Курьер, что поспорил с богами

Когда платформа, на которой я припарковал свой гравилет, начала плавно съезжать вниз, под землю, паниковать я не стал. Подумал: так и должно быть. Хотя остальные машины стояли себе спокойно сверху. Когда меня сместило в какой-то тесный подземный отсек, я заволновался. А вот когда стены и потолок в этом отсеке начали медленно, но верно сжиматься, сомнений не осталось вовсе — происходит что-то неладное .
Судя по всему, у меня есть пару минут, прежде чем бездушная машина превратит меня в паштет. Что делать в такой ситуации, нас на уроках безопасности в школах не учили. А может быть, и учили, но, честно говоря, на этих уроках я занимался ерундой и учителя не слушал. Может быть, зря?
Прожить я успел не так долго — 19 лет. И как бы сильно я не разочаровывался в жизни за это время,  желанием превратиться в консерву всё-таки не горел.
Я вспомнил маму, папу и Элизу. Маме я обещал вынести сегодня мусор. А покинуть этот бренный мир, не выполнив все обещания — недостойно.
Папа учил меня всегда договариваться. У него-то язык подвешен хорошо. Наверное, именно поэтому у него каждые полгода появляется новая женщина….
К несчастью, я его талантов не унаследовал. Ни в плане болтать, ни в плане соблазнять. Поэтому об Элизе сказать мне категорически нечего. Кроме того, что я мечтаю когда-нибудь снова появиться в её жизни и сразить  наповал одним своим видом. А вид после пресса у меня будет неважнецкий. Как ни крути — умирать мне сегодня не положено.
Я перевел дух и вроде немного пришёл в себя. Следуя заветам бати, я решил договориться с прессом.
— Я… я курьер, — мне стало стыдно за тот писк, что я издал, и я решил повторить сказанное более мужественно:
— Я курьер! — но получилось не очень.
Пресс не ответил. А вот батя бы договорился…
Я начал размахивать своим курьерским жетоном. Бесполезно. Стены продолжали смыкаться.
Тут я решил позвонить заказчику. Заказчик — орбобобс. Орбобосы давно заняли свое место в галактической иерархии как почтенная раса. А вот мы, люди, дети земли  — презираемые выскочки. Хотя я лично не выскочка.
Повезло. Связь тут ловит.
— Курьер, — ответил орбобобс Замшило.
Вежливый орбобобс. Если представитель этой расы называет твоё имя или должность, отвечая на звонок, это считается выказыванием уважения.
— Замшило, — так, если что, звали заказчика. Я ответил той же монетой. Теперь, лежа под машиной для уничтожения всего живого, мне, следуя этикету, нужно дождаться ответа орбобоса. Все-таки мне бы хотелось получить чаевые.
— Вы привезли еду? Я предупредил на ресепшене, Вас должны пропустить. Сто двадцать седьмой этаж.
— Возникла небольшая сложность… видимо, Ваша охранная система дала сбой. Видите ли, я попал в какой-то пресс.
— А Вы приземлились на служебной стоянке, для гостей или для персонала?
Чёрт, видимо, это стоянка для персонала. Снова я перепутал. Треугольник вниз — для персонала. Круг — для гостей. Треугольник вверх — служебная! ТРЕУГОЛЬНИК ВВЕРХ! Видимо, чаевых я не досчитаюсь.
— Прошу прощения, я перепутал, кажется.
Орбобос вздохнул.
— Курьер, Вам следует выучить как следует все знаки Нексуса. Я предупрежу охрану. За вами придут.


Я начал снимать происходящее на камеру. Выложу историю. Может быть, наберу лайков.
От стен до моей машины оставались считанные сантиметры. Но тут механизм остановился и взял обратный ход.
Есть в этом и свои минусы. Придется все-таки мне сегодня доработать. Мне оставалось два-три заказа до конца смены. А выполнил я двадцать один. Иначе говоря — очко.
В целом удивляться тому, что мой транспорт решили уничтожить, особо не стоит.  Оробобсы — раса воинственная. Точнее, даже не совсем так. Они — собственники и педанты. Очень уж не любят, когда нарушают их границы, трогают их вещи и нарушают правила. И всё время создают правила, чтобы упрочить своё положение в межпланетной иерархии. И этим правилам в итоге следует вся галактика. Так что, если ты нарушил правило и будучи не орбобобсом оказался на площадке для обобосов, не обижайся, если тебя превратят в блин.
