Нацики

        Алексей Лиходеев с некоторым опозданием пришел в клуб.
-Леша пошли. Начали  уже, - сказал ему  друг, ожидавший его возле клуба. – Дай сигарету курнуть. – Леша отдал ему свою, недокуренную   сигарету. 
-Кто сегодня выступает? Геббельс  или  Борман? – спросил он.
-Геббельс выступил на прошлой неделе, сегодня Борман выступает.
 Вместе зашли и стали слушать оратора. Мест хотя и было, не сели, стали слушать стоя.
«…Ты русский! Гордись этим»  сказал оратор, плотный мужчина лет примерно тридцати - тридцати пяти.
«Сегодня каждый из нас должен становится воином, так как мы находимся в состоянии войны. В состоянии войны с приезжими.  Незаконно приезжая в Россию, незаконно проживая  тут, эти душманы, духи, черные, аборигены, Одним словом  враги нашей государственности, паразиты в теле нашего общества,  занимаются  незаконными, сомнительными делами, день за днем расширяют  свои влиянии. Они отбирают у нашего народа  рабочие места, они отбирают у нашего народа  его  деньги, они  пристают  нашим женщинам, насилуют, убивают.  Они приносят к нам разные болезни. Они приносят к нам свои отсталые  азиатские, африканские взгляды, мировоззрении и отравляют этими самими взглядами  сознанию наших детей.
Мы находимся в условиях войны против нерусских. Если мы сегодня не убьем их, то они завтра нас убьют, если мы сегодня не выгоним их из нашей страны, то они завтра нас самых выгонит из нашей же страны. Тогда будет поздно.
        Поэтому мы, всем боевым составом, разделяясь на группы, выходим на улицы, на патрулирование. При встрече нерусских, враждебных нам лиц разрешаем быть жестоким до  крайностей»
Слова оратора пала бальзамом на душу Алексея. Крепко  сжал   арматуру, завернутую на тряпицу.  Быстрее бы найти приезжего, черного, духа как  ненавистью сказал оратор, и размазать бы ему череп. Да именно череп. Он давно хотел испытать этот кусок арматуры на деле, именно на черепе приезжего. Потому что они,  приезжие, потому отчасти  виновны в том, что не достает мне в этой жизни, думал он.  Во многих невезениях своей жизни винил  их. И в том, что изнасиловал его в детстве отчим, и в том, что часто избивала пьющая мать, и в том, что пришлось убегать из дома, и в том, что пришлось жить,  где попало и расти диким бурьяном.  И еще в том, что безработный, что погода плохая, что нет у него сигарет, что нет у него девушки.
Они разделились на несколько групп. В группе Алексея Лиходеева оказались четверо  человек.  Несколько часов ходили «без результата». Вдруг кто – то крикнул.
- Подходит. Там.
- Где.
- Обойди его.
-Ты спереди подойди.
- Не упускай.
За считанные минуты окружили студента приезжего.
-Ну что, попался торгаш!? Помнишь, на прошлой неделе не довесил мне картошку, - сказал Алексей.
-Я не продаю картошку, я не торгаш, я студент.
-Картошку не продаешь значить. А что, чебурек продаешь?
-Не продаю ничего. Учусь я здесь. В институте. Живу в общежитии.
Кто – то, чем -  то острым, колющим, несколько раз ударил в правый бок сзади. Повернулся, чтобы увидеть, кто именно, но не успел. И в левый бок и в грудь  приходился несколько таких ударов. Сел на колени и получил удар  сапогом от Алексея. Алексей пустил в дело свою арматуру, хотя в этом уже не было необходимости.
-Чебурек значит продаешь. Теперь не продашь. Раз, два, три… пятнадцать, семнадцать. -  Лиходеев ударил и считал.
Когда разошлись  оставляя  бездыханное тело, ругались.
-Обезьяны одни, больше никак не назовешь.
Некоторые из  проходящих людей  согласились с ними кивками головы.

Так погиб парень, мой знакомый, отличник. Русскую классику почти наизусть знал, в отличии от своих убийц.