Глава 7. Приближение войны. Часть 4

Фелиция в Афинах

Фелиция в последний раз обвела глазами свои покои – любимый ковёр на квадратной тахте, привезенный из Армении, чашечки, расписанные мастером из Индии, статуэтка богини Анахиты. В сундуке аккуратно сложена персидская одежда.  Фелиция собралась в далёкий путь и взяла с собой несколько памятных вещей. Это были подарки Атоссы – вышитая прозрачная накидка, расшитая шапочка и туфли. Вряд ли это понадобится ей за морем, но эти вещи были очень дороги. Несколько тёплых вещей для путешествия на корабле по морю и подарки Ксеркса – украшения, среди них драгоценное кольцо и ожерелье.

В комнату, неуверенно ступая, вошла Атосса. Она последнее время жаловалась на здоровье и предстоящую разлуку с Фелицией переживала тяжело.

– Я не смогла переубедить Ксеркса, – грустно сказала она и обняла девушку. – Он опять послушал жреца, его предсказания. Раньше, когда был жив Дарий, я настаивала на том, что нужно поставить на место заносчивых греков, но теперь, когда мой сын и семья отправляются на войну, мне очень тревожно.
 
 – Амартэд приходила ко мне, и сказала, что меня воспитывали не настоящие мои родители. Но не сказала, кто мои отец и мать. Мне очень хотелось бы это знать. Я живу среди людей, которых очень люблю и мне тяжело расставаться, но я так и не знаю правды.

Атосса отвела глаза. Она понимала, что сейчас, когда Фелиция уезжает в Грецию, никому нельзя говорить, что она дочь персидского царя.

– Когда-нибудь ты узнаешь это, береги себя в дороге, – вздохнула царица. – А я могу тебя уже и не увидеть. Прощай. Не забывай меня.

Атосса ушла, а Фелиция погладила фигурку богини и задумалась. Она любила своих приемных родителей, и они любили её. Но, возможно, ей так и не узнать ничего о своей родной матери. Это очень печалило молодую девушку, ведь её мать тоже сильно страдала, не видя дочь. Фелиции очень хотелось обнять свою мать. Она посмотрела в зеркало и стала представлять её лицо, ведь черты матери должны повториться в ней самой… И какое это счастье, когда рядом мать, когда обнимает родной отец. Она представила себя в родной семье… Но этого уже никогда не будет… Сердце сжалось от боли, и несбыточная мечта полетела через горы, словно там, где-то далеко, раздвинув сумрак мироздания, среди облаков или россыпи звёзд, она могла найти своих родных.

***
С Фелицией отправлялась её служанка гречанка Гелла, несколько слуг и охрана. Путники выехали из Персеполя и добрались до Суз, дальше по разрешению царя поехали по царской дороге до Эфеса. По этой дороге ехать было безопасно, на всем протяжении путь охранялся и на заставе через каждые тридцать километров путешественники могли отдохнуть и сменить лошадей.

 Они проезжали мимо наблюдательных постов с гонцами, быстро доставлявшими послания. Ксеркс знал – Фелиция будет следовать по царской дороге, и он будет оповещен о каждом её шаге. Часть слуг были греками, и они были рады, что возвращаются на родину и отвечали Фелиции своей преданностью. 

Побережье Эгейского моря с празеленью у берегов и со скудной из-за каменистой почвы растительностью ласкало взор. Путешественники благополучно добрались до Эфеса и попали в живой людской муравейник богатого и шумного порта. Здесь уже чувствовался неугомонный характер греков, которых тянуло и к торговле, и к странствиям и познанию. Множество мачтовых кораблей, с опущенными парусами стояли в ожидании грузов, двигались повозки с товарами, полураздетые загорелые грузчики и моряки сновали по берегу. Финикийские деревянные парусные биремы, вёсельные военные корабли греков, парусные торговые корабли демонстрировали опыт и усердие мастеров.
 