Ещё у них тяга ко всему грандиозному: и деловой центр, вершины которого просто не видно из-за облаков — очередное тому подтверждение.
Орбобобсы — очень технологически развитая раса. Но главное — они искусные торговцы и переговорщики.
К людям они относятся нормально. Впрочем, как и ко всем остальным расам. Они терпимы и в целом дружелюбны. Они внешне похожи на нас. Только низенькие и обычно плотненькие. Или даже жирненькие. У них большие круглые глаза и большие пухлые губы. Выглядят для нас комично. Но вот насмехаться над ними уж точно не стоит.
За мной пришли двое орбобобсов-охранников с ехидными мордами. Зачем? Я не знаю. Возможно, тут не одна ловушка для непутёвых курьеров, которые вечно что-то путают.  Собственно, далее — ничего интересного. Я передал  заказ. И получил новый. Чаевые капнули.
Но могло быть и больше..

В Некус мы с матерью переехали пару месяцев назад в поисках лучшей жизни. Родом мы с небольшой колонии Земли, ютящейся на задворках галактики. Моя мама — толковый врач, поэтому смогла получить работу в столице сектора. Я еще не определился, кем хочу стать, когда вырасту. Поэтому устроился курьером, развозить разную еду. Я подумал, что так смогу лучше познать разные культуры нашей галактики. Ведь о культуре лучше всего говорят три вещи — отношение к смерти, кухня и то, как существа себя ведут в онлайн-играх.
Так что со многими культурами я столкнулся еще давно, как заядлый игрок. Составил определенные портреты. Да и мифологию многих рас изучал ещё в школе. А вот кухня — пока поле для исследований для меня. Возможно, что-то мне придётся особо по душе, и я стану поваром. Готовить я умею и люблю.


Я вернулся на стоянку к своему гравилёту. Летающая такая машина. Трусливо оглянулся — мало ли что. Сел в салон казённого гравилёта, чтобы ознакомиться с новым заказом.
Вот блин. Меня предупреждали. Рано или поздно этот заказ  должен был упасть. Эмплинги.
Есть такая раса. Они гермафродиты. И после двух-трёх кладок у эмплингов просыпается очень особый инстинкт. Желание быть сожранным заживо. Но есть одна проблема. Они разумны. И вот мне в своей сумке придётся везти живое разумное существо на съедение. А оно вроде как и радо. У них там что-то вроде религии. Они верят, что если тебя сожрали заживо, значит ты переродишься. Говорят, что только из кала можно освободиться душе. А вот если ты просто разложишься, то твоя душа исчезнет. Насчёт кремации тоже облом.
Это, конечно, всё прикольно, но я к такому еще не привык. Жутковато как-то. Ребята с других планет, где подобное не практикуется, тоже офигевают. А тут, в столице, эмплинги считаются деликатесом.
Я поколебался — принимать заказ или нет. С одной стороны, они сами ловят от этого религиозный экстаз, да и если не я, то кто-нибудь другой. С другой — какого хрена?! Не хочу я в этом участвовать. Моя родина — Земля, и я — гомо сапиенс. У нас так не принято.
Сейчас, конечно, час пик, и я не имею права отказываться от заказов. Но я выскочка из рода солнечных. Свободолюбивая раса. Штрафуйте, увольняйте. Пожалуйста. Работы на Нексусе много. И не на каждой тебя могут раздавить при выполнении служебных обязанностей, прошу заметить.
В интерфейсе приложения кнопки отмены заказа не было. Я мог только принять. Приложение, как и стенки пресса, давило на меня, вело обратный отчёт — сколько мне осталось до момента принятия заказа. Если я не приму — заказ все равно на меня повесят, но вместе со штрафом.  Философский вопрос — что хуже? Быть раздавленным или оштрафованным?
А сколько, кстати, штраф? Я перепроверил правила. Чёрт! Весь рабочий день. Лезть в пресс бесплатно ради долбанного эмплинга? Ну уж нет. Хрен с ним. Я принял заказ. Вот они, мои землянские принципы, чего стоят :(
Машина взметнулась вверх над кольцом. Деловой центр орбобосов виден издалека почти на пятьдесят километров. Во всём Нексусе  наберётся два-три подобных здания.
