Эхо крестьянской войны в Северном Казахстане

Далеко за пределами нашей страны  известен курорт Боровое, настоящая жемчужина Северного Казахстана. Московский писатель Александр Чудаков в книге «Ложится мгла на старые ступени» с огромной любовью описал свой родной город Щучинск, нарисовал яркую картину жизни в этих местах в советское время. Книга стала бестселлером, и автор получил премию «Русский Букер». Однако, мало кто из многочисленных посетителей, приезжающих полюбоваться на красоты казахстанской Швейцарии, знает о грозных событиях столетней давности. Давно нет на свете очевидцев событий, но в архивах остались сухие строки оперсводок, рапортов и приказов,  пожелтевшие страницы которых по-прежнему заряжены небывалым напряжением тех лет…
 После подавления Западно-Сибирского восстания 1921  года и ухода в Китай и Монголию основных частей повстанческой армии Токарева в северных уездах Акмолинской губернии  было неспокойно. Те, кто не был арестован и не пожелал навсегда покинуть родные края, продолжали сопротивление, пользуясь поддержкой местного населения. В документах частей особого назначения (ЧОН) они названы бандитами, что во многих случаях соответствовало действительности. Непримиримые идейные борцы против большевизма оказались в одной связке с обычными уголовниками. Таковы были неумолимые реалии того времени. Количество бойцов в таких группах постоянно менялось – от незначительного до весьма внушительного. Это обстоятельство зависело от места расположения отряда, количества припасенного довольствия, воли командира, времени года. Характерной чертой действия банд в конце 1921 -1922 годах была их повышенная активность в лесах у родных станиц и сел и в районах, через которые проходили торговые тракты. Понимая свою неспособность воевать с вооруженными и обученными красноармейцами  и даже с коммунарами из батальонов ЧОН, отряды нападали в ночное время на милиционеров, убивали активистов, комсомольцев из недавно созданных первичных ячеек. На большой дороге караулили слабоохраняемые обозы с продовольственным и семенным зерном, стоившим дороже золота в эти смертельно голодные годы.
Оружия у банд хватало – в станицах шашка была обычным предметом казачьего быта, а трехлинейки, дробовики, револьверы, гранаты и даже пулеметы, были припрятаны на всякий случай у любого уважающего себя селянина. Чекистские обыски и карательные меры в отношении любителей припрятать оружие чуть позже сделают свое дело. Заставили сдать все, вплоть до пластунских ножей. Но даже в 70-е годы находили, в уже постаревших и осевших хатах, то заржавленную шашку, то завернутый в промасленную тряпку наган, спрятанный в балочном перекрытии чердака. Часть этих находок становилась экспонатами музеев, другая часть пополняла коллекции собирателей старины. В редких случаях была даже своя артиллерия. Например, 22 октября 1921 года чоновцы из Петропавловска пустились в погоню за отрядом Ветрова и Богданова и в сорока верстах севернее Мамлютки неожиданно напоролись на орудийный и пулеметный огонь. Две трехдюймовки калибром 76.2 мм, прошедшие две войны, оказались на вооружении повстанцев.  Такой случай был чрезвычайной редкостью для этого времени.
В Кокчетавском уезде активно действовала банда «батьки» Кожедуба, уроженца Никольской волости Акмолинской губернии. Сопки, густо поросшие лесом, огромные озера, отсутствие дорог делали район Щучинска очень удобным местом для партизанских действий. Тем более что местное русское и казахское население в основной массе сочувствовало отрядам.
 
4 октября в пятнадцати верстах севернее Макинского леса чоновцы пленили трех местных жителей из банды Кожедуба. На допросе они дали признательные показания. По их словам, банда разделилась на три части – десять казаков под командованием Габченко и Балташи Даутова скрылись в густых макинских лесах. С Кожедубом к озеру Ащикулово восточнее Макинска ушли сорок человек. Погоня за этими группами результата не дала. Около двух месяцев на их след выйти не получалось. Кожедуб «оседлал» тракт и отбирал оружие у одиночных красноармейцев и хлеб, отправляемый из сел и станиц в Петропавловск.
В январе 1922 года чекисты приняли решение окончательно покончить с Кожедубом и более мелкими бандами, терроризировавшими уезд.  Стянув к озеру Мамай имеющиеся силы, чоновцы к концу месяца распылили банду Кожедуба  на пять частей по четыре человека в каждой, но им удалось проскользнуть сквозь заслоны и уйти к границам Петропавловского и Омского уездов, где они растворились в селах и аулах.
 
В связи с нарастающим голодом весной 1922 года участились случаи нападения на продовольственные обозы, появились новые бандгруппы.  16 марта севернее Кокчетава в Карачевке появилась банда из двух десятков человек, на счету которых были многочисленные грабежи и двадцать убитых красноармейцев и возчиков зерна.  Их добыча составила более тысячи пудов хлеба. Банда была полностью ликвидирована  21 марта чоновцами, преследовавших атамана Ивана Агафонова после разгрома его банды в районе Горшевской.
15 марта в 130 верстах юго-восточнее Кокчетава у села Вознесенское на почве голода толпа местных жителей численностью около ста человек напала на семенной транспорт, следовавший из Акмолинска в Петропавловск. После неоднократных предупреждений конвой открыл стрельбу и  ранил  десятерых. У села Белоцерковка жителям удалось растащить часть хлеба и спрятать его.
Документы частей особого назначения тревожны: «Несмотря на ряд отданных приказав по ликвидации бандитизма и водворении полного революционного порядка на территории губернии, констатирую факты группировок уголовного бандитизма, организованных нападений на Семтранспорт и заметного оживления разбитых банд и переход их к активным действиям. Отмечается вновь появление в Кокчетавском районе банды Кожедуба в крупных населенных пунктах и открытое сопротивление нашим частям, и потери со стороны коммунаров, благодаря неумелому командованию и инертному руководству боеоперациями».
Речь идет о том, что 31 марта в аулах Жаворок и Швор, в ста  верстах северо – восточнее Алексеевской, обнаружили  Кожедуба с тремя бандитами. Военком Чекуров выслал агентурную разведку из пяти коммунаров, которые отслеживали передвижение бандитов.
Но утром 10 апреля отряд Кожедуба и Габченко с сыном из десяти человек местных казаков  из станиц Щучье и Котуркольской, был  замечен уже станции Щучье Кокчетавского уезда.
 


