Тайна

Муха настырно билась в окно, не отвлекаясь на рядом распахнутую форточку. За последней полным ходом цвела весна, проникая в палату белыми лепестками яблочного цвета и жужжанием городского транспорта. Но в самой комнате царила глубокая тишина. Это было странно, особенно если учесть, что в палате находилось пять человек, не считая роженицы с ребёнком: родители новоявленной мамы, младшая сестра, крёстная и муж «виновницы торжества». Впрочем, присутствие супруга было «частичным». Если его физическое, белое, как полотно, тело подпирало стенку здесь и сейчас, то ментальная его субстанция, судя по отрешённой физиономии, пряталась где-то за пределами комнаты, а то и всего мира. Его жена – миловидная девушка с уставшими голубыми глазами, в которых одновременно читались ужас и возмущение, косилась на супруга из-под опущенных белёсых ресниц. Не дождавшись ответного взгляда, она перевела свой интерес на остальную компанию:

- Зачем вы все припёрлись? – девушка говорила медленно и с расстановкой. Чувствовалось, она старается держать себя в руках, но это не на долго. – Я, по-моему, уже сказала, что не имею ни малейшего понятия, почему так произошло. И нет, я не изменяла Вадику, - она снова покосилась на мужа. – И нет, я не напивалась до потери пульса, чтобы не помнить, что, как и когда. И да, я абсолютно здорова! Чего вы ещё хотите?! Чего от меня ждёте? Других объяснений не будет!

- Леночка, доця, ну что ты сердишься, - Алефтина Аркадиевна хотела поправить курчавую белокурую прядь волос дочери, выбившуюся из пучка на затылке, но девушка нервно отстранилась, - ты же сама понимаешь, что ситуация довольно таки… - её взгляд метался по паркетному полу в поиске более подходящего эпитета…

- Пикантная, - решила помочь крёстная, но метко попала в мысли Вадика, вернув ментальное тело последнего в палату и в разговор:

- Да уж, пикантно-занимательная! Может обратимся в «Очевидное невероятное»? Сюжет определённо подходящий! Или может просто прекратим кривляться и наконец спилим мне ветвистые рога, а Ленчик? – он с рычанием ударил кулаком в стену, бесцеремонно воттолкнул тестя и выскочил из палаты, с силой хлопнув дверью, заставляя вздрогнуть стёкла и муху.

- Сумасшедший… - сердито прошипела сестра Лены Вика, но озорной огонёк в её глазах говорил об обратном. Ох, как ей всё нравилось и как хотелось послушать скверную правду о проказах старшей сеструхи! Надо же, а Ленка оказалась ещё та прорва! Викуся всегда тихо завидовала пухлым мясистым губам и крепко вьющейся шапке волос сестры. Но особенно её бесило, что маман постоянно ставила ей Ленку в пример. Пусть теперь выкусят! 

Лена обвела присутствующих влажным, готовым вот-вот умыться взглядом и устало попросила:
- Уходите…

Вся компания, шурша одеждами, пакетами и ворчанием, просочилась в дверной проём. Наступила желанная тишина. Новоявленная мама подошла к кроватке с младенцем. Всё-таки как он похож на Вадика. Такой же острый носик и верхняя губка вздёрнутая и широкая. Похож… если бы только не… Лена взяла ребёнка на руки, и нежно прижав к груди вспомнила первую их встречу. Она кричала, как сумасшедшая. Схватки были беспощадными и совсем не такими, как их ей описывали уже рожавшие подруги. У неё не тянуло в спине, как у Гальки, она не хотела постоянно ходить и тереться спиной об углы, как Наташка. Ей было просто больно до хрипоты в горле. А потом полная акушерка Татьяна Васильевна строго скомандовала «Пора!» Её подхватили под руки и потащили на кресло «взлёта». Тут боль резко притупилась и под счёт Татьяны Васильевны «раз, два, давай!» она взлетела. Под натиском последних сил нестерпимая бездна вдруг разверзлось, и она ощутила себя лёгкой и свободной. Через мгновение послышался плач ребёнка. Лена только тогда заметила неуютную притаившуюся тишину в комнате и округлившиеся, вопрошающие в немом вопросе глаза акушерок. А потом она увидела его… своего родившегося мальчика с шоколадной кожей. Увидела и потеряла сознание.

