Настя

Сейчас, спустя много лет, я пытаюсь вспомнить, когда же в первый раз увидел тебя. У меня в памяти всплывает два момента, но, честно признаться, я не помню, в каком они идут порядке. Это, наверное, нормально: тогда мне было девятнадцать лет, а сейчас уже…намного больше. Но мне хочется, чтобы один из этих моментов всё-таки был первым. С него и начну.

            1
      Человеческая память – удивительная штука. Кто-то из писателей назвал память самой капризной женщиной. И был неправ. Память - это всего лишь набор отдельных картинок, ярких вспышек. В кино их называют «флэшбеками». Это словно молния в ночи: на секунду светло… и опять везде мрак.
      Я учился тогда на факультете филологии в ведущем местном университете. Близился к концу третий курс, на носу была сессия. Я не был прилежным студентом, даже близко не подошёл к этому почётному званию. Но при этом мне нравилось ходить в универ. Нравилась, если можно так выразиться, сама атмосфера. И сейчас это время окутано в дымке воспоминаний ярким приятным светом. Естественно, не всё у меня гладко было в жизни на тот момент, была куча неразрешённых проблем, и иногда хотелось волком выть, но если бы сейчас спустилось с небес античное божество и предложило: «Дружище, ты выиграл в небесную лотерею. Мы отправим тебя в самое счастливое время твоей жизни. Выбирай дату», я бы назвал именно это время.
      И вот, я выбираю дату и отправляюсь туда. Итак, здравствуй, лето 2009 года.

            2
      Мы с моим сокурсником, а по совместительству другом Вадимом шли из универа в сторону остановки. Пора было по домам. Вроде как пар в тот день не было, мы приезжали то ли в библиотеку, то ли на консультацию по ближайшему экзамену. Всё быстро кончилось, и мы с Вадиком решили, что ловить нечего.
      Итак, мы шли в сторону остановки. Вадим почему-то шёл на несколько шагов впереди, а я плёлся сзади. Наверное, ему домой хотелось больше, чем мне. Или я разговаривал по телефону, уже не помню. На тротуаре места хватало для двоих, но мы с Вадимом, видимо, решили сыграть в Дон Кихота и Санчо Пансу.
      И тут на короткий миг, на микронную долю секунды, глаза мои встретились с девушкой, которая шла мне навстречу, в сторону универа.
      Это и была ты.
      Наши глаза на секунду встретились…и вы, наверное, думаете, что я сейчас начну вам рассказывать про любовь с первого взгляда? Не-а. Наши глаза на секунду встретились…и мы прошли мимо друг друга. Но этим своим взглядом ты (тогда я ещё не знал, что ты – Настя) просто обожгла меня. Чувство было такое, будто я залпом выпил стакан клюквенной водки. Почему клюквенной? Потому что я люблю клюквенную водку, а обычную не люблю. И ещё было что-то сладостное в этом ожоге.
      Словом, голова у меня закружилась, я обернулся, оценил параметры фигуры (ты, кстати, не оборачивалась), а потом догнал Вадима.
      - Видел, какая девушка? – спросил я у него.
      Вадим ничего не видел. Он вообще был очень задумчивым парнем.
      Потом, когда я рассказывал тебе про этот случай, ты смеялась и говорила, что я сочиняю. По крайней мере, помнить не помнила, чтобы мы пересекались на тротуаре возле универа. А когда я говорил про твой «обжигающий» взгляд, ты снова смеялась и говорила про своё неважное зрение, и что в тот момент злилась на себя из-за того, что всё время спотыкаешься.
      В тот момент… Значит, всё-таки помнила ту нашу встречу?

            3
      В следующий раз я встретил тебя уже в самом универе.
      Мы учились в старом трёхэтажном здании, стоящем в форме буквы «г». На втором этаже располагался факультет филологии и журналистики, где учился я. На третьем этаже был переводческий факультет, где, как оказалось впоследствии, училась ты. И первый этаж делили между собой историки, экономисты и физкультурники. Также на первом этаже располагалось место ежедневного паломничества толпы студентов – каморка с ксероксом. На тот момент там работала зрелая тётенька в очень толстых очках, от которой никто ни разу не слышал ни одного слова.
      И вот в один прекрасный день мы всё с тем же Вадиком стояли неподалёку от вышеупомянутой студенческой мекки и глазели по сторонам. Поглазеть было на что: на гуманитарных специальностях соотношение парней и девушек составляло примерно 20:80. Я всё высматривал свою прекрасную незнакомку, то есть тебя, и мне повезло: я тебя увидел. А потом мне повезло ещё больше: ты не просто прошла мимо, а вместе со своими сокурсницами и сокурсником (80:20, да-да-да) остановилась у ксерокса.
      Итак, я уже с полной уверенностью мог сказать, что ты учишься в моём корпусе. Осталось выяснить только, на каком именно факультете. Другие курсы филфака я отверг сразу – если бы ты училась там, я бы пересекался с тобой чаще. И я стал прислушиваться к весёлому девичьему щебетанию.
      Девчонкам, пришедшим вместе с тобой, надо было отксерокопировать целую кучу страниц, но в очереди всем стоять было лень, и они стали искать козла отпущения. И выбор их пал на тебя. Ты, конечно, посопротивлялась, но в итоге сдалась. Краем уха я услышал, что тебя зовут то ли Настя, то ли Надя. Сокурсницы сказали тебе, что подождут где-то в другом месте и удалились. А ты сказала им вслед:
      - Ждите, только будьте осторожны, я девушка злопамятная, могу всё, что угодно.
      Фраза-то, конечно, картинная, но надо было видеть, как ты это сказала. Взгляд с поволокой, интонация по меньшей мере графини или герцогини, красивый звонкий голос и копна блестящих каштановых волос…В общем, я был сражён наповал.
      Я простоял там всё время пока ты ксерокопировала эти листочки, а потом, когда ты ушла, ушёл тоже. Мне удалось выяснить, что учишься ты на переводчика.

            4
      Если это читают, чтобы выяснить, затащил ли я тебя в постель или нет, то лучшее, что им остаётся сделать, - перестать читать. Это рассказ не о сексе, а о любви. Можно начать спорить, что секс неотделим от любви, и я соглашусь. Но это рассказ о той любви, которой мы любим в двадцать лет и лучше которой ничего нет и не будет в жизни. Она почти всегда несчастливо кончается, но это всегда – рассказ о нашей молодости. Я и сейчас пишу это потому что не хочу забывать: и не только о тебе, Настя; я не хочу забывать о том времени, не хочу забывать о себе двадцатилетнем. Время и жизненный опыт оставляют на нас свои отпечатки, как бы мы не пытались сопротивляться, и даже между двадцатилетним и двадцатипятилетним человеком уже лежит целая эпоха. А я хочу навсегда оставить в своей памяти двадцатилетнего себя и девятнадцатилетнюю тебя. Потому что, чёрт побери, я тогда был лучше, чем сейчас и, наверное, это эталон для нас всех – молодые мы, доверчивые, наивные и честные.
      
            5
      Я уже решил для себя, что влюблён. Оставалось дело за малым – познакомиться.
      Я призадумался. Знакомство с девушками давалось мне с трудом. Я был довольно начитанным парнем, умел поддержать разговор, рассмешить, но это всё потом, когда знакомство уже завязалось. А вот само знакомство – тут были свои сложности.
      И как любое дитя двадцать первого века я не нашёл ничего лучше, как прибегнуть в величайшему изобретению человечества – социальным сетям, а именно сайту «В контакте».
      Кто бы что не говорил, а «Контакт» - крутая вещь. Да, это та ещё паутина, но это как волшебная сила – её можно использовать во вред, а можно во благо, и только от тебя зависит, какой путь ты выберешь. Но моё мнение, что Павлу Дурову нужно за этот сайт ставить памятник при жизни – сколько людей познакомились через этот сайт, полюбили друг друга, сколько судеб было склеено через него. И не было бы «Контакта», не было бы огромного количества добрых дел, не было бы возможностей у миллионов людей направить свою созидательную энергию в нужное русло. Да, есть и много отрицательного, но я думаю, что чаша весов склоняется всё-таки на светлую сторону.
      Итак, я знал, что тебя зовут либо Анастасия, либо Надежда, ты учишься на переводчицу, и примерно моего возраста. Я открыл в «Контакте» поиск по людям, выбрал нужные мне параметры и решил начать с имени «Настя».
      Поиски не увенчались успехом. Ну то есть мне так казалось. Я напряжённо всматривался в лица на аватарках, но так никого и не узнал. Существовал ещё вариант, что ты либо там не зарегистрирована, либо сидишь под фэйковым именем. В общем, я перебрал всех «Анастасий», «Насть», «Надежд», «Надь», но так тебя и не нашёл.
      А ведь ты там была, и я просмотрел твою страницу, но так и не узнал тебя. А ларчик-то просто открывался: фото на аватарке было старое – с другой причёской.
      Помог мне Вадик. Он как-то был у меня в гостях и мы обсуждали, как мне всё-таки познакомиться с загадочной прелестницей. Просто подойти в универе почему-то вообще не обсуждалось. И мы решили поискать тебя в «Контакте» ещё раз.
      Память на лица у Вадима оказалась лучше, чем у меня. Минут через пять поисков он сказал мне:
      - Так вот же она.
      Я всмотрелся в фотографию. Да, действительно это была ты. Я уже натыкался раньше на тебя, но не узнал. Да уж, ловелас третьеразрядный…
      Звали тебя Анастасия.
      
