Рубиновый кинжал

Глава первая. Воевода Стоян.
Жарким весенним полднем по улице, ведущей к княжескому терему, проскакал всадник. И где бы он не проезжал, люди замирали и с тревогой смотрели ему вслед. Потому что засохшей пеной и кровью были покрыты бока его гнедого коня, а кольчуга самого всадника, бессильно припавшего к шее коня, в нескольких местах была пробита черными стрелами.
Доскакав до терема, конь замер, понуро опустив голову, и дрожа впалыми боками. Всадник упал на руки подбежавших дружинников.
-Стоян... Черное войско у Грозового Ущелья... С ними сама Морана... Застава падет к вечеру, поднимай дружину...
Потерявшего сознание воина унесли в избу лекаря, надеясь на излечение. Подбежавший на зов воевода Стоян ужаснулся - "Поднимай дружину", а всей дружины осталось меньше сотни. Все войско с неделю назад князь Горд увел на помощь дружественному племени полян. Весна в этом году пришла неожиданно ранняя, трава в степи росла густая и сочная, и степняки выступили в набег раньше обычного большим войском из нескольких племен. Одним полянам никак бы не отбиться. Вот и позвали на помощь пограничников. А в Городе осталась дружинная сотня во главе с воеводой Стояном. Князь доверял ему, как себе - доверил и Город, и Границу, и свою дочь - княжну Нежданку. И вдруг неожиданно такая страшная весть!
Даже если сейчас послать гонца, войско вернется дней через десять, когда и спасать будет некого - рабы Мораны переставали быть людьми, лишаясь души, а с нею всех человеческих чувств. Для них не было ни семьи, ни друзей, ни любимых. Они не испытывали ни горя, ни радости, лишь темная воля Мораны, их владычицы, гнала их по миру, заставляя порабощать новые и новые жертвы. Только племя Стражей Границы оберегало покой мирных людей. Рухнет граница - и хлынет черная волна захватчиков на беспомощные города и села.
Выбора не было. Просто, если в битве первой падет дружина, гибель остальных жителей княжества будет лишь вопросом времени. Сражаться будут все, потому что для вольных людей рабство у Мораны и потеря честного посмертия были намного страшнее смерти.
Сборы были недолгими - доспехи, оружие, кони - все было наготове. Прощаться было некогда, да и незачем... Буквально через час сотня Стояна помчалась в сторону Грозового Ущелья. Названо оно было так потому, что из мрачных темно-серых глыб были его стены, да местами проходили рваные полосы багрового камня. Ни травы, ни деревьев не было там, только мхи да лишайники ползли по каменным осыпям. Но вот только благодаря этим горам да узкому ущелью была закрыта дорога войску Мораны в зеленые леса и долины людей. Много веков стояло княжество Границы на страже перевала, и вот уже на памяти ныне живущих не было ни одного крупного набега. Может это притупило бдительность стражей? Как получилось у черного войска незаметно подобраться к Заставе? Впрочем, это не удивительно, если во главе нападающих была сама богиня смерти. Наведенный ею морок надежно прикрыл вражеское войско.
Как моранцы узнали об отсутствии войска? Кто ответит...Есть среди людей темные души, в которых солнечный огонь Рода заменила тьма Мораны. Видно, кто-то донес.
По пыльной дороге скакала дружина, сверкая серебром шлемов и кольчуг. Воевода Стоян с горечью думал о том, что не выполнил волю князя, которому твердо обещал беречь и защищать его дочь, пятнадцатилетнюю княжну Нежданку.
Уже десять лет Стоян был ее нянькой и воинским наставником - не имея сына, князь решил воспитывать дочь, как наследника. И вместо кукол и вышивок были у княжны маленький меч, лук и стрелы (Впрочем, одна кукла у нее была, но об этом позже). Удивительно ли, что при таком наставнике, а было Стояну тогда всего-то 25 лет, девочка выросла своенравной и отчаянной сорвиголовой.
Собираясь в последний поход, Стоян не смог найти княжну, чтобы проститься и оставить распоряжения на ближайшие дни. То ли на охоту, то ли в горы уехала беспокойная воспитанница - кто ее знает, осталось просить светлых богов защитить ее и всех мирных жителей княжества.
Быстро мчались кони, поднимая густую пыль, и за ее клубами никто не мог бы разглядеть чуть отставшего всадника в вороненой кольчуге на белоногой рыжей кобылке. Да никому и в голову не приходило оглядываться - все помыслы были обращены вперед, к смертельной схватке!

Глава вторая. Княжна Нежданка.
