За линией фронта. Часть четвёртая -8

  Вечером 6 августа 1943 года начальник контрразведки 48-й отдельной морской стрелковой бригады ПОГ майор В.А. Бойкиня сообщил, что на участке бригады перешёл линию фронта и явился с повинной агент абвера в форме капитана Красной Армии.
  Утром 7 августа "капитана" доставили в отдел контрразведки ПОГ. Всем присутствующим там, на допросе, запомнился его измождённый вид, опущенные плечи, потухший взор. (Его очень хорошо описал в своих воспоминаниях полковник НКВД в отставке А.А. Богданов). "Капитан" робко сел на предложенный стул, устало опустил руки на колени.
- Ваша настоящая фамилия?
- Никулин... А по документам - Каращенко, Мокий Демьянович, пограничник, старший лейтенант, - сбивчиво начал он свой рассказ. - Но сейчас я выступаю в роли шпиона... Мне сказали, обратиться к майору Дееву или к Бойкиня... Там, во Пскове, сказали!
  Весь день Каращенко рассказывал, а подошедший Богданов записывал его показания, выделяя то, что могло принести пользу чекистским органам в борьбе с вражеской разведкой.
  Старший лейтенант Никулин встретил войну в Вентспилсе Литовской ССР, где служил в комендатуре 12-го пограничного отряда. Включённые в состав 144-го стрелкового полка, пограничники участвовали в упорных боях с гитлеровцами. В сражении под Ригой Никулин-Каращенко был тяжело ранен в руку и обе ноги. Отступая, двигался в повозке. 9 июля его задержали в лесу вооружённые бандиты латвийских националистов. На допросе в Жандармском управлении города Риги он схитрил и назвался начальником военно-хозяйственного довольствия 308-го строительного батальона старшим лейтенантом Каращенко.
  После излечения его в лазарете Рижского лагеря военнопленных начались скитания по другим лагерям. В июле 1942 года Каращенко попал в лагерь строгого режима Саласпилс, один из самых страшных лагерей. Голод, издевательства, побои - через всё прошёл Мокий Демьянович, а когда узнал, что фашистская разведка вербует в лагере агентов и направляет их в шпионско-диверсионные школы, как он и рассказывал про это Ольге, ещё там, во Пскове, то сообразил: вот путь избавления от верной гибели, а может быть, и путь возвращения на Родину, к своим. Однако долгие и тяжкие раздумья заставили его охладеть с такими желаниями, ведь свои, очень быстро превратились в чужих. Там тебя не простят - говорили ему в лагере, для Сталина нет военнопленных, для него есть только враги и предатели Родины, тебя ждёт расстрел, если вернёшься к своим... Так было тяжко на душе, что часто приходили мысли о самоубийстве и, наконец, эта встреча в Пскове с миловидной и молоденькой девушкой, которая назвала ему имя его сестры Насти и, тут же всё вокруг изменилось. Пришла уверенность в себе и своих силах.
  Да, он привлёк к себе внимание вербовщиков и потом два с половиной месяца обучался в разведывательных школах абвера в Валге и Стренчи (Латвия), и с мая по июль шли его проверки. "Если переберусь к своим, то не с пустыми руками", - продолжал он думать уже тогда и стал собирать обстоятельные данные о руководящем и преподавательском составе школ, а главное - об агентах, подготовленных к заброске в расположение советских войск со шпионскими заданиями.
  По окончании учёбы абверовцы доставили Каращенко в Псков, на конспиративную квартиру по Крестовскому шоссе, (эта квартира находилась в ведении 104-й абверкоманды - основного органа немецкой военной разведки, приданного группе армий "Север"). Отсюда его отправили на станцию Сиверская, на переправочный пункт абвера (фактически здесь располагалась 112-я абвергруппа, находившаяся в подчинении абверкоманды-104), в распоряжение капитана Фиша.
  На переправочном пункте Каращенко продолжал собирать сведения о деятельности немецко-фашистской разведки (это было уже после встречи с Ольгой, когда он понял целесообразность подобных своих действий).