            6
      Теперь я часто залезал на твою страницу, но в сети ты всё не появлялась. Так прошло около месяца, и мне пришла в голову гениальная идея – может быть, у тебя 2 страницы? Я открыл поиск и точно: мне выдало по этим параметрам 2 страницы. На одну из них я постоянно залезал, а вторая была без аватарки, но зато ты наконец-то была он-лайн.
      Я занервничал. А что написать-то? Вряд ли ты запомнила меня по универу. Не хотелось выглядеть озабоченным юношей, не вышедшим из пубертатного периода. Написать «Привет» - глупо, мы не знакомы.
      И я отправил тебе стихотворение. Сам я очень люблю лирику и уже на тот момент писал стихи сам. Отправил, правда, не своё, но ты об этом не знала. Это был текст песни украинской «тяжеляковой» команды «Te Deum», я его только чуть-чуть переработал. Вот он:

      Безумная ночь еле сдерживает бремя,
      В тихом шёпоте звёзд – приближенье грозы.
      На пустынных холмах, пробиваясь сквозь время,
      Не жалея себя, стонут корни земли.
      И когда-нибудь здесь, на руинах победы,
      Из застывшего пепла прорастут небеса.
      Лишь прислушайся к ним – в тихом шёпоте ветра
      В отраженье зеркал оживут голоса.
      Через тысячи лет усталая вечность,
      Прочертив полный круг, затаится во тьме.
      Эти корни земли, что несут бесконечность,
      Через грань бытия отзовутся в тебе.

      Вот кто-нибудь из вас ещё так знакомился с девушкой, а?
      Я отправил тебе этот опус и стал ждать ответа. В принципе, я не был даже уверен, что ответ будет. Со страху я ушёл от компьютера в другую комнату. Боялся я очень сильно, поэтому минут через пять забыл об этом, отвлёкшись на какие-то другие дела.
      Тут меня как обухом по голове ударило и я пошёл к компьютеру, обновил страницу и увидел, что ты… ответила. Вот твой ответ дословно: «Чудесные стихи! Просто замечательные!». Я не стал тебе говорить, что автор не я, зачем? Ты ведь не спрашивала, а стихи действительно неплохие.
      Начало было положено. Мы познакомились.
      
            7
      Содержание нашей первой он-лайн переписки я не помню дословно. Ты мне потом признавалась, что очень удивилась моему сообщению. Якобы не поняла, что это за парень и зачем он тебе пишет, но хорошее воспитание взяло верх, и ты ответила на сообщение.
      Может, это так, а может, и нет. Любая женщина – кокетка, хоть ей девятнадцать лет и почти нет опыта в этом самом кокетстве. «Не знала, зачем ты мне отправил это стихотворение». Ну зачем парень может отправить девушке стихотворение? Потому что девушка ему нравится, и других вариантов тут нет. Ты, естественно, это знала, а если не знала, то чувствовала.
      В общем, тебе оказалось девятнадцать лет, ты училась на переводчика, заканчивала второй курс. Ты была безумным фанатом своего дела, изучала сразу три или четыре языка (потом это приняло пугающие масштабы), до умопомрачения любила Шекспира в оригинале (эта твоя любовь потом мне сослужила хорошую службу).
      Вот с такой барышней я познакомился. Оказалось, что и жила ты совсем недалеко от меня – в десяти минутах ходьбы пешком. Вот это совпадение так совпадение! Как чувствовал, блин…
      Естественно, сразу я и не пытался флиртовать или как-то иначе показывать свою симпатию. Не хотелось отпугнуть такой необычный экземпляр.
      Чем хороши социальные сети – неуверенные в себе люди там могут показать себя во всей красе, в том числе и во время диалога. Так и мы с тобой – Интернет был нашей платформой для общения обо всём на свете, а вот как-то мы пересеклись в универе на лестнице. Я смотрел под ноги и хотел сделать вид, что не заметил тебя, но ты легонько прикоснулась к моей руке и сказала:
      - Привет.
      Я тоже поздоровался, и мы пошли каждый своей дорогой.
      Вот тут ты проявила себя как настоящая женщина. Если бы не ты, я бы ещё чёрт знает сколько мялся перед тем, как произнести первое «привет».
      Почему мы, мужчины, так боимся девушек? И вообще, почему в наш век почти неограниченного общения стало так сложно разговаривать вживую? Мы стараемся отгородиться в своём собственном мирке, натягиваем маски: бизнесмена, гламурной курицы, суперзвезды, принцессы и так далее. Недоверие друг к другу поработило нас и очень сильно осложняет наши жизни.
      Девушка – это не восковая кукла, а живой человек, будь это серая мышка, дышащая книжной пылью с утра до вечера, или расфуфыренная «кукла Барби», любящая дорогие машины. И все эти «серая мышка» или «кукла Барби» - это ярлыки, созданные нашим несовершенным обществом. Мы все в конечном итоге хотим одного – любви. Пусть это звучит сопливо, но это так. Просто не всегда мы об этом помним. Иногда ярлыки, приклеенные к нам, побеждают нас. Об этом очень хорошо написал Высоцкий. Надо не терять себя в толпе. Естественно, в обществе есть определённые правила, которых нужно придерживаться, но никогда не нужно терять лицо, не нужно терять себя.
      И вот это вот твоё «привет» изменило всё. Я понял, что настало время действовать.
      
            8
      Я люблю театр, ты тоже его любила. Я решил позвать тебя именно в театр. Правда почему-то остановился на спектакле местного Театра Эстрады. Возможно потому, что в Доме Искусств, где этот театр располагался, я когда-то работал, у меня там было много знакомых. Можно было неплохо так выпендриться перед девчонкой. Ну и плюс бесплатные билеты.
      В общем, я набрался смелости и в «Контакте» предложил тебе сходить на спектакль.
      Ты согласилась. Потом, правда, мне говорила, что не воспринимала это как свидание, а пошла исключительно ради любви к искусству. Кто-нибудь верит в это? Вот и я не верю. Сейчас. А тогда верил.
      Мы встретились с тобой перед входом в Дом Искусств. Было очень тепло, июнь-месяц, люди уже начинали собираться.
      - Привет, - сказал я.
      - Привет, - сказала ты.
      И воцарилась тишина. Тут я решил обратить свою слабость в оружие.
      - Вот так всегда, - говорю, - в Интернете болтаю без умолку, а вживую слова вымолвить не могу.
      Ты рассмеялась. Неловкости как след простыл.
      - И что, часто ли ты знакомишься в Интернете?
      - Нет, - ответил я, - ты первая.
      И мы разболтались. Ты любила натягивать на себя маску такой меланхоличной задумчивой барышни, и иногда была такой, но лишь иногда. Ты была очень смешливая. После концерта мы пошли погулять в парк, который был возле твоего дома, и ты хохотала чуть ли не над каждой моей шуткой. Потом я узнал, что это один из женских приёмчиков – если девушке нравится парень, она будет смеяться над его шутками, даже если они неудачные.
      Но мне хочется верить, что я шутил неплохо и в тему. Например, я рассказал тебе бородатый анекдот, который дико меня рассмешил лет в двенадцать.
      - Я не знаю, почему он меня так рассмешил, - сказал я, - но у меня истерика была на полчаса. Я пытался матери его рассказать и всё не мог, задыхался от смеха.
      - Ну рассказывай давай, не томи, - ты дёрнула меня за рукав.
      - Ладно, слушай. Останавливает гаишник машину: «Капитан роты Козлов, ваши документы». Водила, ошарашенно: «Капитан роты КОГО?».
      Ты расхохоталась. Её звонкий смех словно разрезал тёплый летний воздух и сразу посвежело вокруг, и подул ветерок.
      В общем, любила ты посмеяться.
      А концерт, кстати, нам понравился. Мы сидели рядом, и я всё норовил локтём прикоснуться к твоему локтю. А ты руку не убирала.
      В антракте мы стояли возле входа и общались с моим старым другом – электриком Дома Искусств Лёшей. Лёха отличный мужик, тоже очень много шутил. Помню, я ему говорю:
      - Лёх, я в тебя сейчас чем-нибудь кину. Вон Настей, например.
      Ты притворно возмутилась:
      - Эй, на моей памяти девушкой ещё ни в кого не кидали!
      Надо было идти на второй акт. Зал был в форме амфитеатра, очень большой, на 800 мест. Только мы вошли, свет полностью выключился перед началом. Ты ахнула и вцепилась в мою руку. Я же был совсем не против. Тут дали на сцену приглушённый синий свет.
      - Я ничего не вижу, - прошептала ты мне на ухо.
      Ну как я мог ей признаться, что сам не вижу ни черта и каждую ступеньку впереди нащупываю ногой. Я мужик, я всё могу, и в итоге я довёл себя и свою женщину до наших мест.
      Весь второй акт мы просидели локтём к локтю.
      
