Борис Орлов Счастье и Судьба

Борис Орлов Счастье и Судьба. Размышления.
Из воспоминаний и дневника

1. ВОСПОМИНАНИЯ ОРЛОВА О РОДНЫХ, ДЕТСТВЕ И ЮНОСТИ

Борис Сергеевич Орлов (р. 19 мая 1930 в Рязани, ум. 12 февраля 2020 в Москве) – дядя моей супруги, русский германист, журналист, политолог,   писатель и поэт, доктор исторических наук, профессор, один из лидеров и ведущих теоретиков российской социал-демократии.
Часто беседуя с ним я замечал, как его речь на самые сложные темы лилась так складно, выверенно в формулировках мысли и интересно, как будто он читал только-что написанную статью или книгу.
Информацию о Борисе Сергеевиче Орлове, как выдающейся личности, можно прочесть в Википедии (1). Тем не менее, многое осталось и ещё остаётся, как говорится, за кадром.
Он был счастливым человеком с неординарной и во многом печальной судьбой, росший в детстве без отца, с мамой Надеждой Семёновной Петровой (это была её девичья фамилия, а по мужу, о котором ничего не известно и Борис его никогда не упоминал, она носила фамилию Феоктистова) в однокомнатной квартире на ул. Свободы, «неподалёку от Рязанского Кремля» (2) (см. в источнике, раздел «Пояснение -2000 г.» - С.4.).
Отец – школьный учитель истории Сергей Васильевич Орлов, 1899 г. р., не жил с сыном, так как был женат и имел другую семью, в которой у него родилась дочь, младше Бориса лет на пять. Она стала также учительницей, проживала где-то в Читинской области, куда уезжал из Рязани и где её отец Сергей Васильевич работал директором школы. Позднее отец с дочерью, у которой родился сын, вернулись на жительство в Рязань. Там он и закончил  в 1966 году свой жизненный путь, умерев от инсульта после перенесённых четырёх инфарктов, и был похоронен на том же Лазаревском кладбище, где покоится мать Бориса, скончавшаяся на 20 лет раньше, в 1946 году, от язвы желудка, в 45 летнем возрасте. Борису было тогда всего 16 лет.
«Последние годы она мучилась болями в животе. И я был постоянным свидетелем её страданий, не зная, чем и как ей помочь», - вспоминал Борис (3).


   [1]

Отца в детстве и юности Борис, наверное, никогда не видел. Он регулярно платил алименты до достижения совершеннолетнего возраста сына и после писал ему тёплые письма, в которых интересовался его судьбой, приглашая навещать его, рассказывал о себе,  посылал фотографии и иногда виделся с ним. Борис отвечал на письма отца и хранил их, но его писем отцу не сохранилось.
У отца была нелёгкая жизнь, но он всегда был вежлив, любил подшучивать над собой, относясь к жизни с оптимизмом, хотел дожить до внуков и от Бориса.
С родственниками отца, его сестрой Клавдией Васильевной, дочерью Еленой и своим племянником Александром он виделся редко, и познакомился с ними близко, скорее всего, после смерти отца, когда был на его похоронах в Рязани.
Сестра Бориса по отцу относилась к нему холодно и ревностно, без родственного участия.
После смерти отца Борис регулярно поддерживал материально, проживавшую в Рязани на ул. Чапаева, свою тётку Клавдию Васильевну, навещал её. В соседнем доме там же проживает до сих пор и племянник Орлова Александр.
По совпадению тётку Бориса по матери, проживавшую в Москве также звали  Клавдия,  к которой он уехал на жительство и для продолжения учебы сразу после смерти  мамы. К этому периоду в жизни Орлова мы ещё вернёмся ниже.

Борис Сергеевич писал:

«По большому счету, я – типичный продукт советской эпохи. Родился в 1930 году, в самый разгар так называемой "коллективизации". Октябренок, пионер, комсомолец, член партии – все, как положено. В тихом провинциальном городе Рязани меня воспитывала мать-одиночка, Надежда Петрова, которая работала в библиотеке "на абонементе", то есть на выдаче книг читателям. У отца – Сергея Орлова – была другая семья, но он исправно платил алименты. Работал он преподавателем истории в школе, крепко при этом выпивал, и это, видимо, было причиной того, что, закончив два высших заведения в Москве, он остановился в своем росте и где-то уже под старость был директором школы в далекой Чите» (3).

         [2]

В той же статье Борис Сергеевич написал о своей родне и первых впечатлениях детства:

«В детстве я как-то не воспринимал, что мой дед, Семён Петров, был владельцем крупной ветряной мельницы, которую построил в 20 км от Рязани в селе Бахмачеево, что он взял себе в жены дочь священника Радимова» (3).
Дьякон Ходяйновской церкви Никанор Родимов, о котором вспоминал Орлов, был дедом Павла Александровича и Ивана Александровича Родимовых, братьев, ставших широко известными деятелями русской культуры.
Павел Радимов стал известным "крестьянским поэтом" и художником-живописцем. Он был первым председателем Ассоциации художников революционной России (АХРР) в 1922 и 1927-1932 годах, а также последним председателем Всероссийского союза поэтов (ВСП) - организации, существовавшей с 1918 по 1929 годы и Товарищества передвижных художественных выставок, действующего в России с 1870 по 1923 годы, членом которого Павел Родимов был с 1914 года. Иван Родимов- являлся академиком живописи, членом художественных объединений «Община художников», «Общество художников им. А. И. Куинджи».

«У Семёна с Прасковьей», - продолжает Орлов свои воспоминания,- «было восемь детей: четыре сына и четыре дочери.
Но как-то так получилось, что после революции 1917 г. дети разъехались кто куда, мельница перешла во владение нового сельсовета, дед Семён и бабушка Прасковья умерли, и в 30-е годы моя мама Надежда – одна из дочерей деда Семёна – о прошлой жизни почти не вспоминала. Лишь в конце 30-х годов я узнал, что один из сыновей деда Семёна – Василий и, следовательно, мой дядя, завел водяную мельницу, его в 17-ом году раскулачили, а в 37-ом году ему припомнили что он, вернувшись из царской армии в чине старшины, возглавил протест местных крестьян против продразверстки.
Правда, командир отряда, приехавшего в Бахмачеево усмирять крестьян, поселился в доме мельника и, как намекала моя тетка Елизавета, этот командир активно ухаживал за моей мамой, которой в то время было 18 лет.
Так вот, дядю Васю в 37-ом арестовали и сослали на стройку Беломорканала, где он и сгинул.
         [3]

Но все эти события как-то не зацепили мое детское мировосприятие. Я не видел ни деда Семёна, ни его сына Василия, а когда перед войной 41-го года мама привезла меня в Бахмачеево, мельницы уже не было, сохранились на её месте жернова. Я жил в мире представлений, которые мне внушала школа, пионерская организация, библиотека.
Вообще-то, я прикоснулся к советским представлениям о том, что происходит в стране и в мире буквально с колыбели, а точнее, с детской кроватки, стоявшей у стены в нашей комнатке в деревянном двухэтажном доме на улице Некрасова.
Так вот, на стенке рядом с кроваткой висел коврик, на котором сидел мальчик, обнимающий руками земной шар. И под этим изображением стояла подпись: «Весь мир будет наш».

Чуть постарше я уяснил, что под словом "наш" не подразумевались претензии на мировое господство. Имелось в виду, что так же, как и у нас, во всех странах мира рабочие и крестьяне прогонят эксплуататоров и станут жить своим честным трудом.
Так что идеи пролетарского интернационализма, социальной справедливости запали в мою детскую душу как нечто разумное, обоснованное и справедливое.
Что при этом имела в виду моя мама, вывешивая этот коврик у моей детской кроватки, мне уже теперь никогда не выяснить. Она умерла, когда мне было 16 лет.
Но полагаю, что идеи создания новой жизни на советской основе ей были не чужды. В отличие от своей сестры, жившей где-то рядом, работавшей подавальщицей в рабочей столовой Сельмаша – главного предприятия в тогдашней Рязани и тайно крестившей меня в возрасте 3-х лет в чудом сохранившейся церкви Бориса и Глеба, она была атеисткой, с большим воодушевлением принимала участие в распространении книг среди населения, когда она вместе с подругами ходила по дворам и предлагала жителям ту или иную книгу. Я видел ее подруг, когда они собирались вместе и с воодушевлением рассказывали, кому удалось больше распространить книг. Милые, интеллигентные лица. Веселый, непринужденный разговор.
Одним словом, я был свидетелем проявления культурной революции в ее реальном претворении в жизнь.
Мне и в голову не приходило, что это происходит как раз в то время, когда по стране прокатывалась волна массовых репрессий, получивших позднее название "Большого террора 37-го года".
Но вообще-то мама со мной никаких бесед о смысле происходящего не вела.

         [4]

Жизнь шла своим чередом, и я проводил время между двором нашего дома, где мне пришлось ознакомиться со всеми нюансами неформальной лексики, и библиотекой, куда меня забирала мама либо после детского сада, либо после школьных занятий.
Я ходил между стеллажами книг, вытаскивал ту или иную книгу, перелистывал, что-то читал.
Вообще-то я читать начал рано, и не просто читал, а буквально глотал всё подряд, так что работницы детской библиотеки, которая помещалась в деревянном доме за городским парком, сообщали ей, что мною прочитано практически всё.
Наверное, это было преувеличением. Но как все хаотично прочитанное умещалось в моей голове, для меня остается загадкой. Еще большая загадка – почему у меня к десяти годам уже сложились представления о том, какое общество мы строим и что нужно делать, чтобы этот процесс был успешным.

До сих пор у меня в памяти разговор с какой-то старушкой, которой я разъяснял, как люди будут счастливы при социализме, будучи готовыми помогать друг другу на бескорыстной основе.

– Милок, ничего у вас не получится, – возражала старушка.

– Это почему же? – горячился я.

– А возьми, к примеру, маленького ребенка. Он еще ничего не понимает, а ручонками тянет к себе. Всё к себе. Всё к себе.

– Ничего, бабушка, – говорил я. – Мы перевоспитаем людей. Они будут вести себя иначе.

Я тогда не подозревал, что обосновываю концепцию "нового советского человека", на котором и строилась стратегия коммунистического воспитания. И что позже это обернётся обидным прозвищем "совок". Но мне и сегодня самому интересно, откуда у меня была такая идеологическая упёртость.
Я вовсе не был советским хунвейбином, жил в грезах повестей Александра Грина, любил рассказы о животных, о путешествиях. И тем не менее, я был преисполнен коммунистическим идеализмом, верой в светлое будущее».

        [5]

Неоднократно вспоминая об этом, Орлов уже в зрелом возрасте удивлялся своему подростковому ответу старушке, данному ей в первые годы после войны о "необходимости перевоспитания людей",  озадачивая позднее себя вопросом: «Кто дал мне право уже тогда отнести себя к категории людей "воспитывающих"?» (3)
И он понял, что такой ответ был «в традиции русской общественной мысли, занимавшей умы многих: создать мир хороших людей, нравственно чистых» (3). Тем не менее, впоследствии пришёл к следующему выводу:
«Наш опыт после Октября и все последующие десятилетия поучителен прежде всего потому, что показывает: нельзя и даже это безнравственно обращаться с людьми как с материалом, из которого и якобы для которого собираются строить "светлые дворцы будущего".
Убеждать и принуждать – грань между этими понятиями неуловимая, и стоит из одной комнаты перейти в другую, как ты из революционера превращаешься в тирана. Никто никому не давал право рассматривать кого-либо в качестве воспитуемых, даже если при этом ссылается на волю большинства, или "передовую часть общества"» (3).

А вот что он писал в своих воспоминаниях о войне:

«Хорошо помню первый день войны – 22 июня 1941 г. Я был в пионерском лагере в Солотче, и меня приехала навестить мама. Мы вышли из лагеря, сели в сосновом лесу на какой-то лавочке, и тут из репродуктора, прикрепленного к дереву, раздалось это памятное сообщение.
Годы войны оказались для мамы и меня тяжелыми, как, впрочем, и для всех остальных. В памяти вой сирены, мы скрываемся в земляной траншее, где-то в небе завывает немецкий самолет, а затем серия бомбовых ударов где-то совсем рядом, на территории стадиона «Спартак» и прилегающих улицах. Одна из бомб попала в бомбоубежище детского сада. После отбоя сюда прибежали женщины и стали откапывать в земле тельца своих детей. Страшнее зрелища я не видел.
Немец подходил к Рязани, и нас эвакуировали в соседние деревни. Мы жили в домах приютивших нас крестьян, и так я познавал особенности крестьянского быта.
Потом немца отогнали, мы вернулись в город, как-то приспосабливались к новым условиям. Я стал ходить в школу, а по вечерам при свете «моргасика» – фитиля, пропущенного через жестяное приспособление и опущенного в банку с керосином, продолжал читать.

         [6]

Так произошло моё знакомство с «Войной и миром» Толстого, с его персонажами и прежде всего с князем Андреем, ставшим для меня как бы образцом для подражания. Кстати, как и образ Павла Корчагина. В моём сознании они умещались рядом» (3).
Ещё в июне 2011 г. Орлов вспоминал о своём детстве в годы войны - стояние в очереди за хлебом по карточкам.
Теперь вернёмся к воспоминаниям Орлова после того, как он переехал на жительство в Москву к тётке Клавдии Петровой - сестре матери:

«Между тем, после смерти мамы меня забрала к себе в Москву тетка Кланя. Жила она в большой просторной комнате на улице Гороховской в доме, некогда принадлежавшем баронессе фон Дервез, в котором она, до революции, разумеется, содержала пансионат для девиц с именем, которое носила ее умершая дочь. В другом крыле дома находилась школа № 325, по тем временам образцово-показательная. Тон в ней задавал преподаватель математики, заслуженный учитель, искренне полагавший, что те, кто не постиг главные математические истины, люди не совсем полноценные.
Обнаружив мое математическое невежество, этот учитель решил сделать из меня человека. И хотя я даже по ночам пытался усвоить все эти проклятые "тангенсы-котангенсы", видимо, у меня всё это получалось плохо, да так, что встала угроза оставить меня на второй год, что, конечно, ущемляло мое самолюбие человека, привыкшего ходить в отличниках в школе Рязани.
Вообще-то, ко мне сначала и другие преподаватели относились, как к мальчишке из глухой провинции.
Помню, на уроке географии меня вызвали к доске и спросили, знаю ли я, как называется столица Бразилии. Тогда, стоя спиной к карте, я перечислил все южно-американские государства и их главные города, что, конечно, вызвало удивление у учительницы и моих одноклассников. А всё дело было в том, что в Рязани я собирал почтовые марки и заодно узнавал, откуда они. И так получилось, что со временем я мог нарисовать карту земного шара со всеми континентами и странами» (3).

«Но в той 325-ой школе меня больше всех поддерживала преподавательница истории, которая уловила мою любознательность и мою склонность к историческим обобщениям.

         [7]

По большому счету, это была фактически моя первая учительница, которая не ограничивалась школьной программой, а поощряла стремление к углублению знаний. Увы, не помню ее фамилию, но по сей день испытываю к ней чувство благодарности» (3).

Окончив в Рязани восемь классов и продолжив учёбу в указанной московской средней школе, Борис перебрался затем  в г. Электросталь, Московской области, где прошёл трудовую закалку, работая старшим лаборантом на  заводе № 12 и  закончил среднее образование в школе рабочей молодёжи. Туда его устроил двоюродный брат Ефимов Виктор Михайлович, сын  Елизаветы Семёновны Петровой (по мужу Ефимовой) - сестры матери Бориса Орлова.
Орлов вспоминал:

«От второгодничества меня спас Виктор, сын тетки Лизаветы, которая крестила меня. Он в свое время окончил Сельскохозяйственную академию, а в годы войны – Военно-химическую, и оказался в результате на закрытом предприятии, что располагалось в подмосковной Электростали, в поселке Затишье, где исполнял должность заместителя начальника Первого отдела. Он меня и пригласил к себе, и устроил на этот самый завод»,- писал Борис в своих воспоминаниях об этом периоде (3).

«Но прежде чем делиться впечатлениями о жизни в Электростали»,- продолжал в своих воспоминаниях Борис,- «вернусь к рассказу о приютившей меня в Москве тетке Клане. Будучи младшей сестрой в семье деда Семёна Петрова (Мария, Елизавета, Надежда, Клавдия), она совсем девчонкой попала в Москву, кончила здесь библиотечный техникум и познакомилась с известным экономистом Николаем Метальниковым, вышла замуж и родила от него сына.
В 37-м его арестовали как врага народа (позднее реабилитировав), и тетка Кланя осталась одна с сыном Лёвой. К тому времени, когда я приехал в Москву, сын умер, и через некоторое время она родила дочь, не желая при этом сообщать родственникам, кто отец ребенка.
Все это происходило при мне, и в феврале 1947-го года мне пришлось забирать её и ребёнка из родильного дома.

        [8]

Девочка Ольга оказалась горластой, во всю используя свои возможности, когда ее пеленали на овальном столе, и это пригодилось позже, когда она исполняла на гитаре песни – свои и других бардов.
Сознаюсь, что сам факт ареста Метальникова я просто принял к сведению, полагая, что для такого ареста были основания. Видимо, это была защитная реакция сознания человека, не желавшего осложнять свою и без того не совсем радостную жизнь. То, что в это время существовала целая система ГУЛАГа, я узнал лишь позже из «Ивана Денисовича» Солженицына.
Из скупых рассказов тёти Клани я понял, что мужа не только арестовали, но и конфисковали много вещей. Оставили только книги, художественную литературу. Это, в основном, классика, дореволюционные издания» (3).

Продолжу воспоминания Орлова о его заводских впечатлениях в Электростали:

«На заводе была строгая пропускная система: всех тщательно обыскивали при входе и выходе. За входом на большом пространстве, в отдалении друг от друга, стояли корпуса лабораторий. В одном из них – лаборатории Гурина – я и работал сначала учеником, затем лаборантом, а затем («закончив курсы» (цит. по,  по специальности, старшим лаборантом. То была моя третья профессия, за которую я получал пусть малые, но деньги. Первая – переписывал карточки в рязанской библиотеке.
Вторая – циклевал ножки стульев в столярной мастерской, расположенной во дворе дома, где жила тётя Клава. И вот третья – лаборант-химик.
За свою работу в лаборатории я получал немалые деньги. Что-то вроде 900 рублей. К этому пол-литра молока, бесплатный обед в заводской столовой и 900 граммов хлеба по карточкам. Все эти льготы даром не давались. В лаборатории сероватую массу концентрата, привозимую откуда-то из Казахстана, растворяли в кислотах, получалась желтоватая кашица урановых солей. А потом – уже в других цехах – получались круглые шайбы чистого урана. Одним словом, мы имели дело с радиоактивным материалом, не подозревая об опасности, и защищались только молоком, а скорее разбавленным этиловым спиртом С2H5OH, который был здесь в изобилии.
При нарастающей забывчивости эта формула врезалась мне в память, да так крепко, что уйдёт со мной в могилу» (3).

       [9]
После окончания средней школы по  результатам отлично сданных экзаменов (только за сочинение по литературе поставили четвёрку) поступил в самый престижный ВУЗ страны - Московский  государственный институт международных отношений и закончил его в 1954 году, получив специальность юриста, специалиста международного и государственного права. Затем продолжил там же ещё учёбу как слушатель курсов по усовершенствованию квалификации.
О том, как удалось поступить рабочему пареньку в указанный институт, написал:

«Безо всяких протекций. Просто подал заявление, заполнил анкету и стал сдавать экзамены. По всем предметам получил пятёрки, кроме одного – сочинения. Для написания сочинения я выбрал свободную тему – высказывание Жданова: «Наша литература – самая передовая, самая идейная в мире».

И вот наступил день экзамена по устной литературе. Я вытащил билет с вопросом о ранней лирике Лермонтова. Сажусь за стол перед преподавателем и вдруг вижу лежащее перед ним мое сочинение и абзац, обведенный красным карандашом. Начинаю что-то говорить о Лермонтове, и тут преподаватель прерывает меня и начинает расспрашивать меня: откуда я, что читал, чем интересуюсь.
Лишь позже я понял, что этот невысокий человек с интеллигентным лицом фактически спас меня. В том самом абзаце я писал о том, что, наряду с хорошей литературой, появляются книги, которые без всякой нужды лакируют действительность, что, конечно, мешает ходу строительства социализма.
И это в самый разгар оголтелой кампании против космополитизма, когда каждый намёк на очернительство советской жизни мог восприниматься крайне негативно. Преподаватель поставил мне за устный литературный экзамен 5, за сочинение 4. Так, с общими 24-мя баллами из 25-ти я и выдержал конкурс» (3).

2. ВОСПОМИНАНИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ ОРЛОВА В СТУДЕНЧЕСКИЕ  ГОДЫ

Об учёбе в институте Борис сохранил следующие воспоминания (3):

         [10]
«Признаться, лекции меня не захватили. Я с почтением слушал лекции знатока международного права профессора Дурденевского и курс лекций по политучениям профессора Кечекьяна, но все больше понимал: запоминать положения всех этих договоров было для меня скучновато. Более того, я пристрастился к живописи, в той же институтской читалке знакомился с «Историей искусств» Алпатова, Винкельмана и других.
Куда больше мне были интересны занятия по историческому материализму, которым руководил молодой и ироничный Замошкин».
Доктор философских наук, социолог, профессор Юрий Александрович Замошкин (1927-1993)  являлся одним из выдающиеся ученых  МГИМО и был его профессором в  1952—1967 гг., с 1975 г. являлся заведующим отделом Института США и Канады. (См. в Википедии).
«Я штудировал Маркса и Энгельса в подлиннике, и мне представлялось убедительной логика исторического процесса, изложенная в их трудах, - продолжал свои воспоминания Орлов (3), -
«Общество развивается на основе производительных сил, которые, в свою очередь, вызывают необходимость новых производственных отношений. Так, одна общественная формация сменяет другую. Сам факт смены происходит в виде качественного скачка, носящего, как правило, революционный характер. Отсюда – социализм как новый тип производственных отношений со всей неизбежностью приходит на смену капиталистическим производственным отношениям.

Мальчик у моей детской кроватки на коврике не зря обнимал земной шар. Социалистические производственные отношения постепенно воцарятся во всём мире»,-думал, как и многие в то время.
Тем не менее, признаётся, размышляя над учебным материалом:

«Почему-то с самого начала с трудом воспринимал идеи «Капитала». Конечно, деньги–товар–деньги. Или наоборот: товар–деньги–товар. Но какова природа получаемой прибыли? Только лишь как часть присваиваемого труда наёмного работника?»
Развивая  эту тему в беседах наедине, с самим собой, а затем и в кругу товарищей, по поводу прочитанного задавался для её уточнения вопросами: «что такое капитализм вообще?» и «что такое эксплуатация?». На эти вопросы был такой ответ: «Капитал и эксплуатация – это, прежде всего общественные отношения при капитализме» (3).
Рассматривая их происхождение и сущность в историческом плане, отметил следующее:

         [11]

«При рабовладельческом строе раб – собственность владельца, при феодализме  работник находится в условиях феодально-сословной зависимости, а в вот при капитализме работник свободен распоряжаться собой, он продаёт свою рабочую силу как товар предпринимателю. Ну и что в этом плохого – каждый продаёт то, что имеет» (3).
«А то, - отвечали мне,- что капиталист при этом отчуждает в виде прибыли часть произведённого рабочим продукта, и следовательно эксплуатирует его. Капитализм по своей сути безнравственен, ибо он основан на эксплуатации» (3).

О прибыли, как о воровстве рассуждал ещё Прудон, но автор «Капитала» был с ним не согласен. Получение прибыли от производства, основанного на взаимном трудовом договоре, не может считаться преступлением и не является им, так как в ней, кроме рабочих, участвуют также и предприниматели, принимающие решения о капиталовложениях, инженеры и менеджеры. Что касается формул «деньги–товар–деньги» и «товар–деньги–товар», нужно отметить, что стремление сторонников социализма и коммунизма отказаться от денег или обойтись без них, а также вообще от товарно-денежных или рыночных, как ещё их называют, отношений, оказалось утопическим и невыполнимым. Эти отношения в СССР только систематически ограничивались так называемой "распределительной" или командной административной системой, которая превалировала в государственном и экономическом управлении. С таким типом экономики и осуществлявшим её численно всё возрастающим угнетающим бюрократическим классом чиновников-администраторов или "распределителей" «человечество столкнулось впервые» в советскую эпоху, но ещё Михаил Бакунин в Международном товариществе рабочих в середине-конце XIX века высказывал опасение, что бюрократы станут новым угнетающим классом в социалистических государствах (4). Так и произошло, а теорию о новом классе в так называемых социалистических государствах, основываясь на практике этих государств, подробно рассмотрел в своей книге «Новый класс: анализ коммунистической системы» (серб.: «Нова класа: Анализа комунистичкого система»), вышедшей в  1957 г., югославский политический деятель Милован Джилас (1911-1995) (5).
Он писал, что партийно-государственные чиновники сформировали класс, который «использует, потребляет и распоряжается национализированной собственностью» (5).

         [12]

 Этот новый сформировавшийся класс или "слой", осуществлявший распределительную систему, обеспечивал  не только управление, контроль и функционирование такой системы, в итоге на практике показавшей свою неэффективность по сравнению с рыночной капиталистической, но и заботился прежде всего о своих бесконтрольных привилегиях и власти, основанной не только на  первоначально подогретом репрессиями "энтузиазме борцов за новый строй", но и на страхе и диктатуре (5).

Ленин в дореволюционный период своими первыми теоретическими работами «Развитие капитализма в России», написанной в 1896—1899 гг. и «Что делать?» (6),  написанной в конце 1901 — начале 1902 гг., существенно поколебал иллюзии о возможности некапиталистического пути в России, но, не будучи готов предложить отличающееся от марксистского научное  обоснование иного пути и экономической системы, сам первоначально «поддался искушению распределительной экономики в её марксистском варианте» (замечание Орлова- П.П.) (3).
Последующее обращение Ленина к реальности и необходимости «Новой экономической политики» оказалось недолговечным в результате смерти Ленина и уничтожения старой ленинской гвардии Сталиным, вернувшим страну на путь диктатуры, тоталитаризма и распределительной системы.
С другой стороны, в своей работе «Что делать?» Ленин сам же и разрушил утопические иллюзии о якобы свойственном рабочему классу коммунистическом сознании как "гегемона социалистической революции" естественно и самостоятельно стремящегося к диктатуре пролетариата или даже к социал-демократическому самосознанию.
«Мы сказали, что социал-демократического сознания у рабочих и НЕ МОГЛО БЫТЬ, - писал Ленин, выделяя указанные слова курсивом. – «Оно могло быть принесено только извне. История всех стран свидетельствует, что исключительно своими собственными силами рабочий класс в состоянии выработать лишь сознание тред-юнионистское (за экономические интересы, которые защищают профсоюзы - ред.) т. е. убеждение в необходимости объединяться в союзы, вести борьбу с хозяевами, добиваться от правительства издания тех или иных необходимых для рабочих законов и т. п.
Учение социализма выросло из тех философских, исторических, экономических теорий, которые разрабатывались образованными представителями имущих классов.
         [13]

Основатели современного научного социализма, Маркс и Энгельс, принадлежали и сами, по своему социальному положению, к буржуазной интеллигенции. Точно так же и в России теоретическое учение социал-демократии возникло совершенно независимо от стихийного роста рабочего движения, возникло как естественный и неизбежный результат развития мысли у революционно-социалистической интеллигенции» (6).

Плеханов, цитируя рассуждения Ленина, возражал ему в статьях «Рабочий класс и социал-демократическая интеллигенция», опубликованных в газете «Искра» в 1904 году (№№ 70 и 71) (7) с позиций теоретических основ марксизма.
Прежде всего он обратил внимание, что «вопрос об отношении социал-демократической интеллигенции к рабочему классу»…«представляет собою лишь одну из разновидностей коренного вопроса "философии истории": вопроса об отношении общественного "бытия" к общественному "мышлению"…ложась в основу даже некоторых ТЕОЛОГИЧЕСКИХ СПОРОВ (здесь и далее в цитате слова выделены самим Плехановым П.П.):
так, например, знаменитый в своё время спор между Штраусом и Бруно Бауэром о происхождении евангельских вымыслов был в сущности спором о том, как относятся "мышление" ("Selbstbewusstsein" Бруно Бауэра к "бытию ("Substanz" Штрауса)» (7).

«В истории русского революционного движения»,- продолжал Плеханов,- «он (этот вопрос-П.П.) выступал на сцену каждый раз, когда наши революционеры начинали задумываться об отношении ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ к "народу"». «Наши "экономисты" (так назывались в России "легальные марксисты", сторонники "экономического материализма" в середине 1890-х гг., некоторые из которых, как, например П.Б Струве, также относили себя к первым российским социал-демократам и были её теоретическими и политическими вождями. В 1898 году под редакцией Струве вышел первый том «Капитала» К. Маркса. Для I съезда РСДРП в 1898 году в Минске он написал «Манифест Российской социал-демократической рабочей партии» - П.П.) говорили ещё недавно, что "революционная бацилла-интеллигенция" не должна предлагать пролетариату социалистическую программу раньше, чем он сам, безо всякой помощи с её стороны, додумается до социалистических идеалов» (7).

                [14]

«Взгляд, заменивший у нас собою отвергнутый взгляд  "экономистов"», - указывал Плеханов (7),- «состоит в том, что если бы не было знаменитой
"бациллы", то шансы социализма были бы равны нулю, так как сам по себе рабочий класс не может прийти к социалистическим выводам».
Получается, что Ленин, также критиковавший "экономистов" в своей книге и других статьях, сам же, по словам Плеханова «проповедовал в указанном рассуждении «тот же "экономизм", но только поставленный вверх ногами: отношение общественного "мышления" к общественному "бытию" понимается здесь ничуть не лучше» (7).
В теории Ленина, как отмечает Плеханов, «масса есть лишь неодухотворённый сырой материал, над которым производит свои операции отмеченная печатью дара духа святого интеллигенция» (7).

Маркс в работе «Гражданская война во Франции», написанной в 1871 году как  «Воззвание Генерального Совета Международного товарищества рабочих» «ко всем членам товарищества в Европе и Соединённых Штатах, говоря об "освобождении труда" писал:

«С освобождением труда все станут рабочими, и производительный труд перестанет быть принадлежностью известного класса» (4), в чём и заключалась его мысль о преодолении классовых различий и самих классов при коммунизме.
Превращение всех классов  в рабочих было возможным только в лагерном репрессивном  режиме, а не в системе использования наёмного труда.
От такого понимания "освобождения труда" социал-демократы отказались, хотя свою первую марксистскую группу за границей российские эмигранты наименовали именно «группой освобождения труда». Она была «создана в 1883 году в Женеве по инициативе бывших активных народников-чернопередельцев — П.Б. Аксельрода (ставшего де-факто главным идеологом группы), Л.Г. Дейча, В.И. Засулич, В.Н. Игнатова, Г.В. Плеханова», именно последний из указанных в этой группе считался её основателем.
Условия труда наёмных работников с тех пор сильно изменились. К ним можно отнести и инженеров, и менеджеров, и служащих, и врачей, весь медицинский персонал и профессиональные категории. В конце XX века появились компьютеры, и наёмные работники стали работать больше головой, чем руками, причём часто у себя дома, а не на производстве.

                [15]

На это Орлов обращал внимание в своих лекциях о социал-демократии, отмечая, что уже Бернштейн, ссылаясь на данные статистики, пришёл к выводу, что число рабочих сокращается, но растёт число служащих. Среди наёмных работников Орлов в «Лекции десятой: Социал-демократия и профсоюзы» (8) указывал рабочих, служащих и чиновников. Поэтому многие старейшие социал-демократические партии, как, например, германская и австрийская, исключили из своих названий, что они являются рабочими. Германские социал-демократы в Годесбергской программе 1959 года записали, что они являются "народной партией" (8).
Однако до сих пор называют себя рабочими лейбористская (Labour Party от "Labor" – рабочий) в Великобритании с 1906 г. (8) и Испанская социалистическая рабочая партия (PSOE) с 1879 г.
Возвращаясь к работе Маркса «Гражданская война во Франции» (4), отметим, что он видел в Парижской коммуне две руководящие силы движения: политическую, которую возглавляли бланкисты, последователи Огюста Бланки, и экономическую, руководимую идеями Прудона, сторонников которых в Международном товариществе было большинство. Бланкисты выступали за рабочие ассоциации, считая, что таким образом они освободятся от капиталистов-собственников. Прудонисты же возражали, что таким путём придём к ещё большей диктатуре руководителей или распорядителей  ассоциаций, которые будут представлять новый эксплуататорский  класс, что и подтвердилось на практике.  Они допускали частную собственность и конкуренцию, что соответствует современным взглядам социал-демократов. Исходя из проанализированного им в указанной работе опыта Парижской Коммуны, Маркс писал:

«Рабочий класс не ждал чудес от Коммуны. Он не думает осуществлять par-decret du people (т.е. «по декрету народа», как поясняли это французское выражение  редакторы издания произведения Маркса) готовые и законченные утопии.
Он знает, что для того, чтобы добиться своего освобождения и вместе с тем достигнуть той высшей формы, к которой неудержимо стремится современное общество, в силу своего экономического развития, ему придётся выдержать продолжительную борьбу пережить целый ряд исторических процессов, которые совершенно изменят и обстоятельства и людей.

   [16]

Рабочему классу предстоит не осуществлять какие-либо идеалы, а лишь дать простор элементам нового общества, которые уже развились в недрах старого разрушающегося буржуазного общества» (4).

Орлов вспоминал, что с детства его окружали мысли о необходимости борьбы, против кого-то или за кого-то? Против буржуазии, капиталистов, за мир и свободу.

В декларируемой марксистской теории борьбе классов - пролетариата и буржуазии заметно, однако, её несоответствие существующей реальности:  кто против кого борется?
Пролетариат, как правило, не боролся против буржуазии, а подчинялся ей. Буржуазия никогда не нападала на пролетариат, если тот не нападал на неё. Существовал и существует, на самом деле, по большей части классовый мир, а не война или борьба.
Вождь немецкой социал-демократии XX века Бернштейн, которого международные социал-демократы сначала объявили "ревизионистом", а потом согласились с его основными положениями, высказанными в работе «Предпосылки социализма и задачи социал-демократии» (1923 год), уточнял, что «то, что называют конечной целью социализма, для меня ничто, а движение всё» и, кроме того, полагал, что «поднимающийся класс (рабочих – П.П.) нуждается в здоровой морали, а не в расчёте на то, что существующий строй рухнет сам по себе» (8,9).
Он не был согласен с рассуждениями марксистов о "каких-либо идеалах", которые следует реализовывать, но, тем не менее, верил в прогресс в области культуры, характеризующийся более высокой моралью и правовым сознанием. Думаю, в этом плане он также ошибался.
Нужно напомнить, что и Маркс не только в цитируемой выше «Гражданской война во Франции», но ещё и  в «Немецкой идеологии» писал:
«Коммунизм для нас не состояние, которое должно быть установлено, не идеал, с которым должна сообразоваться действительность. Мы называем коммунизмом действительное движение, которое уничтожает теперешнее состояние» (4).

                [17]


В первом периоде "утробного развития русской социал-демократии», который, по выражению и определению Ленина, длился "около" 10 лет, "приблизительно" с 1884 по 1894 годы,  и родоначальником которой был Плеханов, «это был период возникновения и упрочения теории и программы социал-демократии.
Число сторонников нового направления в России измерялось единицами. Социал-демократия существовала без рабочего движения, переживая, как политическая партия, период утробного развития» (Ленин, «Что делать?») (6).
Плеханов в статье «Первые шаги социал-демократического движения в России», опубликованной в немецкой газете «Форверст» в марте 1909 г. (№ 76) уточнил:

«Систематическая пропаганда социал-демократических идей в рядах русских революционеров началась только летом 1883 г., когда в Женеве образовалась первая русская социал-демократическая группа «Освобождение Труда»» (10), а в статье «К тридцатилетию группы «Освобождение Труда» (Письмо Нью-Йоркской организации) из Сан-Ремо, от 30 октября 1913 г., опубликованном в «единственной в Америке русской социалистической рабочей газете "Новый мир"  21 ноября 1913 года, он откровенно писал:
«Когда мы, основатели первой русской социал-демократической группы, высказали то своё убеждение, что революционная будущность России находится в её пролетариате, на нас смотрели, если не как на сумасшедших, то как на хитрецов, утверждающих явно нелепые вещи по каким-то тайным побуждениям.
И наши противники не столько критиковали наши взгляды, сколько старались отгадать, какими именно – несомненно дурными с их точки зрения – побуждениями руководствовались мы, заводя речь о пролетариате.
Желая быть справедливым даже по отношению к тем, которые жестоко нападали на нас, я скажу, что критики, читавшие в наших сердцах, обнаруживали подчас очень много остроумия» (10).
Сталинская коллективизация начала 30-х годов сопровождалась репрессиями и "уничтожением как класса" рыночно ориентированной части крестьянства, а его уничтожение критически мыслящей прослойки общества лишило новую зарождающуюся социалистическую систему на долгие годы  её здоровых творческих духовных сил обновления. Также пострадало и рабочее движение, заменённое на партийное управление новым классом.

                [18]

А вот формулу «Коммунистического манифеста» – «свободное развитие каждого есть условие свободного развития всех» Борис Орлов, естественно, принял без оговорок. «В последующем я часто возвращался к ней, и по сей день она сидит у меня в голове», требуя возможности ее реализации в меняющихся условиях.- продолжал он свои воспоминания (3).
Однако "бес сомнения" не давал мне покоя. Тогда, на семинаре Замошкина, я задавал неожиданный вопрос: «А что будет после коммунизма?» Вопрос был сугубо еретический, но я его обосновывал так: человеческое общество находится в постоянном развитии, и придёт время, когда в коммунистическом обществе, согласно марксистской логике, разовьются новые производительные силы.

