Глава 13 Заговор высших царедворцев часть 1

Ксеркс возвращается в Персию  (479-480 г.)

Ксеркс вернулся в Сузы и это его радовало. Он преодолел долгий и мучительный путь и здесь, в своих дворцах чувствовал себя в безопасности. Испытанные им поражения, разгулы морской стихии, лишения – все опасности войны были позади. В Греции остался Мардоний с войском, а Ксеркс вернулся покорителем Афин и теперь царь был полон решимости заняться государственными делами. Нужно было разобраться с Вавилоном. Конечно, Ксеркс хотел связать своё имя с завоеванием свободной Греции. И после сожжения Афин царю казалось, что Греция у него в руках. Но Ксеркс вернулся в Азию – разрушителем Афин, но не победителем греков.

Мятежи в отдалённых районах, особенно в Парфии, Лидии и Египте, нанесли ущерб экономике и военной организации Персии. За время его отсутствия ослаблен контроль в провинциях империи. Экономическая ситуация в державе сильно ухудшилась. В городе царил голод, царские амбары были пусты, а цены на зерно подскочили в семь раз. В то же время снова вспыхивали восстания в персидских сатрапиях, а время громких побед осталось далеко в прошлом, ещё при правлении Дария и Кира.

Но проблемы в империи не останавливали амбициозные планы царя по строительству новых храмовых и дворцовых комплексов в Персеполе и Сузах и на это уходили громадные средства. Ксеркс хотел увековечить своё имя, если не как завоевателя, то как зодчего. Он стал достраивать Ападану Дария – большой и богато украшенный зал для аудиенций.

Крышу поддерживали семьдесят две колонны с искусными капителями в виде львиных или бычьих голов. Зал отделали рельефами с изображением вельмож из провинций империи Ахеменидов, приносящих свои подарки. Завершив строительство Ападаны, Ксеркс построил для себя в Персеполе дворец, обильно и мастерски украсил его скульптурами и рельефами.

2. Раздумия Ксеркса (475 г.)

Ксеркс отпустил евнуха Аспамитру, всегда остающегося в его спальне по ночам. Царь ходил по комнатам, нервно переставляя предметы на столиках. Каждая вещь в его покоях имела свою историю. В основном здесь были трофеи, привезенные из военных походов. Золотые статуэтки разных богов стояли на одном подносе, как символы побеждённых стран. Кир и Дарий оставляли в завоёванных областях каждому народу свою веру. Но Ксеркс повелел поклоняться одному богу и считал это правильным.

Царь взял в руки изображение крылатого быка – олицетворение силы духа в жизни, где небесный и земной мир – отражение непрерывной борьбы и вечного противоборства сил добра со злом.

– Демократия… Нет, это не его путь, – думал Ксеркс.

Он вспомнил Фемистокла, который все время хитрил и изворачивался. Вот нравственный уровень лидера Афинской демократии. Алчность Фемистокла и бесчестные приемы его политики не были приняты даже афинянами. Он пытался проявить себя государственным деятелем нового типа, но афинская демократия ещё не растеряла нравственные принципы, унаследованные с времен Солона. Разумно ли было афинянам отказываться от руководства лидера, пусть безнравственного, но талантливого? И важны ли мотивы деятельности лидера, если эта деятельность полезна обществу? Да, Фемистокл корыстолюбив. Но для его страны его корысть ничтожна. Конечно, он честолюбив. Но его честь заслужена. Насколько же совместимы интересы личности с интересами государства, с политикой?

Ксеркс понимал, что в основе могущества любого государства лежит идеология. Учение пророка Зороастра было той первоосновой, из которой в древней Персии родилось верование в Ахура Мазду и подчинённых ему богов.

Иранские правители Кир, Дарий и другие были терпимы к религиям покорённых ими народов. Цари понимали, что это залог их спокойной и благополучной жизни. В то же время они поклонялись священному огню, который возжигался в специально построенных башнях-святилищах.

Древние персы поклонялись также крылатым быкам, лошадям, некоторым диким животным. Кроме того, они верили в существование мифического шаха Джамшида, обладавшего удивительной чашей, в которой отражалось всё, что происходит в мире. В любой момент сын владыки солнечной сферы шах Джамшид мог узнать, что где происходит, стоило только заглянуть в чашу. Неудивительно, что персам удалось многого достичь как в науке, так и в искусстве, не говоря уже о государственном правлении.

