меня.
-Я услуги не оказываю, - стараюсь говорить вежливо. - Извините. Хорошего вечера.
-Да на тебе лица нет, дорогуша.
Она настойчиво берёт меня за руку.
-У меня к вам предложение, - в моей голове промелькнула идея. - Давайте завтра. Но у меня условие. Вы притворитесь, что у нас отношения.
-Хм… - дама ехидно улыбается. - Нужно кого-то заставить ревновать?
-В некотором роде.
Я знаю, что завтра Полина по традиции пойдёт с подругами именно сюда. Я не хочу разрывать с ней… Пусть сама бросит обманщика, который привязался к ней всем сердцем. Мою даму, согласившуюся стать подсадной уткой, зовут Елена. Она ухоженная, милая, умная, но трёх мужей ей не хватает. Поэтому Елена уж очень здорово играет. Заметив мой условный знак, что Полина вошла, моя спутница начинает меня целовать. Отбиваться было бы странно, поэтому отвечаю. Потом с трудом переношу взгляд моей леди-птицы, он похож на удар копья.
-Возьми кольцо, может ещё пригодится! - она швыряет в меня моим подарком.
Эмоции сжимают моё горло, мешая дышать. Поэтому не сразу нахожу в себе силы ответить хоть что-то резкое Елене, которая решила, что пора требовать плату за помощь. Женщина прикасается ко мне своими развратными и мерзкими руками.
-Ну, что, пойдём ко мне? - спрашивает она.
В голове моей фейерверком загорается здравая мысль, что лучше бежать. Я сначала киваю, вроде бы выражая согласие. Хотя лицо моё покрывается проклятыми красными пятнами, выдавая букет из злости, смущения и растерянности. На улице я седлаю Сильвестра. Когда же Елена пытается поставить ногу на подножку мотоцикла, я мягко отталкиваю стопу, чтобы не навредить женщине, и жму на газ. Её крики тонут в рёве моего стального друга. Попробуй догони, нимфоманка.
-О, а вот и наш Ромео! - на съёмках Георгий продолжает меня гнобить.
Теперь он разыгрывает из себя рыцаря, который мстит за разбитое сердце леди-птицы. Полина даже не смотрит на меня. Хотя измены не было… я повинен совсем в другом грехе.
-Прости меня, пожалуйста, - прошу у Полины, оставшись с ней с глазу на глаз. - Да, я хотел сначала просто жениться на тебе. А потом увидел, какая ты невероятная… я полюбил тебя!
-Хотелось бы верить, - она снова холодна.
Признаваться во лжи так тяжело. И мой проступок становится несмываемым клеймом для леди-птицы. Она не желает меня видеть. А ночью во сне мне является Женя и шепчет:
-Прости меня за всё, Валера-холера. Если бы ты знал тогда, как я тебя люблю…
Утром сердце моё дрожит и просит скорее ехать в Оренбург. Бегу опрометью на вокзал, даже не взяв с собой вещи. Сначала тороплюсь постучаться в квартиру Жени. Поговорить с ней, попросить прощения, может даже перенести удар мечом её глаз. Но никто не торопится открывать.
-Женя, Женечка! - зову её. - Фенечка! Это Валера-холера!
Лязгает замок соседней двери. Передо мной возникает пожилой мужчина.
-От холеры стоило бы подлечиться, - насмешливо отвечает он.
-Простите, тут жила Евгения…
-А эта, за которой приходили пинки.
-Что?
-Женщина. За ней приходили из ПИН, потому что она встречалась с геями. Буквально вчера её искали.
Земля плывёт под моими ногами. Я с трудом справляюсь с конечностями. На улице меня освежает холодный ветер. Он иглами врезается в мои лицо и глаза. Иду на кладбище.
-Ба, я не балбес. Я мразь.
Обнимаю памятник на могиле бабушки. Но он не может мне дать ни тепла, ни совета. отправляюсь в агентство ПИН.
-Кого ищете?