Один из слуг был бывшим моряком. Он отправился искать подходящий корабль, чтобы добраться до Афин и вскоре им улыбнулась удача. Уставшие от пыльной дороги и жары, путники с удовольствием поднялись на палубу корабля и отправились в морское путешествие. Через несколько дней они были в Афинах.

Путники остановились в доме родственников Геллы, где их радушно встретил хозяин дома Ауранос. Родители Геллы жили в Фессалии на границе с Македонией. От Афин это было далеко, но Гелла надеялась добраться туда.

Слуги обещали сохранить в тайне, кем раньше была Фелиция. Ксерксу доложили верные слуги, которые тайно следовали за Фелицией, что она и её слуги находятся в надёжном месте и он, подумав, не стал ей мешать.

Каменный дом богатого афинянина, в котором приютили Фелицию с Геллой, был прямоугольной формы и представлял собой прямоугольник, внутри которого располагался дворик. Галерея с лёгкими деревянными колоннам создавала тень, проникающие лучи солнца добавляли свои узоры на красиво вымощенном полу. Здесь же в середине дворика располагался жертвенник Зевса, а статуя Гермеса украшала главный вход. В доме не было окон, но дом освещался через двери из дворика.

Хозяин дома велел разместить Геллу и Фелицию на женской половине. Дом, обставленный богато украшенной деревянной мебелью, говорил о достатке хозяина. Комнаты отличались изящной отделкой. Стены были выкрашены краской бледно-голубого цвета и украшены искусными вышивками. В комнате, застеленной яркими ковриками, на низких столиках в расписных и резных деревянных шкатулках были сложены принадлежности для туалета и сосуда для мазей и благовоний. Ложе для чтения, письма и еды было покрыто ярко окрашенными мягкими тканями. Столы сделаны низкими в уровень с ложем, а на постелях сложены набитые шерстью матрацы, подушки и одеяла. Поверхности мебели были инкрустированы медью и золотом, а ножки столиков и стульев были искусно вырезаны в виде звериных лап. С женской половины можно было выйти в сад. Слуг поселили отдельно.

Фелиция и Гелла ещё устраивались в своих комнатах, когда к ним пришла хозяйка дома, Зумрата. Жена афинянина Аураноса была очень красива. Её имя означало изумруд и глаза сине-зеленого цвета действительно были похожи на изумруды. Она была молода, беспечна и свой день посвящала украшениям и визитам к соседкам. Гречанки общались друг с другом в женской половине дома, где устраивали угощения для подруг, встречаясь с мужчинами только на семейных застольях. Пока муж развлекался в городских заведениях, хозяйка с девушками играла в «бабки» мелкими косточками животных.

Зумрата оказалась словоохотливой и в первый же день рассказала много интересного о своей жизни. Она почти не ходила в город, это не было принято – замужняя женщина могла выходить только по большим праздникам для участия в процессиях и традиционных хороводах, посещения трагедии, но не комедии, да ещё по случаю похорон или свадьбы.

Зато, внутри дома, над слугами и рабами, жена была полновластной хозяйкой и с самого утра было слышно, как она бойко отдавала распоряжения. Слуги хозяйку любили. Весь порядок в доме и вся экономика находились в её руках. Жизнь вне маленького мирка семьи женщины не касалась. Своими делами и интересами афинянин, как правило, с женой не делился.

У Аураноса и Зумраты было двое маленьких детей – сын и дочь. С ними занимались кормилицы и постоянно живущий в доме раб – педагог. Мальчику было больше семи лет, и он почти весь день проводил в школе. Девочка была на два года младше, и педагог учил её дома читать, писать, играть на музыкальных инструментах. Прясть, стряпать, вести хозяйство учила девочку кормилица.

У Зумраты было много свободного времени, которое она могла посвятить себе и приезд Фелиции и Геллы был для неё радостью и развлечением. Она выяснила, всем ли довольны гости и щебетала без умолку.