Религия древних персов ценна и уникальна тем, что зороастризм, подобно священному огню, очищает человека и требует высокой нравственности и чувства ответственности. Этому учит вера персов. И только тогда будет покровительствовать Ахура-Мазда. Поэтому Зороастр даёт шанс и надежду на спасение беднякам и грозит адом сильным мира за их недостойные поступки. Это конечно не вызывало восторга у элиты.

Однако война показала, что для лидера талант, ум и воля важнее, чем его нравственность, хотя в мирное время – это важнейшее достоинство и пороки лидера трудно скрыть под маской некоей легенды. По нисходящим ступеням болезнь распространится на всё население, вызывая моральное падение общества.

Демократия погибает в Афинах. Такие люди, как Фемистокл не способны расстаться с властью и её привилегиями. Ксеркс вспомнил, что Фемистокл вышел из демократической партии. Он никогда не принадлежал к аристократам. Но хотя заслуги Аристида были меньше, чем Фемистокла, он до конца своих дней пользовался уважением афинян.

– Как распоряжается нами судьба, – думал Ксеркс. – Фемистокл стремился к богатству и приобрёл его ценой непорядочности, а Аристид имел его, но потом жил в бедности и гордился ею, переносил с достоинством.

Ксеркс помнил, как Фемистокл начинал тайные попытки установить связи с Персией. Не прошло и десяти лет после сражений с персами, как из Афин остракизмом был изгнан Фемистокл. Как политический деятель он для всех умер и даже был привлечен к суду по обвинению в государственной измене – у Павсания спартанцами были найдены письма и документы. Позже за попытку государственного переворота и сам Павсаний был казнен. 

Но Фемистокл на суд в Афины не явился, он бежал в Персию. Ксеркс даже милостиво принял его и даже пожаловал ему правление в трёх городах малой Азии. Он понимал, что, порвав с родиной, Фемистокл будет ему полезен.

Он, Ксеркс, обязан делать богатыми и тех, кто этого не заслуживает. Но всё-таки он шёл на войну в сопровождении самых знатных вельмож, и они сражались в первых рядах. Он вспомнил подвиг Мардония, который на белом коне мчался впереди конницы и погиб в бою, как герой. Не хитрил, не изворачивался, не изменял своей родине. Но победили греки! С недостойными и бесчестными лидерами!

Ксеркс не мог заснуть. Снова и снова возникал в памяти рассказ Аместриды. Его жена поведала правду о Фелиции. Он выдворил из дворца собственную дочь, да ещё и поверил жрецу, что она может принести ему несчастье, неудачу в сражении. Теперь он понял, почему так бережно относился к девушке.

Он вспоминал всё, что связано с Фелицией, затем пытался представить лицо её матери и приёмных родителей – богатых феодалов, вырастивших Фелицию. Сейчас он был благодарен Атоссе, что она сразу же увезла девочку из дворца, спасая от интриг придворных. Перед смертью феодала Ксеркс не смог отказать её приемному отцу в просьбе взять Фелицию во дворец. Но разве он знал, кто она? Теперь он понимал, что приемные родители девочки, не упоминая её царское происхождение, таким образом, хотели защитить от коварства придворных дочку, которую вырастили и полюбили. Ксеркс помнил, что сначала ему показалась странной такая настоятельная просьба, но его мать Атосса убедила его, зная, вероятно, ее историю.

Ксеркс вспомнил, как он подарил наложницу Гильяну – мать Фелиции феодалу Тиссаферну, сатрапу Лидии. Он пытался вспомнить, когда первый раз к нему пришла эта наложница, и как всё происходило. Но это было так давно, так давно, что Фелиция успела повзрослеть. Ксеркс подумал, что Фелиция, видимо, похожа на свою мать. Надо попытаться вспомнить её. Из памяти смутно появилось лицо молодой девушки, он теперь знал, что её звали Гильяна. Но Ксеркс, вскоре понял, что это лицо Фелиции. Если бы он тогда мог заглянуть в будущее, сделал бы Гильяну царицей и Фелиция была бы принцессой, законной дочерью царя, его, Ксеркса.