-Евгению Поликарпову, - пытаюсь объяснить свою ситуацию охраннику. - Произошла какая-то ошибка, её искали…
Он не дослушивает, уходит внутрь здания, облицованного чёрным гранитом. Через минуту за мной выходят трое.
-Пройдите с нами, - один из них убедительно приставляет пистолет к моему лбу. - Пожалуйста.
Сразу же отправляют на допрос. Ко мне прикрепляют датчики полиграфа. Я слышал, он не точен. Говорят, пинки любят его использовать для морального давления. Сначала спрашивают простые вещи, как меня зовут, какая у меня ориентация.
-Вы знали, что Поликарпова прикрывает геев? - сложно держать эмоции в узде.
-Нет, она не прикрывала, - может, получится обмануть детектор лжи.
-Это неправильный ответ. Парочка из них признались, что они геи.
Меня валят на пол и бьют ботинками, обитыми металлом.
-Где Евгения Поликарпова?!
Сейчас я понимаю, что Женю не нашли.
-Не знаю! - но уже правда из моих уст не подходит пинкам.




Умри, воскресни, и снова…

Я живу в камере агентства ПИН два дня. А потом за мной приходят, усаживают в машину с решётками на окнах и долго куда-то везут.
-Этот вам нужен? - у другого чёрного здания понимаю, что меня притащили обратно в Иркутск.
-Валерий Олегович Стеценко? - уточняет тип с серым лицом.
-Он самый, - отвечает конвой за меня.
Столичные пинки тоже сначала ведут меня в кабинет для допросов. Они не любят терять время.
-А ну-ка, Валерий Олегович Стеценко, - тот самый серый ходит вокруг меня, - скажите: вы спали с Полиной Анновной Аистовой?
-Да, - нет смысла лгать.
-И как?
-Я не буду обсуждать это с вами.
Меня долго водят по кругу одинаковых вопросов, пытаются запутать и вывести из себя. Но я стараюсь держать безразличное лицо. Бросают же меня в камеру к Георгию.
-На манеже те же, - бурчит он.
У соперника посечено лицо.
-Что происходит? - спрашиваю у него.
Ухмылка ассистента сейчас больше похожа на выцвевший рисунок.
-Кира Иванова покинула Россию. Вместе с актёром, Полом Олафссоном.
Неопределённо мычу. Да, эта история разворачивалась прямо параллельно со съёмками. Но я был погружён в нашу с Полиной историю. На следующий день ко мне уже применяют другую тактику.
-Что известно про Киру Иванову? - шипит серолицый.
-Знаю, что это сценарист.
Получаю мощные удары по лицу. Но я честно, не знаю, что нужно пинкам. А когда меня ведут в камеру, мы видимся с Полей в коридоре. Её кожа была бледнее проклятых стен агентства ПИН.
-Да что от нас-то нужно? - я вижу, что вывожу сокамерника расспросами из себя.
-Я не знаю, что им нужно от тебя. У тебя же в голове - только ниточка для ушей.
Даже после пыток Георгий источает свой сарказм.
-У меня хотя бы ниточка есть, - я тоже на грани нервного срыва.
Вина прожигает меня насквозь. Я уже подвёл Евгению. Сейчас гибнет на моих глазах Полина. В следующий раз сначала допрашивают её. Моя леди-птица идёт с разбитым носом, её одежда залита кровью. Я застываю во льду страха и боли. Мне безразлично, что делают со мной. И я сочиняю в последний раз свою фирменную ложь.
-Я подделал документы, хотел жениться на Кире Ивановой, чтобы начать жизнь с чистого листа, - сообщаю серому пинку.
-И что?
-Она обещала меня забрать. Поэтому я соблазнил Аистову. Получил через неё доступ к формулярам.
-А подпись министра обороны?
Я помню своё разрешение от минвоена на посещение Петербурга. Не зря же я оператор. Фотографическая память мне очень пригодилась в моей профессии.
-Да я хоть сейчас её подделаю.
Роспись состоит из кучи одинаковых завитков. Я старательно вывожу их, вспоминая, сколько петелек нужно изобразить. Вроде бы восемь… Агент ПИН изучает мою подделку.