14 мая начальник штаба ЧОН Акмолинской губернии Бобыкин  писал в рапорте о ходе ликвидации банды:
Агентурной разведкой 15 ОН Кокчетавского батальона 10 апреля в 10 верстах восточнее станицы Щучье в Котуркольском лесу обнаружена банда под командой Кожедуба, численностью 12 человек. Кожедуб и Габченко с сыном, остальные завербованы из местных казаков станиц Щучье и Котуркольская. Сформирован отряд для ликвидации банды под командованием комэска  Мечалкина в 60 штыков. Из Борового прибыли 14 пулеметчиков пулькоманды и пулеметом «максим» из  2-го батальона 255-го полка. Отряд в 2 часа дня 13 апреля занял позиции в лесу и начал атаковать землянку. Банда вступила из бойниц в перестрелку и бросив землянку беспорядочным строем бежала в чащу леса. Убит один бандит и один взят в плен. С нашей стороны убито четыре коммунара и трое ранено. Банда рассыпалась в полосе дорог, ведущих на станицу Котуркольскую и курорт Боровое, скрываясь в заросших лесом сопках».
Озеро Боровое. Фото Яны Ванжи. 2022 год
При преследовании чоновцы захватили в плен казака из Котуркольской станицы Николая Мельника. Местные жители при опросе показали, что он участвовал в прошлогоднем февральском восстании и состоял комендантом в банде Кожедуба. При дальнейшем преследовании разведка установила, что бандиты рассыпались по несколько человек и скрылись в лесу в десятке верст от Котуркольской.
И вновь «батька» ушел от, казалось бы неминуемого, плена. Целую неделю его преследовали два конных отряда по десять сабель в районе озера Боровое, но ему удалось оторваться от погони.
Через три недели он вновь объявился в казахских зимовках Майнаевых на озере Джукей  неподалеку от станицы Котуркольской. Командир кавалерийского эскадрона Озимин повел отряд в тридцать штыков, впереди которого шла конная разведка в десять сабель, на соединение с отрядом Писунова(десять штыков и пулемет) и Пороха(тринадцать штыков и пулемет). Объединенная группа двинулась на юг, к озеру Мамай.
 Для заслона района выдвинулся отряд Черняева в двенадцать сабель. Севернее, на границе с Петропавловским уездом, расположился отряд Арсеньева из 14-го Петропавловского ЧОН.
3 июля был издан  приказ ЧОН Акмолинской губернии. Командиру Кокчетавского ЧОН предписывалось в кратчайшие сроки ликвидировать банду Кожедуба и принять меры для охраны пролетарского курорта Боровое и транспортов больных и медгрузов следуемых по тракту Сухотино-Боровое.
14 июля конная разведка из шести кавалеристов была обстреляна неподалеку от Щучинска и потеряла двоих бойцов убитыми, одного – пропавшим без вести.
Люди Кожедуба действовали группами в трех местах: по дороге Боровое-Котуркольская, Боровое-Щучье, Макинское - Щучье. Два участника банды добровольно сдались властям, предложив указать местонахождение отряда.
 
В середине августа согласно разведсводкам  действовали четыре банды – по одной в Петропавловском и Кокчетавском уездах и две в Акмолинском. Политической окраски банды не имели  - их целью был грабеж. Обычной тактикой было нападение на одиночно следуемых по дорогам и их ограбление. Лишь бандиты Кожедуба отличились в убийстве ответработников и коммунистов. Взятие сорока заложников из семей бандитов и арестовав снабжающих банду продовольствием снизило активность Кожедуба, который продолжал скрываться в Щучинских лесах, имея намерение осенью уйти в Семипалатинскую губернию или в Петропавловский уезд в район Булаево, где планировал объединиться с бандой Черкасова.
Личность Кожедуба автору установить не удалось. Куда исчез  «батька», как сложилась его жизнь после долгой, длиною в год, схватки с бойцами ЧОН, неизвестно. В списках сибирских казаков такой фамилии не встречалось. В документах есть упоминание о Кожедубове, командовавшем дивизионом в 1-й Сибирской казачьей дивизии во время восстания 1921 года, но утверждать, что это одно и то же лицо слишком смело. После декабря 1922 года Кожедуб со товарищи перестал фигурировал в чекистских оперсводках.
Интересна телеграмма из Петропавловска за подписью Бобыкина от 16 декабря 1922 года. Вот её текст:
«3 декабря в урочище Беркуты в 28 верстах юго-восточнее Щучинска на восточном склоне сопки в искусственно замаскированных кожами погребах обнаружена банда Габченко в количестве 4 человек. 5-й ОН Кокчетавского батальона силой 10 штыков под командованием Сыченко вступил в перестрелку, бандиты упорно сопротивлялись ружейно-гранатным огнем. Был убит главарь банды Габченко, трое взяты в плен. Трофеи 5 винтовок, браунинг, кольт, шашка, 2000 патронов, около 60 пудов продовольствия».
 