Ему вдруг невыносимо сильно захотелось увидеть Фелицию. Она так любила его. Растерзанному неудачами Ксерксу сейчас не хватало такой любви, как источника жизненных сил. С любви всё начинается. С любовью всё развивается и продолжается. Если бы Ксеркс сейчас полюбил или нашлась душа, которая искренне полюбила его, он бы восстал, он бы знал, что делать, как знал тогда, когда начинал, когда вступил на престол. Когда его сопровождала любовь, она давала ему силы и уверенность.

Он взял со столика маленькую скульптуру вавилонского бога Мардука. Эта фигурка была отлита из золота в память о вывезенной им из Вавилона и переплавленной статуе бога Мардука. Тогда Ксеркс был полон сил и уверенности, его поддерживали вельможи. Он смог уничтожить раз и навсегда значение Вавилона, как религиозного и культурного центра. Это был очень решительный шаг, но Ксеркс сумел его сделать. С ним тогда была любовь. Она удваивала, удесятеряла его силы.

Артаинта 460 г. до н.э.

Прошло двадцать лет, после начала первого похода в Грецию. Последние годы Ксеркс ничего не предпринимал. Он часто запирался в своих покоях, упрямо оставаясь в затворничестве. Пытаясь забыться, он много времени посвящал забавам и развлечениям. Но у него уже не было той изобретательности в выборе развлечений, как раньше. Он окружил себя роскошью, словно это могло быть поддержкой для него. Царь говорил себе, что нужно время для того, чтобы выстроить новую тактику управления империей. Ужасы и лишения войны, пережитый позор преследовали Ксеркса и вскоре жизнь царя превратилась в непрерывную цепь развлечений, пиров и пороков. Ночные увеселения затягивались до следующего утра и плавно перетекали в следующую ночь. Управление страной попало всецело в руки его министров. Ксеркс пренебрёг всеми своими обязанностями ради утоления непомерных аппетитов и страстей. Он был царь, ему всё было позволено, и он тратил время на такие бесполезные проекты, как расширение и дальнейшее украшение дворцов в Персеполисе.

Аместрида раньше поддерживала чувства царя при помощи магии, но теперь растратила свою женскую силу и не интересовала больше царя. А Ксерксу нужно было состояние увлечённости, влюбленности, он хотел окунуться в другой внутренний мир, свой он ненавидел. Среди своих наложниц царь не находил той, что напомнила бы Ангизу. Потом он вспоминал Фелицию, но это причиняло ему сильную боль.

***
Большой дом Масиста, брата царя Ксеркса, был окружен высокими деревьями и утопал в цветах. Открытая веранда разделяла дом на две части напротив друг друга.  Летний и зимний дворики, украшали колонны из персикового и орехового дерева с богатой резьбой. Ксеркс в сопровождении охраны решил посетить его дом. Охрана осталась снаружи и Масист радушно принял царя. На низком столике их ждали изысканные вина и фрукты. Удобно расположившись на подушках, братья говорили о государственных делах. Масист решил показать Ксерксу свою жену, красавицу, которую он привёз их Бактрии. У них уже была взрослая дочь.

Судьба, похоже решила снова испытать Ксеркса. Супруга Масиста прошла через дворик. Ветер ласково развевал её волосы и покрывало, Ксеркс ещё не рассмотрел её, но жгучая волна пробежала по его сердцу, ему показалось, что это Ангиза. Так он увидел её первый раз. Осанка женщины, разлёт бровей и тёмные глубокие глаза напомнили Ксерксу Ангизу. Но она была старше и в общем-то совсем непохожа. Но истосковавшаяся память преобразила женщину, и Ксеркс увидел в ней свою любимую наложницу.

В задумчивости Ксеркс скоро уехал в свой дворец. Его душили дорогие ему воспоминания, вытеснявшие тяжёлые мысли о войне. Ксеркс понял, что ему не хватает того душевного тепла и успокоения, которое ему всегда давала Ангиза. Ксерксу очень захотелось, чтобы жена Масиста заменила ему потерянную Ангизу. Он царь и любая женщина, которая ему понравилась, должна быть с ним. Ксерксу не хватало Ангизы и только поэтому Ксеркс увлекся женой Масиста, своего брата. Он послал ей дорогие подарки и надеялся на её согласие. Но получил отказ. Тогда Ксеркс стал уговаривать своего сына Дария жениться на дочери Масиста Артаинте. Этим Ксеркс хотел приблизить к себе жену Масиста. Свадьба состоялась, и Ксеркс увидел Артаинту со своим сыном.