Она живо рассказывала им о себе:

– Я встретила своего мужа здесь, в Афинах, когда с родителями приезжала на праздник, посвященный богу Посейдону. Элевсинские мистерии – это очень красиво. Актеры устраивают религиозные представления, факельное шествие к храму, поёт хор. Они представляют сошествие в ад и воскрешение, с этим обретается бессмертие. Но ещё пышнее и радостнее праздник, посвященный Афине и её городу. Ночью начинается восхождение на Акрополь факельного шествия и завершается под утро шествием девушек, несущих пеплос для Афины. Богиня появляется в лучах восходящего солнца во всём величии. После этого делаются жертвоприношения богам и происходят разные увеселения. Некоторые люди даже видели явление богинь и богов.

Зумрата перевела дыхание после длинного рассказа, но продолжала:

– Меня выдавал замуж отец, а соседка вступала в новый брак после развода, её выдавал бывший муж. Слава богу, у нас есть дети, иначе муж отослал бы меня обратно к родителям.

– Но, – она усмехнулась: 
 
– Ему пришлось бы вернуть приданое с большими процентами за каждый год супружества. Если бы я не родила детей, у моего мужа не было бы полноты политических прав. Его не бы могли избрать архонтом или стратегом, и он не мог бы передать наследство. Мой муж любит наших детей, в этом наше счастье!

В комнату тихо вошла служанка Зумраты и сказала, что пришел торговец тканями и другими товарами. Зумрата заметно оживилась и предложила Гелле и Фелиции посмотреть, что принёс торговец.

Внимание Зумраты занимали новые наряды. Она подбирала одежды из тонких тканей нежных расцветок – шафрановой, голубой, золотистой – с рисунком и каймой, предпочитая зеленоватый цвет в тон глаз. Торговец предлагал не только ткани, а ещё и изящные кожаные сандалии, высокие ботинки, яркие зонтики и веера из павлиньих перьев. Кроме того, у него было много косметики: восковая мазь, растительные румяна, белила, разнообразные духи, притирания, карандаши для век.

На этот раз торговец не принёс украшения, но у Зумраты их было достаточно – на ней были серьги, браслеты на руках и ногах, кольца на пальцах, шею украшала красивая диадема. Длинные и густые волосы были завиты, она их подкрашивала, а потом служанка скрепляла их шпильками. Щеки и губы Зумрата красила свинцовым суриком, брови – толчёной сурьмой, ресницы темнила и закрепляла смесью белка с камедью.

– Моему мужу нравится, когда я наряжаюсь. Ауранос любит меня и обращается со мной, как с дорогой игрушкой, – хвалилась Зумрата. – Только его нет дома целыми днями.

Она с видимым удовольствием рассматривала товары, примеряя их на себя и предлагала гостям тоже выбрать новые ткани.

***

Хозяин дома Ауранос вставал с рассветом. Слуга приносил ему на завтрак ломтик хлеба, смоченный вином. С гостями занималась Зумрата и он не нарушал своего привычного распорядка дня. После завтрака глава семьи в сопровождении раба отправлялся на рынок. К беднякам правила приличия не относились, и потому на рынке были слышны пронзительные простонародные голоса мелочных торговок и придирчивых покупателей. Он отсылал купленные продукты домой, а сам переходил на другую половину агоры к портикам, заходил к парфюмеру, сапожнику или цирюльнику, чтобы там пообщаться с друзьями.

Примерно к полудню Ауранос возвращался домой и плотно завтракал в кругу семьи. Затем отдыхал и занимался делами: выслушивал отчёт приказчика, давал распоряжения по хозяйству, готовил документы. Потом он направлялся в один из общественных гимнасиев –большое здание с комнатами для спортивных занятий, раздевалками и банями, где рядом находился открытый стадион со скамьями для зрителей.

Иногда он заходил в баню – помещение с котлом и кувшинами, где банщик мыл его жирной глиной или содой с тёплой водой, чистил тело бронзовым скребком и натирал оливковым маслом с благовониями.