Произойдёт ли смена формаций? Или развитие на этой фазе завершится? Конечно, Замошкин мог дать мне понять: ты что, дурак, не понимаешь, в какое время задаёшь вопрос, ставящий под сомнение коммунистическую систему. Но он терпеливо разъяснял, что, мол, со временем коммунистическое общество будет распространяться на другие миры, и это будет грандиозной задачей, масштабов которой мы сегодня себе не представляем.
Я принял этот ответ, отметив про себя, что фактически это повторение гегелевской системы. Согласно же идеологическим канонам, Маркс поставил учение Гегеля "с головы на ноги".
Так, в сомнениях и вопросах шли студенческие годы, но не более того. И когда 5 марта 1953 г. я попал вместе с другими на ту самую Трубную площадь, где происходило столкновение, я сделал все, чтобы непременно пройти мимо гроба Сталина.
Уже не помню, как я выбирался из этой кишащей толпы, как по крышам домов пробирался на улицу Пушкина и в очереди прошёл в Колонном зале мимо гроба вождя всех времен и народов, вернулся в общежитие на Стремянном переулке и проспал почти сутки» (3).

                [19]




3. ЖЕНИТЬБЫ ОРЛОВА

У Орлова было три официальных женитьбы: на Галине Петровне Елфимовой, Зое Геннадьевне Борсовой и Жозефине Иосифовне Давидянц, с регистрацией браков, в котором жены сменили девичьи фамилии и стали Орловыми, но после расторжения брака первые две восстановили свои прежние фамилии.
О первой женитьбе Орлова известно очень мало. Сохранилось только Свидетельство о расторжении брака, в котором указано следующее: «Брак между гражданином Орловым Борисом Сергеевичем и гражданкой Орловой галиной (так со строчной буквы было написано имя жены в указанном документе - П.П.) Петровной на основании решения Рязанского облсуда от 15/IV-55 г. расторгнут, о чем в книге записей актов гражданского состояния о расторжении брака 1958 года апреля месяца 21 числа (именно так указаны  даты в документе -П.П.) произведена соответствующая запись за  № 284 фамилия после расторжения брака его Орлов ее Елфимова. Место регистрации Ленинградский районный отдел Загс. Дата выдачи 21 апреля 1958 г. № 371». Документ подписан заведующим отделом записей гражданского состояния и заверен круглой гербовой печатью Исполкома Ленинградского Райсовета депутатов трудящихся г. Москвы.
Получается, что это свидетельство, выданное Орлову, он получил после расторжения брака с Елфимовой спустя три года. Он понадобился ему для регистрации нового брака с Борсовой Зоей в 1958 г. Свидетельство же о браке Орлова с Елфимовой не сохранилось в архиве Орлова и он сам об этом браке никогда не рассказывал, так что установить год его первой женитьбы с Галиной Елфимовой пока что мне не удалось.
Зою Орлов встретил на московском радио, куда поступил на работу в апреле 1955 г. Она была старше его на пять лет, работала диктором в том же отделе вещания на Германию.
Дочь служившего в Германии в советском торгпредстве Геннадия Яковлевича Борсова, она жила в Германии с пятилетнего  до десятилетнего возраста, с 1930 по 1935 гг., с родителями в Германии, где блестяще овладела немецким языком с детского возраста.
Отец Орлова часто упоминал Зою в своих письмах к сыну, передавал ей тёплые приветы и мечтал о внуках, которых не дождался, и Орлов переживал, что с Зоей не оставил потомства.
Они расстались в 1969 году.

                [20]

«Она была для меня не просто женой, но человеком, тонко понимавшим особенности моего характера… Но боль разлуки и вины до сих пор в моем сердце», писал он о Зое. Сохранял её фотографии на своей даче в Абрамцево и в отсутствии там Жозефины  ставил их на свой письменный стол в маленьком домике.
Зоя умерла в 2003 г.
О взаимоотношениях с третьей женой - Жозефиной, на которой он женился в том же, году Орлов писал: «Жозефина стала главным человеком в моей последующей жизни при всех проблемах, которые возникали порой».
Жозефина была тоже старше Орлова, но меньше, чем Зоя, - на три года и дожила до 98 лет,  пережив Орлова на 5 лет, а в совместном браке они прожили почти 52 года. Она умерла в 2025 г.
Орлов посвятил любимой Жозефине многие стихи, в том числе из цикла «Под занавес»:

     Две женщины сошлись в моей судьбе
     Мария-Жозефина и Россия.

Россию он любил также как женщину, сочувствуя ей, сопереживая за её судьбу и сострадая вместе с ней.

     Мне жаль одно –
     Как быть при этом Жозе.
     Как лицезреть мой невеселый лик.
     Ведь, говоря простой житейской прозой, –
     Совсем не нужен ей больной мужик.

Это стихотворение также из цикла «Под занавес» было датировано 1 августа 2014 года.
А вот ещё одно, более раннее, из сборника «Под сенью Яснушки. Из записей шестидесятника» (2013 год):

                [21]
     Эх, Манэ, моя Манэ!
     Нету денег в портмоне,
     Нету денег в портмоне,
     Я люблю тебя, Манэ!


Жозефина отличалась гостеприимностью, часто принимая в этой квартире друзей Орлова. Ниже, помимо других сообщений Орлова, приведу несколько эпизодов о её гостеприимстве.

Из дневника 1987 года:

А вот запись Орлова от 25 января уже о гостеприимстве Жозиного племянника Сергея Ашотовича Мдоянц:
«Прислал телеграмму Серёжа. Завтра у него защита. Поеду».
27 января Орлов записал о своих впечатлениях об этой защите диссертации:
«Серёжа хорошо выступил, его хвалили, назвали диссертацию талантливой. Но обстановка была суетливой. В аудитории было мало людей, всё время кто-то входил, кто-то выходил, у преподавателей помятые, невыразительные лица. Какое-то убожество. И это философы.
После поехали домой. Собрались Серёжины приятели, приехала Ануш из Еревана, привезла армянских угощений. Вёл стол, но чувствовал себя неловко. Позвонила Жозя, Серёжа принял поздравления, сказал, что я здесь, что ответила Жозя не знаю, но подумал, не надо было мне сюда ходить»
В девять вечера уехал…»

Из этого фрагмента дневниковых записей узнаём, что Жози почему-то ни на защите её племянника, ни на торжестве у него дома по поводу успешной защиты не было, и она, узнав о присутствии там Орлова, почему-то с ним не переговорила. Видимо в их отношениях того времени была какая-то размолвка, но, слава Богу, впоследствии всё уладилось.

22 ноября.
«Приезжал из ФРГ Х. Фогель.  Принимали его дома вместе с Ю.Б (Юрием Борко). Заговорили о мировых делах. Хайнрих сказал – «американцы, и особенно, японцы раскрутили такой динамизм, что нам, европейцам, едва ли их догнать. Ну а о вас и говорить не приходится. Извините, но это так».

                [22]

«Мы ещё этого не поняли. Долгие годы внушали себе, что именно мы самые динамичные. А у них кризис. И вот всё наоборот. Но вот я о чём подумал. А надо ли нам их во сём догонять? Наше главное богатство – духовность. Вот ею и надо руководствоваться. Надо обдумать эту мысль».

Из дневника 1988 года
27 августа Орлов записал, как отмечал с друзьями, среди которых была жена Володи Кривошеева Нонна (в разделе 5. настоящего очерка: «Пражская весна» и новые перемены в судьбе» – П.П.). а также Юра Борко и, как пишет Орлов, "наш Серёжа" (Сергей Ашотович Мдоянц; - о нём см. ниже в этом разделе.-П.П.).
Из дневника 1990 года
23 марта Орлов описал следующую встречу в московской квартире:
«Через два дня от профессора Шульца приходил студент Грегор. В Волгограде учился на филфаке вместе с нашими. Они его звали Гришей. В Волгограде почти ничего нет. Но всё равно Грегору нравится. В Москве хуже, говорит он. В гостинице мафия. "Шампанское можно купить только за валюту". "А что, разве в Волгограде лучше? " – спрашиваю я. "В Волгограде шампанского нет",– ответил Грегор».
Вот ещё запись из того же дневника:
«К Жозе заходил Окуджава. Что-то взял присланное Люсей из Парижа.
Выслушал моё стихотворение «Всё попалам», надписал книгу. Я ему набросал пару слов. «Моё поколение на Вашем "тролейбусе" выползло из эпохи сталинизма.
Жозя говорит, что он худ, мал, и всё время где-то витает».

Из дневника 1991 года
21 мая  Орлов пишет как отмечал свой день рождения в московской квартире:

                [23]

«Вечером 19-го за мной зашёл Дитер (друг из Германии), и мы поехали на Аэропорт. Собрались Софа (родственница Жозефины – П.П.), Валя с Кирой (друзья Орлова – супруги Кучко , молодые Серёжа с Ирой (родственники Жозефины, супруги Мдоянц), Дитер (друг из Германии) и мы с Жозей. Поели, попили. Дитер принёс две бутылки Смирновской.
На работе мне подарили  два тома Чаадаева и дневник Пришвина.Есть что читать».
«Были у Делюсиных (Лев Петрович Делюсин – директор  ИНИОН. О нём см. в разделе 8.3.- П.П.). Провожая Ира (супруга Делюсина- П.П.) обняла меня и сказала: «Помоги бог Вашей партии!».

4. АРМЯНСКИЕ РОДСТВЕННИКИ

Орлов высоко оценивал роль последней спутницы жизни- Жозефины:
«Жозя ввела меня в круг своих близких армянских родственников главным образом в Москве, но также в Ереване, и со временем многие из них стали и моими друзьями», -писал Борис.
«Более того, мое понимание происходящего в стране значительно расширилось после того, как я стал яснее представлять себе особенности трехтысячелетней армянской цивилизации, современные проблемы армянского народа, начиная с трагедии геноцида.
На собственном примере я убедился, как легко, оставаясь русским, входить в мир людей другой национальности, если при этом не выпячиваются преимущества "старшего брата"».
Благодаря Жозефине Орлов сблизился с её двоюродным братом по отцу, молодым Сергеем Ашотовичем Мдоянцем и с их родственниками, среди которых выделялся и старший брат Сергея Мдоянца, пианист и профессор Московской  консерватории Александр Ашотович (1949-2024). Оба они были сыновьями известного московского архитектора Ашота Ашотовича Мдоянца (1910-1966), лауреата Сталинской (1949) и Ленинской (1962) премий. В 1945 году он  стал одним из авторов реконструкции бывшего дома московского генерал-губернатора на Тверской (тогда — Горького) улице, позднее известного как здание Моссовета.

                [24]
Совместно с архитектором  Михаилом Васильевичем Посохиным  Ашот Ашотович Мдоянц реализовал архитектурные проекты постройки здания МО СССР на улице Фрунзе (1943—1946), административного здания на Большой Садовой улице (1950), высотного дома на площади Восстания (1950—1954), Кремлёвского дворца съездов (1960—1961), кинотеатра «Октябрь» (1967), здания СЭВ (1969) и комплекса других зданий на проспекте Калинина (Новый Арбат) (1964—1969) (см. «Мдоянц, Ашот Ашотович» в Википедии).
Сергей Ашотович Мдоянц  в 1980-х гг. окончил Философский факультет Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, очную аспирантуру того же факультета, защитил кандидатскую диссертацию философских наук в 1987 г., был сотрудником Института общественных наук при ЦК КПСС, а в начале  1990 -х был советником Президента Российского союза промышленников и предпринимателей Аркадия Ивановича Вольского.
Затем в 1993-1998 гг. - генеральным директором Фонда развития парламентаризма в России; членом правления Совета по внешней и оборонной политике (СВОП), Российского общественного политического центра (РОПЦ) и ряда других непартийных организаций.
О его биографии Борис Орлов своим родственникам мало что рассказывал, но упоминал с благодарностью, что был обязан, в частности, Сергею Мдоянцу за заботу о его здоровье и оказанную финансовую помощь при операции на сердце с оплатой установленного искусственного клапана.
Приведу ещё записи из дневников Орлова о взаимоотношениях Орлова с Серёжей Мдоянцем и его семьёй.

Записи из дневников 1987 года
25 января.
«Прислал телеграмму Серёжа. Завтра у него защита. Поеду».

27 января Орлов записал о своих впечатлениях об этой защите диссертации:
«Серёжа хорошо выступил, его хвалили, назвали диссертацию талантливой. Но обстановка была суетливой. В аудитории было мало людей, всё время кто-то входил, кто-то выходил, у преподавателей помятые, невыразительные лица. Какое-то убожество. И это философы.
После поехали домой. Собрались Серёжины приятели, приехала Ануш из Еревана, привезла армянских угощений. Вёл стол, но чувствовал себя неловко. Позвонила Жозя, Серёжа принял поздравления, сказал, что я здесь, что ответила Жозя не знаю, но подумал, не надо было мне сюда ходить»
В девять вечера уехал…».

                [25]
Из этого фрагмента дневниковых записей узнаём, что Жози почему-то ни на защите её племянника, ни на торжестве у него дома по поводу успешной защиты не было, и она, узнав о присутствии там Орлова, почему-то с ним не переговорила. Видимо в их отношениях того времени была какая-то размолвка, но, слава Богу, впоследствии всё уладилось.

Записи из дневников 2000 года

31 октября.

«Ездил с Серёжей (Мдоянцем; см. в части 8 настоящего очерка – П.П) в Поленово. Впечатлений много – его дом – современная вилла, церковь на возвышении, кладбище. Деревня Бёхово – вся в холмах, на которых стоят застарелые вётлы. Ходили в Тарусу, переплыли на другую сторону, потом на лодке доплыли до Бёхово. Таруса произвела жалкое впечатление.
Маленький, обшарпанный городишко, по которому бегают одинокие собаки. Серёжа сказал: «Сто лет прошли для этого города зря. Он прав.
Поближе познакомился с Ирой (Ирина Александровна – жена Сергея Ашотовича) и сыном Серёжей. Он живой мальчик, немного избалованный, но готовый ко всяким полезным играм – разводить костёр, мыть посуду, подметать пол. Что-то из него будет.
Были в церкви. Священник -относительно молодой. У него 8 детей. «Это всё матушка»,- сказал он.
«Без Вас тоже не обошлось»,- заметил я.
«Серёжа крестился, принимает причастие. Он, кажется, всерьёз верует. Наверное, в этом он прав. От этой правительственной грязи, которую он наблюдает вплотную, чем-то надо защититься».
Кроме того, не буду скрывать, так как знаю это из записей Орлова в его дневниках, у него было также и множество внебрачных, гражданских супружеских и любовных отношений, которых и его партнёрш по жизни в этом очерке освещать не буду, относясь ко всем им с глубоким уважением.
Ни его, ни их я ни в коем случае не осуждаю, понимаю и, в отличие от филистеров, ханжей и строгих блюдителей и блюстителей официальной и религиозной нравственности в интимных отношениях, приветствую – это личное дело каждого и каждой.

         [26]

5. РАБОТА НА МОСКОВСКОМ РАДИО. ПЕРВЫЙ ЖУРНАЛИСТСКИЙ ОПЫТ
После окончания института в 1954 г. Борис Орлов продолжил учёбу в МГИМО на курсах повышения квалификации с октября 1954 по апрель 1955 г.
«Пролетели студенческие годы». – пишет он в предисловии к книжке «Биография в библиографии» (2) - «Пришла пора распределения, и тут оказалось, что дети высоких родителей получили престижные места, в том числе в посольствах, я же некоторое время вообще как бы завис, и лишь спустя год меня пристроили на Московское радио в редакцию вещания на Германию». Орлов работал корреспондентом отдела вещания на Германию с апреля 1955 г. по 1960 г., когда его перевели на должность обозревателя в Отдел жизни СССР Главной редакции пропаганды на зарубежные страны.
«И как тут не поверить в предопределённость судьбы?» – продолжал он –  «Окажись я на дипломатической службе, был бы я, наверное, другим человеком, вынужденным приспосабливаться к правилам дипломатического менталитета, да ещё в нашей советской упаковке. А тут я стал журналистом, хотя о своих способностях в этой области даже не думал, если не считать одного пустячного фельетона о недостатках концертных служб, который мы написали вместе с моим однокурсником. Володей Загорским и опубликовали в «Вечерней Москве» под псевдонимами Майков и Серёжкин.
На радио я начал с самого трудного жанра – радиофельетона, описав случай, когда западногерманский бундестаг приобрёл водомёт и преподал его как вариант "водотерапии" западной демократии. Радио научило меня многому – писать просто и доходчиво, так, чтобы сразу воспринималось на слух. Да ещё иностранцам, которые сути нашей жизни не понимают. И писал я много. Иногда по две получасовки в неделю в форме диалога между ведущим. Мне особенно много дала для понимания неофициальной культуры предложенная мною сери передач «По историческим местам Москвы и Подмосковья», в рамках которой я делал репортажи из Троице-Сергиевской лавры, Елоховской церкви, Донского монастыря.
Но проявились и недостатки, от которых страдаю по сей день. Это прежде всего – намерение быстро схватить и передать увиденное. Докопаться до самой глубины явления времени не хватало. Мешало и то, что я, как правило, освещал положительные стороны советской жизни – образцово-показательные заводы и колхозы. Это тоже уводило от понимания того, что что же происходит в стране на самом деле.

                [27]

Хотя и на этих "показушных объектах" я видел, что система работает с перебоями. Но окончательно я убедился в этом, когда с комсомольским отрядом побывал на Целине», –  писал Орлов. Из этой поездки в Кушмурунский район Казахстана осенью 1958 г. он составил свою первую неопубликованную работу - "зарисовки" с письмами, документами и фотографиями, а тему «Целина» дополнил ещё в радиокомментарии от 23 августа 1963 г. «Еще один миллион гектаров целинных земель!» и отпечатал его на трёх страницах.
Первой публицистической работой Орлова на Московском радио из серии рассказов о советских людях стала передача «Пётр Слётов – обыкновенный человек», озвученная Редакцией вещания на Германию 15 марта 1960 г. и отпечатанная на семи страницах.
Кто такой был в этой передаче Пётр Слётов точно мы не узнаем пока не найдём в архиве Орлова этот текст, если он сохранился.  Может быть, он и не такой уж "обыкновенный человек", как его представил Орлов?
Пока что воспользуемся поиском в интернете и прочтём о Петре Владимировиче Слётове (1897–1981), имя которого при рождении - Пётр Владимирович Кудрявцев) как «русском советском писателе», но который, возможно был однофамильцем указанного Орловым "обыкновенного человека":
«Родился в семье служащего. Учился в Петроградском политехническом институте. Во время Первой мировой войны служил в армии. В 1918 поступил в Саратовский университет, но вскоре принял участие в гражданской войне в рядах Красной армии. Учился в Московском университете. Публиковался с 1919.
В 1927 присоединился к группе «Перевал». Его повесть «Мастерство» (1930) воспринималась как программное произведение этой группы.
В 1930-е годы написал биографии Менделеева, Мусоргского, Глинки. В 1945 вступил в ВКП(б).
В 1948 арестован, осуждён на 10 лет ИТЛ за «троцкизм». В 1954 срок сокращён до 5 лет, сразу же освобождён со снятием судимости.
Последние годы жизни жил в Москве и на даче в Вербилках. Похоронен в Вербилках» (см. в Википедии: «Слётов, Пётр Владимирович).

                [28]
В том же источнике из указанной статьи находим запись о дочери Петра Слётова-Кудрявцева - Ирине Петровне Кудрявцевой (1919-2000), которая была замужем за индологом И.С. Рабиновичем со ссылкой на первоисточник этой записи – книгу Глеба Анищенко «Выбор и Путь». (М., Берлин: Директ-Медиа, 2017. – С. 39). (11)
Какие интересные совпадения! Во-первых, в названии книги очерков Глеба Анищенко с названием первой книги очерков  о Германской Демократической Республике Бориса Орлова «Поиск в пути», выпущенной издательством политической литературы в 1968 г. ( 2, С. 21), (12). Во-вторых, книга Анищенко вышла в Берлине, а Орлова, хотя и в Москве, но о Германии.
В этой книге в главе пятой «Литклуб» читаем воспоминания Анищенко о Ирине Петровне Кудрявцевой:
«В 9-м классе я записался в единственный тогда в Москве кружок юного журналиста – в Центральном Дворце пионеров на Воробьёвых (Ленинских) горах. Занятия вели там две удивительные дамы – Ирина Петровна Кудрявцева и Полина Ивановна Овчарова. Правда, журналистами они никогда не были. Ирине Петровне было уже за сорок; о жизни её мы мало что знали (я, по крайней мере); как-то она была связана с театром и литературными кругами, отец её писатель – Пётр Владимирович Кудрявцев, публиковавшийся под псевдонимом Пётр Слётов. – входил в 20-е годы в литературную группировку «Перевал». В 75-м Ирина Петровна с мужем уехала в Америку…» (11).
Израиль Самойлович Рабинович (1917-2004) (муж Ирины Петровны Кудрявцевой- П.П.) – советский учёный-индолог, тибетолог, составитель первого панджабско-русского словаря. Закончил ЛГУ, студентом был привлечён к написанию каталожных карточек для индо-тибетского кабинета Института востоковедения АН СССР. Вместе с Дэвидом Гаррисом – активистом Американского еврейского комитета, составил сборник советских еврейских анекдотов (1988). (см. в Википедии: «Рабинович, Израиль Самойлович).
В том же источнике из Википедии сказано, что его жена, Ирина Петровна Кудрявцева, дочь писателя П. Слётова, была еще и переводчиком с языков урду и панджаби. Действительно, интересные, и совсем не обыкновенные люди!
Интересной личностью был и Анищенко Глеб Александрович (1952– 2023) – русский православный писатель, поэт, литературовед, публицист, общественный и религиозный деятель, педагог (см. о нём в Википедии).

                [29]

С 1987 по 1992 г. он вместе с Виктором Аксючицем издавал литературно-философский журнал самиздат русской христианской культуры «Выбор» и был его главным редактором. В 1990 – 1997 гг. вместе с Виктором Аксючицем и Вячеславом Полосиным являлся сопредседателем   Российского христианского демократического движения (РХДД) – первой христианской партии современной России, представленной в высших законодательных органах России. До 1993 года в движение входил нижегородский губернатор Борис Немцов (см. там же, в Википедии).

В одном из своих первых репортажей того времени на радио, но не упомянутых в библиографии (о нём мне рассказала моя жена Марина), Орлов сделал ещё передачу на тему «Как живёт простая рабочая семья в СССР».
Он пришёл с репортёрским микрофоном в нашу квартиру на Рижском проезде, тогда именуемом Мазутным, к маме моей супруги - его двоюродной сестре Капитолине Михайловне, проживавшей там вместе с мужем метростроевцем-
проходчиком Георгием Павловичем Минчуком и с девятилетней  тогда дочерью Мариной.  Нужно сказать, что они имели в то время только одну комнату в этой трёхкомнатой квартире, полученную сравнительно недавно в новом большом десятиэтажном кирпичном доме, построенным для метростроевцев, как и несколько соседних домов, рядом с парком "Сокольники", по проекту известного архитектора Жолтовского.
Таких домов всего несколько в Москве и они пользуются заслуженной славой очень комфортабельных, с великолепной архитектурной отделкой.
В 19-тиметровой комнате стояло старинное немецкое пианино, на котором сыграла пьесу Баха Марина, обучавшаяся в детской музыкальной школе.
Репортаж Орлова, собственно, и состоял из беседы с  Гергием Павловичем и его семьёй, и был использован в радиопередаче.
О журналистской работе на радио Орлов писал:
«Радио – хорошая школа для начинающего журналиста.
Надо писать предельно короткими фразами, так, чтобы смысл сказанного запоминался слушателю. При этом на Иновещании была своя специфика. Текст адресован иностранному слушателю. В моём конкретном случае – жителям и ГДР, и ФРГ. И надо было стараться избегать чугунной официальной пропаганды, а писать по возможности доходчиво. Разумеется, в рамках общих идеологических установок. Так я и осваивал журналистское дело, начиная с 1955 года» (3).

                [30]


«Между тем, в Иновещании меня перевели обозревателем в «Отдел жизни СССР», в котором готовились материалы о советской действительности, и которые затем рассылались в редакции других стран. Это открыло для меня возможность побывать практически во всех уголках СССР – от Камчатки до Памира.
Мне оставалось освоить Дальний Восток, и я уже добрался до Благовещенска, когда в моей судьбе произошла еще одна перемена. Мне предложили перейти в «Известия» с перспективой поехать собственным корреспондентом газеты в ГДР» (3).
Среди первых путевых заметок Орлова следует упомянуть «Сибирские командировки» (Иркутск-Братск-Бурятия-Абаза) с выполненными им фотографиями, а он был отличным фотографом.
Эти командировки состоялись в октябре-ноябре 1960 г. и остались в архиве в машинописном тексте, нигде не опубликованными.
Тем не менее, 10 ноября 1961 г. он рассказал в передаче на радио, названной «Сибирь. Братская ГЭС» и об этой части России. Текст этой передачи также сохранился в архиве на семи страницах и в библиографии (2), и ещё в радиокомпозиции «Покорись Енисей!» от 23 марта 1963 г., сохранившейся на семи страницах.
В 1961 г. он написал ещё не опубликованный путевой дневник: «Голубые холмы Коктебеля», сохранившийся в машинописном тексте на 77 страницах.
В июле 1962 года Государственный комитет Совета Министров СССР по радиовещанию и телевидению назначил Орлова, работавшего на Московском радио уже не в отделе вещания на Германию, а с 1960 г.  обозревателем Отдела жизни СССР Главной редакции пропаганды на зарубежные страны, репортёром Советского радио и телевидения по освещению работ VIII Всемирного фестиваля молодёжи и студентов в Хельсинки, проводившемся с 28 июля по 6 августа.
В архиве Орлова сохранилось официальное письмо Государственного комитета от 25 июля 1962 г. № 1816 об этом назначении,  подписанным от имени начальника отдела международных связей В. Никитина его заместителем. Репортажи Орлова с Фестиваля в Хельсинки в его библиографии не указаны и в архивных записях не сохранились.

   [31]

«От поры радиожурналистики, – писал он, – остались горы написанного. Но я почти ничего не сохранил, за исключением нескольких радиокомментариев и радиокомпозиций как реальных свидетельств этого периода моей жизни».
К историко-политической публицистике Орлова во время его работы на Московском радио в Главной редакции пропаганды на зарубежные страны следует отнести следующие передачи 1962 г.:

«Мир. Радиокомпозиция. – 9 января, –12 с. ;
«День победы. Радиокомпозиция» – 14 марта, – 11 с. (Почему она была озвучена в марте, а не в мае, к празднику Дня победы, остаётся не совсем понятным, а о содержании этой передачи трудно судить пока она не найдена в архиве);
«Дни, вписанные в летопись человечества. Передача к 1-й годовщине начала работы XXII съезда КПСС»  – 18 октября, – 9 с.;
«О советской самокритике и дутых сенсациях. Комментарий. –28 ноября, – 4 с.;
«Тяжёлая индустрия – основа народного благосостояния. Беседа. – 1 декабря. – 4 с.;
 В 1963 г. отметим следующие его передачи:
«Битва на Волге». Радиокомпозиция к 20-летней годовщине. – 11 января. – 11.с.;
«Что такое русское чудо? Комментарий». – 24 мая – 4 с.

6. ЖУРНАЛИСТИСТКАЯ РАБОТА В ГАЗЕТЕ «ИЗВЕСТИЯ»

С 1962 по 1968 г. Орлов работал корреспондентом – обозревателем газеты «Известия».
«Это было время, когда главным редактором газеты был Алексей Аджубей – муж Рады, дочери Н. С. Хрущева, со всеми вытекающими отсюда возможностями. Хочу заметить, что эти возможности Аджубей использовал не для личного обогащения. Он собрал вокруг себя группу талантливых журналистов, и газету, в которую до него в основном заворачивали селёдку и которую нельзя было читать из-за ее непомерной бюрократической скуки, он превратил в самое читаемой публицистическое издание с миллионными тиражами.

   [32]

Попасть в эту газету было для меня высокой честью, и я стал постепенно вживаться в непростой коллектив журналистов, уже побывавших в различных странах и вынесших оттуда свои впечатления, далеко не совпадающие с официальной пропагандой.
Познакомившись в США с работой местных газет, Аджубей устроил на американский лад и работу нашего иностранного отдела. То есть, в большой комнате по стенам стояли столы, за которыми и должны были работать журналисты. Но тут Аджубей не учёл нашей ментальности.
На самом деле, в этом помещении шёл постоянный журналистский трёп, при этом доставалось и властям. Разговор шёл порой настолько острый, что, по идее, всех можно было отвозить на Лубянку и сажать за антисоветчину.
Но то ли этот зал не прослушивался (что мало вероятно), то ли на Лубянке нашлись люди, которые мудро решили: пусть ребята выговорятся, а потом пишут, как положено.
В целом атмосфера в редакции была творческой.
На утренней летучке, на которую собирались представители всех отделов, хмурый Аджубей начинал отчитывать сидящих: "Ну что вы здесь, в Москве, околачиваетесь. В стране столько проблем, столько глупостей на местах. Поезжайте, вникайте, пишите. А то скоро от чтения газеты мухи начнут дохнуть". Постепенно Аджубей распалялся, заводил присутствующих, и начинался откровенный разговор» (3).

В декабре 1963 г., почти сразу после того, как его пригласили в «Известия», Орлова направили корреспондентом в Берлин. «О такой жизни можно было только мечтать. Собственный особняк, машина «Волга», престижное положение в журналистском корпусе как представителя правительственной газеты, да ещё которую возглавляет зять Генерального секретаря.
Открылась возможность посещать уже другой мир – Западный Берлин. Я много ездил, много писал. Но попасть на газетную полосу было трудно. Тут были свои "любимчики", в число которых я не входил» (2).
С 1964 г. Борис Орлов регулярно посылал свои репортажи из Берлина, причём не только из Восточного, но и из Западного, и из других городов Германии в редакцию  «Известий», которые сразу же публиковались в газете или в её приложении – «Неделе». Я все их перечислять не буду, но обращу внимание, прежде всего, на три из них, упомянутые Орловым как "журналистские удачи" (2):

   [33]


«Из этой поры в качестве журналистских удач могу назвать три материала, –писал он, – очерк о радисте Максе  Клаузене, который входил в группу Зорге в Японии и уже после войны жил под изменённой  фамилией в Восточном Берлине («Центр слушает «Рамзая»: Встреча с Максом и Анной Клаузен – соратниками Рихарда Зорге» // «Известия», 1964 г. 29 октября), материал о "плачущем солдате" – мальчишке в военной форме, сфотографированном кем-то в последние дни войны и которого я разыскал в мою бытность в ГДР («Судьба плачущего солдата». Финстервальде //«Известия», 1965, 30 марта) и большой "кусок" о новой экономической системе в ГДР, вышедший под названием «Социалистический концерн» (использовал выражение Ульбрихта). (см. «Социалистический концерн». Эрфурт-Карл-Маркс-Штадт-Берлин // «Известия»,1965 г., 17 января). «В «Неделе» помимо прочего вышел мой материал «Кто поможет уставшим жить,- продолжал там же Орлов,- (см. «Кто поможет уставшим жить?» Западный Берлин // «Неделя», 1964 г. 6-12 сентября), где я рассказывал о сотрудниках бюро в Западном Берлине, которые морально поддерживали отчаявшихся людей, и в мыслях не подозревая, что через много лет эта тема станет актуальной в моей собственной стране».
14 марта 1987 г. Орлов упомянул в своём дневнике этот репортаж «из Западного Берлина о службе помощи «уставшим жить» ещё и в связи с собственным душевным состоянием в то время: «Я думал тогда с уверенностью, что меня это не коснётся. Коснулось, да ещё как!».  (Как это его коснулось – это интимная история, которая была в тот период в его отношениях с Жозей – временная психологическая размолвка на почве её ревности к другим женщинам, которые на какое-то время оказывались близкими Борису. На этом подробно останавливаться здесь не будем и продолжим наше повествование о журналистской деятельности Орлова в Германии).
Там он имел возможность ознакомиться, когда хотел (его статус это позволял), не только с Восточным, но и с Западным Берлином, встречаться с прогрессивными деятелями демократии.
«После войны Берлин был поделен на четыре сектора. Три у союзников – Западный Берлин, и четверть у нас – Восточный Берлин. В 1949 г. он был провозглашён столицей ГДР. При этом жители всех секторов могли свободно перемещаться по городу. И это открывало возможность жителям ГДР через Берлин уходить на Запад.
   [34]

Число таких уходящих с каждым годом увеличивалось, и чтобы заткнуть эту дыру, в 1961 году было принято решение – тут свою роль сыграл чёрно-белый реформатор Хрущев – обнести всю территорию ГДР, включая Восточный Берлин, колючей проволокой, а в самом городе возвести бетонные блоки, получившие название "Стена".
Перемещаться по всему городу могли лишь представители военной администрации да журналисты по пропускам»,- вспоминал Орлов (3).
В пояснении к своей «Биографии в библиографии» (2) он писал:
«Из многих встреч мне запомнился краткий визит в наш корпункт в Берлине восточногерманского Сахарова – Роберта Хавемана, тоже физика по профессии и тоже критиковавшего порядки – "в первой стране" социализма на немецкой земле – в ГДР. За этот визит мне здорово влетело – сначала от нашего посла Абрасимова – человека с патологической потребностью унижать находящихся в подчинении людей, и главного редактора «Известий» Алексея Аджубея. Но всё познаётся на протяжении лет, и теперь я благодарен самому себе, что не струсил в тот момент, когда Хавеман, с которым я лично знаком не был, вдруг позвонил в корпункт и сказал, что хотел бы со мною встретиться (речь шла о возможной передачи его письма Хрущёву). Но вот убрали Хрущёва. Потом и Аджубея, и я сам запросился домой (тем более, что возникли обстоятельства личного характера, о которых ещё рано рассказывать)».

Отправляясь в ГДР, Борис Сергеевич был «настроен на то, чтобы через газету передавать советскому обществу опыт ГДР, которая в то время считалась "витриной социализма"» (3).
«В «Известиях» я продолжал работать в отделе социалистических стран, но всё чаще писал о Западной Германии, и, прежде всего, о неонацизме и реваншизме», - писал Орлов.
По этому поводу мой друг Саша Тер-Григорян, исколесивший всю Юго-Восточную Азию, написал такую эпиграмму?

Орлова любим мы, но странною любовью
Её рассудок наш не замутит.
Он "стометровки" пишет бычьей кровью,
И реваншистам гибелью грозит» (2).

   [35]


"Стометровки" – это колонка комментатора на иностранной полосе газеты, как правило, на сто строк. Бывало так, что завёрстанную полосу посылали в МИД, там полагали, что по каким-то причинам тему, затронутую в "стометровке", не стоит освещать, и тут начинался переполох, чем заменить образовавшуюся "дырку". Спрашивали меня: «Не высказывался кто из западногерманских политиков по поводу границ 1937 года?».

И тут на помощь приходил Франц-Йозеф Штраус, который, конечно, что-то и где-то говорил. Я садился за машинку, редактор брал первую напечатанную страницу, тут же что-то правил, и она шла в набор. В результате "реваншисты" получали ещё одиу порцию отповеди» (2).

Орлов вёл в газете «Известия» - государственном органе ВЦИК редакционную колонку. Это был очень ответственный и почётный пост в редакции газеты.
Из «международных комментариев», начало которых было положено в публикациях в «Известиях» и «Неделе» в 1966 г., выделим следующие, которые раскрывали его способности не только как журналиста-международника, но и учёного-политолога:
«Генералы наступают» // Известия, 12 сентября;
«Два закона – две политики» // Известия, 15 октября;
«Корабль даёт течь» (О правительственном кризисе в ФРГ) // Известия, 28о;
«Баварский урок. (Успехи НДП на выборах)» // Известия, 25 ноября;
«Обличительный документ» (К выходу «Голубой книги» в ГДР // Известия, 1 декабря.

В 1967 г. опубликованы, например, следующие международные комментарии:
«Бонн упортствует (О политике правительства Кизингера) // Известия, 9 января;
«Атомные метаморфозы (Об отношении ФРГ к договору о нераспространении ядерного оружия) // Известия, 3 февраля;
«Брань вместо аргументов (Реакция правительства ФРГ на критику чрезвычайного законодательства) // Известия, 24 июля;
   [36]

«Голос блаоразумия (О необходимости нормализации отношений между ГДР и ФРГ) // Известия, 27 июля.
Не буду перечислять все  международные комментарии, которые регулярно направлялись Орловым и публиковались в «Ивестиях» (см. С. 18-21). Их библиографический список довольно обширен (2).

7. «ПРАЖСКАЯ ВЕСНА» И  «ПРАЖСКИЙ ДНЕВНИК» 

«В самом начале 1968 года по приглашению газеты «Руде право» я совершил поездку по Чехии. Я увидел страну, политики которой всерьёз размышляют об обновлении социализма, и людей, которые с энтузиазмом поддерживали эти намерения. В Москву я вернулся вдохновлённый – раз так можно, почему бы и нам в рамках партии не проводить такую же реформаторскую деятельность. Но через несколько месяцев – точнее в августовские дни = я снова был послан в Прагу, на сей раз освещать вторжение войск в Чехословакию» (2).
«20 августа 1968 г. заведующий Отделом соцстран «Известий» Николай Григорьевич Новиков (о нём и об излагаемых в этом разделе событиях Орлов  рассказал также в лекции по социал-демократии, прочитанной и опубликованной в 2000 г. (2,8) - П.П.) вызвал меня в свой кабинет и сказал: "Собирайся. Через два часа летишь с Чкаловского аэродрома в ГДР".
– "Какая цель поездки? " – спросил я.
– "На месте будешь наблюдать за происходящим в ЧССР и, соответственно, информировать".
То есть о вторжении в ЧССР и речи не было» (3).
В газете  «Известия», 4-го (в вечернем выпуске) и 5 мая (в утреннем) 1990 г. вышла статья  известной журналистки Эллы Максимовой, публиковавшейся под этим псевдонимом (настоящая фамилия её была  Меркель).
Эта статья называлась «Приказу не подчинились. Попытка ответить на вопрос, где мы, журналисты, были раньше» (14)  и была посвящена Борису Орлову и его другу и соратнику  по журналистскому поприщу в той же газете Владлену  (или Владимиру, как называл его Орлов) Кривошееву в связи с  историческим событиями августа 1968 года, получившими известность как «Пражская весна».

