Глава 11 Сожжение Афин, Саламин, Платеи. Часть 3

Битва при Платеях. (479 год до н. э) Возвращение Ксеркса в Персию
 
Полководец Мардоний был приближён к царю Дарию, зятем которому он приходился и участвовал в подавлении Ионийского восстания. (в 500 – 494 годах до н.э.)
Мардоний настаивал на завоевании Греции, надеясь стать сатрапом завоёванной страны.  Первый поход на Грецию (492 год до н. э.) провалился. В результате полководец попал в опалу у Дария, но с воцарением Ксеркса он вновь стал приближенным к персидскому царскому двору и активно участвовал в подготовке похода на Элладу.

Уверенный в победе Мардоний, отправляясь в поход, надеялся на высокие награды и почести. Но теперь, после военных неудач с большими потерями, он уже боялся поражения. Храбрый воин, вскормленный на кончике копья, зная непредсказуемый характер царя, он отчетливо понимал, что Ксеркс может в любой момент расправиться с ним. Ксеркс лично наблюдал за сражением у Саламина и видел поражение своего флота. Кроме того, пришло известие о восставшем Вавилоне. Это беспокоило царя, и он вынужден был задумываться о том, что его отсутствие в империи опаснее поражения в войне.

Тревога Мардония усиливалась. Он видел, что Ксеркс после битвы подавлен, встревожен и тайно размышляет над неожиданным для всех планом. Мардоний понял, что царь обдумывает отступление войск.

Полководец долго колебался, опасаясь вызвать ещё больший гнев Ксеркса, но всё же решился поговорить с царем. Взвесив сложившуюся ситуацию, полководец решил попытаться развеять тревоги и страхи царя и рассказать о перспективах военной компании, как он это видит.

Предложение Мардония. Совет Артемисии

Когда персидский флот вошёл в пролив, финикийские корабли двинулись колонной к востоку от Липсокутали, ближайшего к Пирею острова, а ионийцы прошли с запада от маленького островка. Они стали выстраиваться в линию, уже находясь в проливе. Пелопоннесцы встали напротив финикийцев, а афиняне – напротив ионийцев, афиняне стояли рядом с эгинцами, в центре справа, пелопоннесцы составляли левое крыло.

Мардоний обратился к царю:

«- Царь царей, владыка стран, я не отрицаю, что вчерашнее сражение прошло не так успешно, как мы желали, но это поражение, как и предыдущие бедствия, с которыми мы сталкивались, в конце концов не так страшно. Всё время похода ты, владыка, неуклонно и триумфально продвигался вперед. Твои войска успешно преодолевали любое сопротивление на суше. С ними ты пересек Фракию, Македонию и Фессалию. Ты сломил самое отчаянное сопротивление в Фермопильском ущелье, завоевал всю Северную Грецию, предал огню Афины. Ты не должен сомневаться в успехе похода. Мы видим, что все великие цели, которые ты поставил, достигнуты. Да, флот понёс огромный урон, но мы должны помнить, что на армию, а не на флот возлагались наши надежды. Армия в безопасности, и греки не смогут привести на поле боя силы, которые нанесли бы ей серьезный ущерб»*.

Но Мардоний видел, что убедить царя ему не удалось, решимость Ксеркса и первоначальная уверенность в победе была потеряна из-за постигших персов неудач. Он видел, что Ксеркс молчит и по-прежнему задумчив и угнетён тревогой.
 – Великий царь! – решил Мардоний привести последний аргумент. – Позволь мне успешно завершить начатый поход! Для этой цели мне будет достаточно триста тысяч воинов. А ты, владыка можешь вернуться в Сузы и заняться неотложными государственными делами.
 
Полководец понял, что эти его слова вызвали благоприятный отклик Ксеркса – в таком случае он сможет избежать угрожающих ему опасностей.
 