Артаинта была царской крови и похожа на свою мать. Теперь царя, знавшего многих наложниц, пленила столь же искушённая, хоть и юная, женщина. Ксеркс немедля отправил ей множество дорогих подарков и украшений. Красивая, смелая, лживая, продажная Артаинта быстро сообразила, что даже Аместрида не может ей причинить вреда, пока царём овладевает такая сильная страсть. Но она понимала, что эту тайну надо сохранить от молодого мужа, который вскоре может стать царём.

***
Аместрида смотрела на цветы в саду, жадно вдыхала их запах и чувствовала, что он наполняет её и делает лёгкой и загадочной. Этого она и хотела. Это было забытое чувство. Аместрида вспомнила то время, когда главной её силой была красота и она пользовалась своим женским обаянием в полной мере. Это было её сутью. А теперь она не может поднять в себе эту силу. У Аместриды было множество шпионов и верные ей слуги быстро донесли о том, что происходит в спальных покоях Ксеркса.

Терпеливая царица решила отомстить и всё продумала. Она сама выткала необыкновенной красоты плащ и подарила его Ксерксу. Аместрида царя уже не привлекала, а плащ понравился и для придворных был хороший признак, что царь носит плащ, вытканный руками самой царицы.

Ночью царь призвал к себе Артаинту. Его новая любовь была настолько искусна и соблазнительна, так очаровала царя, что он пообещал сделать для неё все, что она захочет. Но Артаинта возомнила себя сильнее самой Аместриды. Она хотела стать царицей сейчас, а не через годы. Артаинта увидела новый пёстрый плащ царя и попросила его в подарок. Она говорила, что завернётся в это покрывало и будет чувствовать тепло и любовь Ксеркса. Царь не хотел этого делать и взамен предлагал Артаинте города, войско, много золота, так он оценивал свою любовь. Но Артаинта хотела только плащ. Ксерксу пришлось уступить.

Конечно, Аместриде скоро донесли, что плащ у Артаинты. Разгневанная царица решила отмстить. Но свой гнев она обратила на мать Артаинты, она подумала, мать помогла дочери и замыслила погубить супругу Масиста. Она не хотела трогать Артаинту чтобы не огорчать своего сына, Дария. Аместрида дождалась, когда Ксеркс будет давать царский пир. Только в этот день царь одаривает персов. После пира, когда царь отправлялся отдохнуть, Аместрида пришла в покои Ксеркса. Ксеркс уже возлежал на ложе, переживая трудный день, когда он увидел Аместриду. Он давно не призывал её в свои покои, даже отдалил, но сегодня у царя был день рождения и по традиции можно было просить всё, что захочется.

Аместрида появилась у входа. Она всё ещё была хороша собой. Её лицо, благодаря постоянному уходу и применению египетских омолаживающих средств было гладким, без морщин. Аместрида могла выглядеть настоящей царицей. Гордая надменная осанка и костюм знатной персиянки подчеркивали высокое положение. Долго вынашиваемая жажда мести наполнила её таинственной силой.

Вышитое шёлковое одеяние из двух частей, диадема и длинная прозрачная накидка делали царицу похожей на диковинную птицу. Как известно, павлин олицетворяет красоту и достоинство, изгоняет злые силы и танцует при виде прекрасных женщин. Видимо, чтобы подчеркнуть такой эффект, Аместрида и привела с собой двух павлинов. Они шли следом и остановившись, распустили переливающимся веером свои разноцветные, разукрашенные зелёными, рыжеватыми, синими тонами шлейфы. Ксерксу показалось, что на него смотрят сотни разноцветных больших глаз.

Аместрида велела принести изысканные вина и редкие блюда на золотой посуде и нежно смотрела на Ксеркса, настраивая его на приятный вечер. Пользуясь тем, что в этот день у царя можно было попросить всё, что угодно, Аместрида потребовала у Ксеркса выдать ей в подарок супругу Масиста. Ксеркс удивился и счёл требование выдать жену брата недостойным и возмутительным. Но Аместрида нашла аргументы. Она сказала, что царь и её повелитель может иметь столько женщин, сколько хочет. Для этого у него есть гарем с лучшими красавицами мира.