- В Сиверской мне удалось узнать, - рассказывал он, - что вражескую разведку группы "Север" в настоящее время в первую очередь интересуют сведения о войсках Ленинградского и Волховского фронтов, расположенных в районах Ораниенбаума и Новгорода. В конце июля 1943 года абверовцы направили на ораниенбаумский плацдарм двух агентов. Одного из них Щетникова, при попытке перейти линию фронта задержали советские бойцы, а его напарник вернулся обратно. Его обвинили в трусости и откомандировали в Псков, в абверкоманду.
(Ко времени переходя Каращенко Щетников уже находился в наших руках и был разоблачён как агент абвера.)
  Далее Каращенко сообщил, что ему стало известно о намерении абверовцев направить в ближайшие дни в район Новгорода двух агентов с заданием по сбору шпионских сведений о войсках Волховского фронта. Агенты, имея на вооружении пистолеты и гранаты, будут переправлены в советский тыл на резиновой лодке через озеро Ильмень.
  Готовя Каращенко к заброске в расположение войск Приморской оперативной группы, капитан Фиш вручил ему фиктивные документы на имя командира сапёрной роты 71-й отдельной морской стрелковой бригады ПОГ капитана Давыдова, разъяснил задание, тщательно проинструктировал. Затем переправил через линию фронта на ораниенбаумский плацдарм.
- К чему сводится задание? - спросил Бойкиня.
- В течении восьми-девяти дней разведать, не прибывают ли в состав Приморской оперативной группы новые войсковые соединения. Если прибывают, то выяснить их номера, где и когда они комплектовались, фамилии командиров. Эти сведения собирать путём личного наблюдения и в разговорах с советскими военнослужащими.
( Историческая справка: О явке с повинной агента абвера Каращенко и данных им показаний, А.А. Богдановым было доложено по аппарату "ВЧ" руководству Управления контрразведки "Смерш" Ленинградского фронта. Оттуда последовало указание - срочно доставить его в управление.)

  Вечером 7 августа, с наступлением темноты, агента вражеской разведки Каращенко на катере отправили в Ленинград. Через неделю он вернулся на ораниенбаумский плацдарм в сопровождении капитана В.Н. Маковеенко, но уже в качестве разведчика чекистских органов, подготовленного к выполнению ответственного задания - возвратиться в 104-ю абверкоманду и дезориентировать противника относительно замыслов командования Ленинградского фронта. Гончаров в те дни говорил, что лучшей кандидатуры для операции "Возвращение" и придумать нельзя, наконец-то, исполнитель для этого дела подобран.
  Увидев Каращенко Деев и Богданов не узнали его. Былая удручённость и глаза побитой собаки - пропали, взгляд стал спокойным, уверенным. На его лице отсутствовали признаки только что пережитых волнений, вызванных обстрелом катера, на котором он следовал в Ораниенбаум. Мокий Демьянович был счастлив и горд тем, что ему поверили и позволили стать в ряды активных бойцов против ненавистного врага.
  Но чекисты оказали ему своё доверие не сразу. Люди точного расчёта, они должны были в короткий срок убедиться, что посланец абвера действительно остался в душе патриотом Родины, что при встрече лицом к лицу с искушёнными мастерами шпионажа он выдержит перекрёстные допросы и не поставит под удар весь план командования Ленинградского фронта по дезинформации противника. Прежде чем доложить Военному совету о целесообразности возвращения Каращенко в логово врага, у чекистов не должно было остаться ни малейших сомнений в успешном исходе задуманной операции.
  Контрразведчики фронта - капитан Маковеенко и начальник подразделения Соснихин, при участии майоров Деева и Богданова умело решили эту трудную задачу. Несмотря на сложность осуществления оперативных мероприятий в блокированном Ленинграде, они в сжатые сроки тщательно проверили все показания Никулина-Каращенко по ранее собранным материалам о деятельности оперативных и учебных подразделений абвера, приданных группе армий "Север". С помощью московских чекистов разыскали документы, характеризовавшие Никулина по службе в довоенные годы. Установили местожительство его семьи и сообщили ему об этом. Кроме Насти Ляпуновой и её отца, которого эвакуировали с заводом за Волгу, были ещё и родственники по матери.
  В процессе работы с Каращенко убедились, что он, испытавший на себе все ужасы пребывания в лагере Саласпилс, горит ненавистью к фашистам.
