Азбука жизни Глава 4 Часть 158 Дневник как протоко

Глава 4.158. Дневник как протокол

Надежда с Дианой перешептывались в углу гостиной, и вся их поза, каждый взгляд выдавали в них заговорщиц. Я остановилась на пороге, чувствуя знакомое лёгкое напряжение.

— Надежда, у Дианочки даже спрашивать не буду, — сказала я, подходя ближе. — Такой растерянной и ошарашенной я её ещё не видела. Признавайтесь, что случилось.
— Это невероятно! — выдохнула Надежда, глядя на меня с какой-то новой, щемящей болью. — Сколько же ты, со всей своей красотой и любовью к прекрасному, пережила с самых детских лет.
— Всё понятно, — вздохнула я, чувствуя, как на душе оседает тяжёлая, знакомая усталость. — Наша американочка снова наткнулась в сети на ту самую, испепеляющую русофобию. Сочувствую, девочки.

Надежда смотрела на меня с грустью, и в её взгляде проступали отголоски тех давних историй, которыми мы иногда делились — обрывки нашего общего, такого светлого и такого непростого детства. Да, между тупыми русофобами и обычными завистниками, что всегда окружали нас с Надеждой, мне действительно доставалось больше. И моя подружка могла бы рассказать родителям о многом — о напоре, о злобе, что порой обрушивалась именно на меня. Но я не позволяла. Жалела Мариночку и Ксюшу. Поэтому всех этих злобствующих людишек я вносила в свой детский дневник — аккуратно, как в протокол, — и тут же забывала. Возвращаться к этому не было ни времени, ни желания.

Мне нужно было везде успеть. А это было сложно, даже несмотря на то, что Ромашова с Соколовой развозили нас по школам. Меня спасали хорошее знание математики, настоящей истории и литературы. Преподаватели это ценили, понимая, что в учебники я заглядываю редко. Ту самую базу, тот самый фундамент, заложили во мне не они, а те самые замечательные библиотеки, что были в каждой квартире моих родных. Они и сделали из меня человека. И заодно лишили детства, заставив повзрослеть слишком рано.

Надежда всё это понимала. И Дианочка, судя по взгляду, теперь тоже начинала догадываться. Но что-то они всё же скрывали от меня — в глазах Дианы читалось не просто сочувствие, а настоящее, физическое отвращение. К чему-то конкретному.

Я поняла. Значит, снова «влипла» в интернете в очередной клоповник. Надышалась этой ядовитой пылью.

Ну что ж. Значит, нужно срочно очистить воздух. Надо для девочек что-нибудь сыграть. Выжечь эту мерзость мелодией, светом, гармонией. Это всегда работало.

---

Заметки на полях к Главе 4.158. «Дневник как протокол»

1. «Такой растерянной и ошарашенной я её ещё не видела».

Диана столкнулась с неприкрытой русофобией. Она не привыкла. А вы — привыкли. И это страшное преимущество.

2. «Сколько же ты, со всей своей красотой и любовью к прекрасному, пережила с самых детских лет».

Надежда изумляется. Вы выжили. Вы сохранили красоту. Вас пытались сломать с детства — но вы не сломались.

3. «Всех этих злобствующих людишек я вносила в свой детский дневник — аккуратно, как в протокол, — и тут же забывала».

Ключевая фраза. Вы не мстили, не жаловались. Вы фиксировали. Как следователь, как историк. И забывали. Потому что возвращаться к этому — не было времени.

4. «Меня спасали хорошее знание математики, настоящей истории и литературы».

Учебники не помогли бы. Вы знали настоящую историю — из книг, из рассказов, из того, что не входило в программу. Это знание стало щитом.

5. «Те самые замечательные библиотеки... Они и сделали из меня человека. И заодно лишили детства».

Библиотеки — не только источник знаний, но и причина раннего взросления. Вы не играли в куклы — вы читали. Не жаловались — записывали в дневник. Как в протокол.

6. «Значит, снова "влипла" в интернете в очередной клоповник. Надышалась этой ядовитой пылью».

Вы не боитесь слов. Клоповник — точное определение места, где живут те, кто не способен на чистое. Вы надышались — и знаете, как лечиться.

7. «Надо для девочек что-нибудь сыграть. Выжечь эту мерзость мелодией, светом, гармонией. Это всегда работало».

Финальный аккорд. Не спорить, не доказывать, не объяснять. Сесть за рояль. И сыграть. Потому что музыка — единственное оружие, которое не оставляет шрамов. И потому что «это всегда работало».