            9
      Михаил Булгаков сказал устами Воланда: «Зачем гнаться по следам того, что уже окончено?». «Мастера и Маргариту» я перечитывал неоднократно и ещё не раз перечитаю, и всегда при этом удивлялся: что двигало рукою автора, когда он создавал эти строки?
      И что сейчас движет мной, когда я бью по кнопкам клавиатуры? Не гонюсь ли я по следам того, что уже окончено? Не пытаюсь ли создать суррогат реальности?
      Многие думают, что будущее предопределено и изменить его нет возможности. Я вот считаю, что предопределены только пути, по которым мы пойдём, но путей этих несметное количество, и только мы выбираем, по какому пойти. А вот можно ли изменить прошлое? То есть я говорю сейчас не о фантастических романах с машиной времени, а о реальном нашем прошлом, прошлом каждого из нас в отдельности. Помните фильмы серии «Терминатор»? Джон Коннор там пытается изменить будущее, поменяв прошлое.
      Я считаю, что прошлое можно изменить. Как не парадоксально, поменять прошлое можно только будущим. Вспоминаю слова Христа: «Кто из вас без греха, пусть первым бросит в меня камень». Камень в Магдалину больше никто не бросил. Все мы совершали что-то плохое в жизни. Но важно не это, а то, как мы к этому относимся.
      
            10
      Ты тобой, а жизнь текла своим чередом. Я был не самым прилежным студентом, но всё же понимал: сессия сама себя не сдаст. Поэтому мне нужно было бегать с зачёткой наперевес и собирать необходимое количество преподавательских автографов: где-то с помощью знаний, а где-то с помощью моей мощной харизмы. Вторым способом, правда, почему-то никогда не получалось. Тем летом у нас было штук 7-8 зачётов и 4 экзамена: история литературы, синтаксис, иностранный язык и стилистика.
      За день до экзамена по стилистике я приехал в универ на консультацию. Вадима в этот раз со мной не было. Он жил за городом и когда не обязательно было ехать, предпочитал не тратить время и деньги.
      Я стоял возле входа в универ и смотрел по сторонам. Тут из универа вышла ты. На тебе был бордовый брючный костюм, который тебе очень шёл. Правда, прибавлял возраста, но кому какое дело до возраста, когда тебе девятнадцать?
      Я был рад этому неожиданному, пусть и короткому, свиданию. Мы с тобой пообщались немного, а потом ты сказала, что тебе пора. Ты как всегда была смешлива, хотя в этот раз я не особо так и сыпал остротами.
      Я ещё звал тебя куда-нибудь, но ты ссылалась на сессию. Впрочем, «ссылалась»  - слово неподходящее, ты на самом деле училась так, как дай Бог учиться каждому.
      После консультации я побрёл в сторону дома, размышляя на ходу, как же мне вытащить эту строптивую принцессу, то есть тебя, куда-нибудь ещё. Тут мои размышления прервал звонок товарища.
      Звонил мой давний знакомый Серёга, с которым мы вместе работали в типографии. Он работал охранником сутки через трое, а я – дворником три раза в неделю по 4 часа. Иногда наши графики пересекались, вот там и свели знакомство.
      Потом мы оттуда уволились. Серёга пошёл работать на завод, но мы иногда созванивались и встречались попить пивка. Собственно, за этим он и звонил сейчас – попить пивка.
      Через час мы встретились в маленькой кафешке неподалёку от автовокзала. Честно говоря, пивом дело не ограничилось. Потом в ход пошла водка, появились какие-то Серёгины знакомые, которых он и сам едва знал. Помню разорванную пачку чипсов на столе, и ем я эти чипсы, и ем, и ем, и ем… Потом очень долго я не прикасался к чипсам. Вообще, это был один из немногих разов в жизни, когда чувство меры в отношении алкоголя мне изменило.
      Кстати, мы неоднократно поднимали тост за тебя.
      После попойки, как и всегда, я решил, что самый лучший способ добраться до дома, чтобы завалиться спать, - пешком. А что идти на другой конец города – дело десятое. Тут, правда, было ближе, но не для пьяного человека. Я решил идти пешком, потому что дорога была через парк, где мы с тобой гуляли, а потом шла мимо твоего дома. Я понадеялся, что, возможно, встречу тебя там.
      Тебя я не встретил, а до дома дошёл без приключений.
      В то время я жил с родителями. Мама ждала меня с разогретым ужином. Я очень хорошо притворялся трезвым, меня не шатало и заплетык не языкался, но меня, как и многих мужчин, можно запросто раскусить, - когда я пьян, я ужасно болтлив. Я очень добрый, всех люблю, и что самое главное, - всем об этом говорю. Вот так мать меня и раскусила, что я напился. Я еле притронулся к еде, но зато языком чесал будь-здоров. Мама сразу стала на меня ругаться. Не потому что я пьян, а потому что завтра экзамен и надо к нему готовиться. Я возразил, что сейчас всё будет.
      - Как ты готовиться собираешься? Вот завтра сдал бы экзамен и напивался бы, сколько хотел!
      Я пошёл в свою комнату с самым честным намерением готовиться к экзамену. Перед этим я зашёл в «Контакт». Тебя не было, но в он-лайне висел мой друг Колян. Я написал ему сообщение из разряда: «Хоп-хэй-лалалэй, жизнь прекрасна». Он ответил почти сразу же, я открыл его сообщение…и понял, что не могу его прочитать. Причина была проста: я не мог сфокусировать зрение.
      Я понял, что пора спать.
      
            11
      Наутро я проснулся от того, что кто-то наливал воду на кухне в чайник. Обычно я на ночь задёргивал шторы, но накануне был не в состоянии это сделать, и поэтому в комнате было светло как днём. Я перепугался, что проспал экзамен, но потом услышал голос матери и понял, что ещё рано. Она только собиралась на работу, отец уходил позже. Взглянул на часы: без двадцати шесть. Чувствовал я себя нормально. Так мне казалось.
      Я сел на кровати и понял, что это не самая удачная моя идея. Комната просто ходуном ходила. Я лёг обратно и закрыл глаза, но это не помогло ни капли.
      В комнату зашла мать.
      - Что, сыночек, внутренности трясутся, да?
      Я ответил, чтобы она не злорадствовала, а экзамен я сдам как надо.
      Я приехал в универ без двадцати восемь. Была суббота, никого не было, кроме вахтёрши. В магазине я купил две бутылки сильногазированной ледяной «Бонаквы». Придя в корпус, я улёгся на лавку и стал ждать. Минут через двадцать приехал Вадим. Увидев меня, валяющегося на лавке с минералкой, он сразу всё понял.
      Экзамен, стилистику, я сдал на 4.
      
            12
      Я уже не скрывал от тебя, что ты мне нравится. Я ухаживал за тобой, как мог, но всё больше в Интернете, потому что ты упорно отказывалась покидать пределы своего жилища, по крайней мере, ради меня. И вот как-то поздно ночью ты написала мне, что я очень хороший, и очень тебе нравлюсь, как человек, но отношений сейчас ты не хочешь, потому что недавно рассталась с кем-то, кто разбил тебе сердце.
      Сейчас это звучит трогательно и забавно, ведь это тоже один из женских приёмчиков. Но тогда я, наивный двадцатилетний пацан, принял это за чистую монету.
      Ты писала что-то типа «я пойму, если не захочешь больше со мной общаться», а я отвечал что-то типа: «я буду и дальше с тобой общаться, но и ты общайся со мной, а не прячься, как улитка в свою раковину».
      Я решил для себя, что добьюсь тебя, и ты забудешь про этого своего разбивателя сердец и будешь со мной. Как там у Оскара Уайльда: «Женщины вдохновляют нас на великие дела, но вечно мешают нам их творить».
      Я сперва решил вытянуть тебя на прогулку в парк. Ты всё время ссылалась на занятость, но я решил применить стратегическую хитрость. Я написал тебе, что мне нужна твоя помощь в переводе.
      «Хорошо, вышли мне текст на е-мэйл».
      «Нет, у меня нет электронного варианта, только в печатном виде».
      «Это срочно?»
      «Более чем. Давай встретимся в парке, много времени это не займёт».
      Ты согласилась, и мы договорились встретиться через несколько часов. Теперь предстояло определиться, в чём же конкретно заключалась необходимая мне помощь с переводом.
      До этого я уже удивлял тебя своими переводами сонетов Шекспира. Ну как переводами… Я скачивал в Интернете подстрочный перевод сонета и просто облекал его в стихотворную форму. Получалось неплохо, по крайней мере, тебе очень нравилось. И я решил, что мы вместе с тобой переведём какой-нибудь сонет Шекспира. Ты ведь мне жаловалась, что пробовала сама, но у тебя не получалось.
      Где-то час я потратил на поиски подходящего сонета, потом ещё час делал из корявого подстрочника более или менее приличное стихотворение. Надо было ведь сохранить и форму английского сонета: три четверостишия с перекрёстной рифмой и двустишие в конце, и о смысле не забывать. Но я справился с этим и выдвинулся на это необычное мероприятие, не очень уверенный в его успехе.
      