Чекисты учли, что Каращенко - выходец из бедной крестьянской семьи, получил идейно-политическую закалку за годы пребывания и службы в рядах Красной Армии и пограничных войсках, обладает положительными качествами.
  Опытный контрразведчик, в прошлом пограничник, подполковник Соснихин из обстоятельных бесед с Каращенко вынес убеждение, что бывшему офицеру пограничных войск можно доверить выполнение ответственного задания.

  Майора Деева срочно вызвал к себе в середине августа полковник Гончаров.
- Ваша 27 армия введена в сражение 3 августа на Белгородском направлении, 11 числа она вступила в бой из Пролетарского района в направлении Ахтырки с целью изолировать Харьков от резервов противника для помощи главным силам. Как вы понимаете, наступление на Южном фасе Курской дуги входит в систему последовательных ударов и заставляет противника перебрасывать резервы с одного участка на другой, распылять силы. Расстояние от вашей армии до Центрального фронта прикрывается 38 армией, но противник жмёт, изо всех сил старается избежать окружения. С самого начала наступления и по сегодняшний день немцы наносят массированные контрудары, особенно по войскам 1-й танковой армии южнее Богодухова. Немецкая ударная группировка собрана спешно, но она очень сильна, там и ваши старые знакомые по Демянскому выступу, части дивизии СС "Мёртвая голова" и "Рейх", а так же "Викинг". Вашим ребятам там не просто... Очень не просто! Мне сообщают, что темп наступления Воронежского и Степного фронта замедлился и туда снова будут переброшены резервы Ставки. Вот и Антонов просит вернуть майора Деева в расположение его дивизии, он будет вас вводить в состав подвижной разведывательной группы, очевидно уже фронтового подчинения. Ваши все уже на месте, под Курском, там сейчас находится спец.дивизия НКВД под командованием Антонова. Выезжайте, я даю добро! - и Гончаров протянул майору ладонь для крепкого рукопожатия. - Спасибо вашим ребятам за Каращенко! Не зря они съездили во Псков, хорошо сработали!
- Держите меня в курсе дела, - попросил его Алексей. - Будем с вами на связи Дмитрий Георгиевич.
- Добро! И, постарайтесь остаться в живых в той мясорубке, куда перебираетесь! Там сейчас будет очень жарко, хоть и лето проходит...

  Поздним вечером 16 августа майор Деев вместе с товарищами из Новгородской подвижной группировки, отправился на военный аэродром, а уже час спустя был в небе над Ленинградом. Самолёт летел к югу, в сторону Белгорода, где шли непрерывные бои с ощетинившимся и ещё достаточно сильным противником.

  Полковник Гончаров и майор Бойкиня ещё раз взвесили все за и против, в итоге было принято решение - предложить Каращенко-Никулину отправиться в логово врага в качестве советского разведчика с важным заданием командования. Военный совет фронта одобрил замысел чекистов.
  Предложение о возврате в тыл врага Мокий Демьянович встретил с должным пониманием и готовностью приложить все силы для выполнения ответственного задания. Во исполнение указания Военного совета штаб фронта подготовил дезинформационные данные, которые наш разведчик должен был передать абверовцам.
  Ему поручалось сообщить противнику, что за последнее время на правый фланг ораниенбаумского плацдарма прибыли 142-я отдельная стрелковая бригада (командир полковник Кошиенко), 98-я стрелковая дивизия (фамилию командира узнать не удалось), а также 227-я стрелковая дивизия или 13-я отдельная стрелковая бригада (уточнить не представлялось возможным). Находящаяся на плацдарме 71-я отдельная морская стрелковая бригада должна быть заменена другим войсковым соединением и отведена в тыл для подготовки к десантным операциям. На днях в 71-ю бригаду прибыло пополнение - два батальона морской пехоты, каждый по 800 человек. Один из батальонов начал тренировку в штурмовых действиях по высадке пехоты с мелких морских барж на Лубенском озере. Сообщение между Кронштадтом и Приморской оперативной группой осуществляется на подводных самоходных баржах. Они предназначены для морских десантных операций. Значительное количество самоходных барж сосредоточено в Копорском заливе.