Но Ксеркс сразу не согласился и ответил, что поговорит с военачальниками, кроме того, решил посоветоваться с царицей Артемисией, помня, что именно она дала ему хороший совет отказаться от боя у Саламина. Ксеркс отослал всех командиров и вызвал Артемисию для разговора наедине.

«– Мардоний предлагает не заканчивать поход из-за последнего поражения, поскольку флот – не самая важная часть нашего войска, а армии не нанесено никакого урона. Он предлагает, чтобы в случае, если я решу вернуться в Персию, я оставил бы с ним триста тысяч воинов для завершения покорения Греции. Скажи мне, что ты думаешь об этом плане. Ты была так проницательна и дальновидна в отношении боя при Саламине, что я желаю знать именно твоё мнение.»*

Немного подумав, Артемисия сказала, что обстоятельства сложились очень непросто и предложила согласиться с предложением Мардония:

«– Поскольку он по собственной воле предлагает остаться и завершить покорение Греции, ты можешь без всякого риска для себя позволить ему попробовать. Главной целью вторжения в Грецию, как ты сам объявил, было сожжение Афин. Эта цель достигнута. Следовательно, ты выполнил задуманное и можешь вернуться домой с честью. Если попытка Мардония будет удачной, слава достанется тебе. Его победы будут рассматривать, как успешное завершение начатого тобой. С другой стороны, если он потерпит поражение, вина и позор падут только на него. В любом случае ты сам, твои интересы и твоя честь в безопасности. Если Мардоний хочет взять на себя ответственность и риск, я предоставила бы ему такую возможность.»*

Ксеркс понимал, что наступала зима и прокормить огромную армию будет трудно.  Слишком долгое отсутствие царя в империи становилось рискованным. Он знал. что война ещё не окончена, но решил вернуться в Персию. Совет Артемисии отвечал желаниям царя, и он с радостью его принял.

Ксеркс оставил Мардонию часть войска, а сам с большей частью своей армии отправился на север к Геллеспонту, чтобы вернуться в Персию.

Ксеркс возвращается в Сузы

Начались срочные приготовления к отступлению по суше, перемещён флот для строительства из кораблей плавучего моста от материка к острову Саламин. В течение дня работы были выполнены.

Царь погрузил свою семью и родственников на корабль Артемисии, чтобы побыстрее переправить их на Эфес. Он считал, что в этом укреплённом городе в Малой Азии, они будут вне опасности. Флот отплыл к Гелеспонту, чтобы до прибытия царя защищать плавучий мост.
 
Утром греки обнаружили, что персы исчезли. Взволнованные греки стремительно подняли паруса, гребцы схватились за вёсла, и эскадра бросилась в погоню. Когда греческий флот подошёл к острову Андрос, моряки стали вглядываться в дальний горизонт, но не увидели никаких следов персов.
 
Эврибиадом срочно собрал совет и снова афиняне не могли прийти к одному мнению с пелопонесскими греками. Афиняне горели жаждой мести за сожжённую и разграбленную столицу, за страдания их жён и детей и требовали обогнать галеры персов, разрушить мост на Геллеспонте и отрезать персам путь к отступлению. На этом настаивал Фемистокл.
 
Но Эврибиад и пелопоннесские командиры считали, что персы всё ещё грозный враг и лучше не препятствовать их отступлению. Фемистокла не поддержали и было принято решение позволить персам уйти.
 
Отступление Ксеркса. Действия Мардония

Продвижение Ксеркса на север было связано с многими сложностями – в предыдущем походе к югу местность уже была ими разграблена и это вызывало трудности в обеспечении армии едой и водой.
 