Нексус представляет собой систему колец. Искусственный спутник, диаметром почти сотню километров. Каждое кольцо — вращающаяся замкнутая платформа- город.  Кольцо имеет «спицы»-каналы, которые ведут к единому центральному каналу, образующему магистраль, транспортный узел.
Пределы кольца мне покидать не нужно было. Нужно было через спицы пролететь в другую часть кольца. Это не так долго.
Архитектура самих платформ обычно многоуровневая и запутанная. Устроена по классическому принципу: внизу — теснота, духота и плейбос, наверху — красота, свежесть и простор для патрициев.
Добрался я до ресторана за полчаса. В срок уложился. Ресторан был весьма специфичным. Как можно догадаться, там подавали эмплингов. Основной контингент — ленивые мохнатые рипуци, похожие на земных гиббонов. Они исторические соседи эмпингов по планете. У них там симбиоз, можно сказать. Рипуци оберегают эмплингов и сами же их едят. Рипуци — известные философы и творческие деятели. Архитекторы, режиссёры, драматурги и повара, рипуци известны по всей галактике. Да, в приготовлении эмплингов нет никакой надобности, но едят они не только их. Рипуци очень искушены в кулинарных изысках. Инженеры они тоже способные, поэтому цивилизация у них весьма развитая.
Ресторан располагался в элитном районе, где проживали в основном рипуци. Застраивали квартал они же, и надо отметить: архитектурный ансамбль был весьма выдающимся. Однако красота здания не умаляла моего отвращения от проводившихся в нём ритуалов. И заходить туда я брезговал. Но зашёл.  Мне передали металлическую коробочку с отверстиями, чтобы эмплинг не задохнулся. Очень гуманно.
Поедание эмплингов  — отдельный обряд. Гость садится за стол. Эмплинг прилетает верхом на специально дрессированной птице. Читает молитву, затем отдаётся в качестве обеда, предварительно прыгнув  в чашу с ритуальным соусом.
Смотреть на это у меня пока желания не было. Я второпях ушёл.
Сел в машину. Я видел эмплингов на картинках. Но вживую никогда. Мне стало любопытно. Я отбросил мысли открыть коробку и нажал на кнопку зажигания.
Они же умеют мыслить. Разговаривать..
Вот только этого мне не хватало. Двадцать два заказа. Это две тысячи двести кредитов. На эти деньги можно девушку в ресторан сводить нормальный. Хоть у меня и нет девушки. Но всё же. Или отложить на покупку нового компа. Я хочу нормальный. Тысяч за семьдесят. Или маме на подарок отложить. У неё через пару  месяцев день рождения. Или бате купить вагон навоза.
Но любопытство распирает. Какие они… эмплинги? Будет ли он со мной разговаривать? Может, расскажет эмплингский анекдот, развлечёт в дороге. Может, он интересный собеседник.  Может, он убедит меня, что я поступаю правильно. А вдруг мне самому захочется нырнуть в соус? Блин…
Пусть решит жребий. Если сейчас чётное количество минут — открою. Нет — так пёс с ним.
Семь  часов и  тринадцать минут…
Ладно. Не очень-то и хотелось.
 Ай… кого я обманываю.
Чувство, что я делаю что-то запретное, возбуждающей волной нахлынуло на меня. Дрожащими руками я достал коробку из сумки. Коробочка красивая, красная. С  жёлтыми размашистыми иероглифами рипуци. Надо отметить: иероглифы у них очень представительны, прямо пропитаны мудростью и достоинством.  Они перекликаются с формами природы. Каждое слово — будто маленький оживший пейзаж с птицами, деревьями, облаками. Разнообразие этих сюжетов поражает воображение. Например, две хищные птицы кружат над зайцеподобной жертвой, круглый иероглиф, сверху снизу - “орлы”, по центру зверушка означает слово “признание” или “откровение”. Почему так - не знаю.  Или две ели, посередине зверь, а справа-сверху звезда - означает “радость ребенка”.
Я покрутил в руках этот маленький шедевр большого маркетинга. Чуточку потряс и, сглотнув, приоткрыл. Будто бы боялся, что эмплинг сейчас выпрыгнет оттуда, даст мне в глаз и убежит.
