Азбука жизни Глава 7 Часть 155 Что для тебя хитрос

Глава 7.155. Что для тебя хитрость?

В библиотеке царила та особая, густая тишина, которую нарушает только шелест страниц и лёгкий скрип пера. Диана, устроившись в глубоком кресле у окна, уже несколько часов погружена в книгу. Но я чувствую её взгляд — нечастый, внимательный, будто она читает не текст перед собой, а меня.

Наконец, я отрываюсь от бумаг и встречаю её глаза.
— Можем поговорить? — тихо спрашивает она. — Я заметила, как ты сейчас на меня посмотрела.
— И как? — улыбаюсь я, откладывая ручку.
— Ты не умеешь хитрить, Виктория. Ни в жизни, ни во взглядах. Даже когда занята работой, которая для других — всего лишь обязанность, ты проживаешь её изнутри.
— А на сцене? Там же требуется определённая… искусность.
— На сцене — творчество. Хотя и работа, да.
— Не совсем согласна, — качаю головой. — В любой работе, если делать её всерьёз, должно быть творчество. Иначе я не могу. Это как дышать.
— А когда пишешь? — настаивает Диана, закрывая книгу. — Вот эти твои тексты, главы… это же не обязанность.
— Здесь — только одно желание. Избавиться от лишних мыслей, которые нарушают внутреннюю гармонию. Выплеснуть их на бумагу, чтобы внутри стало тихо.
— Мысли, несущие негатив? И ты пытаешься их обезвредить словом?
— Безусловно.
— Вот и подвела меня вновь к главному вопросу, Виктория.
— Что такое для меня хитрость?
— Да.

Я откидываюсь на спинку кресла, смотрю в высокий потолок, где играют блики от лампы.
— Хитрость… это чаще удел слабых. И безвольных. Тех, кто не может или не хочет идти прямым путём. Кто подменяет силу — изворотливостью, честность — лукавством.
— А тебе самой никогда не приходилось хитрить? — в её голосе звучит не вызов, а искреннее любопытство.
— Так, родная, — раздаётся спокойный голос из двери. — А ты чем сейчас занимаешься? Загоняешь её в угол?

В кабинете появляются Ричард и Николай. По их лицам видно — вопрос задел и их. Они стоят, прислонившись к косяку, будто ждут продолжения.
— Если хотите знать мой ответ, — говорю я, глядя на всех троих, — признаюсь. Я и есть сама хитрость. Но у меня есть оправдание.
— Оно у тебя от природы, — тихо говорит Николай, и в его глазах — та самая, давно понятая мудрость. — С такой внешностью и с таким… абсолютным пофигизмом к ней, ты всегда вызывала либо восторг, либо раздражение. Редко — равнодушие.
— Я лишь спокойно относилась к красоте — и своей, и чужой, — пожимаю плечами. — Всегда восхищалась талантами других, не замечая их в себе. А вот чужую хитрость я распознаю мгновенно. Она для меня — как фальшивая нота в чистой мелодии.
— Но сети расставлять ты умеешь, — с лёгкой усмешкой замечает Ричард. — Искусно.
— Ричард, только с одной целью, — отвечаю я твёрдо. — Чтобы понять: зачем люди в определённых ситуациях так ненавидят друг друга? Зачем стараются унизить, причём намеренно? И почему для этого они используют именно хитрость — как оружие, а не как защиту?

В библиотеке снова воцаряется тишина. За окном медленно садится солнце, окрашивая стены в золото.
— Хитрость бывает разной, — наконец говорю я. — Есть та, что спасает. Как в сказках — чтобы обмануть дракона, спасти близких. А есть та, что унижает. Которая строится на страхе и неуверенности. Я… использую первую. Чтобы понять вторую. И чтобы никогда не стать её заложницей.

Николай смотрит на меня с тихой гордостью. Диана улыбается. Ричард кивает, будто получил ответ на вопрос, который давно нёс в себе.
— Значит, твоя хитрость — это не ложь, — заключает Диана. — Это… исследование.
— Да, — отвечаю я просто. — Искусство видеть суть, не теряя свою. Вот и вся моя хитрость.

И в этом признании нет ни гордыни, ни оправдания. Только честность — та самая, которую нельзя подделать. Даже если очень захотеть.

---

P.S. от автора (Виктории):
Хитрость — это зеркало. В котором одни видят возможность избежать наказания, другие — способ спасти того, кто дорог. А третьи — инструмент, чтобы понять, где заканчивается человеческое и начинается что-то другое. Я всегда выбирала второе. И иногда — третье. Потому что прежде чем осуждать, нужно понять. А чтобы понять — иногда нужно применить немного искусства. Не обмана. А именно — искусства видеть.