   [37]

Орлов упомянул о вышеприведённой статье Эллы Меркель в своём дневнике от 23 мая 1990 г., назвав настоящее им автора, а не её журналистский псевдоним, которым она подписала статью.
В этой дневниковой записи он также сообщил, что в воскресенье, т.е. 6 мая, на следующий день после выхода указанной статьи, в посольстве Чехословакии был приём, но Орлов не был на приёме.
В дневнике он записал так: «Приезжал Дубчек. Звонили из чехословацкого посольства, но я не мог быть в воскресенье на приёме».
В статье Максимовой читаем:
«Речь пойдёт о двух коллегах, живых, счастливо здравствующих, - писала Максимова. - Сейчас оба – научные работники, популярные люди, выступают по телевидению, читают лекции дома и за границей, издают научные труды.
Борис Орлов заведует сектором социал-демократии в Институте научной информации по общественным наукам Академии наук СССР, доктор исторических наук. Владлен Кривошеев – завсектором Чехословакии в Институте экономики мировой социалистической системы АН  СССР, кандидат наук, уехал вот в годичную командировку  в пражский институт экономического программирования. Едва ли кто догадывается об их журналистском прошлом.
Стыдно, что и я с двадцатилетним опозданием узнаю то, чем обязана была поинтересоваться осенью 1968 года. Тогда вдруг исчезли из редакции сначала Борис, за ним Владлен. Что-то мы слышали, только спрашивать не спрашивали. И не в осторожности дело. Работали под одной крышей, но неблизко друг от друга, в разных всё-таки идеологических измерениях. Пишущим на домашние темы, как я сказала, разрешались всякие вольности, международникам – ни-ни!
Зависимость от самых высоких партийных инстанций, подчинение командам и установкам было беспрекословным, абсолютным (в отличие от Орлова, который всегда сохранял сво. независимость – П.П.).
А во время такой государственной акции, как «помощь братскому народу»…
   [38]

Когда Элла Максимова узнала, как она пишет в статье, во время начала чехословацких событий от встретившегося с ней у редакции «Правды» журналиста и критика Ю. Хинютина (Юрий Миронович Ханютин (1929- 1978) был известен как киновед, кинокритик, сценарист, автор сценария совместно с М. И. Роммом и М. И. Туровской, документального фильма «Обыкновенный фашизм» (1965)), который «шёл к остановке понуро, обречённо», именно он первый сообщил журналистке - «Наши танки вошли в Прагу» (14) , на что она заметила про себя: «У меня не нашлось слов».
«У Кривошеева, собственного корреспондента «Известий» в Чехословакии, , - писала Максимова в статье, -  слова об этом событии «должны были найтись», так как из редакции требовали корреспонденции  о них.
«У него (Кривошеева ), - продолжала она,- была репутация «земного» собкора. Слал из Праги статьи, информацию на житейские темы: как народ питается, одевается, отдыхает, как намерен богатеть, затеяв экономическую реформу. Печатался часто… А вот донесений о контрреволюционной угрозе от собкора «Известий» на Старую площадь не поступало, что также отличало его от иных собратьев по перу.
Не обнаруживал в Чехословакии опасностей для социализма, наоборот, отмечал обновление и укрепление строя. Явственно видел, как новые принципы хозяйствования выталкивают дураков из аппаратных кресел, способствуют демократии. Видел и то, как посольство, грубо подтасовывая факты, разжигает страсти в Москве, дабы не распространялось чехословацкое потепление на весь соцмир, не подтопило ледовых догм. С посольством была постоянная конфронтация».
Тем временем «редакция уже отключила Кривошеева от дел, к нему не обращаются. Работают присланные из Москвы специальные корреспонденты», так как «с первого часа он вёл свою линию в одиночку. Единственной поддержкой был день с Борисом Орловым. Всего день провёл в Праге Орлов - один из редакционных гонцов, - пишет Максимова.  Спецкор-германист, он должен был на высокой интернациональной ноте поддержать танковую акцию».
«Борис Сергеевич принёс мне свой дневник», - пишет далее Максимова. - Перепечатанные не приглаженными, как были, быстрые записи, час за часом 20-23 августа. Пожарный вылет в составе спецгруппы на военном самолёте неизвестно куда, позже оказалось, в Дрезден, путь назавтра, утром и днём, на штабном «газике» до Праги, ночной разговор с Владленом, день и ещё ночь блужданий по Праге, решение: я в этом не участвую.
   [39]

…В 15.00 отлёт в Москву. Вёл дневник с фотографической точностью, кадр за кадром, на обложках листовок, газет, клочках бумаги. Уяснению сути событий эти полсотни страниц способствуют больше, чем самый глубокомысленный комментарий» (14).
В дальнейшем изложении событий «Пражской весны» и участия в них Орлова я буду пользоваться также «Пражским дневником» Орлова, который был опубликован за его подписью в известинской «Неделе» № 34 от 20-26 августа 1990 г. (15), а также неопубликованной  его статьёй «ДЕМОКРАТИЯ С ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ЛИЦОМ (Заметки очевидца чехословацких событий 1968 г.)» из цикла «Под занавес», написанной в марте 2014 г.  (3) и другими материалами из его архива.
В этих материалах были некоторые расхождения и неувязки, на мой взгляд, и в этих немногих случаях мне пришлось их осмыслить и отредактировать. Отсюда возможные пропуски при цитировании, обозначенные многоточием.
« …Мы улетаем с подмосковного аэродрома 20 августа на военном самолёте Ан-12 под номером 33. Нас – тринадцать журналистов – и четырнадцатый – подполковник в важным грузом. Восемь вечера – по очереди взревели моторы.
В углу примостился скромный, но со знанием своей значимости Сергей Борзенко из «Правды», рядом шумный известинец Валентин Гольцев. Он разливает вино.
Я в это время режу колбасу и хлеб – словом, дружная компания, отправившаяся чуть ли не на пикник. Потом как-то все смолкают…» (13).
«На военном грузовом самолете мы летели пару часов.

 – "Где приземляемся? " – спросил я у летчика, вышедшего из кабины. Летчик промолчал. Но из окошка я увидел широкую ленту реки и стоящие на берегу здания дворцов. То был Дрезден, который я любил посещать, когда был корреспондентом «Известий» в ГДР» (3).
«Прилетели в Дрезден. Бетонная площадка. Потом мы сворачиваем на траву, самолёт долго катится по ней… Выходим.
У трапа микроавтобус. Успеваем разглядеть расторопного старшину. Круглые яблоком щёки. Расстёгнутый ворот гимнастёрки. Какой-то домашний. Приглашает сесть в автобус, помогает подполковнику погрузить пачки на сидение. Так это листовки!..
   [40]

На аэродроме нас посадили в автобус и повезли в сторону Фрейберга. И только тогда мне стало понятно, что готовится ввод войск со стороны ГДР.
Нас привели в отгороженное в огромной брезентовой палатке отделение, в котором склонившийся над картами генерал, подняв голову, спросил меня: "Что намерены делать? "
 – "А что мы должны делать? Никто нам указаний не давал и не инструктировал по поводу возможных событий", – сходу ответил я.
 –  "Следовать вместе с войсками, подразделениями до Праги и информировать о происходящем".

…Казарма на окраине города. Подъезжают ещё какие-то газики. Группа майоров и подполковников направляется к нам. Знакомимся. Это наши коллеги – военные журналисты.
Гольцев (Валентин Гольцев - корреспондент «Известий» - П.П.) отводит меня в сторону. Рассказывает: на Прагу сбрасываются десантные части. Вторжение войск началось.
Операцией руководит лично Якубовский (Иван Игнатьевич Якубовский (1911 - 1976) - маршал Советского Союза (1967), дважды Герой Советского Союза (1944), Герой ЧССР (1970) - См. в Википедии – П.П.). Его штаб где-то в Польше. Мы будем делиться. Одна группа журналистов, Гольцев и Борзенко в том числе, поедет с группой, берущей курс на Прагу.
Мне же с другой группой журналистов предлагается присоединиться к танковой части, которая пойдёт вдоль западных границ Чехословакии. В Праге встретимся.
В нашей группе четыре человека – ТАССовец, парень из телевидения, ещё один журналист из АПН (Агентство печати «Новости») и я. Мои коллеги – фотокорреспонденты. Их задача – как можно больше снимать.
Наш курс – в штаб танковой части, который в данный момент находится вблизи границы, где-то под Фрайбергом» (15).
«Нам выделили джип, и вместе с корреспондентом АПН, который вез пачки листовок с обращением к гражданам ЧССР, мы двинулись в путь. Сначала в составе танковой колонны, а затем, когда танки завернули в сторону западной границы для прикрытия от возможного нападения войск НАТО (такая возможность воспринималась всерьёз!), напрямую в Прагу» (3).

   [41]

Двигаться вперёд всё труднее. Тягачи, танки заняли дорогу, и мы пробираемся по обочине. Наконец-то долгожданный поворот в лес. По просёлочной дороге едем под кронами елей и сосен. Темно. Но вот уже можно различить силуэты машин, палаток. Останавливаемся у огромной палатки, больше похожей на сарай. Нас просят подождать и через минуту приглашают пройти в штаб.
Открывается дверь. Какой огромный зал. Табачный дым. Сдержанный говор многих голосов. Вдоль стен стоят группами офицеры и о чём-то беседуют между собой. Как на приёме. Только вместо фраков – военные шинели.
Нас подводят к столу, на котором расстелена карта. Вот он, командующий. Защитная гимнастёрка, широкий лоб, умные цепкие глаза. Кожанов Константин Григорьевич.
…Командующий, познакомившись, спрашивает, какая у нас задача. Если бы кто-нибудь нам об этом сказал раньше!
На свой риск объясняю: нам нужно посмотреть поведение войск на марше, боевой дух солдат, реакцию населения.
 –  «Что ж, - говорит он,- тогда вам лучше всего поехать в танковую дивизию. Догоняйте!»
 –  «Когда началось вступление наших войск в ЧССР»,- спрашиваю я.
 –  «В час тридцать ночи».
Мы уходим вместе с генералом Александровым в его вагончик, чтобы уточнить маршрут… В вагончике генерала устраиваем импровизированную пресс-конференцию.
 –  Какие новости из Праги?
 – Продвижение войск проходит нормально. Самолёты приземляются на пражском аэродроме. Чешские солдаты ведут себя благоразумно. Перестрелок не было…
 –  Только что, - продолжает генерал,- передали сообщение ТАСС. В нём говорится, что группа членов правительства и Национального собрания попросила о помощи Советский Союз.
 –  Фамилии подписавших обращение названы?
 – Нет, не упомянуты…
   [42]

Выходим из вагончика и, ведомые узким лучом карманного фонарика, добираемся до газиков. В первом едет подполковник из политуправления.
Во втором – майор и я. В третьем – остальные наши ребята.
Кругом поля. Лён. Снопы пшеницы. Мирная идиллия. А по дороге всё идут и идут танки, тягачи, машины. Сколько их! По одному танку на одного чеха.
…8 часов пять минут утра. Покидаем немецкий посёлок Химмерсвальде. Перед нами пограничная деревня Чески-Иржетин…
«Попав в Чехословакию, я был настолько ошеломлён и подавлен, что ни о каких спокойных записях-наблюдениях и речи быть не могло». – писал Орлов в «Неделе» (16) в предисловии к «Пражскому дневнику».
Так получился дневник, записанный в толстой жёлтой тетрадке. Он пролежал среди бумаг более двух десятков лет…» (15).
«Признаюсь, я находился в смятенном состоянии.
Не знал, что меня ожидает, и решил выйти на улицу, чтобы увидеть, что там происходит. Я бродил среди возбужденной толпы, слушал, что говорили пражане нашим солдатам, стоящим у своих танков, делал какие-то заметки» (3).
Пограничная застава –  обычный дом. У входа – средних лет пограничник без оружия. Он приветливо машет рукой. Рядом с ним мужчина в штатском напряжённо смотрит в нашу сторону…
«Подъезжаем к городу Литвинову – первому чехословацкому городу. У поворота толпа молча окружила регулировщика. Он показывает нам, куда поворачивать. В это время толпа свистит. Кое-кто показывает кулаки. На следующей улице видим первый лозунг. Лист бумаги парень парень лет 18 держит над головой. Он вплотную подставляет его к нашей машине. На нём по-русски написано: «Идите домой!»
У окраины города казарма. Майор приказывает шофёру-солдату, чтобы он взял кипу листовок и отдал стоящим у ограды чешским солдатам, одетым в маскировочные комбинезоны. Увидев нашего солдата, к нему стали сбегаться жители города и брать листовки. Мои коллеги сообразили, что представляется возможность снять хороший кадр: население читает листовки,- и пулей вылетели из газика.
Не знаю, что случилось, но через несколько секунд снаружи раздались крики, фотокорреспонденты снова юркнули в машину, а через открытую дверцу майору, сидевшему спереди, чехи стали чуть ли не в лицо совать скомканные листовки, громко при этом что-то говоря. Солдат сообразил быстро тронуть, и мы долго не могли прийти в себя.
   [43]

,.. Потом наш деликатный сопровождающий майор (мы его стали по-домашнему называть Алексеем Григорьевичем) мягко упрекнул ребят: мол, если бы они не собирались фотографировать, то и реакция у населения была бы другая. Но остановились мы ещё раз – и солдат уже без сопровождения фотокорреспондентов пытался вручить листовки – тоже безуспешно. Так они и остались лежать до конца поездки никому не нужные.
…Ещё один город - Мост. Город шахтёров. Только что-то не видно представителей чешского пролетариата, который встречает своих освободителей. Всё те же лица – озабоченные, горестные, откровенно недоброжелательные. Свист становится всё громче.
В деревнях реакция сдержаннее. Машут ручонками дети. Нет-нет и улыбнётся девушка под неотразимом взглядом наших солдат. Майор снова оживляется: «Вот видите!» Чувствуется, ему нелегко разобраться в этой противоречивой обстановке.
В три часа дня наконец догоняем головную колонну. Плотный мужчина в тёмно-синем ватнике, пожилой, горбоносый, расспрашивает как доехали.
В начале я даже не догадываюсь, что это и есть командир дивизии генерал-майор Николай Сергеевич Сергеев. В своё время он принимал участие в венгерских событиях 56-го года. И вот теперь – «чехословацкие события»…
Теперь мы в головной штабной колонне.
В нашем маршруте что-то не ладится.
С дороги мы сворачиваем на хутор, разгоняем перепуганных кур и собак, утыкаемся в какой-то лесок, снова возвращаемся на дорогу – и так до тех пор, пока не прибываем к конечному пункту. Посёлок Квасеницы. Отсюда – совсем рядом до австрийской границы. Чехословакия отрезана нашими войсками от Запада. Задача выполнена.
Но что делать нам? Ночевать? Где? В лесу? Для чего? Что снимать? После спора обращаемся к командиру дивизии дать нам машину. Генерал соглашается. Нас повезёт всё тот же газик с нашим неразлучным спутником -майором. До Праги порядка 150 километров. Сейчас 6 часов вечера. Надо спешить.
Первый городок мы проезжаем на больших скоростях. На главной площади толпа освистывает машину. «Быстрей!» - говорит майор. Мы в машине притихли. Впервые начинаю улавливать на себе, каким бывает самочувствие оккупанта…
   [44]

Уже заметен подъезд к Праге. Выныриваем к Влтаве, и сердце как ножом полоснуло. Подход к мосту перекрыт танками. Возле них толпы людей. Они что-то кричат. Носятся какие-то парни с трёхцветными флагами. С воем проехал микроавтобус с торчащим из окна флагом Красного Креста. Везде мусор, обрывки бумаги. Опрятная, сдержанная Прага, что с тобой сделалось…».
«С Вацлавской площади доносится шум. Иду туда и записываю высказывания на стенах, они на русском языке:
- 45-й год – освободители, 68-й – оккупанты.
- Почему стреляете до нас?
- Такой социализм вы сделаете дома.
Подхожу к одной группе. Офицер бойко отвечает на вопросы. Чех сзади: «Товарищ офицер, почему вы пришли ночью, если вас позвало, как вы сказали, законное правительство?»
 - «А это не имеет значения. Смотрите, ваша армия не сопротивлялась, значит понимает, что мы пришли как друзья». – «Да что они, дураки? Не понимают, какая против них сила?» - «Ошибаетесь, товарищ! У нас в Брестской крепости знали, что сопротивляться бесполезно, а всё равно бились». – «Так то враги, фашисты».
В Праге у меня был только один адрес – корреспондентский пункт «Известий». Это где-то рядом с Пороховой башней – Прашной браной.
«Разыскиваем Прашну брану» - у прохожей пары прошу показать дорогу. Те с презрением отворачиваются. Ещё одна попытка также заканчивается неудачей. Русский язык в этот вечер в Праге не в моде…» (15).
Поздней ночью я уже в самой Праге добирался пешком до корпункта «Известий» через толпы негодующих пражан (3).
На площади гудит толпа. Танки вокруг памятника облеплены людьми. На цоколе всякие надписи. То и дело с воем проносятся санитарные машины. Влетел грузовик. Стоящие в нём люди размахивают национальными флагами и что-то кричат. Фасад здания национального музея изрешечен пулями.
«Как тут найти театр?» Выясняется, что театр дальше, у моста. В это время раздаётся сухая дробь. Неужели стреляют? Да. Как всё просто. Даже не страшно. По небу полосуют трассирующие пули. Одна, две, целые очереди.
   [45]

 Стреляют рядом, на соседнем мосту. А по нашему мосту бегут редкие прохожие, знаком дают нам знать, что надо прятаться. Укрываемся сразу же за мостом за кирпичным парапетом. Отсюда хорошо видна перестрелка. Наши поставили горизонтально три прожектора и бьют трассирующими пулями прямо по направлению луча… (15)
«Звоню Кривошееву. Откликается. Оказывается, они с Нонной (это жена Кривошеева – П.П.) только вернулись. Володя мрачен. Говорит, что ничего не понимает. Дубчек неизвестно где, Черник – тоже (это руководители компартии Чехословакии – П.П.). 160 делегатов Национального собрания интернированы. Радио разгромлено. «Руде право» не выходит. Полная неразбериха…» (14).
 Наконец состоялась встреча с другом на его квартире.
«Мы всю ночь проговорили с Володей Кривошеевым и мне стало окончательно ясно, что на наших глазах подавляется последняя попытка придать социализму человеческий облик, восстановить демократию, возродить свободу печати, дать возможность развиваться рыночным отношениям. Я видел, как реализуются эти попытки, когда по приглашению «Руде право» посетил Чехословакию в самом начале 68-го (весной -П.П.).
Он тогда из этой страны «вернулся воодушевлённым, увидев, что и в рамках коммунистической партии находятся реформаторы, способные придать социализму «человеческое лицо» и тем самым располагать подлинной, а не мнимой поддержкой населения» (8).
«Совсем иная атмосфера, свободный обмен мнениями, доброе отношение к руководству компартии во главе с Александром Дубчеком. Словом, всё то, что позже назвали "Пражской весной".
И вот все эти надежды раздавливаются гусеницами танков, посланных из Москвы. Можно ли это хоть как-то оправдать?» (3)
«22.VIII. Проснулся рано. В открытое окно доносится лязг трамваев. День хороший. По улице идут люди – как будто бы ничего не произошло. И только сплошь исписанные стены вагонов и национальные чехословацкие флаги в петличках напоминают о трагедии, которую переживает Прага… (14).
Затем друзья направились в корреспондентский пункт «Известий . «Гольев и наш фотокорреспондент Скуратов тоже в корпункте. Они уже спят» (15).
«Раздаётся звонок. Вызывает Москва. Гольцев бежит к телефону и начинает передавать корреспонденцию. Слышу обрывки фраз: «Вдохновенные империалистической реакцией контрреволюционные силы начинают разворачивать свою деятельность». Схема ясна. Мы пришли, как друзья.

   [46]

Контрреволюционеры недовольны. Мы даём им отпор. А раз они засели и в рядах партии, то приходится помогать партии, а также «всем здоровым патриотическим силам».
Разговор с Москвой прервали. Гольцев выходит. Я не выдерживаю. И в повышенном тоне высказываю ему, что думаю по поводу чехословацких событий.
«По-моему,- говорю я, - главный удар направлен прежде всего по партии, по тем, кто хотел осуществлять программу дальнейшей демократизации. Арест Дубчека, Черника, депутатов национального собрания, разгон «Руде право», уход партии в подполье подтверждают это. Как коммунист с этим согласиться не могу, считаю своим долгом срочно ехать в Москву и обо всём информировать ЦК.
Гольцев спокойно отнёсся к моей вспышке. Я бы сказал, даже дружелюбно.
«Старик, - сказал он, - я понимаю твою точку зрения. Поступай, как считаешь нужным, Но давай к этому вопросу больше не возвращаться. Работа есть работа. На этом и порешили…» (15).
«Звонок в дверь. Входит Зденек Горжени. Удивлён, увидев меня.  Мы знакомы  - он был корреспондентом  «Руде право» в Москве. Молча обнимаю его, пытаясь скрыть слёзы. Зденек внешне сдержан. Спрашиваю, чем могу быть полезен. «Поздно, - говорит он, - уже поздно». Рассказывает, что в их редакцию пришли советские солдаты и очень любезно, но категорично предложили всем покинуть помещение.
Швестку (главного редактора) посадили в машину и отвезли в посольство. Узнав, что я собираюсь в Москву, спросил, может ли он написать жене, которая ещё находится в Москве, и новому московскому корреспонденту «Руде право» Антонину Мехалеку. Соглашаюсь взять письма. Зденек сел писать…
Я стоял у окна и смотрел, как один за другим мимо дома проходят трамваи. В эти дни они превратились в передвижные газеты. Читая надписи на их боках, можно узнать о главных новостях, о настроении жителей. Основной лозунг: «Дубчек - Свобода – социализм». Второй лозунг: «Спасибо. Идите домой».
Третий лозунг – «Позор коллаборационистам – Биляку, Индре, Швестке, Кольдеру, Матеку». Зденек писал долго. Потом он свернул листки, передал мне. Мы вышли на улицу. Зденек пошёл в сторону вокзала, я же побрёл в старый город. Улица, ведущая к Староместской площади. У тротуара танк.

   [47]

Его обступили люди. Молодой человек, по внешности студент, облокотившись о танк и смотря нашему солдату в лицо, спокойно говорит, видимо уже не в первый раз:
«Товарищ! Ленин говорил, что когда рабочие и крестьяне берут власть в свои руки, они сами становятся хозяевами своей жизни. Мы хотим жить так, как нам хочется. Мы строим социализм. Почему вы к нам пришли?
Разве у нас есть контрреволюция? Посмотри вокруг. Это простые люди. И они все хотят, чтобы вы ушли».
Солдат с иронией смотрит на студента, молчит. Видимо, ему это уже надоело, и он не вникает в смысл того, что ему говорят.
На Староместской площади тоже танки. Они кольцом окружили памятник Яну Гусу.  Кто-то всё-таки ухитрился всунуть Гусу в руки флаг.
И здесь толпы людей, бесконечные беседы с нашими солдатами и офицерами. Молодой офицер отошёл от танка и и попал в толпу спрашивающих. Все те же сто тысяч  «почему».
«Но вы же сами нас просили об этом»,- защищается офицер. «Кто это «мы», -взрывается пожилой чех – это предатели, такие как у вас был Берия. Ты знаешь, товарищ, что у нас и у вас в партии действует принцип демократического централизма – меньшинство подчиняется большинству. Так какое же имели право эти люди – Индра и другие – маленькая кучка – действовать от имени большинства партии, Национального собрания, народа? И почему вы послушались такого меньшинства?»
В состоянии прострации возвращаюсь домой… Жду: может быть, сейчас приедет Гольцев и скажет, смогу ли я вылететь в Москву….
Сегодня уехать не удастся. Наконец, установили связь с Москвой. Редактор отдела М.А. Цейтлин (заведующий иностранным отделом газеты «Известия».
См. о нём выше - П.П.)  спрашивает Володю, почему он не передаёт материалов. «Эти материалы нужно посылать в ЦК»,- говорит Володя. 
- «Не ваше дело, передавайте. Пусть Орлов слушает западногерманские радиостанции и даёт соответствующий отпор».
Подхожу к телефону и объясняю, что, мол, здесь мы слышим только подпольные радиостанции в Москву. Больше ничего не проходит.

   [48]

Поэтому есть смысл мне вернуться. «Оставайтесь!»- говорит редактор. Ну что ему объяснять… это человек старой школы» (14,15).
Ужинаем. Гольцев достал где-то солдатский паёк, мочим ржаные сухари, запиваем их болгарской плиской (марка коньяка – П.П.).
«Вот ты утверждаешь, старик, что нет контрреволюционеров,- говорит он, обращаясь ко мне, - а ты знаешь, что за минувшее время уже сгорело пять наших танков.
Пробивают гвоздём дырку в бензобаке, поджигают и убегают. Что  ты скажешь на это?» - «Валентин Петрович, - возражаю я – представь, что в один прекрасный день на Арбатской площади появились иностранные танки.
Арестовывают генерального секретаря партии,  президент требует, чтобы эти танки ушли, в стране всеобщее возмущение.
«Как ты думаешь, как бы  вели бы себя в такой обстановке московские парни, не очень-то искушённые в политике? Да они бы не один и не пять танков сожгли, они бы партизанскую войну начали…
Пришёл медведь в лес, разворошил муравейник, муравьи его облепили, а он подзывает другого медведя и показывает лапой: «Я же тебе говорил, что эти гады кусаются» (14,15).
Гольцев сообщает, что сейчас в посольстве подбирают национальное правительство. Результатов пока нет…

…На  Вацлавской площади народу сегодня поменьше. У танков – толпы. К танку в центре площади подходит пожилой чех в поношенном пиджаке. Он протягивает нашему человеку руки: «Видишь, на них мозоли! Я рабочий человек. Воевал. Любил вас. Теперь здесь - он показывает на сердце,- нет любви. До свидания. Уходит…
Бросаю взгляд на прошитый пулями фасад здания. Юмор не покидает чехов даже в трудные минуты. На здании надпись – «Выставка русского народного умения. Вышивка».
23. VIII. Ночью была перестрелка. Кто-то пальнул с крыши нашего дома в солдат, расположившихся в парке. Те ответили мощным залпом…
Проснулись в 6.30 утра. Подпольное радио передаёт состав ЦК, избранного на XIV съезде Дубчек, Свобода, Смрковский, Цисарж…
;

   [49]

«В те дни в Праге оказалась и Сусанна – жена ещё одного известинца, фельетониста Эльрада Пархомовского (Эльрад Яковлевич Пархомовский (1927-1990]) - журналист и писатель. – П.П.).

Она, переводчица с чешского языка, приехала по приглашению литераторов, живёт где-то поблизости в отеле «Атлантик». В то утро она пришла к Кривошеевым. Сусанна приносит листовки, газеты, в том числе подпольный выпуск «Руде право», отпечатанный на ротапринте. Беру в руки эту газету на двух страницах. Так теперь выходит одна из старейших пролетарских газет Европы.
В передачах подпольного радио сообщается, что XIV Чрезвычайный съезд КПЧ продолжает работать. На нём 1036 делегатов. Часть делегатов не могла прибыть из-за отсутствия транспорта. Призывают всех чехов соблюдать дисциплину. О судьбе Дубчека пока ничего не известно.
Надо что-то делать. Решаем с Володей (Кривошеевым) ехать в посольство…

Едем к посольству. Улицы выглядят спокойными. Очередей стало поменьше. Да и танки не так бросаются в глаза. На одной из стен – «Хотим нейтралитета». Люди останавливаются, ставят подписи. Ну вот – ещё один предлог утверждать, будто чехи хотят возвращаться к капитализму.
…В посольстве в одной из комнат на верхнем этаже на раскладушках сидят "наши" чехи (15).
Подъезд к посольству оцеплен танками. На газонах машины, лежат солдаты. К входу трудно проехать. Кое-как протискиваемся…» (15)
Я зашел …в приёмную посла и увидел на журнальном столике бумажки, на которых стояли фамилии предполагаемого правительства. Бумажек было несколько, и фамилии на них были зачеркнуты.
До сих пор досадую на самого себя, что не подобрал эти бумажки: как никак свидетельство того, как формируются правительства в кризисных ситуациях.
Рядом с приёмной посла в большой комнате сидели на раскладушках возможные члены этого правительства и пили коньяк.
Заметив меня, из комнаты вышел большой грузный человек – Олдржих Швестка, главный редактор «Руде право», с которым мы познакомились во время предыдущей поездки.

   [50]

Не слушая меня, он кивнул в сторону окна и с горечью произнёс: "Они думают, что я предател". Это "предател" без мягкого знака до сих пор у меня в ушах» (3).
Выхожу в коридор. Суматоха. В приёмной посла люди, присев за столиком, составляют какие-то списки, вычёркивают слова, вставляют. Неужели так формируется правительство? (14,15)
Меня разыскивает Гольцев, отводит вниз к кустарнику.
- Ну ты как – решил, едешь или остаёшься и будешь работать?
- Еду.
- Ну ладно. Я договорился с вертолётчиками, они тебя подбросят на аэродром в Дрезден. Жди их. Привет.
Разыскиваю лётчика-капитана. Оказывается, он придан Карлу Непомнящему из АПН и полетит с ним в Дрезден печатать листовки на чешском языке и потом вернётся в Прагу…
…Едем через город к стадиону. Здесь уже стоит наготове вертолёт. От винта идут потоки воздуха, колышутся занавески в окнах ближайших домов.
Мальчики, задрав головы, смотрят, как мы подымаемся. Крыши, колодцы дворов, зелёные пятна скверов. Прощай, Прага! Увижу ли я тебя когда-нибудь снова?»
Мы прилетели в Дрезден. Непомнящий помчался по своим делам в типографию, я ожидал, когда меня подбросят дальше до Берлина. Здесь я узнал, что на аэродроме останавливался самолёт, на которым в Москву повезли Дубчека.
Один из технарей рассказывал со злорадством, что якобы при пересадке Дубчек сидел на самолётном трапе и плакал..
- «Довёл страну до контрреволюции, а теперь слёзы льёт».
 Я промолчал. Что объяснишь человеку с вывернутыми пропагандой мозгами?» (14,15).
«До Дрездена я летел на вертолете. До Берлина – на двуместной "стрекозе".
Потом аэродром в Берлине, до Москвы – в пустом железном чреве военного транспортного самолёта (3). «Пустое металлическое брюхо…» (15).
По прилёту Орлова встречает «Ночная Москва» (15).
Я был готов ко всему. Но на аэродроме меня не арестовали, не арестовали и на следующий день дома (3),- пишет он в воспоминаниях.
   [51]

«Так закончились для меня эти два дня, которые я провёл в Праге. В дальнейшем судьба оказалась мне милостива. Меня не арестовали, не посадили, не исключили из партии, хотя я ни в чём не каялся» (15).
Закончив цитирование дневника Орлова, Элла Максимова писала в своей статье:
«Положение и поведение наших отказников были разные. Не очень решительный – но как в острой ситуации укрепляет порядочность даже мягкую натуру! - Кривошеев пытался постепенно одолеть кошмар, становившийся обыденностью. Орлов рвал демонстративно. А расплата была одинаковой.
Нет, на московском аэродроме Бориса не ждали агенты в штатском, он спокойно добрался до дому. Главный редактор помог ему уйти в институт социологии, создал легенду: у Орлова сдали нервы, испугался опасной обстановки. Благородство нужно было камуфлировать.
В редакции большинство международников поддержало опального товарища. Они не позволили исключить его из партии, как того добивались, сочиняя доносы в ЦК, самые ретивые и верноподданные. Поддерживали не явно, так тайно  - пожав руку в лифте, бросив всё понимающий взгляд.
Эти быстрые благородные взгляды он ловил на себе часто, и они были наградой и оправданием двух дней командировки, перевернувшей всю его жизнь».
Орлов сделал для себя следующее умозаключение:
«Если подытожить эти двадцать лет, то вывод такой: не суетись, не торопи события. Делай своё дело добросовестно.
 Старайся творить добро и судьба выведет туда, куда надо. А не выведет, значит, - не судьба. В минуты, когда мне бывало совсем худо, я вспоминал пословицу, услышанную в Праге:
«никогда не бывает так плохо, чтобы не могло быть ещё хуже». Чешский оптимизм позволяет выжить, не теряя лица» (14).
«Я почти уже написал свое заявление в ЦК, в котором, ссылаясь на свои впечатления в Праге, когда к нам пришел живущий по соседству на Проспекте Мира Боря Чехонин, корреспондент «Известий» в Японии, и буквально умолял меня не посылать этот текст».
   [52]
Борис Чехонин (р. 1928) - журналист-международник, автор книг и киносценариев. Более 30 лет проработал в «Известиях» и ТАСС. Заслуженный работник культуры России, лауреат премии Союза журналистов СССР.

«Я поехал в редакцию газеты. В коридоре на 4-ом этаже меня встретил Михаил Александрович Цейтлин, заведующий иностранным отделом, и начал было меня упрекать.
В ответ я стал кричать, мол как Вы не понимаете, что мы совершили в Чехословакии преступление. Я был, конечно, в шоковом состоянии, и меня постарались как-то успокоить»,- писал Орлов в воспоминаниях «Под занавес» (3).
Цейтлин Михаил Александрович (псевдоним - М. Михайлов) был в конце двадцатых, начале тридцатых годов секретарём редакции «Литературной Газеты», затем - сотрудником международной службы советского радио,
работал в газете «Известия» (редактор международного отдела газеты), был также главным редактором газеты "Неделя". Долгое время преподавал в МГИМО.

В 1968 г. брак Бориса с Зоей распался, когда он встретил Жозефину, и оказался, как признавался Орлов в воспоминаниях, "в подвешенном состоянии, причем, и в личном плане тоже" (3). О Жозефине, последней жене Орлова, речь будет идти позже.
«Мне дали возможность использовать положенный аспирантский учебный отпуск, - продолжает воспоминания Орлов,- и, сам не зная почему, я поехал в пушкинские места, в село Михайловское, хотя раньше никогда там не был» - «Я снял у местного жителя Ивана Ивановича Иванова пристройку к дому с койкой, и в полном одиночестве бродил днями по холмам, спускаясь к реке Сороть, в которой когда-то купался Пушкин» – писал он (3).
«Через две недели я вернулся, и меня принял главный редактор Лев Николаевич Толкунов – умный человек с хитрыми татарскими глазками. Выслушав меня, он сказал как бы доверительно: «Понимаешь, Боря, может быть, мы сейчас тактически проигрываем, но стратегически выигрываем» (3).
- «Как раз наоборот, – возразил я, – именно сейчас мы проигрываем, ибо идея советского, а может, мирового социализма после нашего вторжения в страну, которая пыталась придать социализму человеческий облик, окончательно дискредитирована».

Я сказал, что мне придется уходить из «Известий» и что хотел бы заниматься наукой в только что создаваемом институте социологии» (3).

   [53]

Орлов был командирован в Чехословакию, чтобы освещать события, но отказался освещать их так, как хотели его руководители, он не мог пойти на сделку со своей совестью и вернулся в СССР уже опальным журналистом, оппозиционным режиму, оказавшись, как вспоминает, "в подвешенном состоянии".
«Я увидел, как по приказу кремлёвского начальства советские танки раздавливают последнюю попытку построения социализма с человеческим лицом. Я отказался писать в духе официальной пропаганды, был отозван в Москву, а через некоторое время ушёл из газеты» (2, С. 7).
«5 декабря 1989 года было принято Заявление Советского правительства и совместное Заявление руководителей Болгарии, Венгрии, ГДР, Польши и СССР, в которых ввод войск в Чехословакию в 1968 г. квалифицировался как «неправомерный акт вмешательства во внутренние дела суверенной страны, акт, прервавший процесс демократического обновления ЧССР и имевший долговременные отрицательные последствия».
(См. Википедия: «Ввод войск в Чехословакию (1968), а также на сайте Библиотекарь.ру: «Советская Россия. История СССР. Часть III. «Разрядка и новый виток напряжённости»).

ВОСПОМИНАНИЯ О «ПРАЖСКОЙ ВЕСНЕ» ИЗ ДНЕВНИКА ОРЛОВА 1990 ГОДА

Возвращался к событиям "Пражской весны", Орлов в дневниковой записи от 7 января 1990 г.  указал, что хотел бы отметить двадцатилетие этих событий статьёй в «Известиях», но тогда у него это не получилось:
«… мои пражские дела зависли, - писал он,- «Известия» молчат».
23 марта Орлов сообщил в дневнике о том, как английские документалисты снимали фильм о нём в московской квартире, где он жил с Жозефиной, расспрашивая о событиях в Праге (приведу описание домашней дружеской обстановки при этой записи подробно):
«Во вторник (20 марта 1990 г. – П.П.) снимали английские документалисты. Прибыло пять молодых ребят.
   [54]

Всё перевернули в комнате, опутали проводами, на балконе поставили подсветку. Жозя была почти в шоке. Сидела на кухне, поила ребят чаем. Рассказывал о Праге.
Режиссёр, худощавый невозмутимый англичанин хладнокровно вёл себя, когда пробки не выдерживали напряжения. Сидя на диване и время от времени давая указания: «Борис Сергеевич! Делайте то-то. Когда желаемое исполнялось, коротко говорил – "О’кей".
Ребята понравились. С ними Жозя даже подружилась. Кто-то заходил в кухню, и она участливо спрашивала "Тайед"? "Вери" – закатывал глаза парень».
22 августа.
«Вроде бы радоваться, в «Неделе» идёт «Пражский дневник» (правда с большими сокращениями),
27 августа.
«Позавчера ехал в электричке. Парень на соседней лавке читает мой «Пражский дневник» в «Неделе». Дожил и до этого, а в душе пусто.
Перегорело.

8. НАУЧНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

8.1. АСПИРАНТУРА И ПОДГОТОВКА КАНДИДАТСКОЙ ДИССЕРТАЦИИ

В 1968 году, возвратившись из Чехословакии, и став опальным журналистом, из-за гражданской позиции, которую он занял в событиях "Пражской весны", Орлову пришлось, естественно, уйти из «Известий». И он решил по совету своей мудрой жены Зои заняться научной работой. Зоя хорошо понимала в каком ненадёжном положении оказался тогда его супруг, и, советуя ему не отчаиваться, поддержала его стремления к новому научному поприщу.
В 1968 г. Орлов поступил в заочную аспирантуру МГИМО, в которой учился до 1969 г, взяв отпуск от журналистской работы в «Известиях».
«В этот период я много читал», - продолжает свои воспоминания Орлов,-. «Журнал «Новый мир» от корки до корки, все, что печаталось на папиросной бумаге, все, что передавалось из рук в руки. «Архипелаг ГУЛАГ», «Раковый корпус», Джилас «Номенклатура», «Котлован» Платонова, Орвелл «1984»,
   [55]

«Мы» Замятина, «Защита Лужина» Набокова. Но больше всего меня потрясли «Колымские рассказы» Варлама Шаламова. Доведение человека до скотского состояния. И это в условиях советской системы.
Мне захотелось поглубже разобраться в совокупности причин, порождающих это кошмарное варварство. И не только на уровне журналистики» (3).
«Я поступил в заочную аспирантуру МГИМО с намерением разобраться в сути советской и нацистской идеологии и написать соответствующую диссертацию», - писал в своих воспоминаниях Орлов, -  «К этому меня подталкивала вышедшая в 1967 г. книга А.А. Галкина «Германский фашизм».
Так получилось, что меня познакомили с автором книги. Я рассказал ему о своем намерении писать о нацистской идеологии».
Орлов подружился с Александром Абрамовичем Галкиным (1922- 2022), историком и политологом, который тогда, в 1968 — 1972 гг., был заведующим отделом Института конкретных социальных исследований АН СССР.
Впоследствии Галкин стал Почётным доктором Института социологии РАН. доктором исторических наук, профессором.  В 1972-1987 годах он был заведующим отделом Института международного рабочего движения АН СССР (см. о нём в Википедии).
Когда Орлов поделился с Галкиным своим намерением написать диссертацию, «мудрейший Галкин покачал головой: «Не советую. Будет слишком много аллюзий. Диссертацию не утвердят», - вспоминал Орлов и продолжал (3): «Тогда я решил подбираться к этой теме, как говорится, «огородами». В это время в ФРГ стала заметной деятельность Национал-демократической партии, которой руководил фон Тадден. Одни считали ее праворадикальной, другие усматривали в ней возрождение нацизма.
Я избрал для диссертации тему «Социально-политические корни западногерманского неонацизма», и одну из глав посвятил сравнению нацистской идеологии с установками партии фон Таддена. Это позволяло подробно рассмотреть особенности национал-социалистической идеологии.
В результате сравнения передо мной вырисовывалась такая картина. В странах, понесших поражение в Первой мировой войне, – Германии, Италии, России, – возникли политические режимы тоталитарного толка с идеологией, как бы учитывающей ожидания масс. Появились в этой ситуации лидеры с харизматическими задатками (Муссолини, Гитлер, Ленин), возглавившие этот процесс.
   [56]

Они воздействовали на массы и применяли насильственные методы против тех, кто не встраивался в идеологическую концепцию.
Отсюда сочетание методов активной пропаганды и репрессивных мер в условиях закрытости от внешнего информационного воздействия.
Отсюда и социальная политика, позволяющая усиливать убедительность идеологического воздействия на массы.
Эти три тоталитарных режима с поразительной схожестью в методах отличались в целевых установках. Для Муссолини это «великая Италия», опирающаяся на древнеримские традиции.
Для Гитлера построение тысячелетнего «Третьего райха» (так у Орлова - он писал в соответствии с немецким произношением – П.П.), как на расовой основе со своей трактовкой популярных в тогдашнем германском обществе идей социализма. Для Ленина – это создание коммунистического общества с двумя его фазами (социализм и непосредственно коммунизм) на основе марксистских постулатов, приспособленных к реалиям тогдашней России. В отличие от Италии и Германии, тоталитарный режим в России продержался значительно дольше, постепенно переживая процесс разложения и утраты идеологической убедительности с одновременным отсутствием харизматической личности (таковыми не могли быть ни Хрущев – «Никита-кукуруза», ни Брежнев, которого в народе пренебрежительно называли «Лёней» или «бровеносцем».
Попытки превратить ГДР в «тоталитарную модель» не увенчались успехом. Ульбрихт на роль харизматического лидера явно не тянул, хотя всюду, куда я не приезжал в бытность корреспондентом, устраивались так называемые «Уголки Ульбрихта» с его портретом и цветами.
Не предоставлялось возможным обеспечить информационную закрытость общества, хотя было запрещено смотреть западногерманское телевидение.
Что было осуществлено в полной мере, так это создание всепроникающих органов безопасности – Штази (сокращенно от полного названия Staatssicherheit). После прекращения существования ГДР в помещениях Штази были обнаружены километры полок с материалами на граждан» (3).
Научным руководителем Орлова в период учёбы в аспирантуре и подготовки диссертации был проректор МГИМО Герман Леонтьевич Розанов, который, как впоследствии вспоминал Орлов «не побоялся дать свое добро на защиту и, соответственно, повлиять на Ученый совет МГИМО. За что ему запоздалая благодарность. Мог бы и отказаться, тем более что в своей диссертации я отошел от сложившегося в официальных кругах мнения на природу западногерманского неонацизма".
   [57]


Моя диссертация называлась «Социально-политические корни западногерманского неонацизма», и предполагалось, что в ней я и буду разоблачать этот самый неонацизм.
Но, разобравшись в сути дела на основе доступных для меня материалов, я пришел к выводу, что это не нацизм в новом проявлении, а праворадикализм националистического толка с использованием некоторых элементов нацистской атрибутики.
Шансы пройти в парламент у нее малозначительны.
Эти выводы были сделаны мною перед выборами в западногерманский Бундестаг осенью 1969 года, на которых Национал-демократическая партия (НДП) могла собрать 5% голосов и  пройти в парламент. Это означало бы усиление в стране позиций правого радикализма и реваншизма, что предрекали тогдашние советские газеты и мой коллега из АПН, защищавший диссертацию точно на такую же тему. НДП в Бундестаг не прошла, и мой прогноз подтвердился, хотя я, конечно, рисковал» (3).
Председателем НДП тогда, в 1967-1971, был Адольф фон Тадден (нем. Adolf von Thadden) с нацистским прошлым члена Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП) и участника Второй мировой войны. После войны он стал активистом ультраправого движения,  в 1947-1950 вошёл в руководство Немецкой правой партии, в 1961-1964 гг. был председателем Немецкой имперской партии. Идеология НДП не основывалась на национал-социализме, признавала Конституцию и дистанцировалась от тоталитаризма и расизма.

Орлов успешно защитил кандидатскую диссертацию в 1970 г. в Московском государственном институте международных отношений МИД СССРэ

8,2. В ИНСТИТУТЕ КОНКРЕТНЫХ СОЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ (ИКСИ)

«Надо сказать, что редакция «Известий» во главе с главным редактором Л.Н. Толкуновым "прикрыла" меня, помогла устроиться в информационный отдел только что созданного Института конкретных социальных исследований (ИКСИ)» (2, С.7).
   [58]

Уход из «Известий», и вообще от журналистской работы к  научной произошёл без скандала, и в этом Борису Орлову в 1969 году помог новый редактор газеты Лев Николаевич Толкунов, способствовавший его
переходу  на новую работу в только что создаваемый Институт конкретных социальных исследований Академии наук СССР (ИКСИ), где Орлов работал заведующим отделом информации.
«Толкунов тут же позвонил директору этого института, марксисту-идеалисту Алексею Матвеевичу Румянцеву, чудом проскочившему через репрессии 37-го года, и стал ему говорить, что хорошо бы принять меня в институт. Мол, парень он толковый, только нервы у него не в порядке. Румянцев согласился, и так состоялось мое прощание с журналистикой. Замечу, почти на десять лет» (3).
ИКСИ был организован, как читаем в информации об этом институте, «на основании письма АН СССР от 26 октября 1967, подписанного
президентом АН СССР М.В. Келдышем.

22 мая 1968 было принято секретное Постановление Политбюро ЦК КПСС
«Об Организации Института Конкретных Социальных Исследований Академии Наук СССР», подписанное Л. И. Брежневым (см. в Википедии).
Алексеей Матвееевич Румянцев (1905- 1993) - Академик АН СССР (1966), доктор экономических наук, профессор, сторонник и проводник идей еврокоммунизма, обществовед, социолог, руководил ИКСИ с 1968 по 1971 гг. (см. в Википедии).

Орлов описал в воспоминаниях «Под занавес»  (3)  ИКСИ  и свой переход на работу туда так:
«Сам институт социологии числился в то время только на бумаге. Один из замов – Фёдор Бурлацкий – принимал меня в одной из комнат в Президиуме Академии наук, другой зам – Геннадий Осипов – в подвале пятиэтажки неподалеку от Савёловского вокзала. Помню, как я шел по длинному подвалу тянущихся вдоль стен водопроводных труб на встречу с Осиповым.
Помню, как он приветливо принял меня, и мне сегодня хочется сказать об этом, ибо в последующие годы Геннадий Васильевич занял какую-то странную, недемократическую позицию. Но тогда он много сделал для того, чтобы социология, которую считали лженаукой, обрела свои легальные права».

   [59]

«Тем временем руководство Института социологии (ИКСИ) перебралось из подвала в здание до этого принадлежавшее администрации СЭВа, неподалеку от метро «Профсоюзная», и в комнатах и коридорах этого здания я наконец-то увидел социологов, статьи которых читал только в журналах или в газетах.
Оглядываясь назад, я могу сказать, что был свидетелем уникального скопления интеллекта на один квадратный километр.
По коридору прогуливались, обмениваясь мнениями, ленинградские социологи Игорь Коп и Ядов, темпераментный Борис Грушин и Шляпентох, Геннадий Лисичкин и Лен Каринский.
У себя в кабинете зам. директора Фёдор Бурлацкий проводил семинары, на которых выступали Александр Галкин и Юрий Левада, в другом конце коридора обменивались мнениями Шубкин с Ниной Андреевой. А у входа в институт приветствовали  приехавшую из Новосибирска Татьяну Заславскую. Я называю лишь немногих по памяти, не запомнив имена некоторых из них» (3).
« Как снова не поверить в предопределённость судьбы. Нигде и никогда, ни раньше и не позже – я не встречал в одном месте столько умных, талантливых, самостоятельно мыслящих людей, как в ИКСИ» (2, С. 7), который Орлов называл про себя «островом свободомыслия в застойном болоте» (16).
«Сотрудники института условно делились на социологов и политологов. Первые группировались вокруг одного заместителя директора, Геннадия Осипова, вторые – вокруг другого  –  Фёдора Бурлацкого. Замечу, что сами эти обозначения, мягко говоря, не были в то время в ходу. Социология рассматривалась как буржуазная наука, политология тем более.Официально считалось, что для объяснения и анализа общественных процессов достаточно научной теории исторического материализма. Тот, кто выходил за рамки этой теории, подпадал под категорию ревизионистов или даже идеологических диверсантов, подкапывающихся под основы марксизма-ленинизма. Между «истматчиками» (назовём их условно так) и «социологами» шла ожесточённая борьба, иногда выплёскивавшаяся на страницы журналов» (16).
«Почти со всеми мне пришлось сталкиваться, когда где-то в инстанциях меня утвердили заведующим Отделом информации, и мне пришлось в этом качестве принимать материалы социологов, которые мы публиковали в информационном бюллетене.

   [60]

Эти материалы косвенно свидетельствовали о той глухой борьбе, которая велась между социологами, призванными делать рентгеновский снимок общества со всеми его болячками и сторонниками «исторического материализма», настаивавшими на том, что марксизм уже все разъяснил, и остается лишь умело применять к сегодняшней практике» (3).
Поскольку я со временем стал заведующим Отделом информации, через меня проходили материалы этих людей, подлежащие публикации в нашем информационном вестнике. В том числе и «Лекции по социологии» Юрия Александровича Левады.
Готовил эти материалы непосредственно редактор нашего отдела Эмиль Ефимович Цейтлин, а я лишь визировал. Тем не менее счёл необходимым включить эти «лекции» в составленный мною «список» как человек пусть косвенно, но причастный к их изданию. Кстати, в связи с публикацией этих лекций разразился скандал, последовал ряд публичных проработок и затем указание уничтожить весь изданный тираж. Но когда это было, чтобы распоряжения начальства выполнялись в России на сто процентов. Ещё со времён радищевских «Путешествий» удавалось сохранить экземпляры. То же самое произошло и с «лекциями» Ю.А. Левады. Я берегу один из этих экземпляров» (2, С.7).
«Это видимое внешнее спокойствие взорвалось, когда нами были изданы «Лекции по социологии» Юрия Александровича Левады, которые он прочёл в Московском Университете.
Издание и последующее разносное обсуждение лекций Ю.А. Левады было для меня главным событием во время пребывания в ИКСИ. Оглядываясь назад, я воспринимаю это событие как одну из публичных идеологических схваток между сторонниками догматического марксизма и теми, кто выходил за рамки идеологической догмы и пытался по-новому осмысливать происходящее в обществе, опираясь, в том числе, на суждения западных социологов о поведении социальных групп в различных общественных системах» (3).
Орлов занял пост заведующего редакционно-издательским отделом информации в ИКСИ в 1969 г. и работал в этой должности по 1970 г., до тех пор, пока в начале 1970-х не перешёл в Институт научной информации по общественным наукам (ИНИОН), хотя с институтом социологии связи не порывал, оставаясь его научным сотрудником до конца своей жизни.

   [61]

В статье «…К обновлению неспособна»: (О перспективах КПСС)», опубликованной в 1990 г. (17) Орлов  писал: «Институт социологии (ИКСИ -П.П.) «практически разогнали (партаппарат смекнул, что социологи будут не пудрить, а выявлять язвы на теле всё более загнивающего общества»)» (15).
В воспоминаниях «Под занавес» Орлов писал:
«Краткое пребывание в ИКСИ, общение со всеми этими людьми помогало мне все дальше уходить от идеологических конструкций марксизма-ленинизма в их догматическом варианте, и вместе с тем оставаться в рамках возможностей социалистических преобразований.
Краткое потому, что судьба снова постучала в дверь моей жизни в 1970 году» (3).

8.3. Работа в Институте научной информации по общественным наукам (ИНИОН)

 «Мне позвонил директор только что созданного Института научной информации по общественным наукам (ИНИОН) Лев Петрович Делюсин и предложил перейти к нему» (3).
Лев Петрович Делюсин (1923 -  2013) - историк-китаевед. Доктор исторических наук, профессор, в 1970-1972 гг.- директор Института научной информации по общественным наукам АН СССР (ныне — Институт научной информации по общественным наукам РАН). (См. о нём в Википедии).
Решение о создании Института научной информации по общественным наукам было принято в октябре 1968 г. Центральным комитетом КПСС и Советом министров СССР, а в феврале 1969 г. - Президиумом Академии наук.
Там с 1971 г. заведующим сектором проблем международной социал-демократии пожизненно работал Орлов, оставаясь также сотрудником и Института социологии РАН.
Продолжая свои воспоминания «Под занавес» Орлов писал о своих впечатлениях  в то время :
«Если институт социологии создавался как нелюбимое дитя Кремля, то на ИНИОН он не поскупился.

   [62]

 Со временем институту было предоставлено новое здание рядом с метро «Профсоюзная», построенное по самым современным меркам тогдашней архитектурной мысли.
Маршанские купола на крыше, бассейны по обеим сторонам входа в институт, просторные кабинеты со справочной литературой, читальный зал, комнаты для сотрудников тематических отделов, внизу просторная столовая – словом все для того, чтобы удобно постигать азы науки, реферировать книги и журналы, поступающие со всего света, готовить журнальные издания по всем отраслям общественных наук и тематические сборники, которые по спискам рассылались во все научные учреждения и обкомы страны.
Откуда такая щедрость, и как увязывалась она с одним из главных условий существования тоталитарных тире авторитарных режимов?
Ведь общество получало возможность общаться с западной мыслью, знакомясь с литературой, которая была под запретом во весь предыдущий период существования советского государства.
Одно из объяснений – в мире разворачивалась научно-техническая революция, и руководство КПСС было обеспокоено тем, как бы не очутиться в обозе общественного и научно-технического прогресса, что находилось в противоречии с основными идеологическими установками марксизма-ленинизма. Еще предстоит подсчитать, сколько объективной информации вышло из стен института с начала 70-х годов до периода Перестройки. Сколько диссертаций было написано за это время. Труднее определить, как это повлияло на умонастроения в обществе, на уровень образованности и информированности. Говорю об этом потому, чтобы будущие поколения историков имели в виду, что в этот период СССР был не просто страной "совков", происходили процессы, которые привели к Перестройке, создавались предпосылки для общества демократического социализма.
На первую встречу со мной в институте Л.П. Делюсин пригласил руководителей ведущих отделов, представил им меня и предложил решать, в какой отдел мне идти.
Тут же мне предложил пойти к нему в отдел Юрий Антонович Борко – один из первых наших ученых, заявивших о необходимости серьезного изучения процессов интеграции, начавшихся в Западной Европе (во времена, когда ориентировались на высказывания Ленина «Соединенные Штаты Европы либо реакционны, либо невозможны»)» (3).

   [63]
Юрий Антонович Борко (1929 - 2025), доктор экономических наук (1984), профессор (1997), специалист по европейской интеграции. . Основатель и президент Ассоциации европейских исследований (Россия) АЕВИС с 1992 по май 2010 г., впоследствии Почётный президент АЕВИС (См. в Википедии).
«В Отделе Западной Европы и Америки Борко удалось создать благожелательную творческую обстановку, в которой работалось легко и интересно. И порой казалось, что тягостная обстановка Брежневского застоя нас не касается» (3), –  писал Орлов, друживший с Борко до конца своей жизни.
Из дневниковых записей

10 июня 1991 г. Орлов записал следующее:

«Как-то внутренне решил для себя, что пора кончать со службой. Дотяну до января и уйду из института».

21 июня 1999 г. Орлов записал в дневнике:

«Отмечали 30-летие ИНИОН, и я выступал как ветеран».


Из дневника 2011 года
22 марта
«Сказал Караганову в Институте Европы, что выхожу из учёного совета. Сей бранный мир надо покидать достойно и без суеты. А пока заварим крепкого чая и к книге».
Сергей Александрович Караганов (1952 г.р.) - политолог и экономист. Доктор исторических наук. С 1988 года работает в Институте Европы АН СССР (РАН), с 1989 - заместитель директора (см. «Караганов, Сергей Александрович» в Википедии).
6 июня 2011 г. Орлов сообщает:
«В прошлый четверг в Отделе обсуждали мою книгу о совместных исследованиях немецких и русских учёных по тематике тоталитаризма.

   [64]

Давали оценку Сергей Хенкин (Сергей Маркович Хенкин – доктор исторических наук, главный научный сотрудник Отдела Европы и Америки ИНИОН РАН, областью научных интересов которого является сравнительный анализ политических систем, общественное сознание, история и современные проблемы Испании – П.П. )   и Валерий Любин (о нём см. выше, в дневниковой записи от 17 апреля – П.П.).
Высказывались крайне осторожно, дабы не обидеть меня. Но я и сам чувствую – в книге нет глубокой аналитики, сугубо описательный подход с некоторыми обобщениями. Я давно задумывался над тем, как уходить со сцены – чуть раньше, когда начну сбавлять в аналитике. Надо бы и сейчас так поступить. Но как прожить? Как поддержать Жозю. Одной пенсии будет маловато, а других источников дохода нет, да нет и желания где-то ещё подрабатывать».
2 мая.
«Что было. 1 апреля выступал на институтской конференции по теме «Частная собственность и справедливость в условиях перехода к рыночной экономике».
Собралась приличная аудитория. Но выступил слабо, не было оригинального анализа. Сейчас доделываю текст, но основной момент для выступления я не использовал…
Что ещё? Завершил работу над книгой. Разослал текст в разные места для отзыва – Рязань, Кемерово, Фонд Эберта, читают Любин и Виктор Михайлович. Это нужно для обсуждения книги на Учёном совете института».
Любин Валерий Петрович (1946 г. р.) – доктор исторических наук, главный научный сотрудник Отдела истории ИНИОН РАН (см. в Википедии).
Виктор Михайлович Шевырин – кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник ИНИОН РАН.
8 ноября.
«Надо составлять отчёт проделанного за год, а мне вроде и отчитаться нечем.

   [65]

Надо бы уходить из института, но я умудрился не накопить средства на чёрный день, а без них как прожить на одну пенсию».

8.3. ОСНОВНЫЕ НАУЧНЫЕ ТРУДЫ ОРЛОВА
 
Предварительные замечания
«Для начала мне хотелось объективно разобраться в том, что на самом деле представляют собой основные политические партии Западной Европы,- писал Орлов в воспоминаниях «Под занавес» (3), - и продолжал:
«В сборник по каждой партии включались программные установки этой партии, книга лидера или идеолога этой партии, анализ конкретной деятельности, критика слева и справа.
Консерваторы, христианские демократы, либералы, новые левые, правые радикалы и, конечно, социал-демократы.
К социал-демократам был проявлен особый интерес, ибо к этому времени еврокоммунистическая партия, но также и КПСС, по логике вещей могли эволюционировать именно в этом направлении. Именно эта судьба ожидала бы чехословацких реформаторов, если бы не советские танки.
Хотя замечу, что в это время (начало 70-х годов) советская пропаганда продолжала рассматривать социал-демократов как злейших идеологических противников наряду с троцкистами.
Мы выпустили один сборник по европейской социал-демократии, потом второй, третий… Дело дошло до того, что пришлось создавать отдельный сектор по социал-демократии, в котором я вместе со своими коллегами издали практически всё по социал-демократии, что попадало нам в руки.
Уже позже понадобилось издать два библиографических указателя, в которых упоминались названия книг и журнальных статей, отреферированных нами. Я это все к тому, что в обществе, и прежде всего в ЦК, был повышенный интерес к опыту деятельности европейской социал-демократии, прежде всего германской.
И это вселяло надежды на выход из застойной ситуации, в которой оказалась страна, застывшая при этом в бессмысленной афганской авантюре с ее трагическим исходом в виде гробов под условным названием «груз 200»» (3).
В 1975 году произошло событие, которое косвенно повлияло на умонастроения и в партии, и в обществе. В Хельсинки состоялась конференция, на которой была принята декларация по европейской безопасности и сотрудничеству.

   [66]

В нее был включен пункт о признании и соблюдении всеми странами прав человека. Казалось бы, ну что тут такого. Общие слова. Но для нас после Афганистана и Праги признание этого пункта означало некоторое признание европейских ценностей.
Одним словом, Брежнев подписал декларацию, и возникла ситуация, получившая название "хельсинскский процесс".
Результаты этого процесса я ощутил на себе, когда получил приглашение от боннского профессора Ханса Адольфа Якобсена выступить на его семинаре и  изложить позицию СССР по хельсинскому вопросу».
Ганс-Адольф Якобсен или, как называл его Орлов в соответствии с правильным  немецким произношением, Ханс (нем. Hans-Adolf Jacobsen) (1925-2016) – немецкий политолог и историк.  С 1969 по 1991 гг. –ведущий преподаватель (ординариус) политологии на университетских семинарах. С 1943 г. он был солдатом Вермахта, воевавшим против нашей страны, попавшим в плен, где в лагере для военнопленных провел в СССР, но там же освоил русский язык и развил а себе чувства симпатии к русскому народу, проявляя интерес к советской внутренней и внешней политике (См. о нём в Википедии). Орлов получил возможность приехать в ФРГ  уже в 1978 году и прочитать лекцию в Боннском университете. Он сдружился с Якобсенем и его семьёй на семинарах, проводимых и в последующие годы в Германии, как и с другими коллегами из этой страны.  Эту политологическую и историческую тему я буду рассматривать в нижеследующих разделах международных обозрений и соответствующих лекций Орлова за рубежом.
Продолжая далее тему о научных трудах Орлова воспользуюсь информацией, которую он дал в своих дневниковых записях и в брошюре «Биография в библиографии. 1958-2010» (2).
В пояснении к первому изданию 2000 года этой брошюры, подготовленной к его 70-летию, Орлов писал:
«Мои работы, а также издания, где я выступал в качестве ответственного редактора, я разместил по годам. Получился своеобразный список, которому я дал название «Биография в библиографии». Сюда же вошло и то, что было написано, напечатано на машинке и даже переплетено., но официально не опубликовано.
                [67]

Мои путевые заметки, в основном по Северу, стихи, рассказы и даже сказки писались в одно время, что и научные статьи или публицистика. Одно дополняло другое. И мне теперь самому ясно, что не будь этой взаимосвязи, я бы многого не сделал…
Я не претендую на составление классической научной библиографии. Это скорее вольный отчёт о жизненной командировке на планету Земля…, во время которой я выступал и журналистом, и литератором, и учёным, и публицистом… Это же относится к помещению в моей «библиографии» работ, где я выступал в роли ответственного редактора.
За этими работами усилия не только мои, но и моих коллег по сектору, с которыми мы вместе в течение многих лет отбирали книги и статьи, реферировали и анализировали их, составляли тематические сборники, полагая, что в условиях «железного занавеса» читатель, пусть и в ограниченных масштабах, получит неискажённое представление о процессах, происходивших в политической, социальной и идейной жизни стран Западной Европы» (2, С.3-4).
Несмотря на то, что в этой «библиографии» Орлова список его работ распределён по разделам «Научные работы», «Научно-информационные работы»,  «Публицистика», «Неопубликованные работы», «Рецензии», «Подготовка публикаций (ответственный редактор)»,  некоторые публикации в рубриках «Научные работы» и «Научно-информационные работы», при более строгом их анализе, на мой взгляд,  правильнее отнести к «Публицистике», а некоторые - к «Исторической беллетристике», которой не было  места в списке работ Орлова. Поэтому, указывая на научные работы, я на свой взгляд, сократил и отредактировал для этого очерка их список в нижеследующем перечне, исключив доклады и выступления на конференциях и симпозиумах,  которые могли быть представлены в отдельной рубрике, а также предисловия к книгам других авторов и сборникам статей, рецензии и посвящения, некоторые зарубежные публикации на иностранных, в основном, немецком (тем не менее, в списке его библиографии обратим внимание на одну работу на итальянском языке), статьи, переизданные в других издательствах.
Должен предупредить при этом, что не претендую на завершённость и совершенность этой работы по выделению и опубликованного списка трудов Орлова именно научных, а не каких-либо других – «научно-информационных».

                [68]
В то же время предлагаемый ниже список может ещё уточняться, корректироваться и дополняться новыми научными трудами Орлова, сохранившимися в архивах и прочитанных учёными и др. специалистами, которые могли бы чётко и полновесно определить их научную значимость.
Первой научной работой Орлова была, безусловно, его кандидатская диссертация «Социально-политические корни западногерманского неофашизма» 1970 г., а до этого он, как журналист, занимался только публицистикой (2).
Далее, в период работе в ИНИОН, он занимается прежде всего научно-информационными работами, и в 1972 г. появляется первая такая работа: «Общественно-политические взгляды Вилли Брандта: Научно-аналитический обзор» (2, С. 23).
В 1973 г. Орлов продолжил тему о Брандте, написав «Политический портрет» этого государственного и политического деятеля Германии, председателя Социал-демократической партии Германии (СДПГ) в 1964-1987 гг.,  и Федерального канцлера ФРГ в 1969-1974 гг., опубликованный  в соответствующем реферативном  сборнике ИНИОН под его ответственной редакцией с участием и других сотрудников (2, С. 23).
Ещё в дневнике от 10 июня 1991 г. Орлов записал:
«Закончил введение к Брандту. Что-то я всё же в нём не принимаю».
В 1974 г.  в рубрике «Научно-информационные работы» выходит публикация «Общественно-политические взгляды Гельмута Шмидта», следующего Федерального канцлера Германии и также одного из руководителей СДПГ, избранного её зам. председателем в 1968 г. (2, С.24), а в 1999 г. ИНИОН выпустил «Политический портрет Герхарда Шрёдера». Он был Федеральным канцлером ФРГ (1998—2005) и Председателем СДПГ (1999-2004). Другие научно-информационные работы Орлова я перечислять не буду, так как, трудно определить их отличие от действительно научных работ, да ещё затрудняет такую задачу их множество. Ограничусь сокращениями списка научных работ публикациями, размещёнными в брошюре «Биография в библиографии. 1958-2010» под рубрикой «Научные работы» с перемещением некоторых научных работ в другие разделы настоящего очерка, в соответствии с их тематикой.
Работы по тематике демократического социализма и  социал-демократии (что одно и то же) я перечислю отдельно с некоторым критическим обсуждением принадлежности некоторых из них, указанных в библиографии в рубрике «Научные работы» к действительно научным работам, а не к публицистике и научно-информационным обзорам.

                [69]

Так, вторая, после кандидатской диссертации, так называемая  научная работа Орлова  «Что такое «демократический социализм» вошла в сборник под редакцией П.Н. Федосеева, выпущенный в двух изданиях  Политиздатом в 1978 г. и 1979 гг. с участием коллектива ведущих учёных – соавторов (2, С. 29 и 31).  Можно ли её отнести к действительно научным, или к рубрике «историческая публицистика» - это вопрос, на который затрудняюсь дать подходящий ответ.
В том же, 1979 г., Орлов публикует работу «Социал-демократия в 70-е годы: новые тенденции, старые противоречия, опубликованную в журнале «Рабочий класс и современный мир» № 2 (2. С. 31). Её я бы также отнёс к историко-полемическим обзорам.
В 1980 г. Орлов опубликовал свою главную, действительно фундаментальную научную работу «СДПГ: Идейная борьба вокруг программных установок (1845-1975), вышедшую в издательстве «Наука» (2, С. 32) и  в 1983 г. защитил  в 1983 г. на основе указанной книги докторскую диссертацию (2, С. 37). Она выдвинула Орлова в ведущего российского теоретика и историка современной социал-демократии.
В 1983 г., наряду с авторефератом докторской диссертации, Орлов публикует в журнале «Рабочий класс и современный мир» № 6  (2. С. 37) научную статью «Социал-демократия и марксизм: (Некоторые проблемы современности), а также в журнале «Латинская Америка» № 10  статью «ТНК и современная социал-демократия» (2, С. 37), где ТНК – аббревиатура, обозначающая Транснациональные компании или корпорации. Эти работы действительно отличаются глубокой научностью с исторической и политологической точек зрения.
В 1984 г.  в журнале «Рабочий класс и современный мир» № 5 (2. С. 39) выходит также названная научной статья Орлова «Левое крыло социал-демократов в Западной Европе». На мой взгляд эту статью следует считать научно-информационной.
В 1985 г. в издательстве «Молодая гвардия» выходит книга «Зелёные. Идеология и политика», в которой Орлов, как соавтор, написал вторую главу «Зелёные» и буржуазное общество» (2, С. 41). Эта работа также является научно-информационной.

                [70]

Выдержки из дневников Орлова
1987 год
Здесь обращу внимание на запись от1 января.:
«Вечером начал писать «Размышления» Постараюсь за отпуск вчерне набросать».
Ответ на вопрос, что это за «Размышления» находим в брошюре «Борис Орлов. Биография в библиографии» со следующей ссылкой в списке работ за 1988 год: «Размышления по поводу «Размышлений о судьбах Европы (диалог редакторов» // Размышления о судьбах Европы. Западная литература 80-х годов. -М.: ИНИОН, 1988. – Ч.1.- С-5-29.- Соавтор Ю.А. Борко (2, С. 47), Эта работа, являющаяся «диалогом двух редакторов» уже в силу этого  безусловно является журналистской политологической публицистикой (18).
1989 год
Здесь среди научных работ появляются ещё раз «Размышления о судьбах Европы»  с указанием источника - журнала «Мировая экономика и международные отношения № 9 – С.46-58 (2, С.49). Она является также политологической.
За тот же год указана научная работа Орлова «Германия в СССР в 30-е годы: сходства и различия» в сборнике «Тоталитаризм как исторический феномен., опубликованную Философским обществом СССР (2, С. 48). Все философские работы, на мой взгляд, не относятся к строго научным (здесь я следую за определениями Фейербаха, Маркса и Энгельса, считавшими философию одной из форм идеологии, отличающиеся от точного научного знания (4).
1990 год
19 января Орлов записал в дневнике:
«Пишу статью «Европа на идеологических перекрёстках» и думаю про себя – какие тут перекрёстки, что касается нас, то сплошные тупики». Этой статьи нет в библиографии и к ней могу отнести то же  вышеприведённое замечание, относящееся к идеологии.

1999 год

В дневниковой записи от 30 января 1999 г. Орлов писал:
«Готовлю материал по теме «Социал-демократия и либерализм».
                [71]

Орлов написал научную статью «Социал-демократы и либералы» // «Открытая политика. Либеральный журнал российской политики», 1999 г. № 9-10 .- С. 34-41. (2. С. 70).

8.4. ОРЛОВ КАК ИСТОРИК И ЕГО ИНТЕРЕС К ИСТОРИИ РОССИИ

Орлов, получивший научные степени как историк-германист,  и, главным образом, являвшийся специалистом по истории социал-демократии, сильно интересовался и историей России вообще, и особенно образованием и проявлением в ней демократических институтов .

Из дневника 1987 года

4 января Орлов записал:


«Вчера вечером перед сном закончил просматривать «Князя Серебряного» А. Толстого. Из романа встаёт образ Ивана Грозного – изощрённого садиста, людоеда, шизофреника, гомосексуалиста, чередующего массовые казни с молениями о прощении. Более жестоко-противоречивой фигуры в мировой истории не знаю.

Немцы называют его "Иоанн дер шреклихе" (по нем. Iwan der Schreckliche) – Иван ужасный. Более точно. А в народной памяти он – Иван Васильевич. Точно также как и другой людоед – Иосиф Виссарионович.  Грозный всю страну разорил, но стоило Ермаку покорить Сибирь и вручить её Грозному, как "приращение" Руси, рассматривается как мудрый шаг самого царя.
Если кто и сдерживал Грозного, так Борис Годунов – мудрый осторожный реформатор. Это он послал молодых людей за границу набирать знания (никто, правда, не вернулся). Но и Бори, замечает А. Толстой, находясь два десятка лет рядом с Грозным, невольно впитал от царя отрицательные черты.

И всё же, и всё же. Не любят на Руси реформаторов. Куда милее царь с топорами. Один из парадоксов русского человека.

                [72]

Должна быть выстроена какая-то иерархическая пирамида, и стоящий на самом верху от имени "святой Руси" должен вершить дела, карать и казнить».

Говорят Бондарчук поставил фильм по «Борису Годунову» Пушкина. Но Пушкинское прочтение узкое. В основном – "мальчики кровавые в глазах" и неизбежность наказания. Самое главное у Пушкина – последняя фраза – «народ безмолвствует». Но она – под самый занавес, когда ресурсы восприятия драмы уже на исходе».

29 января:
Начал читать исследования Л. Аннинского о Лескове. Интересный анализ журнально-писательской обстановки 60-х годов. Ожесточённая ругань, резкая поляризация лагерей – кто кого? Разночинец пришёл в культуру и привнёс свой ругательный элемент. С тех пор и пошло – кто не с нами, тот против нас.
Надо ли удивляться полемической заострённости статей Ульянова. Он же в этой культуре формировался – оппоненту надо обязательно дать по морде.
А тот, кто не хочет драться, тот гнилой интеллигент, гнилой либерал. Джентельментство не в моде. Компромисс, реформа отвергаются».
31 января Орлов продолжил тему исследования Аннинского о Лескове:
«Согласен с его оценками и наблюдениями, - пишет он. Человек, которого он принял и не понял литературный мир его времени, Стебницкий.
Литературный сыщик. И умер с привкусом горечи. Просил не устраивать громких похорон.
Для меня Лесков – писатель, больше других приблизившихся к пониманию русской натуры – противоречивой и непоследовательной. За что и страдаем, неся в себе крест и радость».

8 декабря.
Тут я попал на заседание историков СССР-ГДР. Виноградов включил меня в её состав. Жуткое зрелище. Сидят облезлые чиновники от науки. Я было выступил. Никакой реакции. И переделать их уже невозможно. А сколько таких?
                [73]

Из дневника 1988 года

18 января Орлов отмечает:
«Прекрасная статья в «Известиях» о Ключевском. Написал некий К. Кедров. 1942 г.р. Сказал и обозначил всё, что обдумывалось мною годами» (17).
Константин Александрович Кедров (при рождении – Бердичевский, литературный псевдоним – Кедров-Челищев) (1942 -  2025) - поэт, философ, литературный критик и литературовед, кандидат филологических наук, доктор философских наук (см. «Кедров, Константин Александрович» в Википедии).
19 января читаем:
«…нашёл книжонку про Рязань Леонова. Описывает историю Рязани., а в конце славословие Сталину. И тот не удержался. А уж он-то должен был знать, что значит сей фрукт. Интуитивно я никогда не доверял Леонову. Ход мыслей и словесная вязь завораживают, но за этим, на самом деле, какая-то фальшинка, честность не до конца, и видение историческое не до конца. Он – не мой писатель».
Речь идёт о книге Леонида Максимовича Леонова (1899 -  1994) «... и пусть это будет Рязань!» (1937).
Эта книга – исторический очерк была написана Леоновым по случаю принятия так называемой сталинской Конституции 1936 года и славословие ей и её "творцу", действительно  было в этом очерке, но только не в конце его, а в начале.
Среди неопубликованных исторических работ в «Библиографии» (2) находим «Духовные горизонты России» - 1990, март – 21 с.- М.п.т. (машинописный текст) (2, С. 53).
  Из дневника 1990 года
27 августа:
Прочитал Ключевского лекцию об отце Сергии. В трудные минуты нацию выводят отдельные личности своим нравственным подвигом. Таким был и Сахаров. А кто теперь?»