       А всадник отстал совсем не из-за плохой лошади. Отнюдь нет, пожалуй, только княжеский Серко, да Ворон воеводы Стояна могли бы обогнать Солнечную Рыжку, как сама назвала свою лошадку ее хозяйка - княжна Нежданка. Разумеется, без нее не могла бы обойтись дружина в этом главном бою! И не важно, что, узнай Стоян об ее замыслах, запер бы он свою воспитанницу в светлице на все засовы, да еще и стражу бы приставил. Поэтому и не нашли Нежданку посланные на розыски слуги, поэтому и не простилась она с дружиной. А раз не давала слова остаться, так и не нарушила обещаний.
Вот и ехал маленький всадник в вороненой кольчуге - на поясе меч, за плечом лук и стрелы, у седла небольшой круглый щит. Ни копья, ни сулицы княжна не носила - тяжеловато было для нее это оружие. Да вот висела еще у нее на поясе странная для воина вещь - самодельная тряпичная кукла-оберег, уже достаточно старенькая и потертая. Совсем простая кукла - круглая головка, торчащие в стороны ручки, на туловище непонятного цвета бархатный сарафан.
Кстати, куклу эту уже лет десять таскала княжна с собой повсюду - и на учебу, и на тренировки, и в походы, и на охоту; кукла спала с ней, а может и в бане вместе с хозяйкой мылась. На все вопросы про странный оберег ничего не отвечала Нежданка, даже своему наставнику Стояну, от которого не было у княжны секретов.
А вот если бы кто-то смог развернуть многочисленные намотанные лоскутки, пожалуй, очень бы удивился. Потому что под потертыми тряпочками скрывалась более привычная для воинственной княжны вещь. Это был небольшой кинжал, пожалуй, чуть больше пяди длиной, с простой рукоятью, обмотанной полоской кожи, почти без навершия. Но не это вызвало бы удивление. Дивным было лезвие кинжала - не булат, не серебро и не золото - огромный кристалл рубина, сияющий чистым алым огнем!
Десять лет таила Нежданка этот секрет, никогда не забывая ту ночь, когда получила она этот волшебный подарок. Тогда увидела она странный сон, а может это была явь? Возникла в горнице статная женщина в сиянии, которое заставляло постоянно меняться ее лицо. То она походила на мать княжны, которую почти не помнила девочка, то напоминала всех местных красавиц, на которых любовалась и которым завидовала Нежданка, то затуманивался ее лик. Но навсегда врезались в память княжны слова той, которую она после опознала как Макошь, светлую мать-прародительницу.


А сказала она вот что:
-  Века стоит ваше племя на страже мира. Удается вам сдерживать темные силы. Но если наступит беда и не сможете вы противостоять полчищам Мораны, знай, что только этот кинжал может пронзить сердце богини смерти. Удар, нанесенный рукой чистой девы-воительницы, конечно, не убьет Морану, боги бессмертны, но развоплотится она, и снова на века останутся без ее покровительства черные души. Однако, запомни: только один удар, точно в сердце Мораны, второй раз нанести удар не получится. И еще - никто не должен знать об этом кинжале, но он должен всегда быть рядом с тобой.
Сон исчез, но не забылся, а утром Нежданка нашла под подушкой рубиновый кинжал и, недолго думая, сделала из него обычную тряпичную куклу-оберег.

Глава третья. Грозовое Ущелье. Врата.
Не далек был путь до перевала. Дружинники разбили походный лагерь и Стоян отправил разведчиков к другому концу ущелья, где, судя по звону мечей еще держалась Застава - крепость закрывающая ущелье в его широком конце. Место же, где сейчас находилась дружина, представляло узкий, не более пяти метров проход в каменной стене, словно рассеченный великанским мечом. Не дожидаясь возвращения разведки, Стоян приказал лучникам занимать позиции на скалах, а сам с десятком самых крепких дружинников стал подкатывать каменные глыбы, чтобы совсем загородить проход. Они оставили лишь маленький лаз для патруля.
А вдали, над Заставой, начал подниматься черный дым. Да и шума битвы уже не было слышно. Надо было ждать врагов. Стоян расставил лучников на скалы, стрел было много, но врагов еще больше. Можно было лишь надеяться уничтожить как можно больше черных воинов, прежде чем волна наступающих прорвет оборону и захлестнет защитников. И, действительно, не прошло и четверти часа, как с высокой скалы остроглазый наблюдатель Звонко прокричал срывающимся баском - "Идут! Идут! Да много-то как!"
