Глава 8. Жертвы жреца. Пророчество. Часть 3

Пророчество

Ксеркс поднялся на большую каменную террасу, примыкающую к дворцу. С этой площадки открывался чудесный вид на горы. Ранним утром они ещё спали, окутанные белыми снегами и голубовато серым туманом. Краски утра были невероятно яркие, переходящие от тёмной спящей земли до пронзительно голубого неба. Первые лучи солнца высвечивали белые снега гор, над которыми, как словно небесные снега парили пушистые белоснежные облака.

– Что выбрать, – подумал Ксеркс, – эту необыкновенную лёгкость и свежесть неба, как чистоту намерений, как единственную правду, или тяжесть земных нескончаемых забот? И можно ли мне, правителю империи, подняться разумом в высокое небо, чтобы узнать истинную волю богов? И узнать, к чему приведут мои действия?

– Я бы спросил совета у отца, – подумал Ксеркс, – но он ушёл далеко. Только его дух витает над империей. Это его могущественное царство, завещанное мне, его сыну, царю Ксерксу. Он вспомнил, как однажды Дарий разговаривал с ним в своих покоях. На стене, на узорном ковре были развешаны мечи, клинки и другие доспехи, украшенные чеканкой и драгоценными камнями.

Напоминая о предательстве греков, Дарий яростно взмахнул мечом:

– Мое войско уничтожено! Мои послы убиты! Я – великий царь!  Я пойду на Грецию и сожгу Афины!

Ксерксу показалось, что отец рассекает тело невидимого врага. Драгоценный меч сверкнул отточенными гранями, как радуга, промелькнувшая в полутёмном зале. Ксеркса тогда поразило лицо Дария. Оно словно горело огнём. Его отец, могущественный царь, завоевавший в боях огромную империю, в течение многих лет не выпускавший из рук меч, был унижен греками и не мог с этим смириться.

Ксеркс чётко видел лицо Дария и казалось его страсть передалась ему:

– Я должен отомстить за отца. Он завещал мне не только империю. Он завещал мне и великую победу.

Ксеркс посмотрел на небо. Где-то среди этих облаков, на вершинах гор витает дух Дария и видит всё, что происходит и, наверное, страдает, потому что не успел завершить свои дела.

Неслышно появился Бурхандин и подошёл к самому краю площадки. Он словно прочитал мысли Ксеркса:

– Я специально выбрал это место, – сказал он. – Сейчас горы являются тем фоном, который настраивает на чистоту мыслей при разговоре с богами, живущими на вершинах гор. Недоступность гор незримо сопровождает своих гостей, и общение с богами происходит в этой необыкновенной строгости, суровости гор,  их невыразимой красоте. Горы помогают преодолеть наши страхи и сомнения, они придают решительность и усиливают желания, волю к победе.

– Приведите сюда мальчика, – сказал Бурхандин.

Один из служителей храма, которые также присутствовали здесь, ввел подростка, и они остановились недалеко от края каменной террасы. Ребенку было на вид двенадцать или тринадцать лет.

Жрец подошёл к мальчику и пристально посмотрел ему прямо в глаза. Затем он стал проводить руками вокруг его головы, словно создавая воздушную оболочку, будто закутывал подростка невидимым облаком. Затем он провёл руками вдоль тела мальчика. Служитель храма поднёс жрецу подвешенную на серебряной цепочке дымящуюся лампаду.

Бурхандин дал мальчику вдохнуть ароматный дым и начал окуривать воздух вокруг подростка. Затем он наложил правую руку на темя мальчика.

– Я буду задавать вопросы, – стал говорить жрец, обращаясь к подростку. – Ты должен отвечать и говорить о том, что ты видишь перед глазами.

Мальчик начал ритмично покачиваться. Он стоял с открытыми глазами, но глаза его, как будто бы спали.

– Скажи, какие события ждут нас в будущем?

Мальчик стал тихо, как в полусне, говорить:

– Я вижу реку, она стремительно несётся, но у неё необычные берега, будто бы вода течёт внутри колесницы, а колесницу влекут за собой быстрые кони. Я чувствую ветер, вижу облака, слышу звуки дождя и удары града. Я вижу изображение женщины в роскошной, затканной серебром и усыпанной изумрудами мантии, в вышитой золотом обуви. На ней ожерелье, сияющая диадема и золотые серьги.

Бурхандин стал объяснять, что образ колесницы, стремительной реки и женщины – это богиня Анахита, в честь которой сложены гимны, приветствует нас. Если вам показалась богиня, она будет вам покровительствовать и ей вы должны отдавать свои нежные и страстные чувства. Богиня не потерпит возле вас другой женщины, которой вы будете дарить свою любовь. Если вы пренебрежёте ею, она отомстит вам.

Мальчик говорил дальше.

– Я вижу огромное войско. Воины выстроены вдоль всего моря. Они стоят в воде. Волны набегают на ноги солдат, шум волн подобен звукам, похожим на ритмичные удары. Я вижу тысячи чёрных птиц, они кружат над головами воинов, которые отгоняют их. Я вижу корабли, они разбиты и сожжены, обломки мачт и палубы плавают в море. Море становится красного цвета, волны пенятся, горячее солнце купается в волнах и добавляет им свой кровавый отблеск.