Из дневника Орлова 1991 года

                [74]

18 марта:
«Прочитал Пьецуха «Александр Креститель. Переосмысливается евангельское учение. К этому ещё вернусь», - писал далее в дневнике Орлов.
Указанная повесть Вячеслава Алексеевича Пьецуха (1946-2019) вышла в журнале «Октябрь»  в 1991 г.
25 марта:
«С удовольствием читаю «Рассказы бабушки», воспоминания Яньковой.
Что за прекрасный язык, что за умное восприятие жизни! Как-то ещё отчётливее стало – как многое мы потеряли в нашем милом русском быту. Нас разъела злобная зависть поднимающегося разночинства».
Елизавета Петровна Янькова (1768-1861), внучка историка В.Н. Татищева, урожденная Римская-Корсакова, связанная родственными узами с Щербатовыми, Шаховскими, Архаровыми, Нащокиными, Салтыковыми, Вяземскими и многими другими.  «Рассказы бабушки. Из воспоминаний пяти поколений, записанные и собранные ее внуком».  Янькова живо помнила семейные предания, доходившие до времени Петра I, рассказывала их с удивительными подробностями, помня даже годы и числа, - была живой летописью всего XVIII и половины XIX столетия.
Все это записал за ней ее внук Дмитрий Дмитриевич Благово (1827-1897, в монашестве архимандрит Пимен).
"Рассказы бабушки" впервые были опубликованы в 1878-1880 гг. в "Русском вестнике": в 1885 г. вышли отдельным изданием (Из аннотации к изданию книги; см. на сайте https://www.labirint.ru).

Из дневника 1999 года
30 января:
«Две темы меня продолжают волновать и по ним хочу высказаться. Вечевая республика в Новгороде Великом и Февральская революция в России. Её намерены затереть, включая и Солженицына. А по мне это был великий порыв, которому не дали выразиться в полной мере».
29 марта:

                [75]

«Написал статью «Демократия - визитная карточка Европы». Снова вышел на Новгород, а через него на городскую цивилизацию древней Руси. По Ключевскому она была раньше княжеского правления. Захотелось написать на эту тему подробнее».
Как историк Орлов обстоятельно занимался вечевым периодом в истории России. В марте 1999 г. он описал её в статье «Демократия – визитная карточка Европы», опубликованную  сначала на ресурсе Научной электронной библиотеки «КиберЛенинка» (cyberleninka.ru) и затем в сборнике ИНИОН «Актуальные проблемы Европы»  в 2000 г. (2, С.72) (20).
Это была история Великого Новгорода, торгового партнёра Ганзы – союза торговых городов Северной Германии XIII- XIV и последующих нескольких веков со столицей в Любеке, в который входили 85 городов, включая Кёльн, Бремен, Брауншвейг, и этот союз имел представительстве в Лондоне и Новгороде.
«С современных позиций,- писал Орлов в статье,- можно говорить о том. Что Ганза, деятельность которой продолжалась несколько столетий, представляла собой прообраз нынешнего Европейского союза.
Примерно то же самое можно сказать и об одном из торговых партнёров Ганзы – Новгороде Великом. Даже историки, анализируя особенности политических процессов в России с древнейших времён, как бы мимоходом отмечают, что на севере России существовала “Вечевая республика“.
А ведь она не просто существовала. Сформировалась своеобразная новгородская цивилизация, продолжавшаяся до того времени, пока на неё не наступил сапог московских самодержцев, а этот период насчитывает несколько столетий, примерно столько же, сколько властвовала в России династия Романовых.
Отличительная особенность этой цивилизации состоит в том, что она была городской, со многими признаками, присущими средневековому европейскому городу. И в этом смысле Новгород был частью не только ганзейства, но и общеевропейского процесса того времени. В основе новгородской жизни – принцип выборности.
Выбирают главное духовное лицо – архиепископа. Совместно решают, кого приглашать на княжение, поручая князю защиту города от чужеземцев, а если он чем-то не устраивает город, ему указывают на дверь.

                [76]

Выбирают главу правительства – посадника и его подручных. Выбирают тысяцкого – начальника местного военного ополчения» (20).
Из дневника 2000 года:

4 января Орлов пишет:
«Написал статью «Россия после Ельцина». Хочу послать её в "Остойропа".
«Osteuropa — ежемесячный междисциплинарный журнал исследований политики, экономики, общества, культуры, истории стран Восточной, Центральной Восточной и Юго-Восточной Европы. Выходит в Берлине, выпускается Берлинским научным издательством» (см. «Osteuropa» в Википедии).

6 марта Орлов даёт отклик, как историк, на книгу Михаила Сокольского «Неверная память. Герои и антигерои России. Историко-полемическое эссе» (1990 г. издания):
«Читаю работы Михаила Сокольского, ныне живущего в Германии. Очень близкий мне взгляд на Россию.
Роль Москвы как централизаторского центра, задушившего многообразие автономной жизни. Не приемлет Невского, по иному оценивает Дмития Самозванца, Болотникова. Хочу написать ему письмо».
Также и в записи от 28 марта Орлов возвращается к работам Сокольского:
«Читаю исторические эссе Михаила Сокольского. Совсем иной взгляд на историю. Послал ему письмо в Германию.
Закончу все неотложные дела, и, если жив буду, займусь вечевым периодом в истории России».

3 июля:
«Пишу статью о Михаиле Сокольском (о нём см. выше, в записи от 6 марта 2000 г. - П.П.). Он позвонил из Марбурга. Его концепция противоборства в России двух начал – еврорусского и евразийского мне кажется убедительной».

                [77]

31 октября:

«Мысленно готовлюсь к докладу – «Демократическая традиция в России».
Прослеживается тенденция через века, после того как загубили демократию в Новгороде Великом – прямая связь между народом и правителем, которой мешают всякие чиновники и которых по этой причине время от времени надо перетряхивать. Так поступали и при Иване Грозном, так поступали при Сталине, так намечается и при Путине. А нарастающую интеллектуальную прослойку уничтожают».

Об Иване Грозном у Орлова сложились впечатления по роману Алексея Константиновича Толстого «Князь Серебряный (1861).

24 декабря:
«Готовлю доклад о "державности" в российской истории…»
«Но вообще-то, настроение скверное… Дом, который мы строим, всё больше начинает смахивать на барак».

Из дневника 2010 года:

19 сентября 2010 г.  Орлов пишет:

Орлов написал об отношении к историку Зубову:

«Установились добрые отношения с Андреем Зубовым. Он был у меня в гостях, пили чай, говорили о том, о сём, и выяснилось, что на многие проблемы у нас общность взглядов. Подарил мне два фолианта по истории России».

27 сентября 2010 г. Орлов уже пишет о своём отклике на книги Зубова:

«Написал отклик на «Историю России» Андрея Б.  Зубова. Ему понравилось. Аринину тоже. Хотят поставить текст на сайте».

                [78]


Александр Николаевич Аринин (1955 г. р.) - государственный и политический деятель из Башкирии, историк и политолог. Кандидат исторических наук, доктор политических наук, доцент, член-корреспондент Академии педагогических и социальных наук. Он руководил сайтом «Закон России», часто упоминаемым Орловым, на котором  он тогда, в 2010 г. публиковал некоторые свои материалы.

Из дневника 2011 года:

18 января 2011 г. Орлов пишет в дневнике:

«Позвонил Аринину, и тот сказал мне, что на мой материал «История учит…» выходит много людей.
Странная ситуация. Материалы мои читают, а сам я вроде бы уже и не нужен.

8.5. ОРЛОВ КАК МЕЖДУНАРОДНЫЙ ОБОЗРЕВАТЕЛЬ, ПОЛИТОЛОГ И ГЕРМАНИСТ
 
В 1967 г. отметим историческую работу Орлова, размещённую в разделе «Публицистика»: «Урок истории. Международный комментарий: (К заключению договора между ГДР с ПНР и ЧССР // «Известия» от 5 мая (2, С.21).

В 1967 г. среди публицистических работ Орлова как начинающего германиста, которые можно назвать также и историческими, был «Путь к причалу: (Очерк об адмирале Феликсе Шеффлере), опубликованной в приложении к газете «Известия» - «Неделя» 5-11 ноября 1967 г. (2, С. 20).
Биография Шеффлера, с которой можно познакомиться подробнее в Википедии весьма интересна. Приведу оттуда следующую выдержку:
«Феликс Шеффлер (нем. Felix Scheffler;  1915 - 1986) - военный деятель ГДР, в 1956 году командующий ВМС ГДР, контр-адмирал (1952).

                [79]


С 1937 года служил в вермахте. В 1941 году в чине фельдфебеля попал в советский плен, из которого освободился в 1947 году. Находясь в плену, в 1943 году вступил в Национальный Комитет Свободная Германия.
В 1944—1945 годах добровольно участвовал в партизанском движении в Белоруссии.
После своего возвращения в Германию в 1947- 1948 гг.  Шеффлер работал секретарём ректора Высшей партийной школы имени Карла Маркса в Клайнмахнове. В 1948-1950 гг. состоял в Демократической крестьянской партии Германии. В 1950 году снова вступил в СЕПГ.
В   1950 - 1951 гг.  Шеффлер руководил штабом Главного управления Морской полиции. В 1952 г. он был произведён в контр-адмиралы.
В  1955 - 1956 гг. он занимал пост командующего Морской народной полиции (Volkspolizei See). В1956 г. руководил ВМС ГДР. В 1957—1959 гг. проходил обучение в Военно-морской академии им К. Е. Ворошилова в Ленинграде. После возвращения в ГДР продолжительное время занимал ряд важных должностей в командовании фольксмарине».

Из дневника 1987 года:

12 января.
«…В мире продолжаются коллективные убийства: взаимоуничтожают друг друга иранцы и иракцы, примерно тоже самое, но в меньших масштабах делают китайцы и вьетнамцы. История учит тому, что она ничему не учит».
12 февраля.
«Завтра снова надо ехать в Москву. Какой-то немец из ФРГ, приехавший в Москву, хочет со мной разговаривать».
13 февраля.
«Рано утром поехал в институт. Со мной захотел говорить директор института международных исследований в Бонне, некий профессор Карл Кайзер. Встретились. Высокий. В моём возрасте. Маленько помятый. Отдаёт благородными духами».

                [80]
В конце 90-х и в начале 2000-х годов, Карл Кайзер был советником федерального канцлера Германии Шрёдера, который был избран канцлером в 1998 году.
В 2002 г. Кайзер находится в Москве по приглашению журнала "Россия в глобальной политике", членом редакционного совета которого является.
«В чём суть перестройки?»- спрашивает (Карл Кайзер),- записал в дневнике Орлов.
«Я подумал, -ответил Орлов,- привести в соответствие с первоначальными замыслами политическую, экономическую и нравственную систему социализма. Но это только одна сторона проблемы. Другая – вдохнуть в систему жизнь, освободить её от бюрократических пут».
«Коснулись форума, на который он (Карл Кайзер) приехал» (речь шла о форуме «За безъядерный мир, за выживание человечества», проходивший в Москве 14-16 февраля 1987 г.).
«Я высказал свою точку зрения, - писал Орлов,- мы сейчас концентрируем главные усилия на том, чтобы избавить мир от ядерного оружия.
Это хорошо. Но как бы нам не пропустить более главной опасности – того, что ежедневно, ежечасно, ежеминутно взрывается атомная бомба замедленного действия – разрушение окружающей среды.
И эта бомба пострашнее, ибо её действие вроде бы не видно, и кажется, что есть ещё время приостановить это действие.
Кайзер сказал, что тоже так думает.
Поговорили о западногерманских делах. Точки зрения совпали. Расстались вроде удовлетворённые друг другом».

Из дневника 1990 года:

7 января Орлов пишет:
«Был в Берлине, Бонне, Кёльне. Фантастический разворот событий. Надо бы об этом написать».
Что это была за поездка с «фантастическим разворотом событий», - писал Орлов, но какие записи о ней оставил Орлов? Это пока остаётся невыясненным, хотя ясно, что Орлов ездил в Германию с лекциями.

                [81]

21 июня 1990 г. Орлова пригласило Евангелическое  Церковное общество Леннеп (Evangelische  Kirchengemeinde Lennep) пригласило Орлова выступить с докладом на тему перспектив будущего развития сотрудничества России и Германии с учётом горбачёвской перестройки, который проводился в рамках "Мюльхаймской инициативы", основанной в 1989 г. (21,22,23,24,25). Доклад Орлова состоялся Леннепе 28 июня 1990 г..
Используя архив Орлова, опишу это событие подробно, как важное с точки зрения наметившейся в то время перспективы объединения двух Германий.
На третью конференцию  "Мюльхаймской инициативы", которая проводилась  под девизом «Европейский дом» не в одном, вышеуказанном, а в нескольких городах Германии, в том числе в Мюльхайме, вместе с Орловым прибыл также заместитель главного редактора «Литературной газеты» Аркадий Петрович Удальцов в качестве руководителя  советской делегации, состоявшей из 11 членов. Это событие подробно освещалось в прессе (21,22). «Литературная газета» посвятила ему полосу (19).
Всего 15 экспертов, в том числе 8 представителей советской делегации и 7 с принимающей германской стороны, из ГДР и ФРГ, приняли участие в общественных слушаниях по вопросу объединения Германии.
Участники от СССР:
Александр Абрамович Галкин (проректор Института общественных наук);
Александр Иванович Мартынов (член комиссии по международным связям Всесоюзного Совета ветеранов войны и труда);
Борис Сергеевич Орлов (заведующий сектором Института научной информации по общественным наукам);
Даниил Михайлович Проэктор (ведущий исследователь Института мировой экономики и международных отношений);
Владимир Владимирович Размеров (ведущий научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений);
Герман Леонтьевич Розанов (профессор Дипломатической академии МИД СССР);
Ирина Петровна Шадрина (заведующий отделом Института мировой экономики и международных отношений);
Владимир Никитич Шенаев (заместитель директора Института Европы).

                [82]

В общественных слушаниях обсуждались следующие вопросы:
- перестройка системы европейской безопасности,
- нужен ли мирный договор с объединённой Германией?
- военно-политический статус будущей Германии,
- проблемы гарантии границ,
- политические, экономические, военные и моральные аспекты объединения Германии,
- объединённая Германия и общий европейский процесс.

8 июля.
«Всю прошлую неделю был в Мюльхайме. Третья по счёту встреча. Доктор Бах (Dieter Bach – евангелистский теолог – П.П.), профессор Якобсен (профессор Боннского университета Ханс-Адольф Якобсен, о котором упоминалось в предыдущем, седьмом, разделе - П.П.) – все знакомые лица».
«Ощущение главное – Германия стремительно соединяется, мы распадаемся. Но наш сосед во благо. Ибо это распад тоталитарной системы.
В Бонне вместе с Дашичевым и Проэктором были на семинаре у Якобсена, перед этим ночевали у него. Меня почему-то потянуло домой. Здесь всё благополучно, а неинтересно.
В делегации был отец Александр (это был, как указано в статье Олега Прудкова и Валентина Запевалова «Мюльхайм-3. Заседание Клуба учёных, журналистов и священнослужителей СССР, ФРГ и ГДР», опубликованной в «Литературной газете» № 34 от 22 августа 1990 г. (21), протоиерей Александр Кожа – П.П.).
Там, как писали авторы статьи «Протеирей Александр Кожа (СССР) и другие религиозные деятели справедливо отмечали роль церкви в разрушении образа врага» (19).
А Орлов в своём дневнике охарактеризовал отца Александра как «своеобразного человека неопределённых взглядов», отметив при этом, что «откровения от церкви ждать нечего».
В статье Олега Прудкова и Валентина Запевалова авторы писали (21):
                [83]
«Исполнился год "Мюльхаймской инициативе". Первый юбилей. Казалось бы, срок небольшой. Однако у нашего клуба уже есть своя история. Так уж получилось, что в какой-то степени мы предугадали последующие события в советско-германских отношениях, в Европе...
Май 1989 г. Рождение клуба – учредители Мюльхаймская евангелическая академия, Боннский университет и «Литературная газета». Обсуждение знаменитых тезисов профессора Якобсена о примирении и сближении русских и немцев, о необходимости подвести черту под итогами мировой войны»…
Ноябрь 1989 г. Вторая встреча "Мюльхаймской инициативы" в Москве, становление клуба…Прошло несколько месяцев, и с февраля 1990 года, после визита канцлера Г. Коля ы Москву, стало ясно, что путь к объединению Германии открыт»…
И вот июнь 1990 г.. Третья встреча клуба в идиллической тишине евангелической академии Мюльхайма-на Руре. В повестке дня заседания:
«Европа – реальности и перспективы. Обсуждается совместное будущее Германии и Советского Союза» (21).
Участники симпозиума за круглым столом говорили об окончании "холодной войны".
Борис Орлов задал вопрос: «О какой Европе мы говорим?» - и ответил:
«Европа – там, где существуют христианские ценности, на которых выстраиваются все общественные и другие надстройки». В дальнейшей дискуссии это толкование получило дополнение – не только христианские. Но и ценности других религий. А в конечном итоге речь шла об общечеловеческих ценностях. Именно они и призваны заменить идеологию конфронтации. Это – достоинство человеческой личности, гуманизм, справедливость, милосердие. Только так можно расчистить путь к "общеевропейскому дому" (21)».
8 ноября.
«Был в Праге. Потом поехал в Берлин, оттуда во Фрайберг, оттуда в Бохум, оттуда в Кёльн, Оттуда в Мюнхен, побывал на Штарнбергском озере в местечке Леони, потом снова в Мюнхен, оттуда самолётом через Вену  Москву».
18 ноября того же года.
Сейчас еду в Германию. Пригласили в международную комиссию по наблюдению  за выборами. В другое время это было бы царским подарком.
                [84]

Ещё бы. Поездка такая: Берлин – Лейпциг, Мюнхен – Штутгрард – Гамбург -Бонн- Берлин».
Из дневника 1991 года

3 июня 1991 г. Орлов пишет о приёме у себя в Абрамцево ведущих немецких деятелей социал-демократии:
«Были в Абрамцево Тиммерман и Шнайдер. Приехали изучать нас. Выпили "Горбачёвку", поговорили».
Хайнц Тиммерманн (Heinz Timmermann) (1938-2008) – политолог,  немецкий эксперт (ФРГ)  по странам Восточной Европы, социализму и коммунизму .
Упомянутый Орловым Шнайдер - это, возможно, немецкий политолог Эберхард Шнайдер (Eberhard Schneider) (р. 1941), изучавший СССР и политическую систему Российской Федерации (См. в Википедии).
 
16 сентября.
В среду лечу в Мюльхайм. Бах просил прочитать лекцию о будущем России перед протестантским начальством. Намерен повидать меня Рау (Иоханнес Рау -председатель  социал-демократии (СДПГ) в Мюльхайме-на Руре, небольшом городе в земле Северной Рейн-Вестфалии -П.П.).
Перед этим в Москве наша партийная троица встречалась с Аялой – генсеком Социнтерна. (Луис Айяла - чилийский политик, занимавший пост генерального секретаря Социалистического интернационала с 1989 по 2022 г.- П.П.) Внешне всё как надо. Но в душе тоска. Неужели это и есть русская болезнь, которую можно лечить только водкой».
30 сентября.
«Калейдоскоп событий. Слетал на пару дней в Германию. Читал в Мюльхаймской академии доклад о наших делах. В тот же день в Дюссельдорфе меня принял Рау».
18 ноября.
                [85]

«Сплошные удары судьбы. Перед отъездом в Германию ещё раз ограбили. В потрясённом состоянии поехали с Жозей в Германию, поняв, что идеализм абрамцевской жизни закончен.
В Германии было хорошо. Принимали тепло. Съездили на три дня в Брюссель. Жили месяц у Якобсенов. Удивительно добрые люди, особенно Доротея. Я уже не говорю о Дитере и Элен.
Но всё время не покидало ощущение какой-то ненастоящей жизни. И главное – не могу войти в мир природы. А вот вернулся в Абрамцево – туман, слякоть, грязь на тропе, но что-то шевельнулось в душе».

Из дневника 1992 года

14 февраля 1992 г. Орлов участвовал и выступал на симпозиуме «Христиане и политика» в Германии, организованным Евангелической академии в Мюльхайме-на Руре, небольшом городе в земле Северной Рейн-Вестфалии, где тогда правили социал-демократы во главе с Иоханнесом Рау.
Орлов был приглашён на симпозиум вместе с российскими представителями Православной церкви и Социал-демократической партии России (СДПР):
Елизаветой Рогачёвой – главным редактором социал-демократической газеты «Сфера» и московским социал-демократом Владимиром Плеховым (21).
Международная конференция на тему «Россия в поисках новых ориентиров выхода из кризиса», проводилась 19-20 февраля 1999 г. в Москве Институтом Европы совместно с немецкими учёными из "Мюльхаймской инициативы".
Так называемая "Мюльхаймская инициатива"- возникла стихийно в конце 80-х годов прошлого столетия в ходе перестройки, провозглашённой в СССР в стихийно как вариант сотрудничества между деятелями науки, журналистики и церковных кругов в рамках этой организационной структуры, в рамках которой проводилась серия российско-германских конференций и лекций, организуемых с участием евангелической академией  в Германии, на которые часто приглашался с чтением лекций Орлов.
Председателем Ассоциации "Мюльхаймская инициатива" в 1999 г. был главный редактор «Литературной газеты» А.П. Удальцов.

           [86]
Из дневника 1999 года
1 марта.

«Было много всяких дел. Приезжали немцы из "Мюльхаймской инициативы" (см. об этой организации в разделе 7.- П.П.) во главе с Бахом и два дня заседали в Институте Европы. Потом провели круглый стол по идеологии тоталитарных режимов. Встречался с Поповым (см. о нём в разделе 11.- П.П.) относительно возможности объединения социал-демократических сил.
В пятницу лечу в Мюнхен. В Мюнхенской высшей школе читаю лекцию о партийно-политической обстановке а России. В воскресенье уже возвращаюсь обратно. Словом, жизнь спрессована, а ощущение некоей внутренней пустоты. Начал вести железный режим в надежде, что через здоровье наступит хорошее настроение».
29 марта:

«НАТО бомбит Сербию. Грустно, страдают люди, но что-то мешает мне назвать это агрессией. Хотят поставить на место режим Милошевича с его политикой геноцида против албанцев.
И вместе с тем, при таком подходе нарушается сложившийся мировой порядок. Всё-таки надо действовать как-то иначе».

6 апреля:

«…международные дела не хороши. Этнические конфликты набирают силу, при этом их участники всё больше прибегают к самым современным видам оружия. Не дай Бог, кто-то нажмёт на ядерную кнопку, и пошло-поехало. Человечество скатится к варварству или ещё хуже…
Читаю дневниковые записи Тойнби» (Арнольд Джозеф Тойнби (англ. Arnold Joseph Toynbee;  1889  -  1975 ) - английский историк, социолог, философ истории и культуролог. Исследовал международную историю и процессы глобализации, критиковал концепцию европоцентризма. Наибольшую известность ему принёс его 12-томный труд «Постижение истории». Тойнби рассматривал всемирную историю как систему условно выделяемых цивилизаций, проходящих одинаковые фазы от рождения до гибели и составляющих ветви «единого дерева истории» (см. в Википедии)…
И нахожу сходство с его (Тойнби) размышлениями моих собственных. Он – агностик, я, видимо, тоже. Тойнби выделяет в человеке любовь и совесть. Я бы добавил потребность в познании.

                [87]
Я где-то написал:


     Любовь и познание шествуют рядом,
     И цель их пути – красота.
     Гармония вкуса, гармония взглядов,
     Бегущая к счастью мечта.


Тут нужно понимать, что понимать под гармонией. Устройство Вселенной – это гармония. А природа на земле – гармония. Я было скис, теперь думаю, что последние годы жизни надо посвятить капитальному осмыслению Бытия – не просто человека, а всего Сущего. Почему везде два начала – плюс и минус, жизнь и смерть, свет и тьма. И при этом закон спирали».

Написал статью «Ловушка Милошевича», несу её в «НГ», хотя вряд ли её там возьмут.

18 апреля:

«Натовцы третью неделю бомбят Югославию. Из Косово бегут десятки тысяч беженцев. Милошевич предлагает союз с Россией и Белоруссией.
В Думе по этому поводу ажиотаж. Между тем американцы подтягиваются со своими войсками к границам Югославии. В Сербии волна патриотизма. Как бы не вляпаться во всемирную заварушку.

Написал на эту тему статью в НГ («Новая газета»-П.П.) «Ловушка Милошевича». Обещали было дать в минувшую пятницу. Но не дали…

А дали Карагановский опус с множеством подписей, среди которых и подпись Серёжи» (Серёжа здесь, – это Сергей Ашотович Мдоянц, который в 1993-1998 гг. был генеральным директором Фонда развития парламентаризма в России и сотрудничал с Карагановым – о С.А. Мдоянце ( см. о нём в Википедии и выше в настоящем очерке, в разделе 4. - П.П.).

Сергей Александрович Караганов - политолог и экономист, доктор исторических наук, научный руководитель факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ; в 1993 -1999 гг. - член Президентского совета;
с 1996 - сопредседатель попечительского совета Фонда развития парламентаризма в России.  (См. о нём в Википедии).

11 мая.
      [88]
«Американцы бомбят Сербию, попали в китайское посольство. Есть и другие жертвы. Всё это очень грустно. И тут глупости, и там недомыслие. Не к кому и не к чему прислониться».

29 июня:
«Читаю майский номер журнала «Нойе гезельшафт» (Neue Gesellschaft).      
Хабермасу и Дарендорфу стукнуло по 70. Хабермас был для меня всегда непонятен, непонятно и то, что в левых кругах Германии он властитель дум».
Нужно отметить, что Юрген Хабермас (Juergen Habermas)  — немецкий философ и социолог, профессор Франкфуртского университета, один из наиболее влиятельных политических и социальных мыслителей второй половины XX века и его называют «самым главным философом Германии» (см. о нём в Википедии).
Ральф Дарендорф (Ralf Gustav Dahrendorf) был сначала членом СДПГ, а также Социалистического союза немецких студентов, который возглавлял Гельмут Шмидт, но впоследствии стал более известен в своей политической деятельности «как генератор идей либерализма» (см. о нём в Википедии).

27 сентября.
«Лечу в Германию. Почти на три недели. Буду в Мюльхайме, потом поеду во Фрайдерберге, потом в Кёльн. Буду в Брюле, и, может быть, заеду в Вильгельмхафен. Везде лекции. Программа насыщенная, к ней, вроде, подготовился. Только вчера закончил тему: «Россия движет в Европу или в Евразию».
В дневнике от 25 октября 1999 г., т.е. почти через четверть века после первого знакомства с Якобсеном, Орлов, возвратясь после очередной и  одной из самых продолжительных и напряжённых поездок в Германию, длившейся почти месяц, где был на этот раз вместе с женой Жозефиной, делится следующими впечатлениями:

«В Германии принимали хорошо, и всё прошло удачно. Это была, пожалуй, самая напряжённая поездка - Мюльхайм, Фрайденберг, Эрштадт, Кёльн, Бриль, Вильхельмсхаффе и Бонн (об этой поездке он сообщал в дневниковых записях ещё от 10 и 27 сентября).

      [89]
29 декабря.
«Милениум – будь он неладен. Ни один год не сопровождался такими бедствиями, как этот. Ураган пронёсся над Западной Европой. Гибли десятки людей, вырывало с корнем столетние деревья, разрушались храмы. Берег Франции загажен нефтью из расколовшегося танкера. В Индонезии мусульмане сражаются с христианами.
 В Афганистане террористы почти неделю держат в заложниках пассажиров самолёта – почти 180 человек. В Чечне продолжается кровавая мясорубка…».

Из дневника 2000 года
2 октября.
«Съездил в Германию.., выступил в Евангелической академии в Мюльхайме, прочитал лекцию в гимназии в Эссене, собралось 120 старшекласников».
Еще Орлов упомянул короткую встречу в Кёльне и выступление в Эрштадте, в протестанской церкви в Либларе».

24 декабря.
«Если всё будет хорошо, 10 января летим в Мюльхайм».
В 2009 г. вышла научная работа Орлова «Мюльхаймской инициативе» – 20 лет // Мюльхамская инициатива: Российско-германское партнерство во времена больших перемен: Сборник статей и документов. – М. Германский исторический институт, 2009 (22).
Ещё в записи от 9 января 2010 г. Орлов упоминал о лекциях Мюльхайме:
«Докончу материалы о Мюльхайме…»

Из дневника 2010 года

3 октября 2010 г. Орлов делится о впечатлениях зрителей упомянутой выше телевизионной передачи о Германии:

«Звонил Авдонин из Рязани, сказал, что смотрел обе передачи из Германии, ему понравилось. Позвонила девушка из русской редакции БИ-би-си и просит дать короткое интервью по Германии. Завтра утром. В 8—50 утра. Как бы ее проспать. Сейчас набросаю примерные тезисы».
           [90]

Из дневника 2011 года

В записи от 6 июня 2011 г. Орлов сообщает:
«…Позвонила Светлана Рубеновна и сказала, что в среду немцы приезжают и будут выступать в «Справедливой России». Приглашают поучаствовать. Придётся поехать. Помирать собрался, сей рожь».

2 октября Орлов сообщил в дневнике о книге, включавшей материал по "Мюльхаймской инициативе":
«Пивоваров разрешил издать книгу без обсуждения (на Учёном совете ИНИОН- П.П.) «Проблематика осмысления прошлого в совместных исследованиях ученых России и Германии» (23). Постарался собрать всё, что происходило (по этой тематике – П.П.) в 90-е годы.

8 октября Орлов записывает в дневнике:
«В высшей школе экономики два дня проходила конференция по теме: «Влияние общества на формирование структур власти в России и Германии».
Международная конференция «Россия и Германия: роль общества в становлении государственных институтов», на которую был приглашён Орлов и которую упомянул в вышеприведённой дневниковой записи, состоялась 6-7 октября в Москве упомянул Орлов, была организована НИИ-ВШЭ, Немецким историческим институтом в Москве и Фондом имени Фридриха Эберта.
«Разговор с участием приглашённых немцев - писал Орлов в дневнике,- свёлся к тому, что в Германии это удалось, в России до сих пор нет. Были высказаны разные мнения относительно перспектив развития в России. Доминировал пессимистический взгляд: даже наше поколение остаётся во власти старых мифических схем. Посему из этой беды не выбраться».
23 октября  в дневнике Орлова читаем:
«В среду (т.е. 19 октября – П.П.) в президент-отеле состоялась международная конференция, посвящённая 20-летию существования Российской Федерации (Речь идёт о конференции «История новой России двадцать лет спустя (1991-2011), организованной Фондом современной истории. – П.П.).
           [91]

«Некая Светлана Карпова, референт Фонда истории, уговорила меня выступить на этой конференции, - продолжает Орлов.
Я дал согласие, прекрасно понимая, что окажусь в чиновно-научной среде.
Так и получилось. Я приехал утром (регистрация начиналась в 9.00, ап открытие конференции- в 10.00 – П.П.). За огромным круглым столом восседали вся эта чиновно-научная публика.
Серые, невзрачные люди, монотонное чтение по тексту докладов. Подумал, и это один из интеллектуальных центров страны. Чего ждать от этих людей».
Надо сказать, что в открытии конференции в "Круглом зале» участвовали С.Е. Нарышкин - д.э.н., Председатель совета Фонда современной истории; Ю.С. Осипов – академик РАН, Президент РАН; А.А. Фурсенко – д. физ-мат.н. -Министр образования РФ; В.А. Садовничий – академик и вице-президент РАН, Ректор МГУ им. М.В. Ломоносова; А.А. Клишас – д.ю.н., профессор, Председатель совета Фонда современной истории.
«Сам я был записан в секции "Модернизация", продолжает Орлов (полное название этой секции 2: «1991 год и вызовы Российской модернизации» - П.П.). – В синем зале собралось человек десять. Заседание открыл некий молчаливый финн (модератор в этой секции: М. Кивинен – профессор, директор Александровского института Хельсинского университета - П.П.).
Он дал слово некому англичанину Сакве (Р. Саква из Великобритании – профессор в школе политики и международных отношений Розерфорд Колледжа, университета Кента выступал с докладом «Смысл 1991 года и вызов неомодернизации»  – П.П.), и тот долго говорил о возможностях России создать некую "альтернативную модель Модерна" . Потом начался пустой разговор.
Я настоял, чтобы мне дали слово (доклад Арлова был запланирован после выступления англичанина  -П.П.). Пересказад свой доклад о императивах рыночной экономики м частной собственности в обществе, которое семь с лишним десятилетий вообще отучали и от рынка и от частной собственности.
В перерыв ушёл, дав себе зарок не связываться с официозными структурами», - заключил Орлов свои впечатления от конференции.
Далее в дневнике он продолжил:

           [92]
«Обстановка вокруг сумрачная. Медведев со своими инициативами всё больше похож на школьник, игравшего в президента. Ждать в такой ситуации почти нечего. Остаётся слабая надежда, но под неё всё меньше оснований. Россия никак не взрослеет».

9. АБРАМЦЕВО

«Чтобы избежать раздвоения, я снял в деревушке Глебово, рядом с посёлком Абрамцево, комнату у электрика Юры Батракова.
Передо мной как бы открывались три пути: ехать на Север и устроиться в каком-нибудь лесничестве; встать на путь диссидентства, выступая против сложившейся системы; или же что-то пытаться делать в рамках этой системы, находящейся в глубоком застойном состоянии… (3).
И снова "Его Величество Случай" повлиял на мои соображения относительно дальнейшей жизни. Прогуливаясь по Абрамцеву, я обнаружил почти рядом с платформой «55-й километр»(сейчас она станция «Радонеж») на лесном участке недостроенный дом.
Удалось его приобрести, и вот с моим другом Валей Кучко принялись за плотницкое дело. Делали перегородки внутри дома (зала, кухня, спальня), переделывали чердак в две спальные коморки, и из самого дешевого материала – горбыля – строили сарай и уборную.
Для покупки дома понадобились деньги. И тут снова судьба обернулась ко мне добрым передом. Еще в 1967-ом году я собрал очерки, написанные в ГДР, и отнес их в редакцию Политиздата.
Готовя рукопись, я вспомнил, что в мою бытность в ГДР здесь, в соответствии с главным пропагандистским лозунгом "Учиться у Советского Союза – учиться побеждать", помимо прочего, активно обсуждалась переведённая на немецкий язык повесть Галины Николаевой «Битва в пути».
Так вот, своим очеркам я дал подчеркнуто иное название: «Поиск в пути», уже тогда, в 1967-м году, демонстрируя свою склонность к реформаторской логике деятельности.
Прочитав мои очерки, назначенный редактор вызвал меня и стал объяснять, что в материалах недостаточно хорошо показана (а точнее, совсем не показана) деятельность правящей СЕПГ. Слушал эти соображения и, глядя в лицо редактору, я понял, что от меня требуют типичную "соцстрановскую" пропагандистскую брошюру.

                [93]


Я молча забрал папку с очерками и стал спускаться к выходу из редакции.
И тут, у самого выхода из здания, я столкнулся с главным редактором Карлом Сванидзе – отцом нынешнего известного телеобозревателя Николая Сванидзе. Взглянув на мое сумрачное лицо, он спросил: "Что случилось? " И, поняв в чем дело, увлек меня за собой.
Очерки подготовил к изданию редактор Ваддеев, деликатно учтя мои особенности.
Так вот, уже после моего возвращения из Праги и моего ухода из «Известий», эта книжка вышла в издательстве политической литературы с моим сохранившимся названием: «Поиск в пути».

«Мне выплатили приличный гонорар (кажется, три тысячи – большие деньги по тем временам), - писал Орлов (3),- я подзанял у друзей (и сорок тысяч дала Зоя – добавление моё по воспоминаниям супруги- П.П.).
В результате неожиданно для себя стал собственником этого дома в Абрамцево и лесного участка (12 соток). Но это не была «дача» в традиционном понимании.
Это было для меня убежище, где я продолжал размышлять о происшедшем со мной, одновременно наблюдая за жизнью птиц и белок, забегавших и, соответственно, залетавших на участок к кормушке.
Я описывал разные случаи, сочетая реальные события с придуманными сюжетами. Получилось что-то среднее между дневниковыми записями и воображаемыми персонажами.
Эти записи я собрал с небольшую книжечку, дав ей название «Страна лесных колокольчиков» (Оформление обложки этого самиздата сделала моя дочь Капитолина - П.П.).
Тут, конечно, не обошлось без влияния писателя Михаила Пришвина. На меня произвели впечатление его философские размышления о связи человека с природой. Это как бы совпало с моими собственными поисками.
По сей день я продолжаю исходить из того, что сущность бытия человека раскрывается в полной мере, когда человек ощущает потребность связи с природой, а через нее – с Космосом.
Кстати, еще в Глебово, а затем в Абрамцево «пошли» стихи. Именно «пошли», ибо я их специально не сочинял, а они сами по себе возникали в голове, одни из них я забывал, другие записывал на бумаге. Сочинялось разное, но думалось о происходящем в обществе.
                [94]

Возник образ осеннего леса, которому приходится поджидать встречи с надвигающимися морозами.
Одно стихотворение так и заканчивалось:

     Ну, а теперь за дело, лес осенний.
     Укройся потеплей, заройся в зимний стог.
     Как нужно нам, чтоб до поры весенней
     Дожил зажатый в почке лепесток».