 На протяжении всего пути к Геллеспонту, занявшего сорок пять дней, армии пришлось испытать большие тяготы и лишения. Страдающие от голода, измученные болезнями воины постоянно ждали нападения врагов. Слабых бросали на стоянках, больные падали на обочинах дорог. Путь загромождали сломанные колесницы и трупы солдат – их некогда и некому было хоронить. Там же валялись умирающие вьючные животные. Дорога к северной провинции представляла собой ужасную картину.
Пытаясь подавить чувство голода и в надежде хоть немного поддержать силы, воины обдирали с деревьев кору, ели траву, всякие корни растений, хотя и и этой еды не хватало на всех. Но голод не справился бы с угасающими жизнями так быстро, если бы заразные болезни не помогали этому – разразились сыпной тиф и холера. И уже не армия, а разлагающаяся, доведенная до крайней степени страданий разрознённая толпа подошла к Эгейскому морю в Сест на берег Геллеспонта.
 
Но то, что пощадили греки, было уничтожено штормом – мост разрушен.  От сооружения, на строительство которого ушло столько сил, на берегу остались только полузасыпанные песком обломки.

Атосса. Ожерелье возвращается. 479 г январь

Атоссу мучили тяжёлые предчувствия. Несмотря на полученные от Ксеркса триумфальные вести, она очень переживала за жизнь сына. Она чувствовала, что война ещё не закончена и самое страшное впереди. Уже было известно о больших потерях, которые понесло войско царя Персии.

Она не выходила из своих покоев, чтобы приближённые не догадались о гнетущих её мыслях. В мучительном полусне она видела своего сына, его полководцев и простых воинов, в её сознании постоянно вертелись имена – знакомые и чужие. Они разрывали ночь горестными стонами и жалобами и требовали у царя объяснений, зачем он погубил своих младших братьев, племянников, близких и верных ему соратников, которые ушли с ним на войну здоровыми и верящими в победу. Потом она слышала голос Ксеркса – он гневно кричал, что не виноват в том, что подлые греки заманили их в ловушку и на поле боя остались тысячи его воинов, а по морю между обломками кораблей плывут тела моряков. Он не мог помешать тому, что их трупы будут выброшены на чужие скалистые берега, их будут терзать птицы и животные, а враги не захотят их хоронить.
 
И в мрачном тумане она увидела рядом с собой своего мужа, великого царя Дария.
 
– По твоему настоянию я доверил престол Персии Ксерксу! Он должен был завершить начатое мной дело и подчинить греков! Но теперь мощь империи подорвана и в этом виноват наш сын! Надевай скорбное платье, пусть все видят твоё отчаяние, пусть жалость затопит твоё сердце, а жрецы творят обряды, провожая души погибших воинов к их предкам! Наш сын бежит из Греции, бросив войско, оставив раненых и больных воинов!

Когда только забрезжил рассвет, царица мать вышла из своих покоев. Слуги немедленно появились и окружили её утренними заботами. Они увидели Атоссу изменившейся – на фоне растворяющейся ночи она была, как раньше, достойной и величественной, но это величие ей придавала глубокая печаль матери, потерявшей тысячи сыновей своей родины.

Евнух неслышно вошёл во дворец и увидев бледное лицо Атоссы осторожно спросил:

– Из Сард прибыли гонцы. Они доставили почту из разных провинций.
 
– Зови! – ответила Атосса и села на большой топчан, накрытый ковром.
 
Двое евнухов внесли сундук с глиняными табличками, свитками и папирусами и склонившись, подтащили к ногам царицы матери.

– Охранник царской дороги просит его выслушать, – добавил евнух, когда гонцы вышли. – Он сказал, что у него важное дело.
 
– Пусть войдёт, а ты оставь нас, дай нам поговорить.
 
В зал дворца твердой походкой вошёл крепкий невысокий перс с обветренным лицом суровым взглядом глубоких тёмных глаз. Одежда его была в пыли, видимо он ехал издалека. Низко поклонившись, он сказал:

– Год назад по царской дороге проехала девушка из царского дворца. Её сопровождала охрана и слуги. Она ехала из Суз в Эфес, а потом должна была продолжить путь в Афины. Я заметил, что на ней было ожерелье, такое массивное, золотое с грифонами. Её звали Фелиция.
 