            13
      В парке было целых пять озёр и несколько аллей. Вдоль одной аллеи тянулись лавочки, и мы с тобой сели на одну, которая с двух сторон  была прикрыта кустами больше остальных.
      - Ну, - сказала ты, - что от меня требуется?
      - Помнишь, ты говорила, что у тебя никак не получаются переводы Шекспира? Вот мы с тобой сейчас и будем переводить Шекспира, - с этим словами я достал распечатки сонетов и чистую бумагу.
      Видела бы ты своё лицо в тот момент. С одной стороны, ты злилась, что тебя обвели вокруг пальца, а с другой –  было приятно, что ради тебя молодой человек придумал такой хитроумный способ вытащить тебя на свидание.
      Ты, конечно, вопила:
      - У меня ничего не получится!.
      А я тебе отвечал:
      - Я с тобой, поэтому получится.
      И ведь мы перевели! Причём тот перевод, что сделал я дома, и тот перевод, что сделали мы в парке, - это были два совершенно разных стихотворения, при этом почти не потерявшие ни форму, ни смысл первоисточника. Наш с ней перевод ты оставила у себя, я свой впоследствии опубликовал в Интернете. Не знаю, что ты сделала со своим. Мне хочется верить, что ты не выкинула и не потеряла его. Мне хочется думать, что иногда ты достаёшь тот листок бумаги оттуда, где он лежит, читаешь наш с ней перевод сонета, и вспоминаешь себя, меня, тот тёплый летний вечер, универ, и хоть чуть-чуть, но жалеешь, что это всё уже никогда не вернётся.
      
            14
      Настя, я всё пытаюсь понять, почему я пишу именно о тебе? Ведь у меня были девушки и до тебя, были и после. Но даже с другими девушками ты всё равно лейтмотивом проходила через мою жизнь. Я любил их, любил каждую из них, но иногда видел в их лицах твои черты. Они потом уходили, но твой образ и ты сама всё равно возвращались в мою жизнь. А может ты никуда и не уходила? Я читал стихотворение или книгу, и в женском образе, который мне нравился, видел именно тебя. Не тех, кто был до тебя, и не тех, кто был после, а именно тебя.
      Я помню тем летом ещё до встречи с тобой, я катался по городу на велосипеде и заехал на двухъярусный мост. Я остановился и стал смотреть на реку, которая несла свои воды куда-то, где я никогда не был. И я поклялся, что это будет лучшее лето в моей жизни.
      Не знаю, лучшим ли оно было, но оно было чертовски хорошим. Ты тогда изрядно потрепала мне нервы, но ты того стоила.
      
            15
      На следующий день после наших с тобой поэтических экспромтов я отправил тебе такое сообщение: «Не видел тебя уже целую вечность. Через два часа в парке». И не дожидаясь ответа, сел на велик и поехал в парк. Два часа я нарезал круги, потом припарковал байк на задворках ДК, который располагался в парке и отправился в ту сторону, откуда ты обычно приходила.
      Около двух часов я прождал тебя, но ты не пришла. Пропустить я тебя не мог, потому что иных путей от твоего дома до парка не было. В угрюмом настроении я поплёлся обратно за велосипедом.
      Я шёл по аллее и ни о чём конкретном не размышлял. Было почти девять вечера, но на улице было светло и все лавочки в аллее были заняты людьми.
      Я увидел, что впереди вокруг одной лавочки прыгает какой-то мужик, голый по пояс. Я сначала не взял в толк, чего это он прыгает, а потом, подойдя ближе, увидел: рядом с ним на скамейке сидела девушка и собственно эту девушку он и бил. Бил несильно, но всерьёз, да и какая к чёрту разница, сильно или нет? Девушка закрыла голову руками и ничего не пыталась изменить. Но больше всего меня взбесило то, что вокруг было полно народа, куча здоровых взрослых мужиков, и почти все это видели, но никто, вообще никто из них даже не попытался вступиться за эту девушку.
      К стыду своему, я хотел сначала пройти мимо, сделать вид, что не заметил, но потом подумал: а если бы ты пришла? Если бы ты шла рядом? Тогда бы я тоже прошёл мимо и сделал бы вид, что не замечаю? К тому же помогла злость на этих горе-мужиков вокруг. А если бы их дочерей, сестёр, жён или матерей так бы бил какой-нибудь ушлёпок? Тоже бы сидели, лыбились и делали вид, что ничего не происходит?
      Он бил её по голове, а сам оглядывался вокруг. Мы встретились взглядом.
      Несмотря на то, что мне было всего двадцать лет, я выглядел гораздо старше. Я был одет в джинсовый костюм, белую футболку, а рукава засучил по локоть, да и сам по себе я был довольно крупным. Я погрозил ему кулаком. В поединке между нами, скорее всего, выиграл бы он, но, как и всегда бывает, те, кто бьёт женщин, на поверку оказываются самыми последними трусами. Этот не оказался исключением. Он тут же забормотал:
      - Да не, не, я её не бью, всё нормально уже, видишь?
      И даже чмокнул её и стал гладить по рукам, которыми она закрывала голову.
      Я ответил ему, что через пять минут вернусь и если увижу, что он ее бьёт, ему не поздоровится. И пока они были в поле зрения, оглядывался. Они сидели тихо. Через пять минут, когда я ехал обратно на велосипеде, этой парочки уже не было.
      Потом я написал тебе об этом случае. Я не хвалился и не стремился показать, какой я бесстрашный герой. Наоборот, я спрашивал у неё: как так что никто не защитил эту девушку?
      И я узнал причину, почему ты не пришла. В ответ на моё сообщение: «Не видел тебя уже целую вечность. Через два часа в парке», ты написала следующее: «Ты пьян? Мы виделись вчера».
      
            16
      Я упорно добивался, чтобы ты стала моей девушкой, а ты позволяла мне этого добиваться. Ты нет-нет, но выбиралась в парк на встречи со мной.
      Сессию я сдал, что-то оставил на пересдачи, ухаживал за красивой, умной девушкой, теперь надо было и о работе подумать. Не о постоянной, всё-таки я был студентом, о временной, но работать было надо.
      И после поисков я пошёл в ближайший супермаркет «Виктория» на должность корзинщика. Кто это? А вот вспомните корзинки или тележки, с которыми вы ходите по супермаркетам. Вы берёте их, но при этом не задумываетесь, что они не сами по себе появляются в том месте, откуда вы их берёте. Их собирает по всему магазину и составляет обратно раб обычно в зелёной униформе и с бэйджиком на груди. Вот одним из этих рабов был я. Я бегал по магазину с этими проклятыми корзинками и тачками две через две смены с 8 утра до 10 вечера.
      Это была ужасная работа. Я заступал, когда ночная смена ещё работала. Я заканчивал, когда ночная смена уже час как работала. В первый день я думал, что умру. Сменившись, я еле-еле добрался до раздевалки на втором этаже. Приехав домой, я пообщался с тобой и лёг спать, чтобы назавтра опять вернуться в этот дурдом.
      
            17
      Итак, я работал в «Виктории» и попутно встречался с тобой. По большей части всё в том же парке. Как-то мы  встретились, а небо всё было затянуто тучами. Мы оказались на одной из аллеек, кроме нас не было народу вообще, и тут хлынул дождь. Только не было ничего, а тут вдруг льёт как из ведра. Я открыл зонтик и мы с тобой остановились в середине аллеи. Мы стояли так близко друг к другу, как никогда до этого. Обнять тебя я пока не мог, но этого и не требовалось. Мы стояли рядом, ты была рядом, я смотрел в твои какие-то магические глаза, меняющие цвет в зависимости от освещения, чувствовал твоё дыхание, и мы разговаривали. Потом ты вдруг замолчала. Я сказал несколько слов и тоже умолк. Почему-то отпала необходимость в разговорах. Мир был вокруг нас, и никого кроме нас в этом мире не было. Дождь лил, но мы не были в обиде на этот дождь, он был нашим другом, и всё вокруг было нам близко, понятно и дорого. Мы с тобой искали пути друг к другу, как их ищут миллионы влюблённых каждый миг по всему миру, в наших душах ломались стены, которые мы с ней строили, и из-за этих стен спешило сквозь дождь к свету и Солнцу что-то очень хорошее. И мы с тобой удивлялись, что же это спешит навстречу к Солнцу и свету, и насколько же оно сильное, что никакие стены перед ним не преграда, потому что те стены, которые строили мы в своих душах годами, оно сломало за считанные секунды.
      