Внутри было две секции. Для соуса и для самого эмплинга. Эмплинг сидел, обхватив колени. Это небольшие существа, сантиметров пятнадцать высотой. Похожи на улиток. Только с выраженными конечностями, без панциря и с плоской, кошачеподобной мордой. Симпатяги. Мне стало его жаль.
Эмплинг посмотрел на меня.
— Ну чего пыришь, засранец?
Я оторопел.
— Кусок говна, либо выпускай, либо захлопни и заверши своё грязное дело!
— А?
— Баран, ты что, межгалактический плохо знаешь?
Во мне был чип-переводчик. Как и у эмплинга, скорее всего. Но для полноценного общения всё равно нужна практика.
— Ты хочешь, чтобы я тебя отпустил?
— А ты хочешь, чтобы рожа у тебя была не такая страшная, но кого колышет, что ты хочешь.
С чего он взял, что рожа у меня страшная? Нормальная у меня рожа…
— Я тебя сейчас сам сожру, — обиделся я.
— Не сожрёшь, кишка тонка. — В этом он прав… батя бы убедил его, что сожрёт, а может быть даже и сожрал бы.
Я просто закрыл коробку и отбросил её. Сердце колотилось, как бешеное. Я стал задыхаться. Меня стала охватывать паника. Я отдышался. Пришёл в себя.
Эмплинг стал колотить по коробке. Я слышал его тоненький, но при этом грубый голосок.
— Эй, отсталый, выпусти меня!
— Не выпущу!
— Выпусти, кому сказал!
— Ты не хочешь, чтобы тебя съели?
— Хочу.
— Так в чём проблема?
— Баран, я хочу, но не так!
Вот тебе засада. И что теперь делать? А что делать? Выпускать. Хотя он обзывается… может, ну его к черту? Но я ведь землянин…
— Хорошо, я открою.
— Так открывай!
Я снова взял коробку в руки. Щелкнул замочком и отбросил.
Эмплинг выполз, выпрямился и начал разминаться.
— Чего обзываешься?
— А ты просиди денек-другой  в этой коробке, я на тебя посмотрю.
Я пялился на эмплинга, не зная, что мне делать.
— Жрать хочу, — сказал он.
Я начал вспоминать, что вообще едят эмплинги. Не вспомнил. Впрочем, наверное, я и не знал этого никогда. Решил долететь до рынка. Там жратвы найдётся для любой расы, хоть для гоблинов.
Как оказалась, на рынке действительно была маленькая палатка с фастфудом для эмплингов. Они верят, что, съедая живьем, обеспечивают перерождение, поэтому для поддержания кармы предпочитают ещё живую пищу. Я взял новоиспеченному знакомому кулёк каких-то жучков и что-то вроде кофе.
Сделав пару глотков из крошечного стаканчика и откушав половину своей порции жучков, эмплинг явно оживился.
— Спасибо, брат, звать-то тебя как?
— Лео, —  ответил я, думая, не взять ли и себе кулёчек. Уж очень с большим аппетитом эмплинг уплетал. — А тебя?
— Зой.
— А это полное имя? Ну в смысле, меня зовут Леонардо Вивальди Делакруа. Но можно называть сокращённо — Лео. У нас так часто бывает. А у вас как?
Я решил провести эксперимент. Будет ли инопланетная форма жизни так же угорать и стебаться над моим именем, как это делают  соплеменники.
— У нас с этим проще: как только ты захочешь стать ужином — тебя нарекают Зоем. У нас обычно в течение жизни три имени —  до того, как ты метнул скорлупу, тебя зовут Ламо. Потом ты выбираешь себе имя и ходишь с ним, пока не станешь Зоем. Такие дела, брат.
Возможно, мне показалось, но мордочка у него будто бы подобрела.
— А как тебя звали до этого?
— Леонардо Вивальди Делакруа.
Все-таки и инопланетяне могут стебаться.
— А ты комиком был?
— Адвокатом.
Я присвистнул.
— У вас там преступность есть?
Видимо, мой вопрос чем-то разозлил этого мелкого засранца.
— Нет, только адвокаты, чтобы козлов должностями обеспечивать.