  Эти сведения, которые Каращенко собрал якобы путём подслушивания разговоров военнослужащих, расспроса солдат и в беседах с офицерами, должны были убедить командование группы армий "Север" в том, что войска Ленинградского фронта готовятся к "наступлению" в направлении на Кингисепп, Нарву, в связи с чем на правом фланге ораниенбаумского плацдарма "концентрируются" новые войсковые соединения и боевая техника.
  Прибывший из Ленинграда капитан Маковеенко с помощью чекистов ПОГ разработал легенду, охватывающую обстоятельства перехода Каращенко через линию фронта на ораниенбаумский плацдарм, пребывания его в расположении войск ПОГ, сбора интересующих абвер сведений и возврата на сторону немецких войск. Мокий Демьянович всё это должен был хорошо усвоить.
  Перед тем как направить Никулина через линию фронта, чекисты провезли его по маршруту, рекомендованному капитаном Фишем, чтобы разведчик своими глазами увидел эти места и как можно правдоподобнее доложил абверовцам о "добытых" им сведениях.
  В ночь на 16 августа Каращенко (именно так его называли наши чекисты в своих донесениях и документах) ушёл к врагу.
- Краснеть за меня вы не будете. Полученное задание выполню с честью, - сказал Мокий Демьянович, прощаясь с капитаном Маковеенко.
И он сдержал своё слово, хотя это потребовало от него огромного напряжения сил и выдержки.
  Чтобы убедить противника в "правдоподобности" дезинформационных данных, доставленных нашим разведчиком, и закрепить его положение в стане врага, командование Приморской оперативной группы, выполняя распоряжение штаба фронта, развернуло работу по проведению мероприятий, предусмотренных планом дезинформации противника.
  На Копорском участке плацдарма были установлены макеты танков и орудий. На берегах Лубенского озера появились костры. В дневное время демонстрировалось сосредоточение воинских подразделений, производилось усиленное движение транспорта к переднему краю.
  Через несколько дней после возвращения Каращенко на сторону гитлеровцев противник начал обстрел района, куда якобы прибыло пополнение личного состава для 71-й морской бригады. Снаряды ложились в болото. Затем немецко-фашистская авиация стала сбрасывать бомбы и мины замедленного действия в места "прибытия" 142 особой бригады и 227 стрелковой дивизии. Ранее эти районы налётам вражеской авиации не подвергались.
  Из этого можно было сделать вывод, что руководство абверкоманды- 104 и командование группы армий "Север" поверили данным, доставленным им Каращенко. Однако руководители службы контрразведки Ленинградского фронта и Приморской оперативной группы не без оснований полагали, что, получив от своего агента "ценные" сведения, опытные офицеры абвера приложат все усилия для их проверки.
Получив соответствующие указания, начальники отделов контрразведки войсковых соединений ПОГ, офицеры В.А. Бойкиня, С.А. Иванов, А.П. Куликов, И.Г. Макаров, М.К. Михайлов, Н.П. Павлов приняли действенные меры, чтобы ни один агент абвера, ни один перебежчик не сумели перейти линию фронта и вызвать у противника сомнения в достоверности сведений, принесённых Каращенко. Руководители службы контрразведки ПОГ понимали, что стоило чекистам допустить хотя бы один промах - и это могло привести к гибели нашего разведчика и провалу всего плана дезинформации противника, осуществляемого командованием фронта в целях успешного проведения операции по разгрому немецко-фашистских войск под Ленинградом.
Исходя из этого, на наиболее вероятных путях проникновения агентов абвера на плацдарм были выставлены засады. В ряде мест проводилась прочёска лесных массивов. В населённых пунктах действовали поисковые отряды и созданные прифронтовые группы НКВД. Была усилена проверка документов, установлен более тщательный контроль за выдачей командировочных предписаний.
  Принятые меры оказались вполне своевременными. Как и ожидалось, руководство абверкоманды-104 усилило заброску своей агентуры на ораниенбаумский плацдарм.
( Историческая справка: из доклада майора А.А. Богданова "В течении сентября 1943 года через линию фронта по "безопасному" маршруту, указанному абверовцам нашим разведчиком, пытались проникнуть одна за другой три шпионские группы, в состав которых входило семь агентов. Все они шли с заданиями по проверке данных, доставленных противнику Каращенко. Однако вражеской разведке не удалось достичь поставленной цели, так как часть агентов явилась с повинной, а часть была задержана засадами.")

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.