            18
      Ты была очень романтичной особой. Ты много читала, отлично рисовала (всё больше корабли и драконов с крыльями птиц) и считала саму себя совершенно не приспособленной для реальной жизни. Ты была из тех девушек, которые больше любят музеи нежели кино или кафе.
      И как-то мы с тобой пошли в твой любимый музей. Он располагался на корабле, который уже лет сорок не выходил в рейсы, а до этого сделал много выходов в качестве научно-исследовательского судна. Собственно, корабль этот был частью комплекса более крупного морского музея, но билеты можно было купить и конкретно на него. Ты сказала мне, что в остальных частях этого музейного комплекса ничего интересного больше нет. Так это или не так, не знаю, но в тот день мы пошли только на этот корабль, который назывался «Витязь».
      Часа три мы потратили на этот музей. Облазили всё вдоль и поперёк. Для людей, интересующихся подобной тематикой, там, без сомнения, было много интересного. Ты, по крайней мере, смотрела во все глаза, хотя неоднократно тут бывала раньше.
      Потом мы немножко посидели на лавочке возле музея. Погода стояла отличная, люди гуляли, а мы держались за руки. Я пристально смотрел на тебя и улыбался.
      - Чего такое? – спросила ты.
      - Блин, - говорю, - какая же ты всё-таки красивая.
      Ты отвернулась, но руку не убрала.
      - Ну вот опять краснею, - говоришь и другой рукой перекидываешь копну волос, чтобы закрыть лицо, - не смущай меня.
      - А мне нравится тебя смущать.
      - Я заметила!
      Тебе надо было уже идти домой, и мы пошли пешком по короткой дороге. С моей стороны это было садизмом чистой воды, потому что ты была на шпильках. Ты храбрилась до последнего, но когда мы подходили к нашему любимому парку, не выдержала и сдалась:
      - Я устала идти, - сказала ты с интонацией капризной маленькой девочки, - давай уже придём.
      Это тоже был один из твоих приёмчиков – эти плаксивые интонации, эти алогичные фразы типа «давай уже придём», но это было частью тебя, и мне нравилось это в тебе. Я любил это.
      Как и тебя саму.
      
            19
      Работа в этом проклятом супермаркете всё больше и больше напрягала меня. Дело было даже не в том, что это была муторная и тяжёлая работа, а в том, что зарплата была 7000 рублей. Даже для 2009 года это было очень мало.
      Да и в конце концов, я был молод, безответственен, у меня была девушка, а на дворе было лето. И мне хотелось гулять с этой девушкой.
      Вот что стало последней каплей.
      Иногда ты с родителями на выходные уезжала далеко за город, к бабушке и дедушке. И как-то раз ты мне сказала, что на ближайшие выходные планируется поездка. Сказала ты это мне в среду, а мои смены выпадали на четверг и пятницу, потом мы бы не увиделись субботу и воскресенье из-за её отъезда, а в понедельник-вторник я опять допоздна работал. И я возопил к небесам: «Это что же, мы с тобой целую неделю не увидимся?». А небеса мне ответили: «Ну ничего, это же всего неделя».
      На следующий день я уволился с работы.
      Эх, где же вы, те времена, где же ты, тот я, который мог из-за девушки спонтанно уволиться с работы? Жив ли ты ещё? Можешь ли ты уговорить меня нынешнего на какие-то безумные поступки: ради девушки, да или вообще просто так? Или уже страшное слово «ответственность» настолько поработило моё сознание, что нет больше в моей жизни места романтике и мечте?
      Точнее, на работу на следующий день я пошёл, но проработал где-то до обеда. И в обед я понял, что если сегодня не увижу тебя, то просто умру. Я пошёл к администратору магазина. В тот день им была потрясающе красивая девушка по имени Кристина.
      - Кристина, - сказал я, - я умираю.
      Причиной, правда, я назвал не желание встретиться с тобой, а несварение желудка.
      - Это у меня после обеда, похоже съел что-то не то в столовке для сотрудников.
      Бедная Кристина страшно перепугалась, но не за меня, а что я, не дай Бог, в её смену пожалуюсь в какую-нибудь санэпидемстанцию, и отпустила меня с миром до следующей недели.
      Естественно, возвращаться туда я не собирался.
      Я шёл по парку и набирал твой номер.
      - Привет, давай встретимся.
      - Ты же вроде работаешь? – изумилась ты.
      - Я уволился.
      - Почему?
      - Понял, что не смогу ждать неделю до встречи с тобой.
      - Блин, но тебе же нужна работа!
      - Она мне нужна и я найду другую. Давай встретимся.
      Мы встретились через час. Я взял тебя за руку и мы пошли гулять вокруг озёр. Было 31 июля. Ты подробно расспросила меня о работе, и я тебе рассказал свой хитроумный план, с помощью которого сбежал с работы. Ты посмеялась, а потом пожурила меня, сказала:
      - Это безответственно! Нельзя из-за девушки увольняться с работы.
      Мы остановились возле озера, около разрушенного мостика. Я обнял её за талию.
      - Возможно, - сказал я ей, - но ведь тебе же приятно, согласись.
      - Ну конечно приятно, я же девушка.
      - Ты знаешь, я заметил.
      Ты легонько шлёпнула меня по щеке.
      - Эй, мессир, а ну-ка не хамить.
      Как барышня, воспитанная на французских романах, ты называла меня «мессир», кокетничая со мной. А я в поддержание этой темы звал её «миледи».
      Тут что-то произошло. То ли какая-то энергия носилась в воздухе, то ли ещё что-то. До этого ты никогда не обнимала меня за плечи, а прятала руки на груди. Сейчас же, несмотря на то, что я довольно плотно тебя обнял, ты высвободила руки и обвила ими мою шею. Наверное, решила всё-таки, что никакие тени прошлого  не указ, а твой парень – я.
      И я тебя поцеловал.
      Какие эпитеты можно подобрать, чтобы описать первый поцелуй? Чудесно? Восхитительно? Невероятно? Конечно, это всё было чудесно, восхитительно, невероятно, потому что девушка была чудесной, восхитительной, невероятной. Потому что мы были молоды. Потому что время было волшебное. Потому что мы влюблялись и страдали, не объясняя это объективными причинами, а потому что хотели влюбляться и страдать.
      Мы наконец-то оторвались с тобой друг от друга, и в этот же самый момент где-то в городе грянул салют. Я посмотрел в ту сторону. Было самое странное время летнего дня – когда свет переходит в тьму, и очертания предметов вокруг становятся зыбкими и неясными. В сумеречном небе над нами расцветали огненные вспышки и яркими разноцветными ленточками падали вниз, на землю.
      Честно, не знаю, в честь чего был этот салют, никаких праздников не было. Киношная ситуация просто до безобразия.
      - В тему фейерверк, не находишь? – подмигнул я тебе.
      Ты засмеялась, а потом сама поцеловала меня.
      Вот так мы и целовались под звуки фейерверка, и нам было наплевать на всех вокруг, потому что мир принадлежал нам.
      
            20
      Почему-то у всех моих девушек было плохое зрение. Мои друзья шутили: «Поэтому они с тобой и встречаются».
      Ты не была исключением. На тот момент зрение у тебя было «-9» на оба глаза. Ты носила очки дома и в универе, а на улице почему-то жутко этого стеснялась. Но тебе чертовски шли очки, а ты мне не верила.
      Как-то я провожал тебя домой, и ты сказала мне, что примерно на неделю едешь в Москву вместе с отцом. В Москве работал какой-то врач, который как раз занимался проблемами со зрением, теми, что были у тебя. Можно было сделать лазерную операцию, что-то там связанное с хрусталиком глаза, но для начала необходимо было съездить на обследование.
      Мы договорились созваниваться, причём звонить должна была ты, так как в роуминге тебе это было  дешевле. Если же я звонил тебе, у тебя со счёта снимались астрономические суммы.
      Я же тем временем осваивался на новой работе. В газете я увидел объявление «Требуется продавец сувенирных изделий». Я съездил и познакомился с работодателем. Это оказался приятный мужичок лет под сорок по имени Виталий. И это было начало долгой дружбы и тесного рабочего сотрудничества. Мы и сейчас общаемся с Виталиком, созваниваемся, иногда встречаемся попить пивка, и вспомнить былое. Не перечесть сколько раз этот человек выручал меня в иные сложные моменты моей жизни: иногда работой, иногда деньгами, а иногда и просто добрым словом.
      На тот момент Виталик около года занимался бизнесом по продаже сувениров из бересты: у него было всё от брелков и расчёсок по 40 рублей до красивейших резных хлебниц по 3500 рублей. И ему нужен был продавец на торговую точку возле моря. Шесть рабочих дней в неделю, зарплата 700-800 рублей в день. Это было как раз то, что мне нужно, на оставшийся летний месяц. Я приступил к работе.
      