-Что ж, Валерий Олегович, - он ехидно улыбается, - похоже, ваша любимая вас не заберёт.
Меня хорошенько бьют дубинками, потом везут на завод в Магадан. Я оказываюсь прикованным к станку деревообработки.
-Лети, леди-птица, на волю, - шепчу по привычке слова, словно заклятие.
Я готов умереть и стать удобрением для земли. Я не сберёг бабушку, обидел Женю, обманул Полю. Я приношу только несчастья тем, кого люблю.
-Валера? - в общей комнате для сна меня узнаёт какой-то мужчина.
Я судорожно брожу взглядом по его худому и бородатому лицу.
-Борис? - изумляюсь встрече.
-Пока это я, - псевдо-любовник Евгении показывает жёлтые зубы.
Я перетаскиваю свой топчан к нему. После отбоя задаю свой главный вопрос.
-Где Женя?
-Не знаю… надеюсь, сбежала. Я успел послать ей весточку, что нас с Глебом накрыли.
-А Глеб?
-Мёртв, - голос товарища сипнет. - Пинки пристрелили, потому что сопротивлялся.
-И вы признались, что вы геи?
Борис дрожит, роняя слёзы. Потом красноречиво показывает мне обрубок вместо левой руки. Сейчас присматриваюсь к его лицу и вижу, что оно обезображено ожогами.
-Попробуй не сознаться, - прошептал мой товарищ. - Глеб был сильнее меня. А я…
Мы лежим в ночной тишине. И молчим. Слова излишни.
В очередной рабочий день стою у станка. В обеденный перерыв между нами катит свою тележку старик, он подаёт нам тарелки с серой жижей - похлёбкой. На его руке я вижу красный крест. Карие глаза, окружённые морщинами, впиваются в моё лицо.
-Красный дарит свободу, - скрипит голос старика.
-Что?
-Эх, туповат, - бормочет он и катит тележку дальше.
Через сутки я торопливо хватаю похлёбку и сообщаю старику:
-Я готов, мне нравится красный цвет.
-Ты уверен, бараний лоб? - он смотрит ехидно, но всё же подкладывает мне под хлеб записку.
Я разворачиваю её ночью и в свете зажигалки читаю страшную повесть. На заводе ежегодно умирает около тысячи человек. Мы все здесь обречены. Это затяжная смертная казнь. Но если я хочу изменить свою судьбу, то должен быть готов к борьбе. “Если ты согласен, то скажи Мистрату “красный свет не помеха”.
-Красный свет не помеха, - шепчу противному старику, забирая свой мерзкий обед.
-Ты упрямый. Не зря бараний лоб…
В следующий раз престарелый связной подаёт мне слишком глубокую миску и советует хлебать жижу аккуратно. Удостоверившись, что никто за мной не следит, я вытаскиваю из посудины складной самодельный нож. Ночью кручу в голове миллионы вариантов дальнейшего сюжета. Думаю, получится ли вырваться из лап рабовладельцев. Сон-судья выносит мне помилование и дарит грёзы о встрече с Фенечкой. Она обнимает так крепко и горячо, что мне кажется: я не сплю. Рано утром все рабочие ведут тихие переговоры, пока спят наши надзиратели. Решено подать сигнал голосом, когда настанет час расплату.
-Через три дня или умрёшь, или воскреснешь. Ешь сегодня до дна.
Мистрат приносит мне тарелку и намекает. Сердце хочет выпрыгнуть из моей груди, пока ужинаю. На дне миски написана полная инструкция, как себя вести при саботаже, расписаны дата, время, хронология восстания.
-Борис…
Ночью мне не спится. Душа требует беседы.
-Борис…
-Да…
Сосед поворачивает ко мне своё помятое лицо.
-Как вы познакомились с Женей?
-О, это обычная история…
Он задумывается, облизывает сухие губы, вздыхает.