А затем началось! Паника, предположения, обвинения, грызня. Лена представляла себя ручкой игрушечной юлы, которая одним уверенным жестом привела мир в сумасшедшее движение, остановить которое ей было не под силу. Теперь оставалось только ждать, когда волчок сам остановится. Реакция Вадика была более, чем красноречива – его вытошнило прямо в палате. Отец Лены после краткосрочного столбняка, пришёл в себя и назвал её всеми известными словами, которыми он обычно пользовался при редком, но глубоком опьянении по отношению к властям, ментам и начальнику. Теперь к его списку прибавилось и в её лице. Мать спазматическими порывами пыталась его успокоить, но поглядывала на дочь не менее выразительно. Впрочем, в её взгляде было что-то новое, непонятное, сочувствующее и почему-то ностальгическое. Последнее было абсолютно и не к месту, и не к характеру этой эффектной строгой дамы, но Лена его уловила своим раненным самолюбием. Уловила, но размышлять над переменной в материнской физиономии не стала - не время сейчас до сентиментальных метаний Алефтины Аркадиевны.

Персонал роддома всё в новых лицах регулярно наведывался в палату к «популярной» роженице под несущественными предлогами, чтобы собственными глазами зыркнуть на «необычную шоколадную лялечку». Пришлось пожаловаться главному врачу, чтобы «смотрины» прекратились. На третий день Лена с матерью сидели в кабинете главного, и дама заискивающе пела:
- Альбер Иванович, вы же понимаете, что ситуация нестандартная и очень щекотливая. - За три дня она определилась в подходящих эпитетах и свыклась со своей ролью «громоотвода». – Сразу скажу, я в Бога верую, но и дочке своей верю тоже. И потом, ну не может же быть у Всевышнего такое ужасное чувство юмора. Не смешно, ей Богу! – она на всякий случай зыркнула вверх. – Но и с другой стороны, я, как человек адекватный и в школьные годы изучавший анатомию, прекрасно понимаю, что без интимного вмешательства, данные последствия невозможны. Или я, дай Бог! ошибаюсь?   

- Нет, не ошибаетесь, – Альберт Иванович осторожно взглянул на Лену, уцепившуюся невидящим взглядом в светящееся весной окно. – Но…что сделано, то сделано. По-другому уже не будет. Нужно продолжать жить и…попытаться получать от жизни удовольствие. Вы посмотрите, какой у вас здоровый замечательный ребёнок!

- Это всё понятно, - отмахнулась от лестного бальзама Алефтина Аркадиевна. – Как доктор, вы всё верно говорите. Но как быть с мужем? Вы же как мужчина должны понимать, что это конец!

- Должен. Но от меня ничего не зависит и…

- Зависит, - не дала ему закончить женщина. – Мы хотим сделать анализ ДНК! Я слышала, что его у нас уже делали.

Доктор пожал плечами, снял очки и принялся тщательно протирать стёкла клетчатым носовым платком:
- Да, были случаи. Но вы должны понимать, что это достаточно дорого и долго. Придётся ждать около трёх месяцев. Пробы материала мы отправляем в Киев, а там…даже не скажу, что и как.

- Пусть дорого и три месяца! Пусть даже год! Нас это не пугает! Доброе имя дороже будет!

- Мама, мне этот тест не нужен, – безэмоционально вставила Лена. – Я и сама прекрасно знаю, что это мой ребёнок. – Она вдруг оторвалась от окна и в упор посмотрела на врача, - мой и Вадика.

- Ты, может, и знаешь. А как быть с Вадиком? Поставь себя на его место! Ему нужно подтверждение…научное. И я считаю, это будет правильно.

