Меланхолия убийства

МЕЛАНХОЛИЯ УБИЙСТВА
Глава первая: «Чтиво»
Следователь Леонид Мурашов выдвигал множество версий, но ни одна не попадала под контроль. У следственных органов МВД было слишком мало улик: никто никого не поймал за руку, никто не давал нужных показаний. В квартире — обычной однушке, больше похожей на притон, — совершались убийства. Кто стоял за всем этим, предстояло понять лично ему. Леонид и не думал расследовать тупую жестокость наркоманов, не ценящих жизнь в этом современном, с виду благополучном районе. Их всех можно было сдать в военкомат по соседству, но жизнь людей была дороже любого учёта. Однако возбуждать дело никто не хотел. Хотя уважаемый уголовный розыск и знал, что люди умирают не просто так — смерть шла чередой, по чёткой последовательности, от передозировок юных упоротых наркоманов, дураков и пьяниц.

Любая зацепка вела бы к главному — к тому, кто постоянно травил население в этой квартире. Но ему — или ей, этого тогда ещё никто не знал, — удавалось оставаться за дверью правосудия. Благодаря… самому следствию. Все, кто исчезал на тот свет, были известны «трём добрым следователям». Они знали и молчали. А кто был убийцей в этой истории — вот вопрос. Поэтому расследование повесили на неопытного сотрудника Мурашова. Несмотря на опыт, в новом отделе он не занимал высокого места в иерархии, потому что был честен. Он боролся с преступностью вопреки своим и чужим нравам. Ему, одним словом, было не всё равно, что на его, как он мысленно называл, «участке №1» происходят подобные происшествия, которые начальство пыталось списать как «висяки».

«Чтиво» — простой формулировкой всех наших героев, каждый из которых по-своему был хорош в своём невежестве. Как будто он заказывал блюда своей жизни и отмечал их как праздник.

Фома когда-то был успешным человеком, пока дружил со своим влиятельным отцом, работал во благо семейства и занимал неплохую должность директора по управлению активами в бизнесе отца. Но, познакомившись с компанией «Расписной» и девушкой Анджелой, он застрял в их дружной тусовке. Как только богатые предки перестали давать деньги на красивую «нарко»-жизнь, она превратилась в бытовуху и синюю яму с дешёвой водкой. Фома стал прогуливать работу, и отец, устав от его манер клянчить деньги и дурачить родных, отказался от общения с сыном.

Фома завёл отношения с Раей, думая встать на трезвые рельсы. Она была из хорошей семьи, отлично воспитана. Но за год их отношений Фома и её пристрастил к наркотикам и коньяку без запивки. Она жаловалась, что до встречи с ним никогда так много не пила. Женский алкоголизм — страшная штука. Анджела и Рая подружились на одной больной почве: их любимые парни были наркоманами. Да ещё и алконафтами.

В большую, когда-то отремонтированную квартиру пришёл хаос, когда к Фоме переехал племянник Кирюшка. Он-то и стал разводить настоящий притон. Именно он научил Фому добывать водку «бесплатным» способом — воровством, за которое самого Кирюшку и поймали в первый раз. Участковый Нагатинского района поставил его на учёт с пометкой: «Светлое будущее? Будет рецидив — будет уголовка».

Фома не уважал племянника, который приходил в обдолбанном виде домой и устраивал хаос. Они часто дрались и ссорились. Фома прекрасно понимал, что на воровство он не способен. Он был готов найти себя в жизни заново, устроиться на нормальную работу, имея за плечами опыт. Но опыт в жизни пригодился совсем другой.

Кирюшка всё чаще стал притаскивать закладки, которые сам же закапывал и откапывал — сначала для себя, потом и для Раи. Первый случай передоза в квартире случился именно с ней. Рая не проснулась после «волшебного» укола. А Фома побежал в туалет от рвоты и отравления. «Сердце не выдержало». За Раей приехала мать из Питера — хоронить любимую дочь.

В квартире часто захаживали соседи, поминая светлую девушку, так рано ушедшую и оставившую двух прекрасных детей. У Фомы тоже были дети, но он ими не занимался. Отец переписал квартиру на трёх сестёр, которые в ней не проживали. Участковый, на которого жаловались соседи из-за криков и пьянок, заходил, проверял движение людей и разгонял табуны тусовщиков. Кирюшка выставил диван на лестничную клетку и стал дурманить там. Он открыто признавал, что он — «солевой» дурик, и занялся распространением стаффа. Тут же был пойман по камерам в собственном подъезде. Полиция обозначила квартиру как «притон»: обои слазили, в стенах появились дырки, было очевидно, что люди тут «отжигают по полной».

В квартире жили и старшие родственники. Они молча терпели тусовки молодёжи, сдерживая поток гнева Фомы, который винил себя и Кирюшку в смерти Раи.