– Продолжай, воин, – заволновавшись, поторопила его Атосса.
 
– Недавно я увидел у караванщика это ожерелье и купил его. После этого я поехал сюда, чтобы вернуть.
 
– Где он взял это ожерелье? – спросила царица мать.

– Караванщику продал его какой-то грек. Это было в Эфесе. Когда караван следовал по царскому пути, я проверял товары и увидел это ожерелье.
 
 – Фелиция… где же она? Как она попала в Эфес?  Ведь её искали и сообщили, что корабль, на котором она хотела отплыть из Афин затонул. Я чувствую, что она жива! Это очень хорошая весть! Охранник, ты проделал такой длинный и тяжёлый путь и не позарился на золото! Моя Фелиция! Теперь я могу спокойно умереть!
Она позвонила в колокольчик и вошёл евнух.

– Дайте приют этому человеку, накормите, отведите в бассейн и устройте его на ночлег. Завтра я щедро награжу тебя, воин!

Ксеркс возвращается. Мардоний возглавил войско.
 
На берегу остались изголодавшиеся, больные воины. Ксеркс погрузился в корабль, а его приближённые в несколько оставшихся лодок. Корабль был сильно переполнен. Когда удалось отплыть, начался сильный шторм и кормчий обратился к царю:

– Владыка! Надо облегчить корабль!

Услышав слова кормчего и опасаясь гнева царя, подданные сами начали бросаться за борт, где многих из них, не умеющих плавать, ждала неминуемая гибель. Царь благополучно добрался до берега. Сойдя на берег, Ксеркс велел позвать кормчего и, сняв с руки драгоценный золотой перстень, пожаловал ему за спасение своей жизни.

Но, подумав, что его могут самого обвинить в гибели множества своих воинов, приказал отрубить спасителю голову за то, что тот погубил так много персов.
Царь достиг берегов Абидоса, оттуда отправился в Сарды и по царской дороге уверенно доехал до Суз.

Немного успокоившись от переживаний, Ксеркс возвращался победителем Афин. Он проклинал тех, кто толкнул его на эту войну и вспоминал Фелицию, которая здесь погибла, пытаясь сдержать его. Фелиция была песчинкой в этом мире, но Ксеркс думал о ней постоянно. Завершение войны он предоставил Мардонию. Хотя персидский флот не был ещё окончательно разбит и по количеству кораблей пока что превосходил греческий, Ксеркс осознал, что с надеждами на быструю победу можно проститься. Для поднятия боевого духа Ксеркс уже назначил Мардония сатрапом Греции и командующим оставленным войском.

Теперь Мардоний был предоставлен самому себе и используя свой огромный опыт, перегруппировал армию и привёл в боевое состояние. Затем он удалился зимовать в союзную персам Фессалию, и южная Греция могла на несколько месяцев вздохнуть спокойно. Было решено распустить союзный флот, и афиняне вернулись в свой разорённый город.

Ксеркс опасался, что после поражения при Саламине воодушевлённые ионийцы могут вновь поднять восстание, поэтому он отправил свой флот к Киме, а следующей весной перевёл его на Самос.

Прежде всего Мардоний попытался дипломатическим путём расколоть греческую коалицию. По его заданию царь дружественной персам Македонии отправился в Афины и предложил почётный мир и союз против Спарты. Александр предупредил афинян, что в случае их отказа более сильная армия Мардония разгромит и уничтожит греков.
Спартанцы узнали о предложении персидского полководца и призвали афинян не соглашаться на мирные условия. Но афиняне были горды победой у Саламина и заявили, что не боятся персов.
 