Бурхандин объяснял виденное мальчиком:

– Это знамение великой победы. Море подчинится вам. Ритмичные удары говорят о стремительности продвижения вашей армии. Корабли противника будут разбиты, и коршуны будут кружиться над головами врагов. Наша армия утопит в море эскадру греков и выкупает их в собственной крови.

Но мальчик продолжал:

– Я вижу воина в дорогой одежде, он вооружён мечом. Около него мальчик, он держит воина за руку. Они смотрят на небо. Небо яркое в голубых облаках. Но среди ясного неба вспыхивают молнии, разразилась гроза. Небо рвётся от раскатов грома. Я вижу богато убранные покои. В них врываются вооружённые люди, мальчик громко кричит и хватается за одежду мужчины. Я вижу другого мальчика. Он также держит за руку мужчину. Но затем второй мальчик уходит, а мужчина с первым вместе падают в пропасть.

Жрец удивился этому предсказанию мальчика. Ведь это касалось непосредственно дальнейшей судьбы самого Ксеркса и его сыновей. И было понятно, что с войны он вернётся живым. Но судьба его похоже будет трагической. Жрец решил хорошо обдумать эти пророческие слова мальчика, а тот продолжал говорить:

– Я вижу широкую и длинную дорогу, по ней идёт много людей, они в военной одежде. Вижу море… В море множество кораблей, море спокойное, лёгкий попутный ветер наполняет паруса. Большое сражение, жестокий бой, но вот люди празднуют победу. Перед моими глазами проходят огромные пространства – равнины, море, горы. Над ними радуга. Я вижу, как приветствуют полководца в лавровом венке, его колесница украшена, кони в богатой попоне, в украшенной золотом сбруе… толпы людей забрасывают колесницу цветами.

Бурхандин снял руку с темени мальчика.

– Я думаю этого достаточно, ребёнок устал. Нельзя его переутомлять. Теперь вы убедились, что я вам говорил правду. Уста ребенка не могут лгать. Этот мальчик очень способный. Он обладает умением чётко видеть образы, которые внушают ему боги. Маги учат мальчиков всегда говорить правду. Вы увидели своё будущее. У нас впереди великие победы. Огнём и мечом пройдут воины по непокорным владениям, вселяя небывалый ужас к себе у подданных. Наша страна восстановит былое могущество страны, вернув её границы к тем, которые были во времена ваших предков и ещё расширит свои владения. Вам покорится весь мир.

Но жрецу словно и этого было недостаточно, он помнил, как Ксеркс у гробниц царей с горечью воспринял рассказ Габриаса о гибели Кира от рук женщины и решил усилить впечатление:

– Вспомните о своём великом предке – Кире первом Великом – первом князе персидском, жившем до основания династии Ахеменидов.
 
Блестящая политическая карьера этого царя прервалась самым неожиданным образом. Продолжая расширять восточные границы своей империи, Кир вступил в борьбу со скифами. Одним из самых сильных скифских племен было племя массагетов, во главе которого тогда стояла царица Тамерис. Кир хотел бескровно подчинить себе это племя и предложил Тамерис свою руку. Однако царица отвергла его предложение, она не хотела делить свою власть и подчинить свой свободный народ персам. Тамерис начала готовиться к войне с Киром.

Будучи уверенным в победе над народом, которым управляет женщина, Кир на этот раз не оценил должным образом силы своих врагов. Всего одна ошибка привела его к гибели: в одном из первых же боёв Кир, увлёкшись битвой и посчитав скифов разгромленными, не заметил, как оказался в окружении вражеских воинов… Умертвив Кира, массагеты отрубили ему голову, сделали из неё чашу для вина и преподнесли царице Тамерис.

– Боги не прощают союз с другой женщиной на войне, кроме богини, – подчеркнул ещё раз жрец.

Послушав предсказания и объяснения Бурхандина, Ксеркс полностью убедился в том, что его намерения правильные.  Богиня вознаградит его, подарит ему победу. Его отец стал царём в двадцать восемь лет и правил тридцать шесть. Он тоже великий царь и его имя останется в веках. Будущие потомки будут им гордиться. Он посадит на престол своего сына и тот будет управлять великой страной, самой большой в мире.

Ксеркс жёстко произнес:

– Сначала они пришли в Сарды и предали пламени священную рощу и храмы… Я должен покарать афинян за всё зло, причинённое ими персам и моему родителю. Вы видели, что и отец мой Дарий также снаряжался на войну с этим народом. Но его нет в живых, и ему не дано уже покарать виновных. Поэтому в отмщение за него и за остальных персов я не сложу оружия до тех пор, пока не возьму и не предам огню Афины за то, что они начали творить зло мне и отцу моему.

А жрец подумал:

– Когда начнётся война, одному богу известно, кто вернётся из похода. Цари тоже смертны, Дарий погиб в сражении, кто знает, что ждёт Ксеркса. Дарий ведь проиграл сражение с греками.

Почувствовав боль, жрец посмотрел на свою правую руку – среди следов ожогов выделялся один – красное пятнышко в виде сердца. Разбитого сердца. 

– Чьё же это сердце? – подумал он. – Моё, Гильяны, Фелиции или Ксеркса? Видимо моё, если мне суждено носить этот знак.

Это пятнышко постоянно болело, словно память не давала ему покоя, словно чей - то не успокоившийся упрёк жил в нём и постоянно о себе напоминал.


2009 г.