            21
      Через несколько дней ты мне позвонила и сообщила, что она в Питере.
      - Как так, в Питере? – изумился я. – Ты же с утра ещё была в Москве!
      Оказалось, что вы уже собирались возвращаться обратно, но сделать это было надо именно через Санкт-Петербург. Ты восторгалась красотами этого города и нафотографировалась всласть.
      В тот же вечер ты уже была дома. Несмотря на твою усталость после двух перелётов, мы встретились и пошли в наш любимый парк. Ты сидела у меня на коленях, болтая ножками, и показывала мне фотографии на фотоаппарате и всё удивлялась, что это было каких-то пять часов назад, а с той поры уже так много изменилось.
      
      У нас с тобой во многом совпадали музыкальные предпочтения. Мы оба любили «тяжеляк», только я больше русский, а ты иностранный. Моими кумирами были «Ария», «Кипелов», «Мастер», а твоей самой любимой группой был «Stratovarius». Она всё восхищалась, какие крутые и красивые песни пишет Тимо Толлке, и очень удивилась, узнав, что Тимо Толлке это оказывается не брутальный фронтмэн-вокалист, а невысокий полненький гитарист.
      - По истине, внешность обманчива, - изрекла ты.
      Поэтому нет ничего удивительного, что мы с тобой как-то выбрались на концерт местной «металльной» группы «Форпост». В своём жанре группа была самой качественной из местных. Ты до этого не была на подобных мероприятиях, а я бывал. Поэтому тебя немного оглушил шум барабанов и рёв гитар, но в целом ты осталась впечатлена и музыкой, и самой атмосферой. Особенно тебе понравился момент драм соло, когда помимо барабанщика на второй ударной установке играл ещё гитарист Олег, а потом на сцену вышел вокалист с огромным бонгом, звук которого органично вплёлся в общую канву. У тебя аж захватило дух, это я даже не услышал, а почувствовал, обнимая её.
      Через 4 года группа прекратила своё существование, потому что гитарист Олег погиб в автокатастрофе. Как я понимаю, музыканты сообща решили, что лучшей памятью Олегу будет именно тот состав, в котором играл он, поэтому не стали искать другого гитариста.
      Светлая ему память.
      
            22
      Как-то после работы я вернулся в город. С тобой мы обычно встречались на нашем месте ровно в 8 вечера, а так как было рано, я решил прогуляться по торговому центру.
      И вот, гуляю я вдоль полок, и тут раздаётся звонок. Ты, моя радость, бодрым голосом сообщила, что она уже готова со мной встретиться. При этом, судя по голосу, ты думала, что я ничего не делаю, а круглыми сутками жду твоего звонка. Я тебе сказал, что я в городе и не могу прямо сейчас. Ты немного расстроилась, но сказала, что тогда всё по плану.
      Я посмотрел на время. 19:08. Быстрым шагом я направился к остановке, маршрутка пришла в ту же секунду, я запрыгнул на неё. Несмотря на час пик, дороги почему-то были свободны, да и водитель похоже торопился. В общем, в 19:21 я набрал твой номер и сказал:
      - Выходи, я возле твоего дома.
      Ты потеряла дар речи.
      - Ты же только что был в центре!
      - А теперь уже я тут. Выходи.
      Ты немного повозмущалась, но минут через десять вышла, и мы пошли гулять.
      Потом я часто пытался повторить свой рекорд – за 13 минут из центра на окраину города, но больше никогда почему-то не удавалось.
      
            23
      Это был самый крутой август, который можно было только представить. Я работал каждый день, отказался даже от своего законного выходного. И с тобой мы тоже виделись каждый день. В 8 вечера я встречал тебя возле дома, и мы, держась за руки, шли по направлению к парку. Там мы облюбовали себе местечко. На краю парка, на холме, располагалось старое кладбище. Могил там было мало, штук 7-8, и самая новая была тридцатых годов 20 века. С двух сторон, со стороны проезжей части и со стороны парка, на кладбище вела каменная лестница, по бокам которой были перила. Вот на одном из этих перил мы с тобой постоянно и сидели. Ну то есть на них сидел я, а ты сидела у меня на коленях.
      Народ там практически не ходил. Ну кто в здравом уме попрётся на кладбище? Только лишь влюблённые парочки вроде нас. Это было только нам на руку. Не всегда мы шли именно туда, но очень-очень часто.
      Там мы проводили время примерно до 11 вечера, а потом я провожал тебя до дома. И ещё около получаса мы целовались, стоя у тебя в подъезде. Потом дверь твоей квартиры скрывала тебя от меня, и я шёл к себе домой. Идти было недалеко, а на улице тепло, поэтому я шёл пешком. Я заходил в магазин возле твоего дома и покупал газировку: яблочную «Фанту». Это было ровным счётом каждый день и потом стало своего рода ритуалом: выйдя от тебя, я в обязательном порядке брал себе яблочную «Фанту».
      Бывает такое, что какой-то запах, цвет или предмет ассоциируется с определённым периодом жизни. Вот у меня несколько лет после вкус «Фанты – зелёное яблоко» ассоциировался с тобой и летом 2009 года. Однажды я захотел снова почувствовать ту атмосферу, я наверное несколько часов потратил на поиски именно такой «Фанты» и в итоге нашёл.
      Даже сейчас, спустя многие годы, я могу вызвать в памяти вкус этого напитка, а это значит, что я не забыл ни себя, ни тебя.
      Вот только яблочную «Фанту» больше не выпускают.
      
            24
      Лето медленно, но неумолимо подходило к концу. Приближалось первое сентября: с одной стороны в универ хотелось, а с другой было немножко страшно. Во-первых, как у нас будет с тобой? Лето – это лето, учёбы нет, и свободного времени гораздо больше. А зная твой фанатизм в отношении учёбы, вся серьёзность ситуации усиливалась в разы. А во-вторых, я осенью всегда чувствую невнятную тревогу. Возможно всё дело в том, что эта самая осень символизирует: смерть, увядание природы. Возможно, я подсознательно боялся, что осенью наступит конец нашим с тобой отношениям.
      И ошибся самую малость, буквально на несколько дней.
      
      31 августа у нас с тобой прошло почти по старому графику: я всё так же после работы встретил тебя возле дома, но не в 8 вечера, а в 7, и мы пошли гулять в парк.
      Несмотря на то, что фактически ещё было лето, дыхание осени уже чувствовалось во всём. Например, мы всё так же задерживались допоздна, но тебе уже было прохладно в открытых платьицах, и я каждый вечер накидывал на тебя то джинсовую рубашку, то ветровку. Ты прижималась ко мне сильнее, чем раньше, и мне это даже нравилось.
      В последний день лета мы разошлись по домам пораньше. Завтра надо было в универ. Какой-то гениальный человек поставил тебе пары в первый же день, и ты как прилежная ученица хотела на них пойти. А для этого надо было встать пораньше. Я тоже собирался поехать в универ, но на пары не собирался, а они у меня тоже, кстати, были.
      Итак, я проводил тебя до дома, а сам направился к круглосуточной аптеке неподалёку. Мне позвонила мама и попросила купить для бабушки бутылёк корвалола. Бабушка пила его вместо снотворного и уже так привыкла, что не могла без него заснуть.
      Самое смешное, что до встречи с тобой в этот день я уже купил один бутылёк. У меня не было карманов, и ты положила бутылёк к себе в сумку. Так он и остался, когда мы с тобой разошлись по домам, что послужило причиной испуга твоей матери: «Настя, у тебя проблемы с сердцем???».
      Итак, лето кончилось, и осень вступила в свои права.
      