Я решил сменить тему. Не знаю, что прилично спрашивать у эмплингов, а что — нет, но один вопрос меня отчего-то крайне интересовал.
— А вот вы же, ну… гермафродиты… значит вы все одинаковые?
— Ну если трахнул сам себя, то да, ты сделаешь свою копию. Господи, с Земли все такие тупые? Как вы во вселенную пробились?
У меня всплыли какие-то знания про улиток. Они вроде как могут сами с собой, а могут и с другими особями.
— А вам же необязательно, ну… с самими собой.
— Тебе вроде тоже, но приходится.
Я подумал, что щелбаном могу нокаутировать этого адвоката. Но решил не позорить свою расу применением насилия.
— Так скажи, как тебя звали, Зой, — снова сменил тему я, мне было правда интересно.
— Угадай.
Как-то так получилось, что я всё же дал ему щелбан. Мы сидели за столиком для рас моего размера, притом на него поставили маленький столик для Зоя. У адвоката вылетел кофе из лапки, и он чуть пошатнулся, но оказался крепче, чем я думал.
— Вот ты урод, а ну купил мне новый кофе!
— Знаешь что, иди ты к дьяволу… или как там у вас? Сдохни от старости.
Мне надоели нападки эмплинга. Я собрался уже его покинуть, но тут что-то у мелкого засранца пробудилось.
— Ладно, ладно,  Аодуо меня звали, Аодуо.
Я плюхнулся обратно на своё место.
— И что это значит? По какому принципу ты его выбрал?
— Кофе где мой?
Я сходил купил наглецу еще кофе.
— Ну?
— Аудуо — тот, кто видел прекрасное, — как-то стеснительно ответил экс-Аудоу. В душе он поэт, видимо.
— Ничего себе! А почему ты выбрал такое имя?
— Потому что я видел прекрасное, — флегматично ответил он.
Я задумался о том, как они видят мир… Как понимают, что красиво, а что некрасиво. Что вызывает радость, а что — тоску. Какие цвета радуют, а какие вызывают отвращение. Но спросил о другом.
— Что же это?
— Ну, птица… с планеты Ксенокус… там, где голубые пески. В местных оазисах там обитают птицы. Самые прекрасные создания во всей вселенной… нет более величественного и грациозного существа.
Пока он говорил, я загуглил через чип, что это за птицы такие. Оказалось, какие-то… гуси. Только называются сунды.
— Ты про сундов, что ли?
Зой посмотрел на меня, будто я сейчас нанес ему глубочайшее оскорбление.
— А у тебя что, какие-то проблемы  с этим?
Видимо, я недостаточно восхищения вложил в поставленный вопрос.
— Ну… мне нравятся гуси… то есть сунды. Они клевые… да
— Клёвые? Ты что, дурак? Они само совершенство!
— Ты хочешь увидеть их вживую?
— Я хочу, чтобы меня съел сунд!
И тут я начал припоминать, что у них что-то вроде культа птиц. Не просто так эмплингов выносит на последнюю трапезу птица.
— Ну… так ты же адвокат. Не можешь позволить себе поездку на Ксенокус? Или вас… эм-м… распределяют?
Я пока не очень разбираюсь в мимике эмплингов, но, судя по всему, мина у него стала горестная.
— Не могу.
— Ты не успешный адвокат?
— Мне нужно выпить. Поехали в бар, я всё тебе расскажу.
Я задумался по поводу его перепадов настроения. Это свойство расы или конкретно этот  месье Фуагра такой истерик?


Мы завалились в мультирасовый бар.  Там подавали огромное количество напитков с разных уголков галактики. Повезло, что был свободный столик. Мы сделали заказ.
— А какие ещё бывают имена у вас? Какие выбирают?
— Да разные. Храбрый, как тигр; Тот, кто не позволит себя обмануть; Видящий зло; Путь показывающий…
— Какие у вас красивые имена.
— Твоё имя, наверное, означает «бьющий щелбаны»?
Я не очень понял была ли это претензия, или просто шутка. Или и то, и другое.
— Второе моё имя в честь великого композитора. У вас же есть музыка?
Зой посмотрел на меня очень пронзительно. По крайней мере, мне так показалось.