2 января 1987 г. в дневнике Орлова читаем о начале строительства рядом с приобретённым и внутренне уже обустроенным большим домом ещё одного маленького домика с печным отоплением, в котором Орлов собирался жить в зимний период, экономя на отоплении  и занимаясь там в уединении своей писательской работой:
«Начали с Витей Косовым  («плотником из соседней деревни Репихово» (2, С. 13, - пояснил Орлов во втором издании своей «Библиографии»)  строить дом. Всю осень заготовляли с ним брёвна. Витя шкурил их, и вот теперь подтаскиваем брёвна к месту стройки, и первые четыре бревна уже положили на кирпичные столбики. Начало положено.
Мне не очень-то нужен этот домик, да и поживу ли я в нём. Хочется строить. Откуда это желание. Может быть, от деда Семёна, который сам построил с сыновьями ветряную мельницу в Бахмачеево – на родине мамы?»
В пояснении ко второму изданию «Библиографии» Орлов описал внутреннюю обстановку этого домика:
«Печка, кровать, письменный стол, лавка для гостей, полки для книг на стенках, широкое окно с видом на лесной участок – что ещё надо, чтобы читать,писать, размышлять» (2, С. 13).
В Абрамцево Орлов познакомился с жившими неподалёку Юрием Казаковым и Дмитрием Голубковым (2, С.8).
Юрий Павлович Казаков (1927 - 1982) - писатель, один из крупнейших представителей советской новеллистики, сценарист. (См. в Википедии).

                [95]
О  прозаике и поэте, переводчике и художнике Дмитрие Николаевиче Голубкове (1930, Москва -  1972) в дневниках Орлова нет записей, но известно, что его судьба закончилась трагично - застрелился из ружья на своей даче в Абрамцево (см. в Википедии).
Орлов сдружился с Казаковым и часто встречался в Абрамцево, оставив записи с воспоминаниями о нём в дневнике:

12 января 1987 г.
«Решил докончить воспоминания о Ю. Казакове и послать в «Наш современник». Чем и занимаюсь вечерние часы».

14 января того же года Орлов писал:
«Снова вспомнил Юру. Мысленно шлифую свои заметки о нём. Придумал название «Под сенью Яснушки». Это его слова из посвящения».
Нужно сказать, что такое же название с добавлением «Из тетрадей «шестидесятника» Орлов дал впоследствии и своему второму поэтическому сборнику, опубликованному в 2013 г, а указанные в вышеприведённых записях воспоминания о Ю. Казакове остались неопубликованными. Орлов включил их в свою брошюру «Биография в библиографии, 1958-2010» с аббревиатурой "М.п.т. " , что означает – «машинописный текст» (2).

О чтении рассказов Казакова Орлов написал ещё 21 февраля 2000 г:
«Перед сном читал сборник рассказов Казакова, вышедший в 1961 году.  Все вроде слова простые, а складываются в музыку повествования, за которой бьётся сама жизнь в её противоречивом выражении».
Ещё 18 марта 1991 г.:
«Прочитал Казакова «Нестор и Кир». Как бы заново взглянул на Юру. Он раскусил самое главное из того, что сейчас приходится возрождать».
И ещё 2 августа того же года:
Во второй половине августа еду на Белое море, согласился ехать вместе Юра Борко. Поселимся в посёлке на берегу моря.

                [96]
Перестала звучать какая-то моя жизненная нота, которая всё это время вела и поддерживала. Неужели политикой заслонило? А между тем дни стоят чудные. Тепло, сухо, расцветают флоксы, в башмачках копошатся шмели. Жить бы да радоваться.
Нет-нет вспоминаю Юру Казакова. Он всё время искал эту мелодию жизни. без этой музыки – хаос, грубое бытие без смысла и цели. Вначале был звук, который и потом превратился в осмысленное слово. Но звук, мелодия глубже слова».
Из дневника 1991 года

4 февраля Орлов писал в дневнике:
Приехал в пятницу. Вокруг дома следы неизвестного человека. Обошёл вокруг, заглянул в окна, в снежной завалинке остались следы. Небольшие, с гофрированной подошвой. Вроде бы подросток. Потом следы повели к калитке. Здесь он перелез и спрыгнул в переулок.
Настроение соответственное. Что делать? Как защищаться ? Зашёл в дом, стал топить. На градуснике минус 23, за окном минус 30. К вечеру разогрел дом до нуля. Лёг спать в свитере и даже в шапке.
Спал плохо, тревожно. Утром проснулся, вышел на крыльцо. На снегу куски горелой сажи. Откуда они? Уж не атомный ли это дождь – след какой-то большой аварии. Пошёл на почту за газетами, там узнал, –  сгорел дом Аванесовых. Не поверил ушам своим. Пришёл к пепелищу. Всё сгорело, лишь самые нижние венцы дотлевали. На участке ни души. Когда-то для меня это был самый лучший дом в Абрамцево. Просторный, весёлый, чем-то напоминающий корабль с открытой палубой.
Строил его профессор Аванесов, составитель словаря русских северных диалектов. Он умер, осталась жена – странная женщина, не выходящая из дому и продолжающая поглощать журналы и книги. При ней женщина – Дуня и её муж. И вот за один мах всё сгорело. Еле выскочили сами.
Помогали спасать жильцы из будки напротив. Стоял и думал – всех может задеть такая судьба. И что тогда?».
Рубен Иванович Аванесов  (1902 - 1982) - лингвист, один из основателей Московской фонологической школы, профессор МГУ (1937), член-корреспондент АН СССР (1958) (См. в Википедии).
Женой Аванесова была  литературовед, доктор филологических наук Лидия Моисеевна Поляк (1899—1992) (см. там же в Википедии).

                [97]

4 сентября.
Наступили тёплые дни. Пошли опята. Бронниковы (соседи по даче – П.П.) уже уехали. Скоро снова одиночество. Удастся ли выстоять эту зиму?»
16 сентября.
«На днях обокрали Бронниковых. Влезли из кухни, сорвали с петель пять дверей, разгромили, нагадили, стащили бутылку водки, консервы, ещё какую-то мелочь. Мины рвутся совсем рядом. Видимо, и меня не минет сия участь. Противно и гадко. Ощущение полно незащищённости. Надо убирать куда-то вещи, припрятывать. Но это уже не дом, - как вселенная любимых предметов – знаков от разных людей, а просто жилище».
«Пришло "золотое мгновение".  Самое любимое время года. Тепло, солнечно, золотисто. Радоваться бы. А я с утра прячу по углам дорогие мои вещи. Что-то надо делать. Нельзя жить в уголовной осаде».
«Тороплюсь в Москву, а всё равно что-то делаю на участке. Моё самое любимое занятие – приводить в порядок природу. Этим бы и заняться на склоне лет. Проклятая Россия со своими проблемами не даёт».
30 сентября.
«Вернулся (из Германии, где Орлов читал лекции и был пару дней-П.П.) сообщили, что ограбили дом. Два дня вместе с Валей (Кучко-П.П.) приводил в порядок – прятал, увозил вещи».
18 ноября.
«Сплошные удары судьбы. Перед отъездом в Германию ещё раз ограбили. В потрясённом состоянии поехали с Жозей в Германию, поняв, что идеализм абрамцевской жизни закончен.
В Германии было хорошо… (см. в разделе 8.5.-П.П.) А вот вернулся в Абрамцево – туман, слякоть, грязь на тропе, но что-то шевельнулось в душе».
«ощущение тоски не проходит. Кругом разруха и озлобление. Всюду хожу с баллоном как с ружьём. Это-то и держит. Выскочит Россия из беды или нет, кто знает. Но бороться надо. Тем и занимаюсь».
24 ноября.

                [98]
«Вчера приехал утром, а через час позвонили у калитки. Наш участковый милиционер, Иван Димитриевич, два следователя, двоя понятых и парень в куртке. Привели преступника, чтобы снять показания на месте преступления. Парень военный, в августе с дружком убежал из части и всё это время где-то кантовался. Мою палатку они разбили в лесу где-то у Вори (речки – П.П.), так и жили.
Преступник – Андрей зовут его – честно и простодушно признавал всё, обречённо, показывал рукой, как он взламывал дверь, и всё это фотографировалось. Мне стало жалко его. Узнал, что он из Чимкента, мать – зав. детсадом, отец – разнорабочий. По всему, семья бедная. Попадёт он в штрафбат, и там его окончательно доломают. Надо парня как-то выручать.
Сегодня напишу матери письмо, чтобы она была в курсе дела. Напишем какие-нибудь ходатайства.
Настроение улучшилось. Нет ощущения загаженности дома. Всё расставляю на свои места. Глядишь, как-нибудь дотянем до весны.
8 декабря.
«Снег лёг на землю. Второй день сильные морозы. Топлю печку и радуюсь одиночеству. Наконец-то пришла зима…
Встречал мать Андрея, что ограбил дом. Уже усталая женщина с усталым лицом. Четверо детей. Больной муж. Давление со стороны казахского начальства. Маленькая зарплата. Бедность. Беда».
15 декабря.
«Пришёл Саша Рябов с братом. Свалили ель – ту самую, с помощью которой строился дом. Последняя память о Кузнецове. Участок оголился. Но надо готовиться к весне» (Кузнецов здесь, видимо, прежний хозяин недостроенного дома в Абрамцево, у которого его купил Орлов, а Саша Рябов с братом – рабочие, которых позвал Орлов, чтобы они спилили ель на участке дома- П.П.).
26 декабря.
«Ехал сегодня в Абрамцево и в переходе метро на Белорусском вокзале увидел среди театральных объявлений и такое: «Жиды города Питера».

                [99]

Меня это возмутило, и, прежде чем взвесить всё, подошёл и сорвал рукой часть афиши с этим названием. Женщина средних лет, худая и замотанная, налетела на меня, пыталась бить по шапке, тянула за рюкзак. Я сказал ей, что недопустимо распространять антисемитскую пропаганду. Она в ответ – «Это же название спектакля». Хотела найти милиционера. И я тоже. Но такового не оказалось. Тут собралась публика. И, к удивлению, поддержали меня. Через некоторое время я ушёл ибо опаздывал на последнюю электричку перед обедом (перерывом – П.П.).
Представил себя со стороны – пожилой мужчина и бедная билетёрша. Бедная страна!
В Абрамцево тихо и снежно. Пошёл на почту, а потом в магазин за хлебом. Хлеб так и не привезли, купил семечек.
На кормушку прилетела стая красногрудых снегирей. И это мне был рождественский подарок».

Из дневника 1999 года

1 марта.
«Ура! Ура! Уже весна! Пытаюсь настроиться на радостный лад, да что-то не получается.... Бросить бы всё и начать писать стихи. Да где взять вдохновение?»
16 марта.
«Все эти дни стоят морозы, а днём – солнечная благодать с лёгким морозцем. В такие дни я раньше уходил в лес., куда-нибудь под Артемеево, стоял на лужайке, вдыхая запахи пробуждающейся хвои. А тут несколько дней подряд пил – один и с Виктором (соседом, который помогал Орлову в строительстве домика дачи – П.П.).
Единственное, что радует – птицы. К кормушке стали прилетать снегири, и их красивые грудки на фоне белых снегов – как первые цветы этой дивной природы, которую мы изо всех сил изничтожаем».
29 марта.
«На даче полнолуние. Но выйти на улицу вредно. Резкий запах какой-то химии.

                [100]

Набросал письмо в газету «Вперёд» с присказской – плохо, когда жить трудно, а ещё хуже, когда дышать трудно».

6 апреля.

На улице тепло. Снег тает. Хожу по лесу и пытаюсь прибраться. Но куда там. С железной дороги весь мусор выбрасывают за кусты, и лес почти весь загажен. Противно.

Одна отрада – прилетели трясогузки. Бегают по дорожкам, помахивают хвостиками. Им всё невдомёк, что мы фактически над пропастью.

Передавали интервью с Окуневской. Пережив лагерную жизнь, она полна энергии и ценит каждую минуту бытия. Занимается йогой и обливается холодной водой. Всё так, куда голову при этом девать».
Об упомянутой в этой записи советской и российской актрисе Окуневской стоит добавить следующее:

Татьяна Кирилловна Окуневская (1914 - 2002) - советская и российская актриса; заслуженная артистка РСФСР, родилась в дворянской семье. В 1948 г. была арестована по статье 58.10  «антисоветская агитация и пропаганда». «Её осудили на десять лет и отправили в Степлаг в Джезказгане; позже отбывала срок в Каргопольлаге и Вятлаге.
Окуневская была выпущена на свободу в 1954 г. Она вернулась в театр им. Ленинского комсомола и работала там до 1959 года, а с 1959 по 1979 годы -в Госконцерте и Москонцерте. Написала мемуары «Татьянин день» (см. «Окуневская, Татьяна Кирилловна» в Википедии»).
11 мая 1999 г..
Стоят холода, мёрзнут растения, пруд покрылся ледком. Мне особенно жалко папортников, миллионы лет простояли, выдержали, а тут лёгкий морозец и пожухли. Поймал себя на мысли, что папортник для меня любимое растение. Вот почему я берегу их на участке».
18 мая1999 г., накануне своего дня рождения (69 лет) Орлов о себе пишет:
«Такой старик и так мало сделал. Хотя суетился изрядно и поездил немало. Самое горькое – наблюдать, как Россия барахтается в дерьме, и ничем помочь не можешь.
Посему день рождения – не праздник, а ещё один повод для укора».

                [101]

21 июня:
«Вот и добрались до верхушки лета. Несколько дней, и дни пойдут на убыль – навстречу осени и зимы. На даче по-прежнему один. Один любуюсь, как в этом году необыкновенно расцвели цветы, название которых не приходит на ум. Славные синие и белые свечи».

11 августа.
«Перевожу Т. Майера, подумываю, как отметить юбилей. Мне вдруг захотелось отчитаться перед человечеством и показать этим новым соплякам, что мы тоже сложа руки не сидели, да ещё в гнусной обстановке тоталитаризма».

Из дневника 2000 года

4 января.
«Настроение паршивое на новый год. Жозя была весьма раздражительна… Но вообще-то финал плохой. Жозя мало интересуется моими делами, не ходит со мной куда-то, не любит принимать моих гостей, для неё фактически перестал существовать мир Абрамцево.
По существу, надо бы менять образ жизни. Да вот как и в какую сторону? То, что я выстроил в Абрамцево -мир книг, вещей и природы, оказывается никому не нужен. Жить в одиночестве? За всё приходиться платить».
 «Пока же пытаюсь совладать с настроением. Второй день ухожу в лес на лыжах. Сегодня прочищал пилой и ножницами тропу с Глебовского поля до выхода на главную лыжню, идущую в сторону Артёмова.
Устал, вспотел, но в какой раз ловлю себя на мысли -вот моё главное призвание – приводить в порядок природу».

Из дневника 2011 года

7 января.

                [102]

«Кроме Жози за эти дни ни одного звонка. В принципе я уже вне этой жизни с её сегодняшними интересами. Мне самому эти люди тоже не интересны. Почти полная духовная изоляция».
18 января также:
«Эти дни, кроме Жози, никто мне не звонил.
Слушаю "Эхо" (Москвы-П.П.), читаю книгу о первых немцах, обдумываю материал о причинах закрытия Пятого канала, и вообще-то какая-то апатия. Вроде бы и надо писать, да как-то не хочется.
Читаю дневник сына Марины Цветаевой. В 16 лет это удивительно внимательный, тонкий аналитик. Жалко, что тоже, чуть позже погиб на фронте. Мог бы быть крупной личностью».
22 марта.
Сижу в Абрамцево, доделываю книгу – «Российские и немецкие историки об осмыслении прошлого. Чувствую слабость. Кружится голова. Выхожу на улицу. Ковыряюсь лопатой во льду, устраивая протоки для воды. Делаю это с большим усилием.
В Москве сняли растяжку со словами Тютчева: «История России до Петра Великого – панихида, после него – уголовное дело». Припечатал, так припечатал.
Вспомнил хлёсткую характеристику Ключевского: «государство пухнет, а народ хиреет».
Мысленно всё больше готовлюсь к возможному уходу з этой жизни. Держит меня в основном Жозя. Для других я перестал быть интересным и полезным. Да и меня мало что радует. До сих пор трогают две вещи: это когда мусор в печке сжигается и превращается в россыпь раскалённых углей, и когда лучи солнца освещают зелень елей».
11 мая.
«9 мая провёл в одиночестве. Позвонил Саше Галкину (о нём см. в разделах 5. и 6. – П.П.), Я.С. Драбкину (о нём см. в разделе 9., в  дневниковой записи Орлова от 17 апреля 2000 г. – П.П.), соседу по даче Виктору Гетманцеву. Не с кем было помянуть погибших на войне. Пошёл в магазин, купил "чекушку", выпил и заснул.
                [103]

Идут золотые весенние дни. Всё цветёт. Что-то делаю на участке, но настроение было пасмурное.
В голове сложился текст реплики "коллектив, кооператив, корпоратив" – знакомые слова своего времени, но на бумагу эти соображения не перенёс. Кому это надо?
30 мая.
По ТВ передают развёрнутую передачу о трансгуманизме. Приводя многочисленные примеры, суть которых – попытка сохранить личностное начало с переводом чисто биологического в цифровое, техническое. И надо полагать, что человечество двигается в этом направлении.
Но для меня главное в человеке- чувство, душевные и духовные переживания. Они составляют суть жизни, и этого обстоятельства никакая машина не заменит.
Вот почему я не рвусь постигать азы интернетовской техники. Сижу на терраске и смотрю на чудо природы в её разном произрастании».

10. ОРЛОВ О СОЦИАЛИЗМЕ И КПСС

В неопубликованной статье Орлова «Быть реалистами», написанной в годы перестройки, он размышлял о социализме и партии – КПСС, в которой состоял до 1990 г.  Эта статья и сегодня, на мой взгляд, представляет теоретический и практический интерес, так как сторонников идеи социализма и коммунистических партий очень много по численности и влиянию на умы и в современном мире.
Поэтому считаю полезным ознакомить читателей этого очерка с указанными размышлениями Орлова. Я воспроизвожу их здесь сокращая:
«Итак, что же произошло с партией, которая хотела построить принципиально новый мир с человеческими отношениями, основанным на полном равенстве, справедливости и братстве? Почему эта заявка перед всем человечеством, грандиозная сама по себе, привела к кризису общества во всех областях?

                [104]

Почему люди, возглавлявшие партию, казалось бы отталкиваясь от гуманистических побуждений учения Маркса, направляли её усилия на ликвидацию самого трудолюбивого, самого талантливого, самого честного, осуществив тем самым негативную селекцию в масштабах, которых не видывало до сих пор человечество?
ПЕРВАЯ ПРИЧИНА. Оказалась несостоятельной вера в научный марксистский анализ, претендовавший на выявления закономерностей общественного развития. Из этого анализа вытекало, что капитализм, основанный на эксплуатации наёмных работников, обречён на гибель в силу присущих ему противоречий, и что ему на смену с исторической неизбежностью заступает новый передовой строй, где общество берёт в свои руки процессы управления; опираясь на общественную экономику, устанавливает справедливое вне рыночных отношений, распределение между членами общества; на основе возможностей планомерного развития и предвидения обеспечивает более эффективное, чем при капитализме, развитие производительных сил и тем самым создаёт предпосылки для реализации коммунистического принципа – от каждого по способности – каждому по потребности.
На самом деле капитализм не рухнул, а обрёл второе (после кризиса начала 30-х), а затем и третье (после кризиса начала 70-х годов) дыхание, продолжая оставаться лидером в научно-информационном и промышленном развитии, и обеспечивая высокий уровень жизни членам этого общества. Марксистский научный прогноз не подтвердился.
Речь идёт не о выгораживании капитализма. Этому обществу по-прежнему присущи социальные контрасты, здесь по-прежнему существуют такие явления, как массовая безработица, социальная патология.
Но в этом же обществе укоренены демократические институты, механизмы социальной защищённости, дающие возможность и дальше гуманизировать человеческие отношения.
ПРИЧИНА ВТОРАЯ. Опираясь на стратегию классовой борьбы… и ссылаясь… на авангардную роль пролетариата,.. захватившие командные посты в партии, взяли на себя право во имя якобы интересов рабочего класса, преследовать, физически уничтожать представителей других классов.
Теоретическая марксистская схема превратилась в средства отпущения грехов во имя “исторической справедливости”.

                [105]
Право уничтожать представителя другого класса, переросшее в право уничтожать любого инакомыслящего неизбежно вело к моральной деградации партии и общества.
Стиралась грань между политическими действиями и уголовными деяниями. Попытка в этих условиях сформировать нового человека, работающего не из-за корысти, а на энтузиазме, ради высоких целей, кончилась провалом, несмотря на последующие попытки соединить энтузиазм с моральной заинтересованностью.
ПРИЧИНА ТРЕТЬЯ. Попытка развивать широкое представительство рабочих в партии, профсоюзах, других общественных организациях и тем самым способствовать распространению в обществе…социальной демократии, была пресечена личным вмешательством Ленина, направившим всю свою взрывчатую энергию на формирование партии нового типа – узкого круга профессиональных революционеров, взаимодействующих по жёсткой иерархической схеме на принципах “демократического централизма”. История показала, что такого типа партия способна разрушить ещё неустоявшиеся механизмы функционирования парламентской демократии, созданной в ходе Февральской революции 1917 г., и мобилизовать население в критические моменты (гражданская война, ликвидация зажиточного и середняцкого крестьянства в ходе коллективизации, Великая отечественная война), но она не способна действовать в условиях плюралистической демократии с необходимостью отстаивания своих позиций в конкуренции с другими оппонентами, а тем более способствовать такой демократии. Главный стратегический просчёт Ленина… в том, что, торопясь “срезать исторический угол” и побыстрее перейти к строительству социалистического общества в условиях, противоречивших… канонам марксистского учения (развитая промышленность уже “перезревшего капитализма”, наличие многочисленной армии сознательного пролетариата, высокий уровень культуры…прежде всего политической), он сократил до минимума возможности просветительской деятельности, способствующей формированию и укреплению гражданского общества.
В результате после Октябрьской революции 1917 г. сначала была уничтожена узкая прослойка сознательного пролетариата, а затем и узкая прослойка старых большевиков. Власть в партии взяли…предпочитавшие сначала авторитарные, потом тоталитарные, а затем командно-административные методы управления. Что же в результате… социального эксперимента, затянувшегося на семь с лишним десятилетий, получилось? Чем поучителен этот опыт для остального человечества?

                [106]
Какая закономерность при этом выявилась? На мой взгляд следующая: когда общество отказывается от оценки труда каждого члена… общества на основе сложившегося… рыночного механизма на базе частной собственности, а предпочитает распределительный принцип вознаграждения, упразднив частную собственность и рыночные отношения, и обобществив средства производства, оно поставлено перед необходимостью создавать механизмы распределения, учёта, контроля, наказания. Возникает вертикальная структура управления со строгой иерархией. Проявив динамику в фазе первоначального становления и не останавливаясь при этом перед многочисленными жертвами и разбазариванием природных ресурсов, эта система всё больше давала сбои. Что самое существенное – атрофировалась мотивация трудовой деятельности – явление, нашедшее отражение в известном народном выражении «всем всё до лампочки». Общество планомерного развития превратилось в общество коллективной безответственности.
Опыт, накопленный… в результате социального эксперимента, даёт основание с полной уверенностью советовать другим: не ходите в эту сторону социализма. Там ваш ждёт тоталитарная ловушка с последующим тупиком, из которого очень трудно выбираться.
Остаётся одна цель – гармонизировать человеческие отношения в условиях социальной демократии и эффективной экономике на базе рыночного механизма».
Из дневника 1991 года
10 февраля.
«Пришёл номер «Сельской молодёжи». Там моя статья: «Изм. (так, с сокращением  указано в названии статьи Бориса Сергеевича Орлова вышедшей в № 1 журнала -П.П.) СССР и гитлеровская Германия: сходство и различия (статья, фото)» стр. 4-9». 
Орлов ещё в 1989 г. опубликовал статью «Германия и СССР в 30-е годы: сходства и различия, которая хранится в
Государственной публичной исторической библиотеке (ГПИБ) без указания места издания, обозначенного в библиографической ссылке с соответствующим принятым сокращенением - «Б.м.» (см. https://rusneb.ru/catalog).

2 августа.
«Всё время в состоянии нервозности. Распадается КПСС, из неё выходят группы, образуя собственные партии. Шеварнадзе с сотоварищи, Руцкой. 

                [107]

Забеспокоились демократы. Травкин предложил нам влиться в его партию. Это было на пленуме. Он выступал, убеждал. Его поддержал Румянцев. Пленум отклонил предложение. Была ещё одна встреча в Белом доме – на сей раз с Травкиным, Шаталиным. Результат тот же. Мы держимся, но печать и радио нас почти не замечают – "карликовая партия". Дело усугубилось после того, когда демократы не поддержали единым фронтом Хасбулатова. Описывать все эти подробности как-то не хотелось. Кому всё это интересно? Вообще, состояние какой-то усталости. Желание уехать куда-нибудь на озеро, "забыться и заснуть".
И если всерьёз – надо проявлять выдержку, не дать себя замазать общением с перекрашенными коммунистами, готовиться к новым выборам, готовить серьёзные и убедительные программы».
26 августа.
«Кажется, Россия входит в новое состояние, освобождая себя от тоталитарных пут. Начался освободительный (раньше бы сказал революционный) процесс, в котором своё слово наконец-то говорит и народ. Для меня эти события оказались странными. Мы с Юрой Борко ехали на Север, где хотели провести пару недель на Белом море, в посёлке, во главе которого стоит социал-демократ.
В поезде "Арктика" случайно услышали сообщение хунты, и уже подъезжая днём 19-го решили для себя, что надо возвращаться в Москву. В Петрозаводске нас встречал Сиэппи-представитель местных социал-демократов. Мы приехали в местное отделение партии, в какой-то подвал, где уже приняли обращение Ельцина и передавали его по телефону в разные места. Нам достали билеты и через несколько часов мы поехали в Москву.
Утром, уже 20-го нас встретил Кирилл – сын Юры ( Кирилл Юрьевич Рогов (1966 г. р.) - публицист, работал ведущим научным сотрудником Института экономической политики имени Е. Т. Гайдара.-П.П.), я поехал домой, созвонился в Белом доме с Волковым и поехал туда. Там уже собрался народ. Вышел Волков, пытался провести меня, но не получилось. Настроение было тревожное, и Волков сказал, что в случае чего, подпольное руководство партии переходит ко мне и Оболенскому. Я поехал на Таганку, в нашу штаб-квартиру, и наблюдал как ответственный секретарь Игорь Томин почти беспрерывно рассказывал по телефону, звоня им из разных мест России, что происходит и что надо делать.
                [108]

21-го я снова поехал в штаб, звонки продолжались, но во мне надобности как бы не было. Огорчённый вернулся домой, выпил бутылку коньяку и стал слушать, засыпая и просыпаясь, радио. 22-го, когда стало ясно, что Горбачёва освободили, я хотел было поехать в Абрамцево, но снова набрался, и только на следующий день, в пятницу, рано утром, с рюкзаком добрался до дома.
В субботу поехал на рынок в Пушкино, а позднее приехали Жозя, Кира с Валей, и я сорвался, потому что чувствовал, что эти люди представляют себе всё не так. В этот же день кое-как помирились и смотрели по телевизору как хоронят ребят.
В воскресенье они уехали, я снова смотрел телевизор. И вот сегодня в пятницу передают с сессии Верховного Совета СССР.
Сказать есть о чём, но для меня грустный вывод – я не предал никого и готов был на любые поступки, но оказался невостребованным. Виноват в этом сам, но поддержки не получал.
Будем думать – как быть, как жить. Настроение поганое, и держит только чувство долга. Россия действительно подымается с колен и в меру сил ей надо помогать».
4 сентября.
«Империя рухнула. Верховный Совет доживает последние дни. Довелось дожить до этих дней. А душа почему-то не радуется. Такое ошущение, что вступаем в полосу изнурительных долгих междуусобий.
СДПР трясёт. Оболенский выступил с позиций защиты союзных стректур. Румянцев приехал из Бонна и, , намерен вступать в пакт с Шеварнадзе. Мы с Волковым где-то посередине. Предстоит выяснение отношений. Надоело всё это.
Зарегистрирован журнал "Посох ". На этом, видимо, и сосредоточусь. Что-то конкретное и полезное.

8 декабря.
«Прошёл пленум нашей партии. Выступал Шохин».
Александр Николаевич Шохин (род.  1951 г.) –российский государственный, политический и общественный деятель.

                [109]

С 26 августа по 10 ноября 1991 года - министр труда РСФСР. С 6 ноября 1991 года - заместитель председателя Правительства РСФСР по вопросам социальной политики. С 10 ноября 1991 по 14 июня 1992 года — министр труда и занятости населения РСФСР (См. в Википедии).
 «Станкевич собрал всех представителей партии , и мы подписали протокол о намерениях с Ельциным», - продолжает Орлов.
Сергей Борисович Станкевич (род.  1954 г.) — советский и российский политик, историк и политолог. с 27 июля 1991 года по февраль 1992 года — назначенный президентом государственный советник РСФСР по взаимодействию с общественными объединениями и политическими партиями (См. в Википедии).
«Это было в Белом доме», - пишет Орлов далее. – Втоорая встреча состоялась в бывшем здании ЦК и как раз в том помещении, где когда-то заседало политбюро. Вспомнил, как в своё время здесь Брежнев принимал немецкую делегацию рабочих, и я сидел напротив.Полупьяный Брежнев со знанием дела рассказывал, где и как в стране можно поесть.
На вторую встречу ехал с Травкиным в его машине».

Николай Ильич Травкин (род.  1946) - российский политический деятель. В 1990 г. создал Демократическую партию России (ДПР) (см. в Википедии).

«По дороге он сказал шофёру: «Можешь слушать любую хрень (матерное слово, употреблённое по воспоминаниям Орлова Травкиным я заменил – П.П.), но когда я еду, включай новости. Мне с ним разговаривать не о чем».

Из дневника 1999 года

6 апреля.

                [110]


«Всё больше меня посещает тревога, что России из беды не вырваться. – продолжает свою дневниковую запись Орлов. – «Бюрократия раковой опухолью опутала экономику, не даёт ей подняться. И не видно политической силы, которая могла быт её взять под эффективный контроль».

19 сентября 2010 г.  Орлов пишет:

«В пятницу (15 сентября – П.П.) принимал участие в передаче 5-го питерского канала по теме «Объединение Германии».

С нашей стороны были Млечин, Вороненкова и я. С другой – Гургенян, посол Терехов и мой сокурсник Абдул Ахтамзян. И вроде осветлел и выступал неплохо, подчёркивая, что в конце XX века между русскими и немцами сложились принципиально новые отношения. Редактор передачи иветта вроде была довольна. Голосование аудитории было тоже в нашу пользу: 70 на 30.


11. ОРЛОВ О ПЕРЕСТРОЙКЕ  В ПЕРИОД ГОРБАЧЁВА И ЕЛЬЦИНА

Из дневников 1987 года
2 января.
Просматриваю газеты за последние дни. В «Известиях» статья Васютинского (Вадим Александрович Васютинский- учёный психолог – П.П.) о запретительной психологии. Вывод: запреты - это экологическая ниша бюрократов. Они там живут. Говорящий "да" взваливает ответственность на себя, говорящий "нет" получает право ничего не делать.
Всё это так. Но это верховое объяснение. Низинные пласты не подняты. Откуда эта тяга обложить со всех сторон человека запретительными инструкциями, не дать ему и шагу ступить самостоятельно.
В чьих это интересах? Это логичное продолжение основной идеи "выступать от имени" и "в интересах всего"…
Ещё один материал в «Известиях» - фельетон Лиходеева (Леонид Израилевич Лиходеев (1921-1994) - публиковал фельетоны так же в «Литературной газете» – П.П.). Он бьёт по другой болевой точке – по психологии уравнительства. «Мы терпеть не можем, когда кому-нибудь из нас выгодно…
                [111]
Как это выгодно? Где же справедливость? Я не получаю, а он получает?» Кто же виноват в распределении такой психологии.
Точка зрения Лиходеева – «Не замминистры виноваты. А виновато наше чванливое презрение к самостоятельности, к правосознанию, к самим себе, к своим детям, к тому, что теперь называется словами "человеческий фактор". Как будто все эти "наше чванливое презрение" формировалось не без влияния "замминистров" и вышестоящих. Внимательно слежу за Лиходеевым. Когда-то нравился, потом разочаровался в нём. Не додумывает до конца».
3 января.
«Просматриваю газету. В «Советской культуре» статья Е. Иллеша о научной конференции, посвящённой проблемам школы. Из статьи явствует, что и в этом деле мы фактически в тупике. Ищущих не признают. Выработался тип учителя, для которого главное – пресечь всякую индивидуальность.
Это же поощряют и в роно (Районных отделах народного образования – П.П.). Творческий учитель зажат в тисках инструкций. После реформы бумаг увеличилось. Со всей остротой встала проблема девятого класса.
Учитель терроризирует учеников – будешь вести себя плохо, в девятый (класс – П.П.) не попадёшь.
Перестали быть секретом подростковые самоубийства. «Школа держит ребёнка в тревожном напряжении, гасит социальную активность, убивает желание думать». Ничего себе вывод в статье!
Вспомнил Жозиного приятеля Серёжу. Он – в министерстве просвещения как раз заведует отделом науки. Говорил с ним в своё время. Тот считает новаторов шарлатанами, а газетчиков провокаторами.
И это – интеллигент, читавший курс советской литературы. С бюрократами служить, в один голос с ними выть.
Плюральность (так писал Орлов вместо плюрализм-П.П.) – главное богатство человечества. Это кто-то сказал во время моей поездки в ФРГ. Наша школа убивает в зарродыше потребность в такой плюральности. Три миллиона учителей – это активная масса поолуобразованных закомплексованных в основном людей. Они основной пласт культуры».
5 января.
«Евтушенко опубликовал статью в «Советской культуре». Интересна мысль о перестройке и гласности: они подразумевают открытое соревнование талантов в административной, производственной, культурной областях. Да и сама статья хорошо названа «Право на неоднозначность».

         [112]

Но в целом размышления аморфны. Правильно говорит о том, что «мы очень часто занимались и ещё занимаемся спрямлением, приведением сложностей жизни к упрощённым формулам».
Но что означает «спрямление»? К примеру, коллективизация это спрямление. Статья полна намёков и иносказательности, но до серьёзного анализа дело ещё не дошло (не только у Евтушенко). Может быть, время ещё не пришло.
Подумал, помимо прочего в сложившейся колизии интеллигентность подняла бунт против серости.
И поскольку в категорию "серость" входит почти всё начальство, за исключением самого высокого (М.С. серым всё-таки не назовёшь), то интересная получается раскладка – на одной стороне творческая интеллигенция, на другой – партийно-государственная бюрократия. У этих -слова, а у тех – государственно-материальные рычаги. Кто кого!».
«Просматриваю газеты. «Известия» становятся интереснее. Прекрасная статья Пушкаря о судьбе Ясной поляны. Наглядное подтверждение корпоративизма, который пришёл на смену коллективизму (если он и был). Химики насмерть стоят, несмотря на целый ряд постановлений.
Примечательно- Совет министров принимает решение о свёртывании производства, а собственное министерство – о расширении. И всё это – в едином государстве. Наш строй можно было бы охарактеризовать как социально-корпоративистский.
12 января.
«Фильм о Королёве. Глухо упомянуто, что в 38 г. по ложному доносу был репрессирован. Зато пару раз показывали благообразного Сталина. И получается, что гласность пока преимущественно односторонняя.
13 января.
«Решил поехать в Загорск, сходить в баню.
Наша баня – народный парламент».
«Вечером смотрел молодёжную передачу «12-ый этаж». Хорошо сделано. Две молодёжи – те, кто спасает Щербаковские палаты, и те, кому вся эта старина до лампочки ("зачем нужны эти церквульки?").

         [113]

Зачитано категоричное письмо В. Астафьева ("за таких ребят я воевать не пошёл бы"). В совершенно беспомощном виде представлены власти (прокурор, представитель райисполкома, архитекторы). Всё время ставился вопрос – "кто виноват в снесении памятников старины? ".
И нет главного ответа – за это несут ответственность в первую очередь партийные и советские органы, с них главный спрос».
21 января.
«Радио. Би-би-си перестали глушить».
«Дискуссия в "Литературке". Инициативных председателей колхозов сажают в тюрьму, многие судьи не соответствуют своим должностям, нужна судебная реформа».
27 января.
«Передавали тезисы доклада Горбачёва на Пленуме ЦК. Прослушал их ещё раз по программе «Время».
Важные изменения предлагает Горбачёв. Тайные выборы партийного руководства. Несколько кандидатов на выборах в Советы. Административная реформа. Ещё один шаг в развитой политической культуре?
Что-то останавливает, чтобы в это поверить всерьёз. Но время интересное. И мои упаднические настроения явно не вовремя. Но что делать, что-то исчерпалось в жизни».
Пленум ЦК 27-28 января 1987 г. рассмотрел вопрос о перестройке и кадровой политике партии. Горбачев предложил  вместо прежней концепции "ускорения", получившую название "перестройка".
28 января Орлов продолжил тему о Пленуме:
«Передали сообщение с Пленума. Освободили Кунаева, Но Щербицкого не тронули и Ельцина в члены Политбюро не перевели. Сняли Зимянина.
Яковлева перевели в секретари ЦК. Как я понимаю, решающего сдвига в расстановке сил не произошло.
Показали бойкого рабочего- члена ЦК. Тот поболтал о том, что надо работать лучше в новых условиях. И всё. Пот и перестройка.
29 января.

