Арлекин. 14

При лунном свете, светло-каштановые волосы Растиньяка казались светлее, чем при дневном.

Я смотрела на этого денди, кудрявого, словно херувим и с ангельским лицом, ощущая, как неприязнь моя к нему  возрастает с каждой минутой всё больше.
Он держался надменно, высокомерно оттопыривая нижнюю губу и так доволно толстую от природы.
Избалованный сукин сын, пижон.
В его глазах я субретка, нет - белошвейка, которая осмелилась встать у него на дороге. Неужели взревновал, только к кому — к де Марсе или графу Максиму?
Странно, он хоть и голубых кровей — старший сын обедневшего баронского рода, которые питались луковой похлёбкой и каштанами, однако у Бальзака Эжен де Растиньяк ухлёстывал исключительно за дамами. Вначале за своей кузиной виконтессой де Босеан, затем за графиней де Ресто, только красавица была увлечена графом Максимом, и наконец, за баронессой де Нусинген, её сестрой. Неужели обиделся на мои слова о том, когда я описала, какая карьера ждала его там, не окажись он здесь?!
И он определённо что-то прячет под плащом.

- Так в чём причина вашей ненависти ко мне? - холодно спросила я.

Мой тон, похоже, сбил с него немного спесь. Растиньяк поубавил гонор.

- Из-за вас грядёт трагедия! Мы раньше ссорились, наши дамы закатывали сцены, затем мирились и всё становилось, как прежде.
С вашим появлением нашему образу жизни грозит крах.
Мои приятели — де Марсе и граф д'Этрай готовы глотки перерезать друг другу. На рассвете у них дуэль на рапирах.
Граф Максим отличный стрелок, поражает противников прямо в сердце, а де Марсе на расстоянии десяти шагов, стреляя в лезвие ножа, разрезает пулю пополам. Поэтому выбрали рапиры. Да и пистолетов, пуль и пороха у нас нет.

- А рапиры есть?

- Вот они, - де Растиньяк из-под полы плаща достал две рапиры.

Изящные, но от этого не менее смертоносное оружие с инкрустированными эфесами.
Только не здесь среди вечно живущих.
Поэтому дуэлянты будут делать выпады пока не устанут. Вот и вся дуэль.
Уловив мой скептический настрой, Растиньяк нервно заходил по комнате.

- Вы не понимаете! Они же станут драться по-настоящему, поэтому возможен смертельный исход.

- Вы утверждаете, что здесь можно убить любого?!

- Верно, если это не игра.

Не хочу, чтобы из-за меня, да и вообще, чтобы кто-то погибал.
- Вот как, не знала. Я поговорю с каждым из них, чтобы отменили дуэль.

- Это невозможно, - покачал головой Растиньяк. - Кодекс чести не позволит им отказаться от поединка. И всё же попытайтесь. Теперь всё зависит от вас.

Вначале отправилась к де Марсе, благо Растиньяк указал его дом из стекла- материала придававшего поразительную лёгкость и прозрачность.

Де Марсе встретил меня с олимпийским спокойствием и невозмутимостью, словно знал, что я приду.

- Если вы по поводу дуэли, то напрасны ваши хлопоты. Дуэль состоится и один из нас умрёт. Надеюсь, что эта участь уготовлена моему сопернику.

- А если умрёте вы?

- Значит так тому суждено, - пожал плечами Анри де Марсе и улыбнулся.

Он держался как человек, много повидавший и испытавший на своём веку, смотрящий на жизнь философски, с улыбкой.

- Отмените дуэль. Я надолго не задержусь в вашем мире.

В ответ де Марсе лишь поцеловал кончики моих пальцев.

С ним не получилось, отправилась к графу Максиму — человеку, которого по утверждению его создателя — могли терзать заботы, но не угрызения совести.

Его белоснежная улыбка в ответ на мои тщетные попытки отговорить от дуэли. Такое ощущение, что я лишь повод, чтобы пощекотать себе нервы и свести счёты с жизнью.

Моя миссия провалилась.

- Если победа окажется за мной, вы не покинете наш мир?

Знать бы как это сделать, а то покинула бы сразу,- подумала я и не стала лукавить.
- Покину сразу же, как смогу.

На его красивое лицо набежала тень.

- Тогда прощайте и помните, что я люблю вас. Со мной подобное случилось впервые.

Мы расстались. Я ушла, пребывая в состоянии, которое обычно называют смятением чувств.

Лишь у себя очнулась.
- Я хочу домой. Как это сделать? - спросила у кошки.

Может узнав, что меня здесь нет, они оставят свою опасную для жизни затею.

- А как же Кира? - поинтересовалась Баста.

- Пусть она остаётся в этом мире. Он как раз для неё.

Ведь Кира мне вовсе не сестра. Она мой антипод. Я создала Киру в своём воображении. Родители часто уезжали, оставляя меня одну.

Предоставленная сама себе, придумала сестричку, чтобы не было столь одиноко. На неё я направила заботу и внимание, которое так недоставало мне в детстве. А когда повзрослела, то наделила Киру всеми теми отрицательными эмоциями, которые считала недостатками.

- Наконец ты поняла, что пора оставить комплексы в прошлом.

Если ты решила, то отправляемся домой.

Я в последний раз обвела взглядом свой стеклянный дом, шар.

- Поехали!

Мир перед глазами завертелся.

- Внесла же ты сумятицу! - нарочито строго сказала тётя, когда я пришла в себя, находясь у неё в квартире.
И хотя глаза её излучали искреннюю радость от моего возвращения, она постаралась придать голосу недовольные нотки: - Фигурка Пьеро разбита, Коломбина больше не смеётся, а у Арлекина…

Обратив взор на фарфоровые статуэтки, я увидела на левой стороне груди Арлекина красное пятно в виде разбитого сердца.

Их бессмертность дала трещину.

Значит, дуэль всё же состоялась.  Жаль Анри де Марсе, но большее сожаление вызывает разбитое сердце графа Максима — Арлекина.

«На портьер зеленый бархат

Луч луны упал косой.

Нем и ясен в вещих картах

Неизменный жребий мой.

Каждый вечер сна, как чуда,

Буду ждать я у окна.

Каждый день тебя я буду

Звать, ночная тишина.

Под луною призрак грозный

Окрыленного коня

Понесет в пыли морозной

Королевну и меня.

Но с зарей светло и гневно

Солнце ввысь метнет огонь,

И растает королевна,

И умчится белый конь.

Тосковать о лунном небе

Вновь я буду у окна,

Проклиная горький жребий

Неоконченного сна".


Напомнив себе строки из стихотворения Георгия Иванова, я задумалась.
Грусть пройдёт. Буду ли я ждать? Нет постараюсь побыстрее забыть. Только вряд ли смогу.