Треугольником отмечено предположительное место пленения Габченко на сопке Беркуты
Об этом событии в газете «Красный пахарь» была опубликована заметка: «В лесу, в урочище Беркуты, в двадцати верстах южнее Котуркуля, отрядом ЧОН поймана шайка бандитов. При взятии банды, засевшей в специально выстроенной и хорошо замаскированной избушке, главарь этой шайки Дмитрий Габченко был убит, остальные трое взяты и обезоружены. Пойманы еще шесть человек, кои являются основным звеном банды Габченко. Обезоруженные бандиты показали скрытый погреб, где обнаружено их имущество: семь возов холодного и огнестрельного оружия, патронов и одежды. Как банда, так и принадлежавшее ей оружие доставлены в город Кокчетав. Ура нашему отряду, избавившему от бандитов население окрестных сел и станиц, которое они постоянно терроризировали!».
 
Дмитрий Никитич Габченко был старожилом этих мест. Его предки основали станицу Котуркольскую в 1848 году. Он был зажиточным казаком, пользовался большим авторитетом  в станице, бывал с депутацией казаков в Санкт-Петербурге, встречался с императором, имел в степи влиятельных тамыров среди казахов. В 1917 году вахмистр Габченко был избран станичным атаманом. В документах его фамилия часто встречается рядом с Кожедубом, но станичный атаман был идейным противником большевизма, чем и отличался от последнего. В сознании обывателя закрепилось мнение о единых действиях Кожедуба и Габченко и многие преступления «батьки» молва приписала Дмитрию Никитичу.
 
  Из воспоминаний дочери атамана Анны: «В сентябре 1919 года неожиданно военный отряд окружил наш дом. Отец только что помылся в бане и не успел ещё одеть верхнюю одежду. Так его полураздетого и вывели во двор, посадили посреди двора, и пока дома делали обыск, угрожали оружием, требовали указать, где спрятано награбленное добро. Ничего, конечно, не нашли, кроме его личной одежды Забрали отца, угнали лошадей и скот. Мать просила пожалеть малых детей, оставить хотя бы корову, плакала. Сжалились, корову оставили».
В февральско - мартовском восстании 1921 года Габченко участия не принимал, понимая бесплодность попыток свержения новой власти. Но чувствуя угрозу для своей семьи, спасаясь от красного террора,  Габченко решает скрыться, а лесу вместе со своим старшим сыном Прокопием. К ним присоединились брат Фёдор Габченко вместе с сыном Василием и несколько станичников. 
В июле 1921 года от Габченко сбежали трое казаков и сдались властям. О них упоминает в своём донесении председатель Котуркольского ревкома Фёдор Полиенко:«Щучье. Ревком. тов. Панасенко. После отправки трёх человек явились конные граждане станицы Котыркольской Дмитрий Хомулло и Семён Хомулло и заявили, что если этих трёх не расстреляют, то все котуркольцы придут домой, кроме двух головорезов Габченко Василия и Дмитрия. Ввиду всего этого нельзя ли с этих трёх снять допрос и отпустить? Или же снестись с уездом по телеграфу. Относительно всего этого жду ответа. Пред. ревкома Ф. Полиенко. 1 августа 1921 года».
  Беглецы выбрали себе место под горой Беркуты, в окрестностях озера Джукей,   выкопали там землянку с потайным ходом, а сверху для верности навалили берёзу. Скрывались до наступления зимы. Чекисты арестовали жену атамана и служившего у красных сына Георгия. Существует две версии пленения атамана - проговорился по пьяному делу Михаил Аверьянов, носивший в схрон еду, или лесник при обходе обнаружил землянку под упавшим деревом. Дмитрий Никитич не вышел вслед за сыновьями, застрелился в землянке. Командир Кокчетавской роты особого назначения Сыченко  отдал тело родственникам  и  разрешил похоронить, что было необычно для того времени. Сын Георгий, служивший в частях ЧОН, пытался заступиться за братьев, но их расстреляли в Кокчетаве. Впоследствии он жил в Алма-Ате и Ленинграде, закончил институт, стал известным биологом, руководил научно- исследовательским институтом. В 1932 году был отправлен в Афганистан, где успешно боролся с саранчой. Погиб в годы Большого террора, как и Федор Никитич Габченко, атаман Котуркольской в годы русско-японской войны. Тогда же были расстреляны сыновья Федора Павел и Николай. Писатель В.М.Боговицкий в книге  «Трудная любовь», изданной в 1971 году, описал события в соответствии с принципом социалистического реализма – герой книги Георгий, а репрессированные казаки – те,  которых новый мир должен был уничтожить и забыть. Эта история до сей поры бурно обсуждается в соцсетях потомками котуркольских казаков.
В Петропавловских и Кустанайских степях летом 1921 опять активизировались зеленые, называвшие себя не иначе как «сыны Махна». Вновь Дмитрий Ковалев оказался востребованным после расформирования отряда в мае 1921 года – собрав своих соратников, он начинает погоню за бандами. Автор писал о нем ранее: Во Всесвятской волости Петропавловского уезда 27 сентября 1921 года появилась банда в 2000(!) человек под командованием казака станицы Звериноголовской Иванова. Сведения явно преувеличенные, такая огромная банда требовала к себе особого внимания, так как способна была захватить и разграбить целый уездный город, но она более не упоминается в донесениях.
В конце октября поступило сообщение из Каратальской волости Урицкого района, что в ауле Шугантай, в десяти верстах юго-западнее Новопокровской, появилась банда в сорок сабель, которой был убит милиционер Каратальской волости Корсун и председатель Пресногорьковского волисполкома. Банда ушла на Варваровку и Новопокровку.
А  10 ноября банда численностью в 25 человек именующая себя «махновцами» проследовала в поселок Васильевский, в 30 верстах западнее Кустаная. В этом поселке бандитами  были зарублены три человека. Банда следовала  верхами и на тачанке, на кованых лошадях. Бандиты произвели налет на колхоз «Демьян Бедный» (в 40 верстах юго-западнее Кустаная), где зарубили двух милиционеров, увели в качестве проводника председателя коммуны.
Из оперсводок:
21 ноября. Банды преследуются нашими частями, выбито из строя 14 бандитов, около 12 ранено, в т.ч. главарь банды «Махно», некий Горенко. Трофеи 2 винтовки, шашка, револьвер, 5 лошадей, экипаж.
По донесению Всесвятской отдельной роты, 25 ноября преследуемая отрядом Стадниченко банд,а численностью в сорок человек находится, в селе Новопокровское. Ее преследует отряд Ковалева в направлении поселка Татьяновское, что в сорока верстах северо-восточнее поселка Боровое (Костанайской области – прим.С.В.).  Взвод Всесвятского ОН потерял зверски убитыми 11 коммунаров, один был тяжело ранен.
16 декабря – 1 января 1922 года. 3 декабря из Татьяновского остатки банды Горенко бежали  на юг  в Чолаксай, в 30 верстах юго-восточнее Семиозерного.
Иван Плескач писал: «Главарь, назвавшись батькой Махно, отличался зверской жестокостью в расправах над советскими активистами. Его молодчиками были зарублены попавшие в плен милиционеры тт. Почтаренко, Есипенко, Окончуков, Сердюк, Прохоров и Костенко.
Но расплата за совершенные злодеяния не замедлила прийти. На этот раз банду Глазунова настиг отряд милиции под командой тов. Ашихмина. Бой шел всю ночь. Головорезы живыми не сдавались, бились до последнего человека… Глазунов вместе со своей женой были взяты в плен. В этом бою от рук белогвардейской нечисти погибли милиционеры Петерякин и Момот».
В наступившем 1922 году для чоновцев тоже нет покоя. Так 27 января 1922 года Ковалев в ауле номер 5, в 40 верстах северо-западнее Всесвятского настиг банду и вступил в бой. Были захвачены трофеи: сани, 2 лошади с упряжью, патроны к японским и американским винтовкам. Раненые в перестрелке четыре  бандита, в том числе главарь банды «батька Махно» в обе ноги, были увезены бандой.
Заговорщики не унимались - 3 апреля в селе Ставрополь юго-западнее Всесвятского организуется заговор  главарями, прибывшими из Челябинска. Вербовка бандитов проводится в Кушмурунской волости.
Эхо февральско – мартовского казачье-крестьянского восстания 1921 года (мятежа - в советской историографии) еще долгое время отдавалось кровавым гулом в уездах Северного Казахстана. Белогвардейцы из Оренбургской армии Дутова, корпуса Бакича, Отдельной Семиреченской армии Анненкова, повстанцы Токарева и Дурнева, эсеры, непримиримые казаки, авантюристы всех мастей, не желающие подчиняться требованиям Советов, постепенно растворялись и исчезали во временном водовороте наступившей новой эры, в которой им не нашлось места. Выхода из этой мглы для них не было. 