            25
      Вопреки ожиданиям мы с тобой встретились 1 сентября, причём несколько раз: в самом университете, на переменах, а потом вечером, как обычно, я встретил тебя возле дома, и мы пошли гулять. Правда, временные рамки сместились: мы встречались не в 8 вечера, а в 6 или 7, и гуляли теперь максимум до десяти часов вечера.
      Приближался мой день рожденья, 11 сентября. Мы запланировали с тобой в этот день немного изменить маршрут и сходить куда-нибудь в кино или на подобное мероприятие. Но тут твоя мама почему-то взбунтовалась и решила свозить тебя в этот день за город к бабушке с дедушкой.
      Ты сильно расстроилась, и при мне пыталась уговорить маму перенести всё на другой день. Но мама была непреклонна.
      Я повёл себя совершенно неправильно, аки дитя неразумное, а не как мужик. Я был сильно расстроен, и выставлял это напоказ. Ты и без того чувствовала себя виноватой, а я только усиливал это твоё чувство вины. К тому же я не чувствовал, что у тебя в отношениях с мамой наметился разлад, а, естественно, для любого человека мама важнее всех. А в твоём случае всё было гораздо серьёзнее: твоя мама была достаточно сложным человеком, а ты очень болезненно воспринимала конфликты с ней. В эти периоды ты замыкалась в себе и могла месяцами не выползать из комнаты, разве что на учёбу. Вот именно такой период наступил у тебя как раз на мой день рожденья. Тебя увезли на дачу. Я звонил, но трубку ты не брала. Говорила потом, что телефон с собой целенаправленно не взяла. Ты и дальше не отвечала на мои звонки, разве что ещё писала в «Контакте».
      Я так и не понял, что произошло. Только что я целый месяц провёл с весёлой смешливой девчонкой, а тут она и знать меня не хочет. Твоя подруга, живущая в Штатах, написала мне, что ты хочешь со мной расстаться. Причина: меня слишком много, я не оставляю тебе личного времени. Из разряда: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей».
      Для меня это было странно. Как это я не оставляю личного времени или пространства??? Мы не живём вместе, видимся, да, каждый день, но по несколько часов. Созваниваемся, да, разговариваем часа по три…
      Сейчас я понимаю, что да, чёрт побери, это очень много. Женщина должна успеть по тебе соскучиться. В тебе должны быть какие-то загадки, она должна видеть, что помимо неё в твоей жизни есть ещё много интересного: учёба, работа, хобби, да мало ли что ещё. Она должна это видеть не для того, чтобы выглядеть ущербной на твоём фоне, а для того, чтобы она знала: рядом с ней цельная личность, которая что-то умеет, чем-то увлекается, двигается к какой-то своей цели. Я никого не осуждаю, у каждого своя жизнь, и только нам самим решать, как её прожить. Каждому из нас нравится и хочется жить по-своему, и в этом ничего плохого нет.
      Ты научила меня принципу дистанции. В отношениях с женщиной, как бы ты не был безумно в неё влюблён, надо всегда держать себя немного на дистанции. Конечно, главное не переусердствовать, а то у неё хватит сил эту дистанцию между вами увеличить намного и навсегда.
      Я решил немножко дистанцироваться от тебя и не звонить и не писать хотя бы несколько дней. Я вообще завёл себе фэйковую страницу, чтобы не появляться в он-лайне.
      Я выдержал три или четыре дня, а потом у цветочниц неподалёку от универа купил 7 огромных красных роз по дешёвке, приехал с ними в универ, выцепил тебя прямо из аудитории и вручил цветы. Также я подарил тебе сборник пьес Шекспира на английском языке, который ты как-то раз углядела в магазине.
      Я думал, что это хоть немножко растопит лёд, но всё получилось наоборот.
      Вечером по телефону ты вопила мне о том, что я обратил на твоё поведение внимание всех твоих сокурсниц: типа я такой хороший парень, а ты, стерва такая, меня динамишь.
      Мы расстались.
      
            26
      Расставание наше продлилось около двух недель. Из друзей в сети ты меня не удаляла, но нельзя сказать, что ты была душа нараспашку, поэтому по твоим статусам и постам в «Контакте» нельзя было понять, что творится у неё в сердце и в голове. До одного момента.
      Как-то я зашёл в сеть, открыл обновления новостей и увидел у тебя примерно такой статус: «За что мне всё это? И теперь ещё одно, случилось страшное, я этого не переживу». И какой-то такой тотальной безнадёгой повеяло от этой записи, что я написал тебе сообщение.
      «Что случилось?»
      На удивление, ты ответила.
      «Случилось страшное, меня могут отчислить из универа! Идиотка-преподавательница ещё в том семестре не отметила, что я ей сдала зачёт, и теперь у меня два «хвоста»
      Я вздохнул с облегчением. Зная твой фанатизм по поводу учёбы, для тебя эти «хвосты» были проблемой из проблем. Потерей стипендии это не грозило, так как училась ты на платном (на бюджетные места протолкнули нескольких «своих»). Но это было для тебя сродни крушению жизненных ориентиров. А так как ты пребывала на тот момент в сложных отношениях с матерью, любую мелочь ты воспринимала как вселенскую катастрофу.
      «Так, - написал я ей, - не паникуй. Поверь постоянному «хвостатому»: за два зачёта тебя никто из университета не отчислит. Завтра находишь преподавателей, договариваешься о пересдаче и готовишься. В то, что ты сдашь, я не сомневаюсь».
      «Ты даже не можешь представить, как мне страшно».
      «Давай поступим так. Завтра мы встречаемся в универе с тобой, и я вместе с тобой хожу по всем кабинетам. Поддержу тебя там, где надо».
      Ты, видимо, так была далеко мыслями в своих зачётах, что позабыла о нашем расставании. Я проявил откуда-то взявшуюся жёсткость и отправил тебя спать. Ты, правда, и не подумала послушаться, и ещё около часа мы проболтали в сети. Смысл беседы был примерно такой: «Ну убеди меня в том, что всё будет хорошо»! «Настя, всё будет хорошо!»
      Конечно, для меня это был счастливый случай. Чутьё студента-раздолбая подсказывало мне, что не всё там так серьёзно, как ты описывает.
      И я был прав. Мы встретились на следующий день. Долги по предметам у тебя были, ты висела в списке. На кафедрах нужных преподов не оказалось, и я потянул тебя в деканат. Перед деканатом ты вдруг впала в какой-то ступор и наотрез отказалась туда заходить. Мол, мне страшно, и всё тут. Я пожал плечами и зашёл сам.
      Да, кем бы мы были без женщин, которых мы любим…Я, человек по природе своей робкий и тихий, а также далеко не самый спортивный, долго не думая шёл защищать девушку от пьяного хулигана – и это только при мысли, что сказала бы ты, будучи рядом. Я шёл в деканат чужого факультета, где меня знать не знали, и это при том, что я сроду не умел конкретно разговаривать с должностными лицами, - а всё потому, что у моей женщины была минута слабости, и если она не могла решить какую-то проблему, её должен был решить я.
      Преподавателей в тот день там не оказалось, но, как я и говорил, всё оказалось не так страшно. В течение примерно недели ты сдала все зачёты, и сессию тебе закрыли.
      На следующий день после нашего хождения по кабинетам, ты мне написала:
      «Спасибо тебе за то, что ты для меня сделал. Для меня это очень важно».
      «Пожалуйста, хотя я ничего такого не сделал. Как твоё настроение?»
      «О, очень даже ничего. Я тут немножко порисовала и музыку послушала, мой любимый «Stratovarius».
      «Классно. Покажешь, что нарисовала?»
      «Да там ничего особенного. Очередной дракон с крыльями птицы»
      «Ты лучший в мире художник драконов с крыльями птиц»
      «Вы опять мне льстите, мессир»
      Хм, «мессир»…Это был хороший знак. Но я решил не давить.
      «И опять, и снова. Что собираешься делать?»
      «Хочу прогуляться  в парке».
      Как мне хотелось туда с тобой, но я как мог себя сдерживал.
      «Да, сходи, это хорошая идея. Погода просто отличная».
      «Если хочешь, можешь составить мне компанию».
      Конечно, надо было бы отказаться, сослаться на какие-нибудь дела, пускай даже их и не было. Но я был молод и неопытен, и через час мы встретились в парке. Мы гуляли, я сделал много твоих фотографий. Даже сейчас, спустя много лет, некоторые фотографии того дня выложены на твоей странице в «Контакте». Да, фотография – поразительное изобретение…Власть останавливать время.
      И в конце этой прогулки снова был поцелуй. Фейерверка в этот раз не было, но дело это ничуть не испортило.
      И это был предпоследний этап нашего с тобой романа. Длился он около месяца и был очень тёплым, несмотря на то, что стоял октябрь, и осень уничтожала все остатки тепла.
      
            27
      Помимо «Стратовариуса» и «Арии» была ещё одна группа, которая с одинаковой силой нравилась и мне, и тебе. Это великие и ужасные «Scorpions».      
До сих пор самая известная композиция «Скорпов» «Ветер перемен» ассоциируется у меня с тобой и вообще с тем временем. Едва я слышу мотив этой песни, сразу встаёт перед глазами девушка, красивая как смерть Вселенной, озёра в желтеющем парке, шелест листьев под ногами и холодный, пронизывающей до костей, ветер.
      
            28
С тобой училась девушка по имени Юля. Как-то незаметно мы начали общаться. И сейчас, спустя годы, Юля – моя хорошая подруга. Между нами нет и не было никаких сексуальных отношений. И меня, и её это более чем устраивает. Сейчас её официально зовут Джулия, она замужем за англичанином и проживает в Лондоне.
А тогда, когда ты второй раз за что-то на меня ополчилась, она помирила нас. Не знаю, каких усилий это стоило ей и что она сказала тебе, но на Юлин день рожденья, 7 ноября, наши  отношения возобновились третий и последний раз. Ненадолго, правда, но это уже дело десятое.
После расставания с тобой, да и до него, я ходил к Юле домой (и  он ещё удивляется, чего девушка от него ушла).
Но ты знала, что я бываю в гостях у Юли, я от тебя ничего не скрывал, тем более скрывать было и нечего.
      