Когда солнце уже начинало клониться к горизонту хозяин дома возвращался домой, чтобы подготовиться к обеду. Он обедал довольно поздно вечером, предпочтительно с друзьями. Еду готовили повара – чаще всего рабы. В Афинах появились изысканные блюда, их сложные рецепты держали в секрете и доступно это было состоятельным грекам. А к богатству теперь стремились все. Давно миновали времена, когда признаком мужественности считалась умеренность, даже аскетизм. Афиняне стали платить дань восхищения роскоши богачей.

Гелла была рада, что вернулась на родину. Ей очень недоставало Каиса, но она верила, что теперь непременно его найдёт. Фелицию же одолевали мысли о Ксерксе. Оторванная от него, находясь в далёкой стране, девушка ничего теперь о нём не знала, она только чувствовала сердцем, что скоро произойдут важные события, которые неизвестно как завершатся. Фелиция понимала, что может сложиться так, что она уже никогда не увидит Ксеркса, поэтому молила бога, чтобы он остался жив. Девушка надеялась, что её постоянные мысли долетят до царя и он их услышит.

В Спарте отмечали праздник Карнеи, совпавший к тому же с семьдесят пятыми Олимпийскими играми. Со времён древних городов-государств спорт популярен здесь и реки гордились тем, что их страна – родина Олимпийских игр. Даже во время грозного нашествия персов греки не хотели прогневать богов отказом от празднеств. Этот праздник предполагал священное перемирие, поэтому многие греки всё ещё надеялись избежать войны.

***
Аместрида рассказывает царю о Фелиции

В покои царя медленно вошла Аместрида. Она всегда ходила с достоинством и важностью, чтобы даже по походке в ней узнавали жену царя. Аместриде нравились белые одежды. Её густые каштановые волосы, всегда красиво уложенные, касались плеч и на солнце прическа царицы всегда играла золотистыми красками. Аместрида любила украшения и надевала каждый день разные. Она стремилась изменять свой облик и становиться другой, новой, обворожительной.

– Фелиция уехала, – промолвила она, – располагаясь на высоком резном табурете. Её тонкие одежды заструились по полу, словно белый дым.

Ксеркс вопросительно посмотрел на неё. Он знал, что Аместрида ничего не говорила просто так, а если говорила, в её словах всегда звучала продуманная, не допускающая сомнений правда.

– Мне всегда нравилась эта девушка, – продолжала царица. – Но я не верила, что она жила у своих настоящих родителей и Атосса её полюбила просто так. Я поручила Амэртед проверить записи в гареме и выяснила, что её матерью была наложница Гильяна. Фелиция – твоя кровная дочь! Жаль, что ты не удержал девушку здесь и она уехала так далеко. А в дороге могут произойти разные события. Хвала богам, с нашими законными детьми всё в порядке. И я знаю, что ты их любишь!

Услышав такую новость, Ксеркс был потрясён. Теперь он понял, почему так бережно относился к Фелиции. Она была ему родной, но он не выяснил это, пока девушка была с ним. Он вспомнил Гильяну. Эту наложницу он выбрал, когда развлекался с купальщицами в бассейне. Это было его частым и любимым времяпровождением – девушка представала перед ним не в том образе, который она создавала специально для принца, а становилась естественной. Мокрые одежды облегали её прекрасные формы, волосы не спадали пышными волнами и на лице девушки выделялись глаза. Девушка становилась безоружной, словно потеряв боевую раскраску, теряла свою защиту. Ксеркс был прирождённый охотник и сравнивал это состояние с тем, как зверёк попадал в расставленный капкан. Но прошло девятнадцать лет, и он вспомнил ту наложницу.

Ксеркс немедленно дал распоряжение начальнику охраны найти Фелицию и её слуг –проследовать  за ними по царской дороге, другого безопасного пути нет. Ксеркс немного успокоился и решил ждать известий от своих гонцов.


Написано в 2009 г.