Следователь изучал дела и каждую личность, проживавшую в квартире, где умерло ещё несколько человек. Следующим фактором стало то, что мать Раи не смогла справиться с горем и написала заявление на Фому. Полиция вызывала на допрос всех, кто ещё жил в квартире. Залётными гостями были Сержио с одноклассником Филей. Фома свалил всё на них. Сержио приволок в квартиру коронавирусную инфекцию и заразил всех постояльцев. Филипп приводил любовницу Лену, которая начала встречаться с Сержио, увидев в нём мужчину и добытчика денег — ведь единственным, кто хоть как-то зарабатывал, был он. С ней он устраивал нарковечеринки. На одной из таких вечеринок появился участковый и забрал Сержио в отделение на допрос. Молодёжь успела спрятать запрещённое под диван. Участкового не волновал коронавирус — его волновало возбуждённое состояние парня. Сержио отвезли на продувку, а потом закрыли в обезьянник протрезветь. К утру его не стало.

Потерю близкого друга Филипп не ожидал. Он был в отчаянии. Как жить? Ведь Сергей содержал его, одевал и поддерживал в ту минуту, когда любимый отец выгнал его из дома. Анджела и «Расписной» перестали заходить в гости, понимая, что жизнь дороже. Да и влиятельные родители дали запрет выходить из дома и отправили обоих на реабилитацию для наркозависимых.

Фома и Фил остались без средств к существованию. Скандалы дома зашкаливали — то с Кирюшкой, то с родными. Воровать водку задумал Филипп и сразу попал в поле зрения органов в Чехове, где находилась дача Фомы. Родной отец Филиппа не пускал его домой, пока тот не одумается насчёт своей нереализованности в профессии и жизни. Но при этом отмазывал его от уголовных дел.

Следователь Леонид анализировал, кто же способен убивать людей, подмешивая им наркотики в чай. Следующей жертвой стала Ирина. С большими гематомами её госпитализировали в больницу. По показаниям, все винили Фому. Ирина скончалась в больнице. Уголовное дело заводить не стали. Кирюшка выгнал Фому и Филиппа на улицу и закрыл квартиру, чтобы до неё не добралась полиция.

Следователь Леонид понимал, что в неблагополучную квартиру приходили и другие гости — залётные, которые очень осторожно общались с обитателями дома. Кирюшку часто вызывали на допросы в Следственный комитет. Его поставили на счётчик, угрожая отписать квартиру за долги. В тюрьму за наркотические статьи его не сажали.

Тем временем Фома оказался на помойке в прямом смысле этого слова и жил у соседского дома. Филипп уехал к родному отцу, но жить с ним с каждым дннём становилось всё сложнее. Тот отказывался его кормить и одевать, заставляя зарабатывать самостоятельно. Улица — хороший учитель. Филипп стал воровать сумки у прохожих. Щипачом его было не назвать — он обладал харизмой и очаровывал женщин бальзаковского возраста. Но делал всё настолько неопытно, что его сразу замели органы по камерам наблюдения на автобусной остановке. Его отец не стал больше помогать и отмазывать. «Пусть сидит. Либо дурка, либо тюрьма его исправит», — сказал он.

В то время Кирюшка вернулся в квартиру и пустил Фому обратно — перед заморозками в шалаше на помойке было не прожить и не прокормиться. Взрослые родственники привели квартиру в порядок и чистоту. Кирюшка понимал, что его скоро закроют, и вызвал адвоката — не для Фила, а для себя. После застолья адвоката не стало. Похороны прошли в местном морге. На кремацию пришли проститься близкие люди.

Следователь Леонид понимал, что смертей в квартире больше не будет. Кирюшку вызвали на допрос и закрыли до суда в СИЗО по статье 228.

Глава вторая: Детектив по-русски
«Путь в один конец», — думал Фома. Безработный, безденежный, никому не нужный — ни родным, ни близким. И вокруг умирают друзья. Следователь Леонид вызывал и его на допросы. Медэксперты подтвердили полиции, что смерть адвоката наступила в результате отравления запрещёнными веществами трёх наименований. Ключи от квартиры полиция забрала у Кирюшки и провела неофициальный обыск, в ходе которого под диваном были найдены доказательства. По камерам у подъезда выявили трёх подозреваемых, бывших в квартире в тот день. Всех объявили в розыск. Фома сразу пропал, ударившись в бега. Остальные двое явились в полицию с повинной, но их алиби было железобетонным — невиновны.

Осталось найти Фому и доказать его вину. Следователь Леонид потирал руки — факты были налицо. Отпечатки совпали на кружке, из которой пил чай усопший адвокат. Фома понимал, что обвинят именно его, отожмут квартиру и под страхом тюрьмы закроют за убийство, которого он не совершал. Он не был способен убить человека, думал следователь, но факты для него были важнее. На них он и сделал упор. Доказательства собирались долго.