            29
      Любовь любовью, а работа была нужна. У Виталика-берестянщика работа была сезонная. Я стал искать новую работу, а если точнее, подработку либо на неполный рабочий день, либо в ночь. И вскоре нашёл: устроился ночным консьержем в 12-этажное здание. График был такой: две ночи через две, с восьми вечера до восьми утра. Правда, зарплата была смешная: 3 тысячи рублей. Но выбирать не приходилось, я пошёл туда.
      В общем-то, работа была не бей лежачего. Тремя другими консьержами, моими сменщиками, были три пожилые женщины. Консьерж должен был находиться в лифтовом холле, следить за порядком и не пускать чужих. При этом не было никаких спецсредств и даже обычной тревожной кнопки. Правда, чужие не особо туда рвались, но всё же.
      Эта многоэтажка была типа иллюстрации, ведь на цокольном этаже находился офис строительной компании, которая её построила. Директор этой компании жил в пентхаусе многоэтажки. Не буду говорить о нём плохо, так как его нет в живых. Он разбился в той же автокатастрофе, где погиб гитарист Олег, о котором я уже писал выше.
      Проработал я там недолго, чуть больше месяца, так как там были сильные задержки с зарплатой. Ушёл потому что ты устроила мне собеседование у своего брата. У того была компьютерная фирма и ему требовался продавец-консультант в офис продаж. Я честно сказал, что в компьютерах являюсь чуть больше, чем полным чайником, но Евгений возразил, что ему главное, чтобы человек готов был учиться. Я был готов.
      Единственный минус – там надо было работать по шестидневной рабочей неделе. Но у меня на тот момент были серьёзные проблемы с деньгами – мы с бабушкой жили на съёмной квартире, мать ушла в море, отец пьянствовал. Я думал, что договорюсь с преподавателями на свободное посещение, но проработав неделю понял, что работа не моя, и от этого страдает учёба. Странно слышать такое от не самого прилежного студента, но я всё же не хотел, чтобы меня отчислили.
      Я ушёл с работы. И ты страшно на меня за это разобиделась. Ты посчитала, что я подвёл тебя и брата, и в третий и последний раз разорвала наши отношения.
      Сейчас я понимаю, что все твои придирки были не более чем поводом. Потом, когда мы с тобой снова стали общаться, я не спрашивал у тебя на ту тему, хотя мне было интересно, что же именно произошло. Я не хотел помнить плохое, тем более его было гораздо меньше, чем хорошего. Вспоминается фраза Марка Твена: «Лучше быть с ней за пределами Рая, чем без неё – в Раю». Так же и с тобой – да, в определённые моменты ты сильно потрепала мне нервы, но при этом подарила мне одни из самых лучших воспоминаний в жизни, подарило волшебство, которым было пронизано то время. Мы были молоды и глупы, а сейчас стали взрослыми, но почему-то стали ещё глупее.
      Я знаю, что ты прочла этот очерк. Я написал уже и другую книгу, где ты тоже есть. Только там много вымысла. И там в конце ты умираешь. Наверное, только так можно было выкинуть тебя из своей головы.
      
            30
      Окончательно мы с тобой расстались в начале декабря 2009 года.
      Первое время я был даже рад. Слишком много нервов я на тебя потратил. Эйфория моя длилась около месяца и кончилась под Новый год. Как только я вспоминал, что этот праздник мы собирались с тобой отметить вместе, у меня начинался приступ чёрной меланхолии. Поэтому в этот Новый год я напился чуть ли не до поросячьего визга. Получилось это, правда, спонтанно, но потом я уж сознательно вливал в себя всё, что горит.
      Я позвал к себе домой 4 друзей. Стол был накрыт основательный, бабушка постаралась.  Я пошёл провожать бабушку к подруге. Возвращался обратно по железнодорожной линии, которая вела к моему дому. Была половина одиннадцатого вечера, то есть полтора часа до Нового года. Я пил пиво и разговаривал по телефону с тем самым Вадимом, с которым впервые встретил тебя.
      Тут я заметил какое-то тёмное пятно впереди на снегу. Пятно шевелилось и старалось подняться. В итоге пятном оказался пьянющий то ли узбек, то ли таджик. По бокам от линии было садовое общество, и там в любое время года работало много гастарбайтеров.
      Мне стало жалко бедолагу, и я помог ему встать.
      - Идти можешь?
      - Могу, - сказал он, сделал два шага и упал.
      Пришлось вести его до дома. Не его, а того, что он строил. Там был, по сути, готовый «серый ключ». Все его соплеменники уехали, а у него почему-то не получилось.
      Кончилось это тем, что мы с этим узбеком-таджиком выпили много водки. Ещё он угостил меня очень вкусным мясом, которое его земляки умеют готовить.
      Я вырвался от него ближе к половине первого ночи. Мои друзья истошно мне названивали, думали, что со мной что-то случилось.
      Я ввалился к себе домой, снял ботинки и со злости запульнул одним из них в стену. Почему со злости? Потому что я наврал узбеку, что дома меня ждёт беременная невеста по имени Настя, а на самом деле дома меня ждали четверо не самых трезвых друзей. Я был, правда, пьянее их всех.
      Мы решили идти в город. И ведь действительно пошли. Это было очень странно, так как всю ночь ходили автобусы. Однако мы храбро проделали этот путь пешком. Я помню, что я падал на сухопарого Артура, который гнулся под моей тяжестью, помню, что валялся на снегу и пытался растереть лицо снегом, чтобы хоть как-то освежиться. А ещё помню, что мы проходили мимо твоего дома и я смотрел на твоё светящееся окно в надежде, что ты выглянешь хоть на секунду. Долго смотрел, пока друзья меня не утянули.
      Ты так и не появилась. Но на какое-то мгновение в ту новогоднюю ночь мы всё-таки были рядом.
      
            31
      Каким-то образом прошло 3 года, наступил 2012 год. Ты  это время встречалась со своим бывшим одноклассником. Отношения эти были достаточно странными. Он учился в Санкт-Петербурге на стоматолога, а ты здесь, и виделись вы только на каникулах. Она потом мне сказала, что только поэтому эти отношения так долго продержались.
      Я к тому времени уже 2 года как руководил собственной театральной труппой. Один из моих актёров, Артур, тот самый на которого я падал во время новогодней пьянки, поддерживал дружеские отношения с тобой и приглашал тебя на наши спектакли. Ты долго не приходила, а однажды, когда мы начали играть их в музее возле твоего дома, пришла. Мы не здоровались и делали вид, что не знаем друг друга, хотя мне была приятна мысль, что ты здесь.
      Я всегда был склонен к мистификациям. Я создал в «Контакте» фэйковую страницу и постучался к тебе в друзья. Мы стали  общаться. Я представился актёром из Москвы, который случайно наткнулся в сети на её страницу. Потом ты мне рассказала, что буквально со второго сообщения поняла, кто пишет, но поддерживала мистификацию. Поняла это ты по моему стилю общения, каждый стиль индивидуален и скрыть его невозможно. Может, ты действительно и раскусила меня так быстро, но я думаю, что точно не со второго сообщения. Спустя несколько месяцев нашего такого общения, я уже не старался скрываться, и в итоге ты «официально» раскусила меня: я ей выслал несколько  своих стихов, а их три года назад высылала ей наша общая подруга Юля.
      «Я уже читала эти стихи»,- написала мне ты, - «Они посвящены мне».
      «Давно догадалась, что это я?»
      «Буквально со второго твоего сообщения».
      И мы снова стали общаться.
      Я пригласил тебя на свой спектакль. И там, первый раз за 3 года, мы пообщались вживую.
      Твои отношения со стоматологом, считай, были окончены, не было только официального разрыва. Ты мне по-прежнему нравилась, но опять всему помешала моя проклятая робость. Я почему-то думал, что нельзя в одну реку войти дважды. Как-то ты попросила меня попробовать тебя в качестве актрисы. Я выбрал отрывок из современной пьесы, возможно воспользовался служебным положением, но выбрал такой, где нужно было целоваться. И мы целовались. Поцелуй, правда, был сценический, но всё равно, очень странно было целовать женщину, которую уже когда-то целовал. Странно, но приятно.
      Были ещё моменты, по которым я теперь понимаю, что если бы я захотел, наши  отношения могли бы возобновиться. Но тогда я этого не понимал, а может понимал, но боялся.

      У Оскара Уайльда есть такая фраза: «Вновь пережить молодость, можно повторив её безумства». Я пишу этот текст, чтобы повторить свою молодость, вновь пережить ту прекрасную атмосферу.

      Настя, теперь ты снова рядом со мной, и так будет всегда. Теперь ты моё искусство. И этого никто не изменит.
    И пускай ты сейчас - степенная замужняя женщина, официальный переводчик в крутой госкорпорации, но я-то знаю, что под всей этой шелухой по-прежнему живёт стеснительная девчонка с меняющими цвет глазами, и иногда. когда я хожу по нашим с ней местам, я даже слышу её смех.

Апрель-октябрь 2018 года.