— Лео, ты не обижайся на меня. Я думаю, что ты тупой такой, потому что ещё молодой, по меркам своей расы.
Видимо, ему понравилось получать щелбаны.
— В смысле я понимаю, что ситуация для тебя новая. И ты не знаешь, как себя вести. Все эти тонкости межвидовых отношений могут свести с ума… Ты попробуй разберись, как со своим видом-то взаимодействовать.
Зой в этом был чертовски прав.
— Наверное, я не первый курьер, который захотел освободить эмплинга.
— Ещё бы, — усмехнулся Зой, — но обычно наши не сбегают.
— Выходит, ты не такой, как все? — Не знаю, понял ли он мою иронию.
— Я мечтатель. Думаю, среди ваших такие тоже встречаются. Самые несчастные и самые счастливые представители любого вида.
— Адвокат-мечтатель?
Зой хлопнул еще рюмаху.
— В адвокатуру меня запихал родитель. Я всегда ненавидел эту работу. Наверное, поэтому остался мечтателем. Как еще выносить эту жизнь?
Я покосился на стакан.
— Ага, — поймал он мой взгляд, — вот именно.
— Ты не мог ослушаться родителя, Зой?
— У нас в одной кладке может быть до двадцати яиц, Лео. Большинство представителей моего народа — никто, копия своего родителя, корм для рипуци. И только небольшой процент имеет право выбора своего второго имени, врубаешься? Я ребёнок влиятельного эмплинга. Но у него уже больше сотни детей было. Элита не торопится пойти на съедение. И мне, считай, повезло.
— Сочувствую, — искренне сказал я, — но почему тебя отправили в рестик на другую планету? Вроде не подобает ребенку элиты и адвокату.
— Да в том-то и прикол. Я решил исполнить свою мечту. Послал к чертям родителя с этой долбанной адвокатской практикой. Перестал принимать таблетки. И отправился на Ксенокус.
— Таблетки от…
— Да, таблетки, которые гасят инстинкт ужина.
— Ого… то есть ты был на Ксенокусе?
— Был…
— И что произошло? Родитель достал тебя там?
— Да нет… я идиот. Я совершил там святотатство. И был изгнан с планеты на три тысячи двести семьдесят восемь лет. И знаешь, что?
— Что, Зой?
— Эмплинги не живут три тысячи двести семьдесят восемь лет!
Я решил загуглить, что за святотатство такое на Ксенокусе. Видимо, Зой выкрал помёт королевского сунда. Что же, понимаю. Я бы тоже не сдержался.
— Неужели это единственная планета с сундами? Здесь на Нексусе же есть зоопарк для  животных с разных планет.
— Дурак,  сунды на Ксенокусе — священные птицы, их не вывозят с планеты и не держат в зоопарках, это раз. А во-вторых, я хочу, чтобы меня съело свободное животное, врубаешься? Свободное. Не в клетке.
— Ну и запросы у тебя, — не сдержавшись, фыркнул я.
— А у тебя какие запросы? — выпалил Зой. — Сумка не рваная и форма по размеру?
А вот сейчас обидно было.
— Хорошо, перепрошей чип, это можно сделать здесь, в Нексусе.
— Лео, ты дурень, кто захочет есть чипированную еду? У нас их вынимают.
— Ты так хорошо знаешь межгалактический?
— Представь себе.
Я уважительно присвистнул. Подумал и ответил:
— Ну вот, старый вынимать не надо, ещё и скидку сделают.
— Ага, а денег я где возьму? Ведь на каждом шагу требуются знающие эмплингское право.
— А тут, в Нексусе? Тут есть же целая община эмплингов.
— Да почти все на пособии ждут, когда их в рестик отвезут.
Я помолчал.
— Так, а что ты собираешься делать? У тебя есть план?
Зой пожал плечами.
— Если у тебя нет чипа, значит тебя можно спрятать и провезти на Ксенакс.
— Провоз на планету нечипированного живого или субживого существа карается сроком до десяти стандартизированных лет. Не нужно быть юристом, чтобы знать такие вещи. А по законам Ксенакса, если выяснится, что я был изгнан за святотатство, тот, кто провез меня, будет казнен.
— Блин, ты вообще еда, какого хрена столько геморроя, — в сердцах съязвил я.
— А ты гений, землянин, — неожиданно оживился Зой.


