Глава 8. Жертвы жреца. Пророчество. Часть 2

Гайде. Таира

Гайде поднималась по горной тропинке к своему дому. У неё кружилась голова, и она шла очень осторожно. Когда Гайде была уже внизу, к ней подошел Гафах. Он знал, что девушка пошла в храм, и хотел увидеть её.

– Гайде, я уже долго жду тебя, – сказал он. – Ты же обещала, что мы пойдём к моей матери, и она приготовила для тебя угощение, много сладостей.

– Я никуда не пойду, – ответила она. – Мне очень хочется спать. Я устала. Пойду к себе.

– Что с тобой, Гайде? Ведь ещё так рано, почему ты хочешь спать? Ты не рада меня видеть? – настаивал парень. – У тебя, правда, вид усталый.

– Оставь меня, Гафах, – сказала Гайде и, освободившись от удерживающих её рук юноши, торопливо ушла.

Гайде жила с матерью в маленьком домике, который приютился на склоне горы в тени невысоких деревьев. Её отец построил этот дом, вернувшись из Греции, и он напоминал афинский. Углубление в скале было расширено и образовывало заднюю стену. Дом был крепкий и добротный, из прочного камня. На небольших окнах красовались резные ставни. В дом вела узкая наружная лестница, поручни завиты цветущими растениями. На возвышении была отгорожена площадка, насыпана земля и красовались цветы. Отец Гайде был курташ, занят на строительных работах в Персеполе вместе с рабочими всех специальностей – каменотесами, плотниками, скульпторами, кузнецами, инкрустаторами. Как военнопленного, его насильно угнали в Персию. Здесь он был полусвободным человеком, посаженным на царскую землю. Но, построив дом, отец не вернулся из похода в Египет.

Гайде вошла в комнату. Матери дома не было. Она села на деревянную кровать. Голова продолжала кружиться, не уходило лицо и голос жреца. Гайде не помнила его слова, но лицо жреца казалось ей необыкновенно красивым. Это и было непонятно Гайде. Она помнила его лицо таким, как знала раньше, а это было словно тоже его лицо, но другое. Об этом другом человеке и думала Гайде. В ней поднималась какая-то сила, возбуждение, томление и хотелось к нему. Но одновременно с этим и, подавляя первое чувство, её начинало душить сильнейшее отвращение. Потом снова она видела красивое лицо и мягкий обволакивающий голос. Гайде чувствовала, что в ней происходит внутренняя борьба, но она не могла этого объяснить.

– В меня вселился злой дух, – подумала Гайде. – Ведь жрец сказал мне об этом. Этот дух убивает меня. Теперь я не могу быть с Гафахом.

Когда Таира – мать Гайде пришла, девушка уже спала, и Таира отправила домой пришедшего к Гайде Гафаха.

Через неделю Гайде совсем заболела. Она не могла смотреть на еду и отказывалась от неё, хотя Таира пыталась готовить ей самые любимые блюда. Гайде стала бледной и слабой. Она то смеялась, то начинала плакать и не позволяла Гафаху приходить к ней. Таира не понимала, когда они с Гафахом успели поссориться.

Когда Таира сказала Гайде, что надо бы ей пойти в храм, Гайде стала кричать и плакать, и Таира отказалась от этой мысли. Гайде чувствовала, что она как будто находится в какой –то оболочке и внутри неё ею управляет неизвестная сила. И поэтому все силы, подтачивая здоровье, уходили на то, чтобы в этой непонятной внутренней борьбе оставаться собой и осознавать свои действия. Таира не знала, что ей делать, чтобы спасти свою дочь.

Через несколько дней Таира пошла на базар и повстречала своего старого знакомого – караванщика. С ним был учёный дервиш-богослов, приехавший из Индии. Когда они разговорились, Таира расплакалась, она поведала историю о своей дочери.

Дервиш внимательно слушал и сказал:

– Доверьтесь мне. Я знаю, как помочь вашей дочке. Пусть она поедет с нами. Через какое-то время мы вернемся с караваном. Вы получите Гайде здоровой и весёлой.

– Я не знаю, как мне быть. Я верю вам, но ведь я ничего не буду знать о ней.

– Зато она будет здорова, – дервиш дотронулся до плеча Таиры и продолжил:

– Я знаю хорошего индийского лекаря. Он исцеляет таких больных. Ваша дочь словно разделена на две половинки и ни одна из них не может взять верх. Слово целитель происходит от слова целое. Поэтому его задача разбитое сделать цельным. Он сделает сильнее ту часть, которая угодна богу. Я отвезу вашу дочь к этому лекарю. У вас нет другого выбора. Завтра будьте готовы.

Таира вытерла слёзы.

 – Действительно, – подумала она, – другого выхода у меня нет.

Утром Таира отправилась в храм, чтобы принести жертву богам. Она расположилась на открытом воздухе. На специальном жертвеннике она разделила птицу на части и, сварив мясо, расстелила мягчайшую траву трилистника, затем положила мясо на него. Когда она так сделала, подошел маг и стал петь над ним песню о рождении богов. Таира знала, что, приносящему жертву, не позволено молиться о благах только для себя одного. Нужно молиться о благах для царя и для всех персов, потому что Таира одна из них. Затем она помолилась о здоровье своей дочери Гайде.

Утром Таира с караваном отправила Гайде в дальнюю дорогу. Дочь не сразу согласилась. Она то рвалась остаться, то хотела ехать. Дервиш принес успокаивающий напиток и велел напоить им Гайде. Через некоторое время она успокоилась. Таире было жаль, что её дочь покидает родные края, где она была счастлива, нашла свою любовь и где ей неожиданно стало так плохо жить. Таира обняла дочь и вручила ее судьбу человеку, который стал её последней надеждой.

Когда она вернулась домой, её ждал посыльный от жреца. Молодой служитель храма сказал, что жрецу было видение и дочери нужно прийти в храм. Жрец должен совершить обряд по изгнанию из неё злого духа. Таира почувствовала, как эти слова словно ножом полоснули по сердцу. Она испугалась ужасного предчувствия. Сердце матери, не осознавая, определило истинную причину интереса жреца к её дочери.

Таира разрыдалась. Это были слёзы, с трудом сдержанные ею при прощании с Гайде. Но молодой человек ждал. Таира поклонилась и сказала, что её дочь больше здесь не живёт, Гайде неожиданно исчезла и она, Таира, не может её найти. Служитель храма ушёл, а Таира поняла, что и ей нужно уехать, если она хочет сохранить свою тайну и жизнь единственной дочери. Но она чувствовала сильный страх. Таире казалось, что глаза жреца везде сопровождали её, что даже мысли были ему известны, словно вместе с молодым служителем храма к ней пришёл сам жрец.

2009 г.