Использованы материалы
ЦГА РК ф.66

На фото Кокчетавского уезда 1912 года показан район действия банды Кожедуба


Материалы о Карпе Кожедубе.

Мысль  5 апреля 2023 года  https://mysl.kazgazeta.kz/news/15945
Игорь ПРОХОРОВ,
кандидат исторических наук,
архивист Государственного архива г. Астаны

Уникальны, на наш взгляд, свидетельства Александра Дубовицкого о противоречивой личности одного из местных предводителей Ишимского антибольшевистского восстания Карпа Кожедуба [2]. Бывший лесничий в 1920 году явился в большевистский Акмолинск, представился героем Первой мировой войны, дезертиром колчаковской армии, сумел войти в доверие к руководству города. Уездный военный комиссар, начальник Акмолинского гарнизона Пассиковский, служивший раньше в третьем отдельном батальоне войск ВЧК, назначил его командиром роты караульного батальона. Однако вскоре всплыло темное прошлое Кожедуба: занимался разбоем, открыл в селе лавку, где приторговывал награбленным. Вскоре лавку разгромили крестьяне-переселенцы. Они же позднее в городе случайно и опознали грабителя. Тогда, чтобы спасти ротного от наказания, в марте 1921 года Пассиковский назначил его начальником команды колчаковских дезертиров и вместе с красноармейцами караульной роты отправил в отдаленное село Красный бор для заготовки дров.
Тут-то Кожедуб объявил дезертиров вольными людьми, открылся красноармейцам, что он против коммунистов, и объявил себя атаманом. В селе Лебедевка Карп основал штаб, стал собирать вокруг себя всех недовольных продразверсткой, ведь у крестьян безжалостно изымались для нужд государства все запасы продовольствия. Ближайшей целью атаман объявил захват большого богатого села Никольского, где его поддерживали богатые крестьяне. Еще во время службы в Акмолинске Кожедуб со своими сторонниками в городе сумел похитить и тайно переправить в Лебедевку ящики с оружием. Узнав об этих событиях, Акмолинский продовольственный отряд (продотряд) и часть особого назначения (чон), занятые в селах продразверсткой, срочно покинули Никольское и ушли в Алексеевку (ныне город Акколь). Так Кожедуб обосновался в Никольском и нацелился на Алексеевку, ну а конечной «станцией» на его победном пути должен был стать Акмолинск [3].
Выступление Кожедуба произошло одновременно с началом массового народного восстания, получившего название Ишимское. Долгое время в советской историографии господствовало убеждение, что казахи-бедняки всегда были сторонниками Советской власти, против последней выступали только зажиточные слои населения – баи. Однако архивные документы свидетельствуют – казахская беднота, больше всех страдавшая от политики «военного коммунизма» и продразверстки, принимала самое активное участие в антисоветских, антикоммунистических восстаниях [4].
Ведь весь 1921 год – время массовых крестьянских протестов против Советской власти. Ишимское восстание возглавили бывшие белогвардейцы. Однако, восставшие шли под лозунгами «Долой продразверстку!» и «Советы без коммунистов», что усложняло ситуацию для большевиков. Казахские шаруа и русские крестьяне одинаково ненавидели продразверстку и коммунистов, поднялись на ее свержение.
Волнения начались в небольшом уездном городке Ишиме Тюменской губернии и вскоре перекинулись на Северный Казахстан. Об «Ишимской банде», как официально стала называть повстанцев Советская власть, в Акмолинске циркулировала противоречивая информация. Назывались цифры тридцать, шестьдесят и даже сто тысяч штыков и сабель. Восставшие назвали свою армию Народной, захватили Петропавловск, Кокчетав, легко брали села, поскольку их там ждали сторонники, двумя мощными потоками двигались на Акмолинск и Атбасар.
В Акмолинске в связи с Ишимским восстанием властные полномочия вместо Совдепа взяла на себя чрезвычайная военно-революционная тройка. Входивший в нее Пассиковский заявил, что готов вести в Алексеевку на подмогу продотряду весь Акмолинский гарнизон, найти и жестоко покарать изменника.
Александр Дубовицкий так передает ситуацию на заседаниях тройки, опираясь на воспоминания ее председателя Захара Катченко:
« – Я уничтожу Кожедуба вместе с его отребьем и накрепко закрою ворота на Акмолинск! – сказал начальник Акмолинского гарнизона Пассиковский. – Это тем более необходимо, если под напором «Ишимской банды» отступят кокчетавские коммунисты. Алексеевку сделаю надежным щитом, а когда с севера придет Красная Армия, мы сожмем клещи и раздавим их объединенной мощью!
В намерениях Пассиковского была своя логика, но другие члены революционной тройки с ней не согласились.
– Не стоит на одного Карпа такую силу поднимать, – прищурив свои темно-серые глаза с запрятанной в ней хитринкой, сказал председатель ревтройки Захар Катченко. – Твой батальон, Пассиковский, нам здесь будет нужен. Я думаю, для Кожедуба достаточно будет алексеевцев и нашего отряда из коммунаров и комсомольцев, человек в 50-60, с пулеметом. А «ишимцев», если они прорвутся, мы успеем встретить. Как ты, Василий, на это смотришь? – обратился он к члену тройки, секретарю уездного комитета партии большевиков и начальнику штаба обороны Филиппову.
– Согласен, – поддержал его тот.
– Вот видишь, Пассиковский, нас большинство. Вопрос решен. А поскольку ты лично хочешь расправиться с Кожедубом, то и веди этот отряд…»