– «Нам и самим, – достойно заявили афиняне послу Мардония, – известно, что боевая сила царя во много раз превосходит нашу. Тем не менее, стремясь к свободе, мы будем её защищать, пока это в наших силах. Не пытайся примирить нас с царём персов, так как мы не поддадимся твоим убеждениям. А теперь сообщи Мардонию ответ афинян – пока солнце будет ходить своим прежним путём, никогда мы не примиримся с Ксерксом. Мы выступили против него, полагаясь на помощь богов и героев, святилища и кумиры которых царь преступно предал пламени. Ты же впредь никогда не приходи к афинянам с такими предложениями и не соблазняй нас к нечестивым поступкам под видом того, что радеешь о нашей пользе. Ты – наш гость и друг и потому нам не угодно, чтобы ты как-нибудь пострадал от нас, афинян».*
       
Мардоний, выслушав своих послов, подумал, что греки погорячились и решение их необдуманное, поэтому отправил своих послов на Саламин ещё раз с повторным предложением почётного мира.

Но афиняне в этот раз были единодушны, что даже забросали камнями члена Совета, который высказался за принятие предложения. А разъярённые женщины набросились на жену и детей несчастного советчика и тоже побили их камнями.

Но спартанцы не торопились выступать против войска персов. Они завершали возведение стены на Истме и не могли пропустить свой праздник. Афиняне настаивали, но всё же спартанцы молчали десять дней, пока не закончили строительство стены. Только после этого они направили десять тысяч воинов. Возглавил войско греков Павсаний, опекун малолетнего сына царя Леонида.
Не добившись благоприятного ответа от Афин, Мардоний весной вторгся в Аттику и вновь заняв Афины, сжёг в них дотла всё, что оставалось нетронутым после Ксеркса. Теперь заботой Мардония было не пустить греков на территорию Персии. Он хотел закончить войну здесь, на земле Греции. Он, доблестный полководец, не должен был привести греков в свою империю. Это было бы позором и разорением для персов. И Ксеркс не простил бы этого.

Мардоний принял решение снова отойти в Беотию, там для его конницы были более удобные условия. Но вскоре ему пришлось оставить Афины и отойти на север – ему стало известно, что со стороны Коринфа подходит объединенная армия греков под предводительством спартанского царя Павсания.

Но персы успели захватить богатую добычу и в июне отступить к городу-крепости Фивам.

Павсаний

Спартанского царя Павсания отход армии персов вдохновил настолько, что он, даже понимая численное превосходство врага, отправился вдогонку и настиг войско персов на позиции южнее Фив, у реки Асопус.

Отразив несколько атак неприятеля, греки подошли к горному хребту вдоль течения реки. Отсюда персидская армия и её действия были видны, как на ладони.
Павсаний широким фронтом расположил свои войска – на левом крыле афинян, на правом – спартанцев, а в центре – отряды союзных городов.

Восемь дней персы и греки стояли у горного хребта, изматывая друг друга ожиданием атаки. Наконец Мардоний отправил многочисленную лёгкую конницу в тыл греков для истребления обозов, идущих из Афин по горным дорогам. Они же должны были отравить источники питьевой воды.
 
Битва у Платеи
 
Мардоний решил внести суматоху в тылу греков, а затем ночью отойти на более удобные позиции у подножия горы восточнее города Платеи и перекрыть грекам три дороги на север Аттики. Там многотысячная армия не испытывала бы трудностей с снабжением питьевой водой. Но обнаружив перемещение армии персов, отряд Павсания немедленно последовал к Платеям.

Мардоний заметил, что греки сдвинулись с места и их фронт ослаб, растянувшись вдоль хребта и немедленно приказал коннице и лучникам атаковать врага. Спартанцы ощутили сильный удар и одержимый скорой победой персидский полководец бросил на них многочисленную пехоту. Но Мардоний не ожидал такого мужества и твёрдости спартанской фаланги – они смогла отразить атаку на правом фланге и неоднократно отбрасывали персов, нанося им большой урон.

В это же время афиняне на левом фланге вели тяжёлый бой с персами, фиванцами и отрядами греков, выступивших на стороне Мардония и отбросили персов к реке Асопус. Персы и их союзники, потерпев очередную неудачу, потеряли мужество и не были способны сражаться до конца. А греки почувствовали перелом в ходе битвы и воодушевлённые, усилили свой натиск.