- Прошу прощения, - осторожно и физически ощущая неловкость вспыхнувшими щеками вставил Альберт Иванович, - но вы правда рассчитываете на результат ДНК в пользу отцовства супруга Елены? При всём моём уважении, но это практически невозможно.

- Да, я смелая женщина, - в тоне Алефтины Аркадиевны ясно читалась ирония. – И опережая ваш следующий вопрос, отвечу – да, я верю в чудо!

- Мама! – вскрикнула дочь и заплакала. Мать погладила её по спине и, улыбнувшись, пытливо уставилась на главного:

- Вы сказали «практически», Альберт Иванович, я не ослышалась? Что бы это могло значить?

Врач замялся, а под цепкими глазами женщины совсем сконфузился и словно уменьшился в размерах:
- Ну, это к слову… Вы пытаетесь меня подловить, но это лишнее. Впрочем… Генетика новая наука, ещё плохо изученная. Я могу предположить, что учёным предстоит узнать ещё много интересного и удивительного.

- То есть вы допускаете…

- Нет, не допускаю. Но я допускаю, что могу чего-то не знать.

Малыш был сплошным очарованием. Пухлые щёчки, розовые губки, а ярко-голубые глаза, выделяющиеся озёрами на шоколадной коже, просто приковывали взгляды. За три месяца Лена привыкла к последним. Их было много и разных: липучих, осуждающих, сочувствующих или восхищённых. Сначала молодая мама сжималась под ними и единственным её желанием было провалиться сквозь землю. Но потом привыкла и даже научилась не обращать внимания на беспардонный интерес людей. Сынишка был здоров и красив – не это ли главное? Вадика она видела лишь дважды: когда он вдрызг пьяный пришёл поговорить по душам, и когда собирал вещи, чтобы уйти навсегда. Документы на развод пришли ей по почте. Так как причина развода была понятна и не оспаривалась, развод назначили быстро и без вопросов. За неделю до заседания мать принесла результаты ДНК. Отец Лены долго вглядывался в 98% совпадения отцовства зятя и ощущал, как рубашка прилипает к его вспотевшей спине. Что-то в его таком простом и понятном мире ломалось. Прямо в этот самый момент его старый добрый мир лопался по швам и хрустел закостенелым хребтом. От натуги понять происходящее отец расплакался, а потом (но это было вполне ожидаемо) напился. Вадику преподнесли результат подтверждения его отцовства прямо на заседании суда по разводу. Он истерически заржал, помахал бумажкой в воздухе и поинтересовался у тёщи сколько пришлось заплатить за такую добротную подделку? Суд выдворил разъярённую женщину, успевшую расцарапать симпатичный нос зятю, из зала, но отклонил заявление Вадика о купленном сертификате, приложив к делу, как доказательство об отцовстве, постановив выплачивать ежемесячно алименты бывшей жене.

Альберта Ивановича тоже ознакомили с результатами и теперь его «практически» выросло до «случается». Он потом долго копался в литературе, сделав это занятие своим хобби, изучая феномены генетики, и даже нашёл несколько похожих случаев. Особенно его переполняла гордость, что один из показательных примеров произошёл в его больнице, и он пусть косвенно, но всё же причастен к великой истории генетических «аномалий».

Алефтина Аркадиевна пришла домой после суда. Муж был в командировке и должен был вернуться только через два дня. Она открыла кладовку и достала небольшой ящичек со старыми фотографиями и разного рода уже давно не нужными документами. Это был её микро-мир, её запредельная вселенная, в которую для других вход был закрыт. Она отыскала в стопке снимков один чёрно-белый. Погладила его и поцеловала. Её губы пришлись в аккурат на лицо чернокожего высокого парня, который держал за руку белокурую симпатичную улыбающуюся девушку. На обороте снимка было написано «Аля и Генри, с любовью». Глаза Алефтины Аркадиевны подёрнулись мутной плёнкой. Запекло… Женщина моргнула и на фото упала тяжёлая капля, разбившись о чернокожего молодого мужчину: «Ах, Леночка, как же ты похожа, на отца… И никакого чуда, просто капризы генетики…»
 
22.10.2022