Далее Александр Дубовицкий сообщает, что Пассиковский тянул время, видимо чего-то ожидая, наконец, после долгих сборов, отправился с бойцами к Алексеевке. У бывших там продармейцев и чоновцев поднялось настроение. Акмолинский отряд был крепким, хорошо вооруженным, с пулеметом. Общее командование отрядами взял на себя Пассиковский. Гордый, самоуверенный «пан Пассиковский», как его заочно называли в Акмолинском гарнизоне, не счел нужным выставить на подступах к селу заставы и дозоры. Когда же ему сказали, что алексеевцы делали это до него, и что была уже вылазка со стороны Кожедуба, он махнул рукой: «Ерунда! Это было до моего прихода. Теперь этот бандит хвост подожмет. Пусть ребята отдыхают, а утром я поведу их на бандитское гнездо – в Никольское». Алексеевцы занимали нижнюю часть села на главном тракте, прилегающем к озеру. С ними были и все командиры отрядов – Ульянов, Качалов, Жимоловский, Белоусов. Ночью они выходили из хат, слушали, наблюдали за трактом, за озером – все было тихо. Нигде никаких подозрений…
Тем временем Кожедуб с подошедшим к нему из села Макинка отрядом Бороздина, еще одного предводителя восставших, подбирались к селу через дальний край озера, залегали за сугробами, скирдами сена и соломы, в канавах. На рассвете восставшие атаковали Алексеевку.
Передача Александром Дубовицким трагических воспоминаний о событиях в Алексеевке правдива, ведь она основана на свидетельствах очевидцев и участников событий. Вот им как описывается бой в Алексеевке: «Внезапность вызвала среди красных бойцов замешательство. А тут еще во время боя узнали, что Пассиковский сбежал. Один из бойцов видел, как нарядная повозка командующего выскочила со двора, вихрем пронеслась через ближайший проулок и скрылась за леском. Командир Ульянов приказал об этом молчать и принял на себя общее руководство. У акмолинца Грекова застыл пулемет – ночью кто-то вытащил его из хаты во двор, влил в кожух воду. Ушло время, пока его разогрели. Пулемет вступил в действие с опозданием. Кожедубовцы подошли почти вплотную. Греков все же успел прижать к земле ворвавшихся в село бандитов, но вскоре погиб. Бой был проигран. Ульянов приказал отступать из села в восточном направлении, в сторону Новорыбинки. Часть акмолинцев вырвалась из окружения. Судьба алексеевского отряда сложилась печальнее. Его прижали к стенам детского приюта. Расстреляв патроны, продотрядовцы и чон отбивались штыками, прикладами, рукоятками наганов. Командир Качалов и его младший брат были ранены. Рядом с ними бились Ульянов, Жимоловский, Белоусов...»
Конечно же, краевед представляет читателю и написанный черными красками образ главаря восставших крестьян: «Подскакал на белом коне Кожедуб.
– Что вы там с ними чикаетесь? – закричал он, сопроводив эти слова похабщиной. – Вот как надо, и почти не целясь, на выбор стал расстреливать из нагана командиров и комиссаров.
Бой затих. Кожедубовцы, добив раненых, хватали их оружие, снимали с них полушубки, шинели, валенки, шапки. Над убитыми издевались, вспарывали животы, засыпали в них гнилое зерно…
К зеленому дому, занятому под штаб, кожедубовцы пригнали алексеевских комсомольцев. Их собрали по хатам, по дворам. Кожедуб, видя перед собой молоденьких парнишек и девчонок, взъярился, направил на них коня, стал направо и налево сыпать удары тяжелой плетью… Пленных повели в Никольское. Там часть расстреляли, часть отдали руководителям Ишимского восстания...» [5].
Александр Дубовицкий также сообщает о волнениях в Акмолинском гарнизоне: «Люди сбегались к красному двухэтажному зданию с квадратным куполом и тонким шпилем – дому бывшего купца Моисеева. Просторный зал особняка был густо набит коммунарами – бойцами части особого назначения.
Стало тихо. Люди, затаив дыхание, чего-то ждали. В зал впускали, обратно – нет. Кто-то хотел выйти – ему преграждали путь.
– Нельзя, товарищ.
– Мне надо.
– Жди. Знал, куда шел!
Наконец у дальней стены вдруг показался просвет, из темной угловой комнаты вышли люди. Вперед выступил невысокий человек в белом полушубке с наганом за ремнем. Это был Катченко, председатель революционного комитета. Он заговорил тихо, вполголоса.
– Товарищи коммунары! Общегородское партийное собрание, которое мы назначили сегодня на 6 часов, отменяется. В городе заговор против Советской власти. Контра подготовила нам удар в спину! В мятеже участвует караульный батальон. Нас хотели окружить и вырезать во время собрания.
Зал дрогнул. Гневно вздохнул.
– К нашему счастью, – продолжил Катченко, – среди военных оказались верные товарищи, один же из предателей струсил и выдал своих. Мы сами устроили заговорщикам западню! Сейчас наш работник Слугин делает доклад командирам и красноармейцам гарнизона. Их оружие находится в казармах. Какой, товарищи будет наш ответ?
– Смерть, раздавить гадов, дайте нам оружие!
– Тише товарищи, оружие получите! Подходите вот к этой двери, – показал он назад. – Брать быстро и без суеты. Отряд поведет товарищ Макусов, командир Красной армии…»
По данным Дубовицкого, участников антисоветского заговора удалось заманить в Народный дом. Это здание с многочисленными переделками, став практически неузнаваемым, сохранилось до наших дней на улице Талгата Бегельдинова (бывшая улица Коммунистическая, 78). Перед предателями и колеблющимися выступал коммунистический деятель Слугин. Он был отменным оратором и в другое время мог бы часами убаюкивать людей своим красноречием, но сейчас нервы его не выдержали, с каждой минутой он выдыхался, часто повторялся, терял нить, мямлил и косил глаза на дверь, выходившую на площадь. Столь же нелегким было положение комбата Иванова и военкома Афанасьева, сидевших за столом президиума. Они старались не выдать своего внутреннего состояния и зорко следили за бойцами и командирами. Всех участников заговора они уже знали наперечет, видели, что те нервничают, переглядываются и, по-видимому, поняли, что их выдали и обманули. В затемненном зале, где на последних рядах, казалось, вместо лиц белеют маски, начиналось движение. Люди вот-вот поднимутся, всей массой хлынут к выходу, и тогда их ничем не остановишь. Командиры рот, взводов, отделений – участники заговора – могут подать команду своим бойцам, а те бросятся к казармам, схватятся за оружие, перестреляют коммунистов.