Со скалы казалось, что в ущелье вползает исполинская черная змея, тускло мерцая бронированными боками. Змее было тесно - крайние воины вроде даже цеплялись за стены ущелья копьями и краями доспехов. Щитов войско Мораны не имело - оно было создано не для защиты, а для нападения. "Ну, вот и все", мрачно подумал Стоян перед тем, как отдать лучникам приказ стрелять. Не было нужды определять цели, поправки на ветер - в такой массе наступающих любая стрела, выпущенная в сторону врагов, найдет свою цель. Да вот беда, не бесконечен запас стрел у дружины, и настал момент, когда опустели колчаны.
Перед проходом высился курган тел черных воинов, но наступающих это не смущало, словно упрямые муравьи, те карабкались по телам убитых. И, наконец, первые враги добрались до прохода. Слава светлым богам, Морана не прибавляла своим воинам ни силы, ни умений. Не были ее воины неуязвимыми. Но было их слишком много, и все они рвались вперед и вперед, повинуясь воле своей Владычицы и не испытывая ни страха, ни сомнений. Да вот еще, видели они в темноте не хуже сов, а значит, вполне могли сражаться и ночью. Стоян разделил дружину надвое - пока одни сражались, другая часть пыталась восстановить силы и перевязать раны.
"Сколько можно биться без сна и отдыха "- думал Стоян. - "На который день или ночь придет конец?" А дружина редела. К концу вторых суток на ногах оставалась хорошо, если четвертая часть воинов, и то, у многих мечи еле держались в уставших руках. Но вот перед рассветом третьего дня, в час, когда особенно темна ночь, и почти потухли костры, разведенные дружинниками, перед бойцами Стояна вдруг выросла фигура воина в великолепных вороненых доспехах, украшенных золотом и камнями. Черный жемчуг и агаты сливались в завораживающе-зловещий узор. Черный двуручник висел у него за спиной.
Морана решила сама разделаться с упрямыми человечишками, которые столько лет мешали ее триумфальному шествию по стране глупых землепашцев, не желающих подчиниться ее воле!
"Всем отойти! Это мой бой!"- Стоян не смог ждать гибели своей дружины, и решил погибнуть первым. С лязгом скрестились черный и светлый мечи, и еле сдержал воевода этот натиск. Да ведь, скорее всего, забавлялась богиня смерти этим поединком, смертным ли противостоять ей!
Снова взлетел черный клинок, но вдруг в тишине прозвучал взволнованный голосок, от звука которого Стоян чуть не уронил меч. Голос его воспитанницы, которая должна быть далеко отсюда. Княжна Нежданка, спрыгнув с камня, рядом со сражающимися, повторила: "Стоян, задержи ее, на минуточку! Я сейчас!»
 Вскинув меч, Стоян из последних сил принял удар Мораны и на мгновенье прижал ее клинок к стене ущелья. Маленькая фигурка подскочила ближе. " Да где же тут у нее сердце то"- пробормотала Нежданка, и поскольку была намного ниже ростом, ударила снизу под нагрудную пластину доспеха Мораны. Странно сияющий алым кинжал пробил броню, как бумагу и вонзился в грудь. Все-таки было еще сердце у Мораны. Не прозвучало ни крика, ни стона - удар рубинового кинжала мгновенно освободил сущность богини смерти и отправил ее обратно в подземный мир. Где-то в Ирии прозвучало: "Хватит, сестрица, наигралась, пора отдохнуть!"
А в Грозовом ущелье один за другим опускали мечи черные воины, недоуменно оглядываясь по сторонам. Плененные Мораной души искали своих хозяев, и те, кто снова получал душу, с ужасом глядели на дело рук своих.
Люди не помнили ничего из того, что было с ними под властью Мораны, и теперь были в полной растерянности. Наступил рассвет. Светлый лик солнца заглянул в ущелье, и его лучи ласково стирали с лиц воинов усталость и боль минувшей битвы. Стоян хмуро выслушивал сбивчивые объяснения княжны, грозя досконально разобраться в ее поведении, но ворчал для порядка. Он прекрасно понимал, что Макошь направляла руку Нежданки, найдя в отчаянной девчонке надежную помощницу.
Рубиновый кинжал растаял вместе со смертным телом Мораны, и остался лишь в памяти Нежданки, Стояна да тех дружинников, кто в последний час оказался рядом с ними. Да, пожалуй, в песнях гусляров. Кое-кто уже начал придумывать названия этой былине: "Битва в Грозовом ущелье", "Стоян и Нежданка против Мораны", а может быть, просто - "Песнь о Рубиновом кинжале"...