Рыцарь в доспехах из фольги, вооружённый копьём-отверткой, ринулся вперёд. Конь у него, правда, своеобразный. Собственно, это даже не конь, а очень крупный жук, похожий на земного жука-носорога.
— Погнали нахрен! — провозгласил жук и протрубил своим рогом.
Всадник покрепче схватился за отростки на шее жука и «пришпорил» носорога. Ему навстречу несется разъяренный соперник.  Они выставили пики. Кто будет выбит из седла, того ждет бесславная кончина. Его сожрёт жирный ленивый хоббобр.
Столкновение! Оба бойца оказались умелыми и крепкими. Удержались в седле. Боец номер один оказался проворнее. И пока второй по инерции проскакал еще несколько шагов вперед, первый успел развернуться, нагнать непутевого врага и сразить его подлым размашистым ударом сзади по голове.
Зой, похоже, действительно был адвокатом, притом неплохим. Ибо когда он предложил мне идею стримить поедание его сородичей и превратить это в шоу, я сначала хотел его вырубить и отнести заказчику в коробочке с извинениями. Но он сумел подобрать слова, чтобы меня переубедить. Он предложил отправиться в эмплингский квартал, чтобы узнать их мнение насчёт этой идеи.
Как выяснилось, крохи-эмплинги весьма агрессивные и грубые существа. Меня неоднократно оскорбляли, унижали и посылали. Притом, даже не став слушать. Но когда я начинал разговор с того, что я предоставлю им выбор, кем быть сожранным, они сразу становились учтивее. Как выяснилось, им правда вовсе не всё равно, кто их будет есть. Их правда очень много, они правда в основном очень бедны и бесправны. Поэтому к затее  многие отнеслись с энтузиазмом.
И всего за пару недель наш стрим стал стремительно набирать популярность. А через месяц уже появились свои звезды, которым предлагали свои тарелки и вилки десятки представителей самых уважаемых рас галактики.
И я на этом неплохо зарабатывал. Надо признаться. Хотя всё равно это занятие мне было не по душе. Ибо ежедневно сначала в моей комнате, а потом уже в съемной студии проходили унизительные бои и конкурсы за право выбрать, кто тебя будет кушать.
Эмплинги любят сквернословить, хулиганить и пьянствовать. Что в купе с их милой забавной наружностью чрезвычайно хорошо сказывалась на рейтингах.  Это предвещало мне достаток и сладкую жизнь. Однако морального удовлетворения этот цирк всё-таки мне категорически не приносил.
И вот в один из дней мне это всё до тошноты осточертело и я решил поговорить с Зоем.
— Мне кажется, мы заработали уже достаточно, чтобы ты мог сделать себе новый чип и улететь на Ксенакс.
— Это недёшево, готов поделиться своей долей?
— Я просто хотел тебе помочь. Все эти игры с едой как-то не по мне. На Земле, знаешь ли, такое не одобряют.
— Ну вы же любите кошек? Они ведь играют с едой.
Откуда он знает… вот адвокатишко.
— Мне это не по душе. Я просто хочу напомнить, что ты хотел заработать на чип. Если хочешь, продолжай дальше вести этот балаган. Я выхожу.
Так как Зой предназначался на съедение, чип у него вынули. Соответственно, все донаты поступали на мой. Собственно, в этом и была моя главная функция в этом бизнесе. Все остальные дела вёл Зой.
— Ладно, как скажешь. Я навел кое-какие справки. Есть один орбобс. Берёт немало. Но гарантия, что по его чипу можно хоть в преисподнюю, хоть на Олимп — железная.


В сухом остатке заработал я не так много. Орбобобс, который подделывает чипы, запросил весьма жирно. Любят они устанавливать свои правила. Вот и для нас он установил правило, что для эмплингов повышенный тариф. И мы согласились следовать его правилам, так как репутация этого орбобобса по имени Нейхояр безупречная.
Не знаю. Отправится ли Зой на Ксенакс. Или продолжит развивать свой промоушен. В сухом остатке мне до этого дела нет. Я пошёл в землянский ресторан и поел от пуза гусиного паштета за его здоровье. В сухом остатке я не разбогател. Но на подарок родителю у меня вполне накопилось. И я этому рад.