Комбат Иванов склонился к Слугину, о чем-то перекинулся с ним парой слов и поднялся.
– Товарищи, тише! Докладчик просит еще 15 минут.
Иванов вынул и положил перед собой часы. В это время снаружи послушался шум, хруст снега. Дверь резко распахнулась, и в нее просунулись штыки. Катченко с наганом в руке вошел первым. Его сопровождало не менее десятка коммунаров. А в двери все входили и входили вооруженные люди, окружая зал…»
Далее краевед описывает расправу большевиков над мятежниками: «Красноармейская масса вначале замерла от неожиданности. Потом поднялась, кинулась к дверям. Командиры схватились за личное оружие. Председатель революционной тройки рассек наганом воздух.
– Слушайте меня, товарищи красноармейцы и честные командиры. Вас хотели обмануть, повести против рабоче-крестьянской власти. Собрание объявляю закрытым. Выходите спокойно, по одному. Никого напрасно мы не тронем, а тех, кто пытается сопротивляться или бежать, расстреляем на месте. Народный дом окружен…
Взвод коммунаров, с которым бежал Матвей Курганов, был уже возле крепостного вала. За ним находились казармы мятежного караульного батальона. Первые два отделения коммунаров, обезоружив часового, ворвались в ворота, другие побежали в обход вала, прыгали через широкий ров, занесенный снегом, просачивались в бреши обвалившейся саманной стены старой крепости. За валом послышались крики, глухие удары, выстрелы…»
По данным Дубовицкого, заговорщики под тяжестью улик выдали своего главаря. Им оказался Пассиковский. Его тут же объявили изменником революции и хотели сразу же послать в Алексеевку шифротелеграмму с тем, чтобы немедленно арестовать и привезти в Акмолинск. Но связи не было. Тогда на его розыски отправили полувзвод кавалерии под руководством молодого командира Ашуркова.
Александр Дубовицкий также не жалеет красок, чтобы показать кару, настигшую изменника: «Отряд Ашуркова опоздал буквально на час к началу боя в Алексеевке. Но предатель сам несся к нему навстречу. Из леска со стороны села выскочила парная подвода и, круто забирая влево, помчалась по проселочной дороге...
– За мной! – крикнул бойцам Ашурков, пришпорив коня.
Из повозки показалась голова в высокой сизой папахе, и по всадникам тотчас застрочил пулемет. Но сани были в движении, потому свинцовая струя с визгом пронеслась мимо кавалеристов. Бойцы видели, как их командир нагнал повозку и взмахнул клинком. Пулемет тотчас замолк. Следующим ударом Ашурков обрубил постромки. Подскакали бойцы. В санях склонив совершенно белое лицо, лежал Пассиковский. Из его раскроенной сильным ударом головы текла кровь…» [6].
Однако, как впоследствии признавал краевед, настоящая смерть предателя была более прозаичной. Пассиковский вернулся из Алексеевки в Акмолинск, понял, что прощения ему не будет, и бежал из города с пулеметом и любимой женщиной. Большевики настигли его дороге и тут же расстреляли... Руководство Акмолинска постаралось забыть прежнего начальника городского гарнизона, и сделало это так хорошо, что в 1960-е годы Дубовицкого обвиняли: «персона Пассиковского выдумана!»
Впрочем, в ГАГА сохранились свидетельства очевидцев, которые подтверждают правоту краеведа [7].
Вскоре коммунарам удалось выбить кожедубовцев из Алексеевки. Следующие попытки Кожедуба, Бороздина, объединившихся с «ишимцами», вернуть Алексеевку не удались. Потерпев неудачу и здесь, и в Акмолинске, «ишимцам» под ударами наступавшей с севера Красной армии пришлось идти в обход крупных населенных пунктов. Им пришлось перейти границу и навсегда остаться в Китае.
Кожедуб же остался, прятался с отрядом в горах близ Щучинска, дерзко нападал на советские учреждения, убивал на дороге в Акмолинск чекистов и коммунистов. На что рассчитывал? Как оказалось, в Акмолинске противники комунистов пытались взять реванш за неудавшееся восстание 1921 года.
В городе появилась новая антибольшевистская организация под кодовым названием «Штаб действия исполнения», вспоминал спустя годы акмолинский чекист-ветеран Федор Шалимов.
Руководителем антибольшевистского подполья был социалист-революционер Благовещенский, прибывший из Петербурга. Состав участников – интернациональный – казахско-русский. В него вошли все представители имущих слоев города, в том числе купцы, предприниматели, чиновники, мельники, интеллигенты.
Весной 1922 года этот штаб поставил цель совершить вооруженный переворот в Акмолинске, с учетом ошибок прежней неудавшейся попытки. Основной ударной силой должен был выступить отряд Кожедуба.
В одну из июньских ночей он и подпольщики должны были встретиться в Акмолинске. Однако в штабе оказался предатель.
Коммунисты выставили в городе вооруженные посты и засады, но захватить Кожедуба им не удалось. Вскоре руководство контрреволюционной организации было арестовано. Тут же чекисты прислали из Петропавловска отряд для ликвидации банды Кожедуба. Переодетые крестьянами, под видом переселенцев на бричках, закрытых пологами, и днем, и ночью чекисты ездили по дороге из Акмолинска в Щучинск. Они выспрашивали местных про Кожедуба, побывали даже на стоянках банды, но так ее и не нашли [8].
Следили и за женой Кожедуба в Лебедевке. Однажды заметили, что она начала варить самогон. Тут-то чекисты и поняли, что Кожедуб вскоре наведается домой. В лесочке у деревни устроили засаду с пулеметом. Кожедуб действительно пришел домой с товарищами. Началась перестрелка. Кожедуба ранили в ногу, убили под ним коня, но он все равно ушел от преследователей. От взрывов гранат и выстрелов разбежались кони чекистов, догнать бандитов они не смогли [9].
Вскоре выяснилось, что Кожедубу удалось добраться до Украины, где был застрелен. Отряд же его, оставшись без предводителя, распался, люди разошлись по домам.

