Березка и Робокоп

          Богдан спрыгнул с подножки ГАЗ-66, снял с платформы две канистры бензина, обещанные оставшимся дедам на соседней улице, рюкзак с продуктами, в основном для собак и кошек, махнул на прощание рукой и пошел в сторону дома. Дом стоял на другой стороне улицы и выглядел на первый взгляд обычно, но что-то все же изменилось. Окна. Окна выбиты. И летняя кухня уже осела набок — пробитая своими же стойками и балками. Снаряд лег где-то рядом, позади дальней стены.

         Отложив канистры, Богдан выворотил дверной косяк с прочно запертой дверью из обломков кирпича и поставил как должно, к лесу задом. Дверь в летнюю кухню они навесили вместе с отцом давно, а краска все еще будто свежая, самое яркое во дворе пятно. В этой кухне он провел не одну счастливую зиму, сидя с паяльником, ручной дрелью и раскатанными консервными банками в тисках. Летом просил отца взять его с собой в ремонтные мастерские. У тамошних сторожей была игровая приставка, Богдана оставляли с ней. Ровно на одну бутылку Немирофф, включая поход за ней. Потом у сторожей появилась PlayStation, они отдали Богдану старую консоль с Робокопом. Богдан нес ее домой бегом, не дожидаясь отца. Была уже зима, летняя кухня давно остыла, Богдан занес из сарая угасший в прошлом году телевизор "Березка" и затопил печь, чтобы отогреть кинескоп со всей путаницей из проводов, ламп и конденсаторов. Потом целую неделю щелкал переключателями, пытаясь вычислить выпавшее звено, вымел щеткой пыль с пауками, подтянул все винты, довернул шурупы, хорошо усвоил, к каким частям не стоит прикасаться, заменил две лампы от телевизоров соседей, перепаял три оранжевых конденсатора. Пациент, наконец, сдался — кинул в кинескоп полосы с  громким шипением.  Кабель в гнездо — и Робокоп. Кривой, косой, черно-белый, но Робокоп! Подкрутив настройки, Богдан часами и субботами просиживал в нетопленной кухне, разогревая ее жаром ламп «Березки» настолько, что сам раздевался до майки, пока мать не загоняла полотенцем домой.

          Теперь печки нет, вылетела в окно. И собак не видно. Богдан свистнул, как прежде, по разбойничьи. Из-за остатков стены высунулся нос Семена — еще неделю назад черный, теперь в пыли от кирпичей, вот он и сам блеснул глазами из-под челки и хотел было убежать, но услышав голос, бросился с криком к Богдану.
        — Семене! Добрий хлопчик! Не пішов із дому! А де Чак?


          На вопли Семена прибежал со стороны огорода Чак и прыгнул, безумный в радости, на грудь Богдану. Перебивая, оттесняя друг друга, собаки стали рассказывать, хвастаться, жаловаться, гордиться. Появился и кот, хромой, подошел не сразу, недоверчиво обнюхал новые богдановы сапоги, зеленые со странными пятнами штаны, потом только дался в руки, замурчал. Богдан ощупал его лапы, все были целы. Накормив домочадцев тут же на кирпичах, он собрался нести продукты оставшимся в селе и бензин для генератора, которым качали воду из скважины. Собаки и кот пошли следом, не вполне уверенные, присаживались, бежали снова.
           — Ідемо, йдемо, волонтери! — ободрял их Богдан, — поїдемо сьогодні вже до самої Одеси.

Херсон, март 2022