Фома решил под покровом ночи вернуться к дому. Закрывая лицо шарфом от внешних камер подъезда, он установил скрытую камеру, взятую в долг у друга с района. Тот не хотел вмешиваться, но оказать помощь был всегда готов. Ему было нетрудно договориться в магазине взять камеру — по закону её можно было вернуть и обменять на деньги. Видеосъёмка с записью звука работала на основе регистратора и выглядела как фигурка тетриса. Фома установил камеру и удалился из квартиры. Жить было негде, идти некуда. Он соединил камеру с мобильным телефоном друга, и тот стал наблюдать за жильцами. Фоме осталось только вернуться на свалку.

Друг, прозванный Черкесом, был опытным человеком — он умел ждать и слушать. Каждый диалог он фиксировал. Иногда даже приглашал Фому согреться и помыться, лишь бы тот не возвращался домой и покорно ждал звонка. Это была самая ужасная ночь. Фома шатался от подъезда к подъезду, не находя ночлега в холодную осень, наступившую в сентябре, словно «бабье лето познакомилось с Дедом Морозом». Его поймали в одном из них утром сотрудники ДПС, сообщившие о странном прохожем, которому требовался вытрезвитель. Полиция забрала его сначала в участок, а, проверив документы и пробив по базе розыска, отправила на разговор к следователю.

Леонид церемониться не стал и сразу предъявил обвинение в умышленном убийстве Ирины и адвоката Филиппа. Фома испугался и подписал всё, только чтобы ему дали похмелиться. После заполнения документов похмелиться, естественно, не дали, а отправили в ИВС.

Той же ночью Черкес услышал разговор старших родственников, проживавших в квартире, и записал признательные показания матери Фомы. Она откровенно рассказала отцу, преклонному мужчине, что сама забирала у молодёжи деньги, чтобы те не пили, и отсыпала половину порошка себе в солонку, которую забыла на столе. Когда адвокат пил чай, он закусывал крекерами, которые сам же посолил из той злосчастной солонки. Черкес утром хотел позвонить Фоме, но номер был недоступен. Он пришёл в квартиру, но ему никто не открыл. От соседей Черкес узнал, что Фому посадили, и сразу отправился в отделение.

Следователь Леонид принял его и посмотрел видео. После дал указание разыскать женщину и добиться от неё добровольного раскаяния в смерти адвоката. За смерть Ирины Фоме всё равно пришлось бы отвечать — были свидетели, видевшие их поножовщину, и в больнице Ирина успела снять побои, которые зарегистрировали. Черкес понял, что не всё так просто в этом уголовном преследовании, и стоило взвесить Леониду факты смерти Ирины и смерти адвоката на чашах весов.

Черкесу предложили заплатить за Фому, если он настоящий друг и верен принципам, либо рассчитаться квартирой, на которую охотились местные «оборотни в погонах». Черкес не был лучшим другом и платить отказался. Сумма оказалась неподъёмной — у него самого ранее были проблемы с уголовным судопроизводством по угону, он еле избежал наказания, получил условный срок. Дело разводили адвокаты, и судимость сняли. «Черкес» поступил по совести, и этого было достаточно, понял Леонид.

Заочно Фому отпустили на свободу, а мать задержали. Она ревела, понимая, что ближайшие шесть-пятнадцать лет ей грозят арест, тюрьма и зона. Зоны Фома не боялся и явился с повинной к Леониду. Три следователя, которые пытались отжать квартиру ранее, не поверили, что Фома добровольно выбирает решётку вместо того, чтобы отписать квартиру. Он сам подписал себе расстрельную статью. «Мать будет жить в квартире, а сына может больше и не увидеть, если только доживёт до преклонных лет своего отца», — думал он.

Фемида свершилась. Прокурор просил двадцать лет строгого режима, но судья Тоцкая после трёх слушаний вынесла приговор: пятнадцать лет. По УДО по статьям 102, 105 УК РФ выйти бы ему не удалось.

Если бы не военная кампания, которая началась внезапно. Она освободила Фому от наказания и отправила на военную операцию. Поскольку Фома не косил от армии, был физически здоров и состоял в запасе, медкомиссия одобрила его кандидатуру в штурмовики. Мобилизованный Фома был направлен на территорию боевых действий и вскоре погиб как герой. Такова судьба нашего героя.

Квартиру больше никто не трогал из местных органов. Родственников-пенсионеров оставили в покое и забыли про притон, которого больше не существовало. В память о нём.

Дисклеймер: С большим уважением к родителям главного героя. История основана на реальных событиях с добавлением фантазии автора. Имена изменены, совпадения с реальными людьми и фактами случайны.

Автор Вертоградский Владислав.