Но у него есть и жена, царица. И её никто не может посметь оскорбить, это равно, что оскорбить самого царя. Но Артаинта посмела оскорбить саму царицу, Аместриду. Тем, что она наряжалась в плащ царя, она унизила и царя, и царицу. И все подданные должны увидеть, что за этим последует наказание. Но не дочери, которая так дорога Ксерксу и является женой их сына, поэтому Аместрида должна с этим смириться. Наказана должна быть мать их невестки. Ксеркс понял, что царица решила отомстить жене Масиста, которая была совершенно невиновна в этом деле.

Раздался едва слышный шорох, и Ксеркс заметил мелкую дрожь, проходящую время от времени от основания надхвостного веера павлина до его концов. Тонкий слух царственной птицы уловил слабый звук, напоминающий шелест листвы. У Ксеркса появилось неясное чувство опасности. Аместрида пристально смотрела на ковёр, вздымающийся мелкими волнами, переливаясь, словно дорогой шёлк. В покоях был полумрак, и царь не сразу понял, что по ковру ползёт змея. Павлины молниеносно свернули свои шлейфы и бросились к змее, бесстрашно разрывая скользкое тело, они совершенно не боялись её ядовитых зубов. Через миг они уже с удовольствием поедали нежданную гостью. Змея оказалась довольно большой.

– Я же велел выловить всех змей в городе, – сердито сказал Ксеркс. – Откуда она могла здесь появиться?

Ксеркс позвал евнуха и велел осмотреть дворец. Через некоторое время слуга принёс корзину с крышкой, которая была спрятана в высокой траве. Там же он нашёл тонкий шарф.

– Аместрида воскликнула:

 – Это же шарф матери Артаинты, жены Масиста! Я предупреждала тебя! Если бы я не привела с собой павлинов, тебя укусила бы змея! Это знак богов! Ты впустил змею в своё сердце и можешь погибнуть! Ты обязан мне своей жизнью и теперь должен выдать мне жену Масиста! Я накажу её так, как она заслуживает!

Ксеркс ещё не справился с волнением и решил уступить, он подумал, что Аместрида хочет сделать жену его брата своей служанкой и вымещать на ней свои обиды. Сегодня у него был праздничный день, и он ещё был настроен благодушно, несмотря на пережитый страх.

Царь почувствовал себя уставшим и был готов согласиться с речами жены, которая так ловко все объяснила и подумал, что на войне все гораздо легче и понятнее, чем в его дворцах с его придворными.

Царица продолжала настойчиво просить и Ксерксу с большой неохотой пришлось дать согласие. Царя утомили переживания, и он решил не вмешиваться в женские дела. Позволив Аместриде делать со своей жертвой всё, что она хочет, он послал за братом и сказал ему:

–  Масист! Отпусти свою супругу, с которой ты живёшь, а я дам тебе в жёны вместо неё мою дочь!

Поражённый словами Ксеркса, его брат ответил:

– Владыка! Какие бесполезные речи заводишь ты со мною! Нет царь! Не принуждай меня силой, так как тебе это вовсе не нужно. А мне позволь жить с моей супругой!

Ксеркс же, распалившись гневом, устав от просьб царицы, сказал сердито:

– Моя воля такова. Я не выдам за тебя своей дочери, но и со своей женой ты больше не будешь жить. Ты должен принимать то, что тебе предлагает царь!

Услышав эти угрозы, Масист поспешно вышел со словами:

– Владыка! Ты меня погубишь!

Не теряя времени, опасаясь, что царь передумает, Аместрида, пока он вёл разговор с братом, послала телохранителей Ксеркса и велела изувечить жену Масиста. Ещё ничего не зная об этом, но предчувствуя недоброе, брат царя бегом бросился домой и увидел свою красавицу жену страшно изуродованной.

Ярость Масиста была так велика, что он бежал после пира из дворца в свою сатрапию в Бактрию, чтобы поднять там восстание против царя и царицы и свергнуть его с престола, но Ксеркс приказал догнать брата и убить его вместе со всеми сыновьями, сопровождавшими его в пути.

Аместрида же спустя много лет, уже растеряв свою красоту, похвалялась как ловко удалось с её помощью одним разом избавиться от Масисты, его жены и всех его выродков, от которых в любой момент можно было ожидать заговора. Впрочем, тогда она была ещё совсем молода и полна сил. Так никто и не узнал, что змея появилась по её приказанию и шарф золовки так же был украден и подброшен. Но много лет придворные шёпотом и с содроганием передавали эту историю, сравнивая Аместриду с чудовищным диким зверем.

2009 г.