Персы толпой бросились бежать к реке Асопус, они уже не думали продолжать битву.  Войско Мардония подверглось полному разгрому – при преследовании персов через реку их большое число было уничтожено. Затем греками был взят штурмом укреплённый лагерь неприятеля. Афиняне полностью истребили защитников лагеря, они не давали пощады ненавистным персов, которые надругались над храмами эллинов, дважды сожгли и разграбили Афины.

 Для решающего сражения у города Платеи Мардоний расположил свои войска вдоль небольшой речки. Пытаясь избежать натиска грозной персидской конницы, восьмитысячный отряд афинян под командованием Аристида занял позиции на склонах горы Киферон.

Битва должна была начаться рядом с соседним Аттике городом Платеи, но прорицательница Пифия предупредила Аристида, что они смогут победить только находясь на своей земле. Платейцы собрали совет и решили отдать свою землю афинянам.
 
На рассвете персидская конница обнаружила, что лагерь греков пуст. Об этом было тотчас донесено Мардонию. Он решил, что противник уклоняется от боя и с персидским авангардом бросился догонять бежавших греков. Войско персов перебралось через реку и по команде полководца ночью вступило в бой. Спартанцы, атакованные противником, хотя и устояли, но послали к афинянам гонцов с просьбой о помощи.

Гибель Мардония

 Мардоний попытался переломить исход сражения, атаковав афинян во главе своих всадников, поэтому они не могли помочь спартанцам. Хотя афиняне смогли отразить натиск персов, всё же судьбу сражения должна была решить атака кавалерии персов на обороняющихся спартанцев. Полководец Мардоний с особым мужеством сражался во главе своих отборных конников.

В ужасе от приближающегося к нему полководца спартанец Аимнет схватил камень и швырнул его в голову Мардония. По иронии судьбы во время боя Мардоний выпустил свой украшенный драгоценными камнями меч и был им заколот. Меч, призвавший Ксеркса к войне, поразил своего хозяина.

Персы имели численное превосходство, но всё же им не удалось расстроить стройную фалангу спартанцев, и они понесли тяжёлые потери и после гибели Мардония оставили поле боя. Мардоний погиб 9 сентября 479 до н. э. Его смертью закончилась битва при Платеях.

Отступление персов немедленно поддержали и греки из городов Малой Азии, подвластным персам. Фиванский священный отряд не пожелал отступить и полностью пал в бою. Битва закончилась.  Персидское войско было почти полностью уничтожено и взято в плен.
 
После гибели вождя оставшиеся в живых персы бежали под укрытие из больших плетёных щитов и укрепившись там, забрасывали спартанцев стрелами. Узнав о бегстве персов, бежали и сражавшиеся с афинянами греки. Спартанцы преследовали персов, но они не были обучены брать высокие преграды с деревянным укреплением и стали ждать афинян. С подходом афинян укрепление было взято, бой перешёл в рукопашный, и всё его защитники были либо перебиты, либо пленены. Бой был долгий и кровопролитный. Но греческие гоплиты были лучше обучены, имели более совершенное оружие. После битвы войска царя Павсания заняли город Платеи, а через месяц осады Платейская крепость сдалась.

Греки ворвались в лагерь и захватили богатые трофеи. Армия персов была окончательно разбита, никого не оставляли в живых. Те, кто мог вырваться из боя, бежали в Фессалию к Геллеспонту. Изо всего персидского войска спасся только арьергард во главе с Артабазом, военачальником Мардония. Зимой 480—479 годов до н. э. Артобаз действовал против восставших против персов городов на полуострове Халкидика (побережье Македонии), покорил Олинф и казнил его жителей, но потерпел неудачу при осаде Потидеи. Затем соединился с Мардонием, но в успех его предприятия не верил, возражая против идеи генерального сражения с греками. Во время битвы при Платеях, командуя арьергардом, он опоздал к месту битвы и благополучно ушёл в Персию, что ещё больше укрепило за ним авторитет мудрости и предусмотрительности.
 