Литература
1. Государственный архив города Астаны (далее – ГАГА), фонд 407 «Дубовицкий А. А.», опись 1, дело 90 «Списки участников событий, очевидцев, представивших материалы (воспоминания, письма и т.д.) или лично рассказавших о событиях белокулацкого восстания 1921 года в Акмолинском уезде…».
2. ГАГА, фонд 407 «Дубовицкий А. А.», опись 1, дело 49 «Отрывки из повестей, опубликованные в газетах, 27 ноября 1960 г. – июнь 1964 г.».
3. Там же, лл. 11-13.
4. Государственный архив Акмолинской области – далее ГААО, фонд 3 «Акмолинский губернский комитет РКП (б)», опись 1, дело 1 «Протоколы Акмолинского губернского бюро РКП (б), лл. 10-13.
5. ГАГА, фонд 407 «Дубовицкий А. А.», опись 1, дело 33 «Материалы Тобольско-Ишимского белобандитского восстания. Продфронт (1921–1922 гг.), лл. 1-5.
6. Там же, л.6.
7. ГАГА, фонд 407 «Дубовицкий А. А.», опись 1, дело 198 «Документы, архивные копии документов, хранящихся в государственных архивах, воспоминания, отчеты о белокулацком восстании в Западной Сибири и Северном Казахстане весной 1921 года (апрель 1921 г. – март 1971 г.)», лл. 42-44.
8. Там же, лл. 47-50.
9. ГАГА, фонд 407 «Дубовицкий А. А.», опись 1, дело 92 «Выписки из документов, архивов, воспоминаний…», лл. 29-31.