        [114]

Орлов продолжил тему о Пленуме в беседе с соседом Николаем Павловичем, чинившем его телевизор, к которому зашёл в гости:
«Спросил о Пленуме. «Да какая же это гласность, сказал Н.П., если Кунаев столько дел натворил, а его только на пенсию отправили. Рассказал такую историю. В 81 г. он в Загорске покупал на заводе кирпич. Нужно было занимать очередь с вечера. Чтобы одним из первых заказать машину Трансагенства. Почему-то не получилось.
Пошёл в райисполком, там отсылали от одного к другому. Пошёл в райком партии, дошёл до заместителя. Тот при нём позвонил женщине из Трансагентства, сказал, мол дай ему машину, чтобы не баламутил. Н.П. тогда возмутился – дело не во мне одном, а в принципе.
Так вот, делает вывод Н.П. по существу у нас двойная система бюрократии – партийная и советская. Какая страна столько бездельников выдержать может?
Тем более, подумал я про себя, что первая и главная бюрократия – партийная, отдавая распоряжения, фактически ни за что не отвечает. ("Хорошо устроились")».
«Думаю, что ситуация упрощена. Без реформ машина буквально развалится. Это хорошо понимает М.С.Г. (Михаил Сергеевич Горбачёв). другое дело, как далеко он пойдёт и дадут ли ему пойти. Он укрепил позиции. Яковлев – главный идеолог его курса стал кандидатом в ПБ (Политбюро).
По логике вещей, он должен заменить полуграмотного фанатика Лигачёва. Но тот – мужик изворотливый.
Вместе с ним в ПБ Щербицкий, Соломенцев, Громыко, Алиев. Включи в ПБ Ельцина и перевес в сторону М.С.Г. Но это всё предположения. Что у них там под ковром, даже в условиях "гласности" – этого никто никогда не узнает.
По программе «Время» передали заключительное выступление М.С. (Михаила Сергеевича). Не очень выразительное. И опять же – демократия лишь как условия ускорения, а не как сущностная категория социализма., то, что немцы называют "цвекдемократи".
8 февраля Орлов беседовал с Александром Галкиным о Горбачёве:

      [115]
«В ту встречу я объяснил Саше, как я понимаю сложившееся положение. Такое впечатление, что группу Горбачёва поддерживает узкая прослойка гуманитарной интеллигенции.
Да и то не вся ,- добавил Саша. В основном это журналисты, причём только центральных газет. На местах они и пикнуть не смеют.
При этом журналистов всё больше принимают в штыки, их просто не принимают. Перестали бояться.
Моно ли на такой платформе разворачивать действия? Западные "голоса" . как правило, утверждают, что аппарат подомнёт под себя, как это произошло с Хрущёвым. Резон в этом есть.
Есть и разница: даже и в аппарате понимают, что если вернуться к старому, то поезд просто сойдёт с рельс. Надо что-то предпринимать».
9 февраля.
«Опубликовано  огромное постановление  - проект о государственном предприятии (объединении). Надо вчитываться. Но уже сейчас неясно:
а) как сочетать план и собственное намерение, б) кто решает, какая часть дохода отчисляется властям, в) кто устанавливает цены. Послушаем на этот счёт умных людей – экономистов».
«Сегодня наш отдел должен рано утром собраться где-то на Павелецком вокзале в каком-то клубе. Каждый должен явиться с сумкой. В которой должен принести пару банок консервов, вилки, ложки, бирку с именем. Имитация эвакуации на случай атомной войны.
Я не поехал. Все эти игры в институте проводит человек шизоидного вида. Подключаться к этой игре – показушной и бессмысленной – нарушать своё достоинство. Бог с ними. Удержался до сих пор, осталось не так уж много терпеть».
14 февраля Орлов отмечает, что «Сахарову дали возможность выступить на форуме (Форум «За безъядерный мир, за выживание человечества» проходил в Москве с участием Горбачёва - П.П.). Ещё один очень интересный знак изменений». 
Андрей Дмитриевич Сахаров (1921- 1989) -  физик-теоретик, академик АН СССР, один из создателей советской водородной бомбы. Общественный деятель, диссидент и правозащитник. Лауреат Нобелевской премии мира за 1975 год. Народный депутат СССР (1989)…После заявлений, осуждающих вторжение советских войск в Афганистан, был лишён всех советских наград и премий и в конце января 1980 года выслан из Москвы в Горький.

                [116]

В конце 1986 года генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачёв разрешил ему вернуться в Москву, что мировая общественность оценила как важную веху на пути прекращения борьбы с инакомыслием в СССР» (см. о нём в Википедии»).
27 февраля Орлов записал в дневнике рассуждения из беседы с Юрием Борко, который тогда только что вернулся из Бельгии:
«Наше поколение перегорело» - говорит. Интересно, что и Валя (речь идёт о Валентине Кучко -П.П.) так думает,- «Готовили себя к большим делам, не хотели подлаживаться, и вот итог.
Уже под шестьдесят (он старше Орлова на год – П.П.). Энергия растрачена. И ощущение того, что главное сделано не было. Мы – поколение не реализовавших себя идеалистов. Может быть, последних идеалистов. За нами идут прагматики, а за теми – циники».
И ещё из интервью с Норманом Мейлером (американский писатель, журналист, драматург, кинорежиссёр - П.П.):
«…Если человеческое существование сузиться до того, что, глядя, например, в окно, мы будем видеть только уродливые железобетонные коробки, если мы погрязнем в болезнях, невежестве, скуке и серости, тогда… Тогда человечество больше просто не захочет жить. Останется только нажать на кнопку.
21 марта Орлов привёл в своём дневнике высказывание директора историко-архивного института Юрия Афанасьева из статьи, опубликованной в «Советской культуре», в которой он поставил вопрос о более глубоком осмыслении культа личности Сталина, об издании материалов партсъездов прошлого: «Классики подаются в учебниках как давно уже понятые. В этом суть догматизма».
14 ноября читаем о начавшемся конфликте Горбачёва с Ельциным:
«С парохода "перестройки" скинули Ельцина. На Пленуме ЦК его вывели из руководства. Газеты дали две полосы с изложением основных выступлений, включая Горбачёва и его самого (Ельцина).
Вывод грустный – Горбачёв выдал на расправу консерваторам одного из своих самых последовательных сторонников. И сделал он это по нужде.

      [117]

Видимо, положение у него самого шаткое. Его курс не поддерживает ни партийная бюрократия, ни народ, но лишь только интеллигенция, нутром чувствующая, что из тупиковой ситуации надо выходить. Но кто в России и когда всерьёз прислушивался к интеллигенции?»
Далее Орлов делится впечатлениями от статьи Игоря Клямкина в «Новом мире» (№ 11 за 1987 г.) - «Какая улица ведёт к храму?» (26):
«Широкий исторический взгляд на вещи, смелые выводы, со многими из которых согласен. Действительно, Русь деревенская кончилась, и с нею весь прошлый опыт России. Началась новая полоса.
И один из главных моментов нового – основное действующее лицо уже не мужик, которым можно было понукать, а человек современного производства. От него и будут исходить главные импульсы развития.
И всё более очевидным становится, что прослойка управленцев и партработников утрачивает своё функциональное предназначение, становится ненужной. В этом, видимо, драма сегодняшнего дня.
Как полагает Клямкин, нужна общая вдохновляющая идея. Нужен смысл развития. Конечно же коммунизм, как общество «полного удовлетворения растущих потребностей», не может быть такой идеей. Сама ориентация на «удовлетворение потребностей» заземляет, не воодушевляет. Русскому человеку нужна сверхзадача, хотя он при этом и копошится в дерьме.
Клямкин вспоминает "тёмного" Гегеля. Мне кажется, этот мрачный немец и сбил нас с пути. Вместо того, чтобы вглядываться в человека, начали искать нить развития. Канта почти не заметили. Жаль. Надо возвращаться к идеям, идущим от Канта. Как-то музыкально воспринимаю этих двух философов.
Кант связан с Моцартом. Гегель - с Генделем. Оба хороши, но Моцарт – это радостная прозрачность бытия».
Игорь Моисеевич Клямкин (р.1941 г.), политолог, философ и публицист. Доктор философских наук (1988), профессор, советник секретариата научного руководителя ВШЭ (2007—2021). Президент Фонда «Либеральная миссия» (См. в «Википедии»).
«Подумываю о статье «Годится ли нам опыт социал-демократии?», - пишет в заключение этого дневника Орлов.
15 ноября.

      [118]
 
«Эльмир Х. (сотрудник Орлова по ИНИОН- П.П.) читал лекцию перед бригадирами на предприятии. Спросил: «ну, а ваше откровенное мнение, что нужно, чтобы всё пошло хорошо?»
Кто-то громко крикнул: «Нам Сталин нужен!»
Зал разразился аплодисментами. Вот тебе и реакция на перестройку. И если есть тяга к авторитарному порядку, то найдутся и те, кто хотел бы вести дела таким образом».
8 декабря.
«Полчаса назад Миня (так Орлов называл тогда Горбачёва – П.П.) и Рейган подписывали договор о "нулях". Рейган был более раскован, цитировал русские пословицы, шутил. Был смех в зале. Горбачёв был более скован.
Как ни крути, "нули" предложил Рейган семь лет назад, и, как говорится, "его победила".
Неужели всерьёз человечество начинает вылезать из ядерной ловушки? С нашей стороны, действительно, нужен был человек масштаба Горбачёва.
Хотя я его как мыслителя не воспринимаю. Ловок, схватывает на лету, но не добр. Преувеличение высокого мнения о себе. Но другого нет, да и быть не могло.
Самое главное во всём этом деле я вижу в том, что мы пошли на контроль, пускаем к себе контролёров. Это же вразрез с нашей традицией закрытости. Выдержим ли?
Смотрел репортаж из Вашингтона, угадывал знакомые лица и думал- если бы подсуетился, мог бы быть и в их компании. Но вот, не жалею. Как говорит Жозя, "мы бедные, но мы гордые".

Из дневников 1988 года
18 января.
«Много всякого чтения. Майя Ганина в ЛГ («Литературная газета») пишет о формировании у нас практически новой культуры - культуры , основанной на лицемерии и лжи. Я бы назвал это антикультурой!».

      [119]
Майя Анатольевна Ганина (1927-2005) -писательница, прозаик, «одна из первых представительниц русской женской литературы» (см. «Ганина, Майя Анатольевна». Википедия).
«Андрей Нуйкин в «Новом мире»  исследует корни бюрократизма, причины, по которым бюрократы захватили власть в конце 20-х годов и чего от них следует ожидать сейчас. До сих пор размышляли вширь, теперь – вглубь».
Андрей Александрович Нуйкин (1931- 2017) - критик, писатель, публицист.
«Приобрёл широкую известность в начале 1988 г., опубликовав в двух номерах журнала «Новый мир» статью «Идеалы или интересы», которая  впоследствии вышла отдельной брошюрой (27).
С позиций классового подхода автор определял номенклатурную бюрократию как социальную силу, враждебную общественным интересам.
В 1988-1991 гг. он являлся одним из самых радикальных представителей перестроечной публицистики» (См. «Нуйкин, Андрей Александрович» в Википедии).
19 января.
«Закончилась многосерийная телелента Губенко про Ленина. В последней передаче воспроизведены – скупо, но тем не менее – отношения со Сталиным.
Егор Яковлев (автор сценария-П.П.) посчитался с этим кавказцем, этим жуликом и проходимцем, мастерски научившимся говорить от имени трудящихся. Но мне бросилось в глаза другое – в последние годы, когда Ленин угасал, выяснилось, что у него не было друзей. Никого не хотел видеть, да и никто к нему не рвался. За всё надо платить, Ульянов!»
6 февраля.
«Реабилитирован Бухарин, но это воспринимается как нечто само собой разумеющееся».
21 февраля.
«На Пленуме по образованию (проводился 17-18 февраля) выступали Лигачёв и Горбачёв. Словесная дуэль. Схватка двух точек зрения. Бюрократ и умный технократ, понимающий что без  "человеческого " фактора дело не пойдёт.
Освобождён от своей партийной должности Ельцин. Горбачёв предал его. И, следовательно, очередь за ним самим. Эти полууголовники власть не отдадут.

      [120]

Щербицкому давали орден Ленина, как при Брежневе, собралась вся партийная высокая компания. Грустно. Всё идет к социальному кризису, вернее кризис уже имеет место.
Речь идёт о взрыве. Когда власть берут в руки военные. Когда диктатура. А что потом… Проложил бы дорожку , Ульянов. Спасибо тебе».
17 апреля.
«Собираемся уходить их Афганистана. Я был первый, кто за это выступал».
2 августа Орлов сообщил в дневнике о том, что поучаствовал в полемике, возникшей на страницах газеты «Правда», начавшейся со статьи историка Юрия Афанасьева (о нём ещё будем вести речь в разделе 15. О социал-демократическом движении - П.П.), опубликованной 26 июля. На эту статью откликнулись своей статьёй в той же газете от 31 июля  О. Лацис и И. Дедков, а также на эти публикации был дан ещё и редакционный комментарий газеты.
Отто Рудольфович Лацис - журналист и публицист, доктор экономических наук (1980) (см. в Википедии).
Игорь Александрович Дедков (1934, Смоленск -  1994) - литературный критик (см. в Википедии).
«Афанасьев утверждал, что «в прошлом вообще не было никакого социализма», даже «и деформированного».
Лацис с Дедковым, поддержанные редакцией «Правды», возражали, что страна шла «по пути обновления и дальнейшего развития демократического, гуманного социализма».
В редакционном комментарии были отмечены «такие характеристики социализма, как обобществление, отсутствие эксплуатации и т.д». Орлов, в свою очередь, встал на сторону Афанасьева и высказался, приведя свои аргументы в письме от 2 августа, отправленным в редакцию «Правды» по этим публикациям.
«Редактор отдела пропаганды по телефону, узнав, что я поддерживаю Афанасьева, стал со мной спорить, мол если не было социализма, то в каком обществе мы тогда жили?», - сообщил в дневнике Орлов.

       [121]

Ниже я вкратце приведу аргументы Орлова и постараюсь дать ответ на вопрос, заданный ему редактором отдела пропаганды, некоему Ильину,  которой, как указал Орлов в следующей дневниковой записи от 10 августа, в последующем телефонном разговоре с Орловым выразил «сомнения относительно того, следует ли продолжать дискуссию».
На вопрос, «А что произошло с эксплуатацией?» он отвечает так:
«Конечно, после революции какого-либо класса эксплуататоров не было, капиталистов и помещиков прогнали, кулаков, а заодно и значительную часть самого трудоспособного крестьянства «ликвидировали как класс».
Но что такое эксплоатация (Орлов использовал ещё один, теперь устаревший вариант произношения и написания этого слова вместо эксплуатация – П.П.), если не мудрствовать лукаво и перевести это понятие на русский язык? Это отчуждение результатов чужого труда, ни более, не менее.
А теперь зададимся вопросом – разве не отчуждался десятилетиями труд миллионов крестьян, работавших фактически "забесплатно"?
Как указывалось в «Толковом словаре русского языка» Ушакова слово эксплоатация (или эксплуатация) произошло от французского  (exploitation) и имело следующие значения:
1. Извлечение  выгоды, прибыли из кого-чего-нибудь, присвоение чужого труда (в социологии и политике);
2. Использование для каких-нибудь целей; 3. На транспорте  - применение транспортных средств для перевозки пассажиров и грузов (специальный термин).

Отметим, что в уже более позднем Словаре русского языка Ожегова, где использовано только одно современное произношение этого слова -эксплуатация,  второе и третье из его указанных значений правильно было объединено в одно второе значение (28).
Обратим ещё внимание на использованное Орловым слово отчуждение в выражении «отчуждение результатов чужого труда».

       [122]
Нужно заметить, что в существительном отчуждение  от глагола отчуждать и в прилагательном чужой один и тот же корень и поэтому выражение, использованное Орловым, на мой взгляд, несколько напыщенно, ведь книжный глагол и официальный глагол отчуждать, согласно словарям, также имеет два значения:
1. Отбирать у кого-нибудь (например, имущество) в пользу государства, общественных организаций и 2. Делать далёким, чуждым кому-нибудь, отдалять, откуда существительное отчуждение означает прекращение близких отношений (28).
Если эти книжные слова перевести на разговорный русский язык, то станет понятным, что от эксплуатации трудящихся и отчуждении их труда в советском государстве и обществе мы ни в коей мере не избавились, и даже, наоборот, усилили их степень.
Сошлюсь для ясности ещё на классиков марксизма:
Энгельс: в статье «Положение Англии. Восемнадцатый век», опубликованной в газете «Vorwarts!» в январе1844 года писал:

  «Возведение интереса в связующее начало человечества необходимо влечёт за собой — пока интерес остаётся именно непосредственно субъективным, просто эгоистичным — всеобщую раздробленность, сосредоточение индивидов на самих себе, изолированность, превращение человечества в скопление взаимно отталкивающихся атомов».

Почти одновременно Маркс обобщил категорию отчуждения в «Экономическо-философских рукописях 1844 года», развив эту идею в своём основном труде «Капитал», над которым работал до конца своей жизни (1883 г.).
Он показал, что «в основе всех видов отчуждения лежит отчуждение в сфере экономической – отчуждение труда», включающего отчуждение продукта труда, процесса труда, самоотчуждение человека от человека, их «взаимообособление».

На эти цитаты классиков обратил внимание ещё в 1976 году советский философ Александр Титаренко, приведя их в книге «Антиидеи».
При этом другой крупный советский философ Петр Алексеев, резюмируя философские работы Титаренко, указал, что он «ставил феномен отчуждения в один ряд с термоядерной и экологической опасностью для существования человечества» (29).

       [123]

Александр Иванович Титаренко (1932 - 1993) — советский и российский философ, специалист по этике и истории философии и нравственности. Доктор философских наук, профессор (1970) (См. о нём в Википедии).
Пётр Васильевич Алексеев ( 1932 -  2021) — советский и российский философ, специалист по теории познания и истории философии в России XIX—XX вв, доктор философских наук, профессор (1979) (См. о нём в Википедии).
Далее, в письме в «Правду» Орлов писал:
«Могут возразить, не себе в карман клали, а на общее дело пускали, прежде всего на развитие промышленности, на оборону. Но крестьянству (а также, советским рабочим и служащим – П.П.) от этого было не легче… А разве не было отчуждением труда трудящихся возникновение и развитие системы всякого рода номенклатурных благ?... наконец, не является ли отчуждением труда сам принцип перераспределения результатов труда, установленный управленческим аппаратом?»
«Приведённые примеры, - продолжал Орлов, - не имеют ничего общего с той эксплуатацией при капитализме, которую описал К. Маркс. Это явление совершенно нового порядка, с которым ранее не сталкивались, и учёным следовало бы во всём этом основательно разобраться.
Но без объяснений учёных любой работник чутко улавливает, что пока что не он хозяин на производстве, и что произведённый продукт распределяет начальство, не забывая при этом о своих интересах».
Что касается термина "демократический, гуманистический социализм", Орлов написал следующее:
«Без демократии нет социализма. В этом смысле термин "демократический, гуманистический социализм" содержит в себе тавталогию. Ибо если не демократический, а уже тем более не гуманистический, это уже не социализм». Это, между прочим, отмечал Орлов, касалось и термина "развитой социализм социализм". Если он неразвитый или неразвитой, то это также ещё не социализм.
А что же это было за советское общество, если не социализм? На этот вопрос также давным-давно отвечали классики марксизма – это было ничто иное, как государственный капитализм.

       [124]
 
Для социализма нужно развитое, демократическое, гуманное общество, ведь это слово происходит от слова социум, без которого никакого социализма быть не может.
«СОЦИУМ - (от лат. socium - общее) - англ. socium; нем. Sozium. Большая устойчивая социальная общность, характеризуемая единством условий жизнедеятельности людей», - читаем в «Энциклопедия социологии» (2009) (См. «Словари и энциклопедии на Академике»).
13 августа 1988 г. Орлов написал в дневнике о Е.А. Гнедине:
«Какой день нахожусь под впечатлением записок Е.А. Гнедина «Себя не потерять», опубликованных в «Новом мире». Человек прошёл через все круги ада.
Его избивали Берия и Кабулов. Избитый так, что он уже не мог лежать, Е.А. стоял в тесном пенале лицом к стене, обливаясь потом и задыхаясь от жары, пот обжигал солью открытые раны, и Е.А. горько плакал. Испытать такое и не потерять веры в человека, не наложить на себя руки.
В 70-е годы Е.А. приходил к нам в институт (ИНИОН), он реферировал ряд серьёзных книг теоретического содержания. Мягкий, добрый, абсолютно интеллигентный человек. У нас с ним сложились полудоверительные отношения.
Я ему говорил, что стоило бы написать о прошлом. «Да, надо бы»,- отвечал Е.А. уклончиво. Но мог ли я в полной мере предположить, что пережил этот человек?
Е.А. умер в 83-м году. Я не знал об этом, и никто не позвал меня на похороны. Разобщение в обществе зашло так далеко, что мы не испытываем желания видеть друг друга без особой нужды»…
«Вспомнил. Е.А писал стихи, читал их в камере на память, и это его поддерживало. Меня порадовало, что в стихотворных строках у нас повторялась одно и тоже сочетание слов…
Чего бы я хотел в отведённых для меня днях жизни? Испытывать потребность писать стихи. И ничего более. Главная суть бытия – в них. В концентрированном выражение духовности. А духовность новое начало в миросуществовании».

       [125]

«Евгений Александрович Гнедин (настоящая фамилия Гельфанд, 1898—1983) - дипломат, писатель и журналист, политолог, правозащитник. Участник диссидентского движения. Сын известного деятеля российской и германской социал-демократии Александра Львовича Парвуса (1869—1924)… С 1922 по 1930 год работал в Народном комиссариате иностранных дел. С 1927-го по февраль 1935 года - заместитель заведующего иностранным отделом «Известий ЦИК СССР». С февраля 1935-го по июнь 1937 года — первый секретарь посольства СССР в Берлине… Был арестован в 1939 году. Во время следствия подвергался пыткам, но не признал себя виновным в предъявленных обвинениях и не дал ложных показаний на М. М. Литвинова…В 1941 году, был приговорён к 10 годам лишения свободы и «вечной» ссылке. Реабилитирован в октябре 1955 года и восстановлен в КПСС.
С 1956 года активно занимался журналистско-публицистической и правозащитной деятельностью. Был другом А. Д. Сахарова. В 1979 г. вышел из КПСС». (См. в Википедии»).
27 ноября:
«Воспрянул духом, начал читать «Жизнь и судьба» Гроссмана. Не предполагал масшабности вещи. Уже устал читать о войне, и, казалось, ещё один сюжет на эту тему не увлечёт. Но это не только о войне, это о потоке жизни, о страстях и броженьях человеческих, о жутком испытании фашизмом и сталинизмом.
Эта "штука", действительно, сильнее «Фауста». Во всяком случае, наравне с «Войной и миром». Ждали эту книгу, и вот она пришла. И написал её еврей по национальности в укор всем нашим русопятам.
Понял, как я истосковался по роману, и как он необходим сегодня для осмысления мозаики жизни, её разных пластов. Домбровский – это, конечно, хорошо, но Гроссман на несколько порядков выше. А как пишет природу! Скупо, объёмно, пронзительно. Она у него "работает" на настроение.
Стоило бы написать исследование – «Природа в романе Гроссмана». И этот смердяк Суслов хотел похоронить книгу. Читать эту книгу – праздник».
28 ноября Орлов продолжает:
 «У Гроссмана интереснейшие наблюдения над природой тоталитаризма и механизмами воздействия на человека».

       [126]

23 декабря.
«Почти не слезаю с трибуны. Вчера в институте первый раз выдвигали кандидатов в народные депутаты Верховного Совета. По сложной системе.
Сначала от профсоюзной, потом от партийной организаций. О собраниях объявили неожиданно. Собрались в три часа. И вот Косов в обстановке общей заминки называет кандидатом Шалаева. Выдвинули ещё кого-то. Началось обсуждение кандидатур. Косов называет Шалаева.
И вижу – сейчас пойдёт по накатанной схеме – голосуют. И так далее. Тут я не выдержал, выступил. Сказал, что профсоюзы не сказали своего заметного слова в перестройке., по-прежнему исполняя роль того "приводного ремня", который имел ввиду Сталин. Началось голосование и Шалаева отклонили.
Потом стали выдвигать от парторганизации. Выдвинули Яковлева, Горбачёва, Зайкова – прокатили. Споры разгорелись вокруг Ю. Афанасьева.
Долго выступал директор, говорил, что тот, вычеркнув социализм, поставил себя чуть ли вне партии. Но против выступил Яша Бергер, Юра Борко, ещё кто-то. Афанасьева поддержали. Словом – митинговали.
Выявились линии разграничения. Консерваторы во главе с директором. Перестройщики, группирующиеся вокруг Отдела научного коммунизма».
«В ВПШ (Высшей партийной школе - П.П.) состоялось заседание инициативной группы «Исследование партий» в рамках Политологического союза. Был там…, - продолжал Орлов в дневнике от 30 марта 1990 г.
- «Ко мне подходили в нашем институте, спрашивали, не дам ли я согласие быть выставленным кандидатом в делегаты съезда. Согласился. Судьба проводит меня по самым важным точкам».

Из дневника 1991 года

16 февраля.
«Западная общественность шумит по поводу войны в Персидском заливе, фактически становясь на сторону иракского подонка от всего этого.
Человечеству не выбраться. Эмоции и техника опережают способность комплексного осмысления.

       [127]

Прихожу к горькой мысли – а, может быть, и надо, чтобы эта планета, приспособленная для прекрасной жизни, отдохнула от этих подонков, умеющих только гадить?».
«Объявил на работе, что работаю последний год. Приняли спокойно, понимающе. В душе ощущение гадливости при виде всего того паскудного, что развёртывается в политической жизни. Горбачёв и его кампания окончательно запутались и, кажется, готовы идти во банк ради сохранения власти. Хотя бы продержаться до весны. Вместе с Ельциным. А его норовят скинуть.
Что-то всё время пишу. И как-то не совсем в точку. Тороплюсь, и это отражается на качестве.
Внутренне готов уехать в деревню. Уехать к последней возможности осмыслить суть бытия.
17 июня.
«Выбрали Ельцина. Россия выбирается на дорогу самостоятельности. К 2000-ному году и выправим.
8 декабря.
«Только что сообщили, что Ельцин заключил с украинцами т Белоруссами соглашение о союзе. Славянский триумвират. СССР-у пришёл конец. Что будет делать Горбачёв? Что станут делатьсреднеазиаты? Новая конфигурация? Сложнее всего Назарбаеву. Он посредине.
Напряжение в обществе нарастает. Полуобвальное состояние. Будь что будет. Всё равно лучше, чем было. Умрём так свободными людьми».
15 декабря.
«В четверг, 15-го, представителей российских партий принимал Ельцин. Мы были с Румянцевым. Ельцин в хорошем настроении, умеет слушать, говорит взвешенно. Мне он нравится, и я ему верю. Понимает, что эти полуигрушечные партии надо нянчить, чтобы налаживать систему обратной связи с гражданским обществом.
       [128]

Пока мы с Олегом у входа в зал пытались провести Филина (Филин, Владимир Иванович - Председатель Российской Социально-либеральной партии, сопредседатель Социально-либерального объединения РФ (род. 1952 г.) (30), место за столом уже было занято. Здесь умеют расталкивать друг друга локтями.
Потом был у Светланы, советовался насчёт "Посоха". Кот Мямлик превратился в скелет. Умирает. Меня он признавал. (Светлана из СДПР или редакции социал-демократического журнала "Посох", который был, который по сообщению Орлова в дневнике от 4 сентября, был официально зарегистрирован . Журнал с таким названием бы зарегистрирован ещё в 1998 г. в Самаре и учредителем его являлось Главное управление социальной защиты населения Самарской области. - П.П.).
В субботу приехал Валя (Кучко, друг Орлова – П.П.). Мы с ним выпили, поговорили. Ему всё не нравится, но на вопрос – сто надо делать, никаких людей ставить, не отвечает.
Забыл сказать, что в четверг утром как делегат института присутствовал на всероссийской конференции учёных. Скушно (такое просторечие использовал Орлов- П.П.), из людей вынута искра божья»
«О Конференции научных работников Академии наук СССР, проходившей в Москве 10-12 декабря 1991 г., довольно подробно писала газета "Радикал" (№ 51-52). Приведена в этой газете и Резолюция Конференции. Были публикации также в других газетах» (см. на сайте https://lyubarev.narod.ru/science/confer.htm и опубликованную в  «Независимой газете» от 23.04.2019, статью академика Геннадия Андреевича Месяца «Долгая дорога в Российскую академию наук» (31), в которой он, в частности, писал:
«10–12 декабря 1991 года в Москве работала I Конференция ученых научных учреждений АН СССР. Они предложили, чтобы их представители входили в состав Общего собрания РАН. На утреннем пленарном заседании 10 декабря выступил президент АН СССР Гурий Иванович Марчук. Это была знаменитая последняя речь последнего президента АН СССР», который возглавлял АН СССР в1986-1991 гг. (31). (см. статьи Месяц, Геннадий Андреевич» и «Марчук, Гурий Иванович» в Википедии).
В заключение дневниковой записи от 15 декабря 1991 г. Орлов писал об обстановке в обществе в то время:
«Общество всё больше звереет. Как бы не сорвалось. Со всех сторон крики – «даёшь сильную власть!». Не может Россия без палки».
22 декабря Орлов писал:
       [129]

«Два дня был в Архангельске. Приглашала местная СДПР. Бывшая обкомовская гостиница на берегу Северной Двины. Заснеженные дорожки. Бегают люди. Лыжники. Тихий город. Но только на берегу. В институте полное непонимание того, что происходит.
Встречался с организацией. Люди толковые. Держали три часа. Им понравилось, мне – тоже.
Хотел улететь в 7 утра в Москву, задержался до часу дня. Мужик из Котласа всё допытывался – что происходит в стране, почему в Москве такая политика? Что ему сказать?
Приехал в Абрамцево. До этого побывал на нашей учредительной конференции женщин-социал-демократок.
Снег. Тепло. Тихо. В Грузии – гражданская война. В Москве у телевизора митинг голодных очередей. Витийствует Жириновский.
Неужели скатимся в смуту?»
30 декабря.
«Год завершается в зареве пожаров. Горит Тбилиси – город, словно созданный для праздников. Азербайджанские танки в упор расстреливают Степанакерт. Идёт война в Осетии. Сердце уже устало откликаться на эти беды. И всё же… Это был великий год. Страна окончательно вырвалась из тоталитарного плена, пытается жить на нормальных человеческих основах, отстранила охмуряльщиков типа Горбачёва и Шеварнадзе. России прыгает в рынок. За ней – другие. Думаю, что поплывём, а не утоним, хотя крику и стону много.
Жутко устал, но на новый год надо набраться сил. Надо помочь партии выйти на деловой уровень ответственности, утвердить её в сознании населения как партию гуманистической взвешенной культуры. В апреле съезд. К этому следует подготовиться. А также запустить журнал «Посох», академию социальной демократии.
Читаю записки Соколова-Микитова в «Новом мире» (№ 12 1991 г.-П.П.). Жёсткая оценка русского характера ( опубликована в журнале в рубрике «Дневник писателя» - «Из карачаровских записей» Ивана Соколова-Микитова.-П.П.) .

       [130]

«К примеру, «Без тормозов» - черта русская, дикая, так и живут все "без тормозов", без умения управлять чувством, языком, мслью. Сумбур, шум. Вообще любит нынешний человек шум: рёв репродукторов, матерщину».
И ещё одно замечание : «Мы разбойники, мы и дети». Неожиданное наблюдение – «Мы у жизни на цепи». Совершенно иной взгляд на бытие».

Соколов-Микитов (настоящая фамилия Соколов) Иван Сергеевич (1892– 1975), русский
 писатель.

Перелистал «Телёнка» Солженицина. Пишет натужно псевдорусски. До Платонова ему далеко. Каторжный труд, самомнение и никакого озарения.

С трудом выдавливаю из себя фразы. Почти всё главное остаётся за бортом. Но нужно иметь хоть какую-то маленькую ямку, куда можно пошептать хоть что-то из самого заветного».

Из дневника 1999 г.

16 марта.
«Но ещё больше угнетает положение. В котором очутились. Россия - в долговой яме, и не знает как расплачиваться. Суворов говорил – «Русский – какой восторг!» Сейчас вправе говорить – «русский – какой стыд!» И впрямт – богатейшая страна, всё есть, а барахтаемся как дерьмо в проруби.
А тут прочитал прогноз Бестужева-лады. Всё сходится к тому, что человечеству с его нынешней моралью этой нагрузки не выдержать. И как всегда слабо надеемся на то, что, может быть, и выкрутимся. Но грустно видеть всё происходящее на закате жизни.
11 мая:
«Прошли праздники. Первый раз в День Победы не помянул рюмкой водки погибших. По СМИ шло ликование по поводу нашей победы, а у меня было гнетущее чувство – эту самую победу профукали, вместо того, чтобы строить нормальную жизнь, придумали себе нашего врага, и дрались с ним остальную половину века. Да и сейчас задираемся, хотя силы уже на исходе всё по той же самой причине».

       [131]

11 августа:
«Сегодня день наиболее полного солнечного затмения в этом столетии. На Западе по этому поводу истерика, у нас – тупое недоумение по поводу происходящего на самом верху.
Ельцин сменил ещё одного премьера. Им стал чекист Путин. То, что можно было бы назвать политическим классом в России…»
……………………….
«А тут ещё события в Дагестане, и власти отвечают на них обычным методом – бомбить и крушить. Но так ничего не получится. Фундаментализм бомбовыми ударами не поддаётся, а ещё больше закаляется. Нужны совсем иные подходы. Но для этого надо иметь в достатке серого вещества в голове, а его-то и не хватает.

10 сентября:
«Сегодня начали хоронить первых жертв разрушенного взрывом дома в Печатниках. Перед этим взорвали дом в Буйнаксе. Догадки самые разные – кто за этим стоит. А мне лично всё это напоминает Францию, когда ей приходилось решать – отдавать Алжир или нет.
Так и мы с Чечнёй. Боимся, что Россия в результате рассыпится как карточный домик, и не понимаем, что должных и прочных скреп уже нет, и что следует выживать по-новому.
Отпускать всех на волю и устраивать жизнь у себя дома. А отошедшие всё равно придут, но не в Россию-тюрьму, а в Россию – страну развитой экономики и высокой культуры. Сколько нам ещё лет понадобится, чтобы понять эту очевидную истину».
14 сентября:
«Вчера проснулся, по радио передают – в Москве на Каширке многоэтажный дом взорвали. Тот же почерк, что и на Печатниках. Целый день доделывал статью и не мог толком сосредоточиться – по радио сообщали ужасный счёт – столько-то трупов выкопали, столько-то.
Выступил во второй половине дня Ельцин. Слава Богу, что догадался подчеркнуть, что это не национальная, а террористическая проблема. Сказал, что будут действовать жёстко.

       [132]

Что я сам могу сказать по этому поводу? Конечно, против бандитов надо принимать самые жёсткие меры, и всё-таки одновременно договариваться с Масхадовым. Условие – мы вам свободу, вы нам – прекращение террора. А вообще-то, это проблема идеологическая.
На смену коммунистического фундаментализма идёт исламский со своим видением образа жизни, не приемлющим Западные ценности и сопутствующие им безобразия.
А сегодня последняя цифра – 129 трупов, среди них 11 детей. Плохо, очень плохо мы входим в новое тысячелетие».
27 сентября:
«Мы бомбим Чечню, и Путин намерен "мочить"  бандитов. Плохо когда премьеры "ботают по фене".

«31 декабря 1999 в 12 часов дня по московскому времени (что было повторено по основным телеканалам за несколько минут до полуночи, перед новогодним телеобращением) Б. Н. Ельцин объявил об отставке с поста президента Российской Федерации» (см. «Президентство Бориса Ельцина» в Википедии).

12. ПРИБЛИЖЕНИЕ К СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЧЕСКОМУ ДВИЖЕНИЮ.
 ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ В КПСС

«К социал-демократии у меня был свой путь», – писал Орлов в своих воспоминаниях «Под занавес»,– «через Прагу 1968 года. Обдумывая модель "социализма с человеческим лицом", я пришёл к выводу, что, допуская деятельность других политических партий, партия коммунистов будет поставлена перед необходимостью доказывать свою роль правящей партии.
И не исключено, что на очередных выборах ей придётся уступить другим партиям, прежде всего тем, кто защищает интересы предпринимательства и частной собственности.
Уже тогда мне казалось, что такая перспектива стоит и перед КПСС, которой придётся со временем переходить на социал-демократические позиции, учитывая опыт западноевропейских партий.
Именно по этой причине мы с моими коллегами начали выпускать сборники по европейской социал-демократии.