Амулет Гафаха
 
В этой битве среди спартанцев отличился Аристодем, единственный уцелевший из трехсот воинов царя Леонида. Он бился, как исступлённый, выйдя из рядов, как полагали спартанцы – из-за своей вины он искал смерти.

Когда Аристодем сопровождал пленных персов, один из них набросился на него.

– Откуда у тебя, грека, спартанца, этот амулет! Ты убил моего друга, да ещё и амулет его снял и надел на себя! Жаль, что я не встретился с тобой в бою, – кричал он. Бывший сокольник увидел знакомый ему амулет с изображением солнца, принадлежавший Гафаху.

– Отдай мне этот амулет, – потребовал Рустам. – Эта вещь принадлежит моему погибшему другу, и я должен вернуть его невесте Гафаха. Её зовут Гайде. Ведь ты не найдёшь её, и она никогда не узнает, что её жених погиб героем. Может быть, меня потом отпустят греки, и я вернусь на родину. Отдай мне амулет, он тебе не принесёт счастья!

– Я не убивал твоего друга, – сказал Аристодем. – Мне не довелось участвовать в том сражении. Я был болен. Но, как бы ни сложилась твоя судьба, я отдам тебе этот амулет. Мы не звали вас на нашу землю, и вы может быть сами не хотели к нам идти. Но вы погубили много наших людей. А теперь мы победили и должны быть милосердны.

Он снял амулет и передал его Рустаму.

– Я знал, этот амулет найдёт близких погибшего воина. Жаль, что его свет не помог спастись твоему другу. Победа в сражении – не обязательно должна исчисляться тысячами погибших. – сказал сочувственно Аристодем.
 
Вскоре греки одержали и вторую победу – у мыса Микале около Милета, на малоазийском побережье, напротив острова Самос. Эллины напали на противника одновременно с моря и суши. Десант, высаженный с эллинских кораблей, уничтожил главную базу ахеменидского флота. Греки сожгли большую часть персидских кораблей и уничтожили персидскую армию.

Освобождение городов Малой Азии

Теперь, когда угроза независимости эллинских полисов в Средней Греции исчезла, перед греками встал вопрос об освобождении эллинских городов в Малой Азии. В Европе персы больше не появлялись. Военные действия были перенесены в Малую Азию. Началось постепенное освобождение расположенных здесь греческих городов. Греки же в честь своей победы сделали посвящение своим богам – Аполлону в Дельтах, Зевсу в Олимпе и Посейдону на Истме.

Грекам досталась богатая добыча. В святилище Аполлона в Дельфах была отправлена бронзовая колонна, отлитая из оружия погибших персов. Затем были осаждены Фивы. Предводители проперсидской партии были казнены в Коринфе.

Фемистокл и Аристид

Весной 479 г. за проявленную в боях доблесть стратегом вместо Фемистокла был избран Аристид и досрочно возвращен в Афины. Роль Фемистокла в морской битве у Саламина афиняне никак не отметили, узнав об оборотной сторон его действий, хотя спартанцы оценили его ум и с почестями приняли в Лакедемоне. Они вручили венки из оливковых ветвей – Еврибиаду в награду за доблесть, а Фемистоклу за мудрость и проницательность.

Делосский оборонительный морской союз

Теперь к Афинам перешла гегемония не только на море, но в северной и центральной Греции. Около двухсот пятидесяти приморских и островных греческих городов-государств в 487 г. во главе с Афинами создали Делосский оборонительный морской союз по имени священного острова, где по преданию родились Аполлон и Артемида. Там теперь хранилась союзная казна, которую пополняли форосы – ежегодные взносы членов союза.

2009 г.