-Мне надо было оформить сделку. И Женя была такой общительной… Знаешь… Ведь бывает не только любовь с первого взгляда. Точнее не страсть, а какое-то доверие, что ли…
Плыву по чужим воспоминаниям и, кажется, вижу самую милую Фенечку. Сейчас у смертельной черты мысли о ней становятся моим топливом для мотора решительности.


Это не лечится


-Кто там такой поздний? - отзывается голос, заставляющий меня застыть. - До утра не подождёт, что ли?
-Диана Скворец? - сначала произношу её новое имя.
-Что случи… - она открывает и немеет.
Зелёные глаза всё так же магнетически действуют на меня. Пытаюсь улыбнуться и побороть удушливую волну, которая поднимается во мне изнутри.
-Можно войти? - спрашиваю вполголоса.
-Заходи, а то ещё тебя метель занесёт по макушку.
Внутри Фенечка распахивает объятия, и я с головой окунаюсь в её тепло и свою нежность, спавшую столько времени.
-Ну, прости меня, Валера-холера, - говорит Евгения. - Всё из-за меня…
-Нет, ты совсем ни при чём, - кладу подбородок ей на плечо, как когда-то во сне. - Это ты меня прости.
- Кто старое помянет - тому глаз вон. А я хочу остаться при своих двоих.
Женя сама вырывается из моих рук. Смотрит весело и даже ласково, даря надежду на взаимность.
-Устал с дороги? Есть будешь?
-Мне ничего не нужно… - отвечаю глухо. - Кроме твоего прощения и твоей взаимности.
И теперь я снова пытаю счастье - целую свою зеленоглазую беду. Фенечка кладёт руки мне на спину, рисует узоры пальцами через футболку и заставляет мелко дрожать.
-Сейчас… я свободный человек, - уточняю для Жени. - И быть с тобой - это мой выбор. И тогда… два года назад это был мой выбор.
Утром просыпаюсь раньше Фенечки. Слежу за тем, как солнечный лучик ползёт по её щеке и шее. Именно сейчас и с этой женщиной не хочу никуда торопиться. Хочу продолжать её обнимать, слушать мерное дыхание, ощущать её нежную кожу.
-Щекотно, - улыбается Женя сквозь сон.
-Почему? - едва касаюсь губами её плеча.
-Потому что ты как крылышки бабочки…
Стук в дверь становится моим холодным душем. Я проспал наш традиционный подъём. Надзиратели же устраивают побудку в своей манере. Двигаюсь механически, хотя внутри горит досада от того, что мой тёплый и ласковый сон оборвали. В столовой осознаю, что три дня с момента получения инструкций прошло… Звучит щебетанье пеночки - условный знак. Когда звучит якобы голосок хрупкой птички, вся наша толпа вскакивает и рвётся наружу. Налегаем и сносим с петель тяжёлые двери. Я успеваю перерезать горло одному из наших охранников. А в цехах уже занялась кровавая битва. С трудом пробиваюсь сквозь сумасшедшее месиво людей, раздавая удары и тычки ножом каждому в форме звеньевых и охранников завода. Борис движется со мной. В этом аду ему достаётся выстрел в грудь. Зажимаю ему рану, хотя это бесполезно. Мужчина пытается что-то сказать, но захлёбывается собственной кровью, испуская красные пузыри изо рта. Сейчас осознаю, как близко ходит смерть рядом. Мой крик злости тонет в общем хаосе. "Женя", - это имя просто стучит в голове. Оно сейчас совсем не нужно. "Женя". Оно мешает мне двигаться быстро. "Женя". Глаза почти ничего не видят. На краю своей жизни я ни о чём не думаю, даже о том, как выжить в общем мессиве. Я думаю о Фенечке. Это не лечится… Огненная боль разливается под рёбрами. Осознаю это через несколько минут боя. Один из охранников попал в меня из пистолета.
-Я буду стоить подороже! - пытаюсь бодрить себя криками.
И всё равно оседаю на пол, потому что на меня своими бетонными лапами навалилась слабость. "Женя", - последнее, что звучит в мозгу, пока не погружаюсь во тьму и тишину.