Я выросла в казахском ауле...

«Расскажи своим друзьям о себе», — канючит фэйсбук: где ты училась? работала? твой родной город?

Что я могу ему предложить?

Родилась я в деревне Ивановка Омской области. Такой деревни на карте нет — тем более в базе данных фэйсбука. Поставила Омск. Хотя — стоп. Какой Омск? Я его совсем не знаю. Удаляю Омск — ставлю Набережные Челны. Он есть на карте, и я его знаю. А родной ли он мне?

Чувствую себя обманщицей: родное место там, где меня знают с детства, где я родилась и росла, где была мама, сестрёнка. Удаляю Челны. Всё не то…

Родное место пустует…

Я выросла в казахском ауле. В советские времена он назывался совхозом имени Сакена Сейфуллина, до и после — Ельтай. На карте его нет, в базе данных фэйсбука — подавно.

О школе, в которой я проучилась восемь лет, даже Гугл ничего не знает. У меня диплом живописца по фарфору, а самого училища давно не существует. От фарфорового завода, где я практиковалась расписывать посуду, кроме пыли и песка, ничего не осталось. Поверь, я искала. Завод стёрт с лица земли. Город Капчагай на карте есть, а меня, училища и завода в нём — нет. Опять не то…

В моём детстве не было войны, но почему-то кругом руины. Где всё?

Как ни меняй статус, мне не на что опереться и нечего указать в шапке фэйсбука. Все места — лишь в моей памяти, на выцветших фотографиях в мамином альбоме да в забытых свидетельствах об окончании несуществующих школ.

У меня нет привычки оглядываться назад — тем более туда возвращаться. Мой опыт показывает: вернувшись, ты уже ничего там не найдёшь. Города не разрушаются с такой же скоростью, как деревни. Именно деревни показывают мне, что жизнь не статична.

Зачем друзьям сухие факты обо мне? Факты — лишь ключи к дверям комнат, хранящихся в моей душе. Не станет меня — исчезнут и они. Лишь бесхозная связка останется висеть на виртуальной стене.

Всё, что я поняла, хлопая дверьми, — это то, что сегодня никогда не повторится. И стучаться в него бесполезно. Делая шаг вперёд, я прежнее оставляю.

Жизнь — не цепочка последовательных событий. Жизнь — ежесекундное разрушение настоящего и стремление к будущему. Там, где меня больше нет, она продолжается, и картинки постоянно меняются. Я не вправе требовать от жизни остановки на память.

В каждом новом месте, в новом городе, в новой стране, с каждым новым партнёром, с рождением нового ребёнка, с каждой утратой — я умираю и создаюсь заново.

Я пишу. Пишу, чтобы истории не исчезли. Пишу, чтобы проветривать свои тёмные комнаты, впуская в них солнечный свет. Я пишу, чтобы не смотреть на руины, чтобы не казалось, что жизнь — лишь стопка исчезающих фотографий и бесполезных свидетельств.

Я пишу. Я проявляю плёнку. Я восстанавливаю утерянные кадры и создаю свои бессмертные миры. Я убегаю от исчезновения.

22.10.2020