Сергеев Константин Владимирович о  Карпе Кожедубе.

 Карп Кожедуб, по некоторым сведениям, был лесничим, затем толи прапорщиком, то ли вахмистром в Русской Армии, откуда дезертировал. Проживал по-видимому недалеко от с. Никольского (ныне Буландынского района) в с. Лебедевка (рядом с Никольским есть «лебедевская сопка»).
К.и.н. архивист ГА г. Астаны И. Прохоров, основываясь на материалах краеведа А. Дубовицкого указывает: «Вскоре выяснилось, что Кожедубу удалось добраться до Украины, где был застрелен. Отряд же его, оставшись без предводителя, распался, люди разошлись по домам».
М. Порох в своих мемуарах отразил: «Наш отряд преследовал их в лесах 2 месяца. Сам Кожедуб с ним 6 человек приближенных, скрылись, запасись документами у убитых ими коммунистов. Пробравшись на Украину в Полтавскую губернию устроились там на руководящую работу. В 1924 органами ГБ они были все разоблачены и расстреляны, о чем было сообщено в газетах «Правда» и «Известия»».
Несмотря на поиски, подтверждающей информации в газетах того периода я не нашел…
*****
Один из жителей с. Никольского мне рассказал о своей родственнице, которая была пулеметчицей и «немало покосила» и об отряде, который дислоцировался в районе 26 разъезда в труднопроходимой болотистой местности в т.н. «белоказармах».

Дед ему рассказал, что там были белогвардейцы, которые «пришли с Украины и ушли на Украину». На вопрос о «бабке-пулеметчице», якобы она тоже в последствии жила в Полтаве, на Украине.
Рассказ вполне логичен. Группа Кожедуба укрывалась на базе в болотах, где могла держать под контролем Акмолинскую дорогу и взаимодействовать с группой ат. Габченко через лесные массивы.
Надо отметить интернациональный состав отряда: «В районе Алексеевки (70 вёрст севернее Акмолинска) ночью 21 августа 1921 года в ауле № 3 Дукчатинской волости пойманы 3«киргиза» из банды Кожедуба».
Из с. Ерголка в отряде Кожедуба был Яков Максименко, бывший командир повстанческого отряда того села.
Именно Максименко довелось в составе отряда Кожедуба, случайно встретится, с Мистюртным Василием из с. Ерголки, который активно помогал советской власти. Встреча с односельчанином окончилась для Василия весьма плачевно, он был расстрелян на кладбище с. Сергеевка Аккольского района. Тело долго лежало на погосте, лишь спустя время труп захоронили на площади с. Ерголка.
С началом летней спецоперации, Кожедуб понял, что пока его отряд не будет уничтожен, власти не успокоятся. Судьба его сподвижника, Балташа Даутова погибшего в начале 1922 г. Кожедуба явно не прельщала.
Оперативные донесения того периода указывают: «Два участника банды добровольно сдались властям, предложив указать местонахождение отряда».
Летом 1922 коммунистами началось практиковаться массовое взятие заложников из членов семей и сочувствующих повстанцам.
Было понятно, что вскоре коммунисты получат сведения о всех укромных местах отряда.
Силы были явно неравны.
Видимо потому, распустив служи об уходе в Семипалатинск или Петропавловск, костяк отряда решил по документам убитых коммунистов уйти на Украину.
*****
Так почему не могут найти следов «Кожедуба»? Да потому что он вовсе не «Кожедуб».
Житель с. Никольского, Г.М. Анциферов называет его в воспоминаниях «прапорщик Козодуб». И это не ошибка, он жил с ним в одной агломерации.
В. Савельев, в своей книге «Веселое горе» упоминает, что крестьяне с фамилией Козыдуб были переселены в Акмолинску губернию из с. Еремеевка Золотоношенского уезда Полтавской губернии.
Полтавскую губернию указывает и М. Порох и «бабка-пулеметчица» оттуда.
Значит надо искать следы там.

*****
Некоторые сведения приводит украинский исследователь Ревегук В.Я. в книге «За волю Украины!» (2007 г.) по материалам повстанческо- партизанской борьбы на Полтавщине в 1917-1923 г.г.
«Лисовики» из казаков Полтавщины активно действовали в регионе. Ярким их представителем был Иван Григорьевич Савченко («Нагорный») 1895 г.р. проживавший в с. Золотоноша Еремеевской (Веремеевской укр.) волости Полтавской губернии. Побывал писарем в годы 1 МВ в канцелярии войскового коменданта Золотоноши, был делегатом 3-го Всеукраинского войскового съезда, воевал с частями Белогвардейцев.
Послужив в Красной армии и милиции, в 1920 году Савченко взяв псевдоним «Нагорный» начал повстанческую деятельность. Отряд «Нагорного» мотало от Днепра до Холодного Яра, он разгонял в разных волостях коммунистическую власть, подчинив ряд других повстанческих отрядов, за что был назначен С. Петлюрой «Головным атаманом повстанческих сил Левобережной Украины».
В 1922 году «Нагорный» планировал начать восстания в Киевской, Полтавской и Кременчугской губернии.
Неуловимого атамана смог поймать лишь черкасский ЧОН в районе с. Еремеевки.
Это объяснялось тем, что ереемевский отряд самообороны был напрямую связан с «Нагорным». Командир отряда Иван Цокало «Белый» тесно общался с «Нагорным». 30 января 1923 года «Белый» и его помощник «Черный» были убиты в с. Золотоноша при разоружении отряда сотрудниками ГПУ.
Членов отряда «Нагорного» и связанных с ним лиц ждал суд, по решению которого Савченко-Нагорного расстреляли. С ним же к смертной казни были приговорены И.А. Козедуб и Г.К. Козедуб. Так же 2 года получил К.М. Козедуб.
*****
Итак, пока можем полагать, что «Кожедуб» на самом деле Козедуб. По понятным причинам, поиски в архивах Украины приостановлены.
Рискну предположить, что именно с историей «Нагорного и Белого-Черного» и связанно внедрение костяка отряда Козедуба в органы власти на Полтавщине.