       [133]

Приходилось учитывать, что в это время в нашей официальной пропаганде социал-демократов продолжали рассматривать как злейших врагов рабочего класса, как "социал-предателей" и даже как "социал-фашистов".
В кратком введении к каждому такому сборнику я осторожно писал о том, как полезно изучать опыт социал-демократии, видеть ее возможности и ее слабости. В эти годы в ФРГ с 1969 г. у власти находились социал-демократы. Партию возглавлял Вилли Брандт. Ему я посвятил политический портрет, в котором не просто пересказывал биографию, но анализировал его взгляды по разным вопросам, саму логику мышления Брандта. "Портрет" был замечен, а сам я стал ответственным  редактором серии «Политические портреты», в которой со временем были представлены все заметные европейские личности. Одновременно я стал собирать материалы к докторской диссертации, которую решил посвятить программной деятельности СДПГ.
Именно в 70-е годы я как-то определился со своим жизненным предназначением: просвещать общество, способствовать формированию в партии представлений, ведущих ее в социал-демократическом направлении».
«Сам я решил подробнее разобраться в программной деятельности СДПГ. Я стал собирать материалы к докторской диссертации на эту тему, а в 1977 году получил возможность посетить ФРГ.
Меня пригласил выступить с лекцией по европейской безопасности профессор Боннского университета Ханс-Адольф Якобсен, и я использовал эту возможность, чтобы посетить в том же Бонне "партийный барак" СДПГ.
Получилось так, что меня даже принял Генеральный секретарь СДПГ Эгон Бар (один из ближайших советников Вилли Брандта), который помог мне встретиться с сотрудниками Исторической комиссии СДПГ и даже пригласил в качестве наблюдателя на очередной съезд СДПГ, который предполагалось провести в Западном Берлине в 1979 г. (как я попал на этот съезд, – целая история).
Мне самому сейчас не совсем понятно, почему в самый разгар холодной войны, когда американцы ставят в ФРГ свои ракеты – Першинги, а наши – ракеты СС-20, способные ударами покрыть всю Западную Европу, какой-то малоизвестный советский ученый приезжает в Западную Германию изучать программы социал-демократии.
Почему в той же СДПГ его принимают чуть ли не на самом высшем уровне. Кстати, и в ХДС, где я имел беседу с генеральным секретарем партии Куртом Биденконфом.


       [134]

То, что я не агент КГБ, видимо, знали. Наверное, знали и о моем пражском прошлом.
Так или иначе, с точки зрения возможности встреч с очень интересными и притом влиятельными людьми это была поразительная поездка. Вероятно, самая яркая в моей жизни...
Но я-то и в самом деле поехал не "добывать информацию", а на полном серьезе разобраться в том, чего хотят эти самые социал-демократы, если судить об их программной деятельности, и как они взаимодействуют со своими оппонентами – христианскими демократами» (3).

Из дневника 1987 года
14 января.
«Завтра должен ехать в институт (ИНИОН) на ситуационный анализ предстоящих выборов в ФРГ. Не с руки мне это. Но что делать, обещал. А вообще-то я работяга. Меня бы надо хвалить и лелеять, я бы горы своротил».
16 января.
«После 12-ти поехал в институт. На сит.анализ собралось много людей. Первым начал   Меламид. Словно высказал мои мысли, которые я изложил в отчёте о поездке в ФРГ. Надо ориентироваться на реалии – консервативно-либеральную коалицию, и развивать с ней отношения».
Даниил Ефимович Меламид (1916 - 1993), писавший также и под псевдонимом Д. Мельников  историк-германист и журналист-международник, специалист по истории нацистской Германии, доктор исторических наук (1962), профессор.
Во время Великой Отечественной войны он  работал в ТАСС.

В дальнейшем был ответственным секретарём журнала «Мировое хозяйство и мировая политика», а также работал политическим обозревателем Советского информационного бюро. Был заведующим отделом и членом редакционной коллегии журнала «Международная жизнь».

       [135]

В 1957-1978 - заведующий сектором международно-политических проблем Европы Института мировой экономики и международных отношений АН СССР (см. о нём в Википедии).
25 января.
«Сегодня выборы в ФРГ. Прогноз подтвердился – консервативно-либеральная коалиция сохранила позиции, при этом произошло усиление позиций либералов.
У меня такое интуитивное ощущение, что социал-демократия как бы исчерпывает себя.
Это грустно. Ибо, с точки зрения развития человечества социал-демократический вариант казался мне наиболее оптимальным – социальная справедливость и одновременно плюралистическое развитие общества при сохранении реальной свободы личности.
12 февраля.
«Сегодня в четверг сначала поехал на фабрику «Красная крутильщица», Женщины-ткачихи. Про пленум говорил. Слушали хорошо.
На работе разговор о том, что нужно ехать в восемь утра на эвакопункт. Я снова отказался.
Потом было заседание партактива. Разговор о соцсоревновании. Тоска. Надо уходить».
23 февраля.
«Умер в Нью-Йорке генерал Григоренко. Один из честнейших людей последнего времени. Помянем его. Не часто среди генералов находятся праведники».
Пётр Григорьевич Григоренко (укр. Петро Григорович Григоренко) (1907- 1987) - генерал-майор вооружённых сил СССР (1959), участник диссидентского движения, правозащитник (см. в Википедии).
27 февраля 1987 г. Орлов записал впечатления от интервью с Т. Абуладзе. Оказывается перед «Покоянием» (популярный в то время кинофильм Абуладзе) он попал в тяжелейшую автомобильную катастрофу, выжил и понял, что «если природа оставила меня в живых, я должен что-то сделать».
Подумал: возможно ли коллективное самоубийство».

       [136]

Тенгиз Евгеньевич Абуладзе (1924-1994) -  грузинский кинорежиссёр, педагог, наиболее известен трилогией фильмов, посвященной моральным и социальным вопросам:
«Мольба» (1967) — «Древо желания» (1976) — «Покаяние» (1984). Фильм «Покаяние» принес Абуладзе мировую известность и стал символом гласности в позднем СССР (См. в Википедии).
20 марта.
«С понедельника до пятницы был в Москве. В среду была лекция в Политехническом музее. Тема «ФРГ после выборов». Мне давно хотелось отметится в Политехническом. Как никак центр духовной публицистики.
Что я сказал? Что нельзя при изображении ФРГ пользоваться только двумя красками – чёрной и белой. И что ныне между нашими странами открывается новая страница отношений. Появился шанс, который следует использовать.
Долго отвечал на вопросы. Публика разная. Напичканная газетной информацией. Представитель лектория, уводя меня в кабинет, по дороге говорил: «Ох уж эти журналисты, напишут всякого, а учёным отдувайся».
22 ноября 1987 г. Орлов делится впечатлением от прочитанной книги Рыбакова «Дети Арбата»:
«Прочитал первую часть Рыбакова «дети Арбата». Ощущение надежд, замешанном на страхе, грозящем и изнутри, и извне.
Эту атмосферу Рыбакову удалось передать. Какой же страшный период прожили целые поколения людей! И ведь сами себе это избрали».
«Дети Арбата» - роман-трилогия (или по другим соображениям — тетралогия) Анатолия Наумовича Рыбакова (настоящая фамилия Аронов) (1911-1998), одно из первых произведений о судьбе поколения 1930 х годов в СССР (см. в Википедии).

Из дневника 1988 года

27 ноября.

       [137]
«Приехали на совет по социал-демократии представители соцстран, были приглашены левые социал-демократы и коммунисты из ряда стран Западной Европы по обсуждению темы «Демократическая альтернатива в Европе». Выступал три раза и не совсем удачно. Мою главную мысль – надо строить общую платформу на углублённом понимании сути свободы и солидарного общества как бы не заметили».
14 декабря.
«Вчера выступал на заседании… клуба «Перестройка» «О социал-демократии».
Были Виталий (Виталий Гаврилович Васин – историк, старший преподаватель на кафедре новой и новейшей истории исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова) и Жора (Георгий Степанович Хижа, который входил в оргкомитет Единого движения социал-демократии (1994) и избирался членом правления Российской партии социальной демократии (1995).  (См. в Википедии). Они тоже выступали».
В феврале 1989 г. Орлов  участвовал в избирательной кампании по выборам в народные депутаты СССР от Севастопольского территориального избирательного округа №22 Москвы.
Он получил пригласительный билет № 487 в качестве представителя и кандидата в избирательной кампании от коллектива ИНИОН АН СССР.
В этом выдвижении дошёл до стадии окружного предвыборного собрания состоявшегося 18-19 февраля 1989 г.
В «Московской правде» 21 февраля об этом собрании появилась статья В. Бурянина и В. Нечаева «Высокой мерой взыскательности» (30), выдержки из которой приведу с сокращением и комментариями:
«Предусмотрительными оказались организаторы окружного собрания Севастопольского избирательного округа, назначив его начало на десять часов утра. Потому что закончилось оно ближе к утру следующего дня, побив таким образом все рекорды по продолжительности».
Кроме Орлова было семь кандидатов на участие в выборах:
первый секретарь Севастопольского РК КПСС, член бюро горкома партии, кандидат экономических наук А. Брячихин;
активисты любительского экологического объединения «Битца» - начальник отдела института «Моспромпроекта» Л. Тихомирова и пенсионерка Л. Героименкова;

       [138]

бригадир комплексной бригады механического завода № 2 А. Середенин;
директор Института экономики мировой социалистической системы, действительный член Академии наук СССР О. Богомолов;
историк Рой Медведев (но он не присутствовал на собрании);
представитель Народного фронта Москвы, старший преподаватель высшей партийной школы М. Милютин.
Предвыборная платформа Бориса Орлова называлась «Народная власть плюс экологизация всей страны!» (вспомним похожий лозунг Ленина: в названии предвыборной программы Орлова заменено ленинское слово "электрификация" на "экологизацию", а ленинская "советская власть" на "народную").
Орлов основной темой своей предвыборной программы выбрал экологию и подошёл к ней теоретически, но не учёл, что практически той же темой занимались в районе ещё два выдвинутых на выборы в народные депутаты представителя: Л. Тихомирова и Л. Героименкова – активисты любительского экологического объединения "Битца".
Получилось, что Орлов вступил в конкурентную предвыборную борьбу с указанными районными активистами по вопросам экологии, а это было с точки зрения выборной кампании практически невыгодной позицией, хотя теоретически он подготовил основательную программу по этому вопросу.
Приведу её полностью, как она сохранилась в его архиве и, на мой взгляд, представляет до сих пор важный и интересный документ, характеризующий  его воззрения, тогда уже больше социал-демократические, чем советские или коммунистические:
«Все усилия по демократизации общества, совершенствованию экономики, улучшению уровня и образа жизни людей не приведут к желаемому результату, если не будет предотвращено сползание страны к экологической катастрофе.
Необходим решительный перелом – и в осознании грозящей беды, и в переориентации действий. Нужна программа экологического выживания.
- ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ ГЛАСНОСТЬ. Каждый человек вправе знать – каким воздухом дышит, какую воду пьёт, каков состав продуктов.

       [139]

Экосводка должна быть регулярной, как метеосводка. Должно быть налажено производство приборов (типа "счётчика Гейгера»), позволяющих каждому определить, в какой экологической ситуации он живёт. Право на экологически чистую среду должно быть записано в Конституции.
- КАЧЕСТВО ЖИЗНИ. Переходить от чисто количественного роста к качественному, учитывающему в органической взаимосвязи все потребности человека (среда обитания, труд, отдых, образование, культура).
Разработать несколько альтернативных моделей "качества жизни" и вынести на всенародное обсуждение. Критерии качественного роста заложить в новую пятилетку.
- НАРЯДУ СО СТРОГИМИ САНКЦИЯМИ поощрять экономическую деятельность к производству экологически чистой продукции.
 Особые финансовые льготы предоставлять бозотходным производствам – действующим и проектируемым.
- НЕТ – АТОМНОЙ ЭНЕРГЕТИКЕ. Атомные электростанции таят в себе постоянную угрозу жизни человека. Не решена проблема захоронения радиоактивных отходов.
Добиваться постепенного выхода из атомной энергетики до 2000 года. Создать программу альтернативных источников энергии.
- ХОЗЯИН – НАРОД. Своё мнение по наиболее важным проектам, затрагивающим экологию, народ должен высказывать путём референдумов.
Высшие органы страны – Съезд народных депутатов и Верховный Совет, выражая волю народа, несут главную ответственность за сохранение среды обитания. Ему – вся полнота власти, с него – главный спрос. Повысить уровень полномочий и ответственности Госкомприроды.
Времени на раскачку не осталось. Общественность Севастопольского района отвела топор от Битцевского лесопарка. Это радует.
Только такая активность – повсеместная – позволит всем миром навалиться на решение экологических проблем. Экология – это звено, за которое можно постараться вытащить цепь проблем, опутавших страну.
Кто голосует за экологию – тот голосует за социализм.

       [140]

Социализм – это не только больше человечности, больше демократии, больше социальной справедливости. Социализм – это чистые реки, прозрачные озёра, ясное небо над головой.
Пусть такой увидят нашу Родину наши внуки и правнуки» (в последующем Орлов перестал употреблять термин социализм).
«По итогам тайного голосования к регистрации кандидатами в депутаты по Севастопольскому избирательному округу были представлены набравшие более половины голосов О. Богомолов, А. Брячихин и А. Середенин», - читаем в заключение вышеуказанной статьи в «Московской правде» (30).

Из дневника 1990 года

16 марта 1990 г. Орлов пишет (приведу эту дневниковую запись подробно):
«На пару дней слетал в Кёльн. Политолог и художник Клаус Штек за свой счёт и при поддержке Фонда Фр. (Фридриха) Эберта провёл встречу интеллигенции, близко стоящей к СДПГ на тему «Политика и культура в меняющейся Европе».

Фонд Фридриха Эберта (нем.: Friedrich-Ebert-Stiftung) основан в Социал-демократической партии Германии (СДПГ) в 1925 году как политическое первого демократически избранного президента Германии от СДПГ (см. в Википедии).
Когда летел туда, в самолёте познакомился с Юрой Корякиным и эстонкой Евой». 
Литературовед, писатель, публицист Юрий Фёдорович Карякин  (1930 - 2011) известен как автор работ о творчестве Ф. М. Достоевского (см. в Википедии).
«Юра сидел печальный, бледный, с тростью в руках. Набалдашник трости представлял собой вырезанную из дерева голову Достоевского.
В Кёльне нас встретил высокий худой человек, Герд Вайскирхен. Депутат бундестага от СДПГ. Без галстука, в пиджаке, свисающем с одного плеча, небрежная причёска, доброе лицо - он скорее походил на "зелёного". Тот же раскованный тип поведения.

       [141]

На его машине поехали в Гейдельберг, а ещё дальше – в маленький городок, кажется, Вислау, где находится его избирательный округ.
Приехали в гостиницу за городом – двухэтажный дом, стоящий посреди поля. Здесь поселили Юру и Еву (в разных номерах).
Потом поехали попить вина в маленьков кафе. Юра пил сок, у него второй инфаркт.
Потом стали разыскивать мою гостиницу. Но было уже поздно, жверь никто не открывал, и тогда я предложил переночевать в номере Юры, благо постель большая, сдвоенная. Так и сделали.
Мы ещё поздно с Юрой беседовали, улавливая много совпадений.
Утром поехали в клинику, где Юра должен был пройти обследование, сходили на выставку "Голубое" (здесь мне понравился Шагал), а потом я зашёл к Клаусу Штеку в его контору, заваленную книгами и плакатами.
Потом были в местном отделении СДПГ. Потом жена Клауса, милая, средних лет женщина поводила нас с Юрой по замку.
Вечером я на машине Клауса вместе с его молодым братом Ральфом поехали в Кёльн.
Здесь нас встретили в шикарной американской гостинице на берегу Рейна, напротив собора.
На следующее утро побродил по городу, а в два часа открылась конференция, в которой приняли участие Лафонтен и Эмке. Мне пришлось выступать вторым после пастора из ГДР Шорлемайера. Вроде, сказал внятно, но внутренне остался недовольным.
Конференция длилась до вечера. Потом малый приём с пивом, а потом поехали к Льву Зиновьевичу Копелеву».
«Копелев, Лев Зиновьевич (Залманович)  (1912 - 1997) - русский писатель, литературовед-германист, критик, диссидент и правозащитник.
12 ноября 1980 года с разрешения властей выехал в ФРГ по выездной визе сроком на один год, но уже 12 января 1981 указом Президиума Верховного Совета СССР был лишён советского гражданства «за действия, порочащие высокое звание гражданина СССР». С 1981 г. -профессор Вуппертальского университета. Позднее — почётный доктор философии Кёльнского университета. В 1990 г. гражданство СССР ему было возвращено». (см. в «Википедии»).

       [142]


«Я был очарован этим человеком. – продолжает свою дневниковую запись Орлов - Ум, доброта, мягкость, деликатность – всё сошлось в этом человеке.
Когда пришли в его квартиру, показывали уже фильм про нашу конференцию.
Застали кадры, когда выступали Карякин и Копелев.
Было много сказано. О Солженицине. Заспорили о строке из Тютчева –  "аршином общим или прусским "? Я настаивал на втором варианте. Л.З.  (здесь и далее по тексту в дневнике – это Копелев) дал мне московский телефон тютчеведа. Позвоню.
Умерла Раиса Орлова (вторая жена Копелева, в девичестве Либерзон).(См. там же о Копелеве, в «Википедии» -П.П.).
Л.З. один. С группой он делает серию документов об истории отношений Германии и России. "Мотор " этой группы, как сказал Л.З.  – невысокая женщина, кажется Метхильда.
Она, видимо, любит Копелева, во всяком случае, когда она повезла меня в отель, они при расставании поцеловались (Орлов, может быть не знал, что обычай в европейских странах  - при встрече и расставании обмениваться поцелуями, чаще воздушными и в обе щёки – П.П.).
На следующий день я поехал в Дюссельдорф на поезде, а потом на электричке до аэродрома. В поезде в купе вошла молодая кореянка. Она учится теологии, хочет стать священником. Подарила мне Библию (эта Библия на немецком языке теперь храниться у нас дома – П.П.). Сказала, что будет молиться за меня, чтобы передо мной открылась вера в Бога».
9 сентября.
«Завтра еду в Москву. Начинается американский симпозиум (на самом деле это была международная конференция – П.П.) под девизом «Путь к свободе». Буду выступать на нём с докладом».
16 сентября.
«Всю неделю шла конференция «Путь к свободе», которую организовали американцы (институт КАТО) и наша Академия наук». (Институт Катона (Cato Institute) – американская частная исследовательская и просветительская организация либертарианцев, отстаивающая и распространяющая принципы ограниченного государства, рыночной экономики, свободной торговли и расширения свободы личности. (См. в Википедии).

       [143]

Орлов сохранил в своём архиве проспект этой конференции, из которого узнаём, что она проходила 10-14 сентября и состояла из двух частей:
Часть I: «Советская экономика в переходном периоде: от планового хаоса к спонтанному порядку» («The Soviet Economy in Transition: From Planned Chaos to Spontaneous Order»).
Часть II: «После холодной войны: создание новых советско-американских отношений» («Beyond the Cold War: Creating a New Soviet-U.S. Relationship»).
Среди выступающих на конференции были следующие учёные, общественные и политические деятели (перечислю здесь из указанных в проспекте выступавших на конференции советских и некоторых, связанных с ними зарубежных представителей с указанием официальных должностей на то время и формы участия в конференции):
Евгений Примаков – председатель Совета Союза Верховного Совета СССР присутствовал на прощальном обеде;
Борис Ельцин –  председатель Верховного Совета РСФСР, выступал в общей дискуссии Круглого стола с заключительным словом по итогам дискуссий в части первой программы конгресса;
Виктор Геращенко – Председатель Государственного банка СССР, комментировал доклад Petr Bernholz «Собственность, рынок и деньги» на четвёртой сессии, 12 сентября, «Экономическая политика перехода к миру и благосостоянию»;
Леонид Абалкин – заместитель председателя Совета Министров СССР, помощник  генерального секретаря КПСС Михаила Горбачёва, принимал учатие в сессии второй «Преодолевая региональные конфликты» в  приветственном и во вступительном слове в сессии второй слове 13 сентября;
Абель Аганбегян –  ректор Академии народного хозяйства, участвовал в дискуссии на первой сессии Круглого стола, 11 сентября по теме: «Реструктурирование советской экономики»;
Алексей Арбатов – зав. отделом Института мировой экономики и международных отношений,  председатель Департамента  разоружения и бесопаности. Институт  Международной экономики  и международных отношений, докладчик по теме «Ядерное неравенство и  стабильность: надежды на глубочайшее сокращение стратегических вооружений»;
       [144]

Олег Богомолов – директор Института экономики мировой социалистической системы, выступал с докладом по теме «Полу-гласность или полная реформа?» на третьей сессии  11 сентября «Приватизация и ценообразование. Как далеко? Как быстро?»;
Гавриил Попов – председатель Моссовета, участвовал в приветствии к участникам конгресса и в общей дискуссии по теме «Переход к миру» на заседании второй сессии «Конституционный выбор и спонтанный порядок», 11 сентября и в Открытом форуме пятой сессии 12 сентября «Марксизм, капитализм и перемены»;
Алексей Бойко – депутат Верховного Совета СССР, комментировал доклад «Приватизация решает все проблемы» Paul Graig Roberts на заседании третьей сессии 11 сентября «Приватизация и ценообразование. Как далеко? Как быстро?»;
Павел Бунич – проректор Академии народного хозяйства СССР принимал участие в сессии четвёртой  « Экономическая политика перехода к миру и благосостоянию» в качестве модератора;;
Фёдор Бурлацкий – Народный депутат СССР, комментарировал доклад Roger Pilon, директора Центра Конституционного изучения, института Катона (Center for Constitutional Studies? Cato Institut) на заседании второй сессии 11 сентября;
Алексей Емельянов – профессор экономики МГУ,  выступал с докладом «Отделение экономики от политики: В направлении конституционной свободы»;
Юрий Кошеврин – Институт мировой экономики и международных отношений АН СССР, докладчик по теме «Перспективы экономической приватизации в СССР» на третьей сессии 11 сентября «Приватизация и ценообразование. Как далеко? Как быстро?»;
Андрей Кокошин –  Исполнительный директор Института  США и Канады,  выступал в сессии третьей конгресса   Европейский дом» 14 сентября (перед Борисом Орловым);
Андрей Кортунов –  Институт США и Канады, выступал с докладом «Экономические расходы из-за супер-интервенции в Третьем мире» принимал участие в  сессии второй  части первой конгресса «Преодолевая региональные конфликты» и в  части второй «После холодной войны создание новых советско-американских отношений»;

       [145]

Отто Лацис – Зам. главного редактора журнала «Коммунист», комментировал доклад Charls Murray из Американского предпринимательского института (American Enterprise Institute) «В погоне за счастьем при капитализме и социализме», представленный на пятой сессии  12 сентября, «Марксизм, капитализм и перемены» (о Лацице см. в записях из дневников 1988 г. и 9 сентября 1990 г.);
Лев Любимов – директор департамента иследований Северной Америки, Институт Междунароной экономии и Международных отношений, принимал учатиие в части второй Конференции, в секции второй « Преодолевая региональные конфликты» с докладом «Взаимная сдержанность как альтернатива в сверхдержавом  соперничечестве в Третьем мире».
Валерий Макаров – директор Центрального Экономико-математического Института АН СССР, комментировал доклад Don Lavoie, Центр по изучению рыночных процессов (Georg Mason University  Fairfax) по теме «Собственность и реформа ценообразования» на заседании третьей сессии 11 сентября «Приватизация и ценообразование. Как далеко? Как быстро?»;
Андрей Мельвиль – Борис (настоящее имя Бенцион) Мильнер –Вице-президент Совета  Комитета за мир, первый заместитель директора Института экономики Академии наук СССР, участвовал в комментариях на заседании второй сессии 11 сентября к докладу James M. Buchman «Минимальная политика рыночного порядка»;
13 сентября в сессии  второй «Преодолевая  хододную войну: «Содавая новые советско-американские отношения», и в части второй  выступил докладчиком  « Преодолея  имедж  врага»;
Виталий Найшул – старший научный сотрудник Института экономики и прогнозирования АН СССР, комментировал доклад  Douglass C, North «Институции, идеология и экономическая производительность» на пятой сессии 12 сентября «Марксизм, капитализм и перемены»;
Юрий Осипьян ( 1931- 2008) -  президентский совет СССР, физик, академик АН СССР (1981),, советник РАН, доктор физико-математических наук. Герой Социалистического Труда (1986).
Борис Орлов  –  (без комментариев – П.П.);

       [146]
Николай Петраков  –  помощник Генерального секретаря ЦК КПСС Горбачёва  по экономическим вопросам, участник общей дискуссии Круглого стола по теме «Градуализм (постепенность) или быстрая реформа?»
(четвёртая сессия,  12 сентября: «Экономическая политика перехода к миру и благосостоянию»);
Борис Пинскер – экономист, член редакционной коллегии журнала «Референдум» («Журнал независимых мнений»), комментировал доклад Ralph Raico «Марксизм, либерализм и государство» на пятой сессии 12 сентября «Марксизм, капитализм и перемены»;
Лариса Пияшева – экономист, старший научный сотрудник Института международного рабочего движения, участвовала в дискуссии на первой сессии Круглого стола, 11 сентября по теме: «Реструктурирование советской экономики» и 12 сентября на Открытом форуме пятой сессии «Марксизм, капитализм и перемены»;
Сергей Плеханов –  заместитель директора Института США и Канады. (в проспекте конференции среди докладчиков и комментаторов не был  указан);
Василий Селюнин – замредактора журнала «Новый мир», публицист,комментировал доклад Georg Gilder из Hadson Institute Tyringham по теме «Марксизм, мир и благосостояние. Микрокосм: Количественная революция в экономике и технология;
Анатолий Собчак – председатель Ленсовета, докладчик  на второй сессии «Конституционный выбор и спонтанный порядок», 11 сентября, по теме «Установление легального базиса для частной рыночной системы» ;
Александ Ципко – Заместитель директора Института экономики и ммеждународной социалистической системы, комментировал доклад Ralph Raico «Марксизм, либерализм и государство» на пятой сессии 12 сентября «Марксизм, капитализм и перемены»;
Алексей Яблоков – заместитель председателя комитета по окружающей среде и рациональному использованию национальных ресурсов Верховного совета СССР, комментировал доклад Fred I. Smith «Как права собственности защищают окружающую среду» на четвёртой сессии по теме «Экономическая политика перехода к миру и благосостоянию».
«Я выступал в последний день и последним по счёту с докладом «СССР и общеевропейский дом», - писал Орлов в своём дневнике. – «В первый день был большой приём в ресторане «Москва». Накрыты были столы в огромном зале с малахитовыми колонами. Пир во время перестроечной чумы.
Разговаривал с Отто Лацисом (о нём см. выше в списке участников конференции, а также в записи из дневника Орлова от 2 августа 1988 г.),

       [147]

познакомился с Селюниным» (о нём см. выше, в списке участников конференции).
В том же дневнике Орлов сообщил о встрече с Анатолием Собчаком на симпозиуме, в фойе, когда уходил с этого мероприятия:
«Собчак звонил по телефону. Рядом стоял невысокого роста человек, судя по всему охранник. Я подошёл, протянул руку, сказал «Успеха Вам!». Собчак улыбнулся, почувствовал крепкое пожатие его широкой ладони». Возможно за охранника Орлов тогда принял Путина, с которым не был знаком.
Анатолий Александрович Собчак (1937-2000) в то время был председателем Ленсовета. О нём Орлов упомянул ещё в записи от 21 февраля 2000 г., а также ещё будет вестись речь в этом очерке в разделе 18. «Другие социал-демократические организации» (из лекций Орлова о социал-демократии»).
 9 сентября 1990 г. читаем ещё следующую запись:
«По радио передали, что Тэтчер хочет выставить свою кандидатуру на четвёртый срок. В этом году ей исполняется 65 лет. Вот эта женщина. После этого хныкать стыдно».
Маргарет Тэтчер (1925- 2013) - британская государственная и политическая деятельница. Премьер-министр Великобритании в 1979 -1990 годах, лидер Консервативной партии в 1975-1990 годах.
Первая женщина, занявшая этот пост, а также первая женщина, ставшая премьер-министром европейского государства. Премьерство Тэтчер стало самым продолжительным в XX веке. Получила прозвище «железная леди».  (см. в Википедии). В июне 1990 г. она посетила СССР, выступала в телевизионной программе в дискуссии с ведущими советскими пропагандистами и показала в ней своё умственной и информационное превосходство.

Из дневника 1991 года
22 августа.
 «В «Огоньке» статья «Социализм плюс капитализм», в «Диалоге» статья по социал-демократии, в XX веке», статья по Германии, в «Дружбе народов» - про социализм (эти статьи в «Библиографии» Орлова я не нашёл – П.П.).

       [148]

Написал статью для американского симпозиума, готовлю статью для советско- германской книжки. Чего ещё надо? Надо, чтобы душа успокоилась. А нет ей покоя».

Из дневника 1999 года

«Заканчиваю читать вёрстку «Краткой истории СДПГ», продолжаю переводить Томаса Майера, обдумываю статью по теме «Национальные интересы и основные ценности».

     Из дневников 1990 года

17 января.
«В Баку резня. В Нагорном Карабахе гражданская война. Литва отделяется. Начался распад».
19 января.
«А в политике – сплошное ненастье. Фактически идёт гражданская война на Кавказе. Язов призывает резервистов. Евреи и немцы уезжают из России, оставляя один на один с примитивным национализом. Не превратиться бы нам в Большой Ливан».
А далее – о перестроечной политике Горбачёва:            
«Между тем Горбачёв собрал в Кремле собрание рабочих, крестьян, технической интеллигенции, чтобы вместе с ними "думу думати".
Зачем тогда парламент? Или там не те люди сидят? Не представители народа? Слушал я его выступление, смотрел на мрачные лица сидящих в президиуме и думал – запутались вы ребята, не знаете, что делать.
А что в самом деле делать? Был в «Труде» у Р. Колчанова (центральная общеполитическая газета, орган ВЦСПС, Рудольф Георгиевич Колчанов – заместитель главного редактора – П.П.).

       [149]

Отнёс ему статейку о "буржуазном селитёре" и социальной справедливости. Сказал, что статья не может пойти, ибо главный принципиально против такой постановки вопроса. Как бы мимоходом сказал -почему бы мне не вступить в «Память». Увидев моё лицо, быстро переключился – если будешь создавать социал-демократическую партию, возьми меня делать газету».
Национально-патриотический фронт (НПФ) «Память», также известный как общество «Память» -русская неофашистская антисемитская и антисионистская монархическая организация, созданная в 1980 г. (См. в «Википедии»).
30 марта.
«Вызывали в идеологический отдел ЦК. Некий Крылов (тот самый, что приезжал в институт (ИНИОН узнавать в каком качестве я ездил на съезды социал-демократов) сказал мне: «Ну, Б.С., пришёл Ваш звёздный час.
Руководство хочет знать, что нам делать с социал-демократами. Просим Ваш анализ и при этом предельно объективный.
Это, правда, надо было делать вчера», - заметил он. «Позавчера, - поправил я его. Сегодня начну писать. Что-то получится.
Был круглый стол в «Коммунисте». Присутствовали "диалектики" Денисов, Андрей Нуйкин (о нём см. в комментариях к записи из дневника Орлова от 18 января 1988 г.), Володя Кривошеев (наконец-то с ним встретились…), депутат Энгвер. Вёл стол Биккенин – маленький умный татарин».
Анатолий Алексеевич Денисов (1934  - 2010), учёный и политический деятель, профессор Ленинградского политехнического института. В 1989-1991 – член Верховного Совета СССР, председатель Комиссии Верховного Совета СССР по вопросам депутатской этики. В 1960-е гг. он выступал с докладами по вопросам диалектической логики в Институте философии АН СССР на семинаре профессора А. А. Зиновьева, где его «антимарксистские» выводы получили устное публичное одобрение со стороны будущего автора «Зияющих высот».
«Зияющие высоты» - дебютный роман  философа Александра Зиновьева, принёсший ему мировую известность.
С 1973 г. на основе обобщения аналогий явлений и процессов в системах различной физической природы Денисов развивал теорию информационного поля, ставшую основой информационного подхода к анализу больших систем управления.

       [150]

Эта теория позволяет с единых позиций описывать процессы в различных системах — технических, организационных, социальных, включая анализ процессов управления общественными конгломератами (экономика, политика, наука, образование и др.). (См. статьи  «Денисов, Анатолий Алексеевич» и «Зияющие высоты» в Википедии).
Николай Николаевич Энгвер (1938 - 2014) - доктор экономических наук, В Народный депутат СССР от Удмуртской АССР , избран в состав Совета Национальностей Верховного Совета СССР (1989). (См. в Википедии).
Наиль Бариевич Биккенин (1931-2007) - доктор философских наук, член-корреспондент РАН, журналист, с 1987- главный редактор журнала «Коммунист»,  1990-1991- член ЦК КПСС, с 1991  г.- главный редактор журнала «Свободная мысль». (см. в Википедии).
«В выступлении схулиганил. – продолжает Орлов запись в том же дневнике,- «Маркс,- сказал я, - упростил Гегеля, Ленин – Маркса, Сталин упростил Ленина, Берия – Сталина, а Чурбанов упростил Берию. Берия был последним злодеем, а Чурбанов – ничтожеством. То был знак полного распада, той черты, которую преступать уже было нельзя. Отсюда и перестройка».
Юрий Михайлович Чурбанов (1936 - 2013) - советский государственный деятель, генерал-полковник (1981), зять Генерального секретаря ЦК КПСС Брежнева. В 1980 -1984 он был первым заместителем министра внутренних дел СССР., но в ноябре 1984 г., в период правления Черненко, Чурбанов был снят с должности со значительным понижением на должность зам. начальника Главного управления внутренних войск МВД СССР, а летом 1986 года отправлен в отставку с формулировкой «по выслуге лет». Он стал фигурантом так называемого "хлопкового"  или "узбекского дела".
В 1987 г. был арестован и исключён из рядов КПСС. Был приговорён Военной коллегией Верховного Суда СССР к 12 годам лишения свободы с конфискацией имущества. После ареста, до суда, был лишён воинского звания генерал-полковник и государственных наград СССР (в том числе ордена Красного Знамени и Красной Звезды). 5 июля 1993 года указом Ельцина был помилован и  освобождён условно-досрочно…» (См. о нём в «Википедии»).
18 апреля.

       [151]

«На партсобрании выбрали кандидатом в делегаты съезда. Собрание шло долго. Дело в том. Что выдвинут академик Шаталин. Долго спорили, выдвигать ли и его. Проголосовали, я набрал больше. Но впереди борьба. Шансы у меня малые, но есть возможность выступать в других институтах».
Станислав Сергеевич Шаталин (1934  - 1997) - учёный, доктор экономических наук, академик АН СССР и общественный деятель. 
Шаталин был членом Президентского Совета СССР. Был членом ЦК КПСС в 1990 -1991 годах (см. в «Википедии»).
29 апреля.
«В институте теоретической физики встречался с другими кандидатами в делегаты. В общем, дискуссия была между мною и Шаталиным. Он честный, прямой, но какой-то непоследовательный. Мысль скачет. После встречи несколько человек подошли ко мне и сказали, что голосовали бы за меня.
В пятницу были выборы в институте. На следующий позвонил Беседин. В делегаты съезда прошёл Шаталин.
В делегаты московской конференции прошёл Г. Попов, но среди недобравших я на первом месте. Будут перевыборы».
18 июня.
«Два дня был на Московской партконференции, ещё один день - на конференции демократической платформы.
Партконференция проходила в Доме политпросвещения на Трубной площади. Общее впечатление – сделан шаг вперёд в констатациях, но для возвращения народа (так у Орлова – П.П.) нужно, как минимум, три шага, и прежде всего искреннее всенародное покаяние.
Записался на выступление, не дали. Тема – быть реалистами, не держаться догм и по сей причине – размежеваться с "пропагандистами".
Ещё одно впечатление – основная публика не хотела серьёзного анализа, всё время торопила.
Конференция демплатформы проходила в кинотеатре «Октябрь» на Арбате.
Здесь уже разговор был серьёзный. Но и здесь раскол. Шостаковский за определение до партсъезда, Чубайс за немедленное отделение, ибо на съезде делать нечего. В его выступлении запомнилось – «наше общество вне нормального исторического пространства, это некий "внеизм".
       [152]

Писатель Васильев в трёх номерах «Известий» публикует размышления: «И всё же я уверен, что Россия привержена добру». Глубокий анализ с выявлением причин утраты духовности и культуры. Сказал почти всё, легонько, правда, обойдя Ленина.
Его вывод – духовная мощь России погибла. Идёт новый "подрост", но это уже иная Россия.
Мои собственные размышления на этот счёт – жалкий лепет.
Завтра партконференция России. Что-то будет?
Жаль, что нет желания описывать подробно впечатления. Для будущих историков – материал свидетеля».
8 июля.
«Идёт 28-ой съезд. Картина почти таже, что и на съезде РКП (Российской Коммунистической партии – П.П.). Придётся выходить из партии. Иначе – кружение с консерваторами на месте».
21 августа 1990 г. Орлов направляет в партийную организацию ИНИОН АН СССР, в РК КПСС Севастопольского района г. Москвы следующее уведомление о выходе из партии с заявлением своей позиции:

УВЕДОМЛЕНИЕ

«Ставлю в известность партийную организацию института и района о принятом решении выйти из рядов партии, сложить с себя полномочия делегата XXVIII конференции Московской городской организации КПСС (мандат 0771). До самого последнего момента я надеялся, что КПСС найдёт в себе силы к обновлению, что она в своей политике будет руководствоваться здравым смыслом, накопленным человечеством (это прежде всего касается безоговорочного признания института частной собственности), что она освободится от всех не подтвердившихся жизнью мифологий, что она совершит акт всенародного покаяния за преступления, совершённые от имени партии. Этого не произошло.
В партии по-прежнему правит бал партийный аппарат, который ничему не научился и не желает учиться, преступно подталкивая общество на грань гражданской войны. Честному человеку в такой партии не место.

       [153]

P.S. То обстоятельство, что от меня потребовали «заявления о выходе» с соблюдением ритуальной фразы, свидетельствует о том, что партаппарат по-прежнему подвержен бюрократическому кретинизму, не желая понимать, что непростое решение о выходе не есть факт формальный а решение, принимаемое каждым в одиночку. Ведомая такого типа аппаратчиками партия может удержаться у власти только с помощью силы, в честной конкурентной борьбе с другими ей не выдержать.
Прилагаю также текст моего объяснения о причинах выхода из партии, адресованный тем коммунистам, которые избрали меня делегатом партконференции.
                Москва, 21 августа 1990 г.»

«МОЯ ПОЗИЦИЯ»

В ходе перестроечной дискуссии всё более становится очевидным, что после смерти Ленина страной руководила не партия, но от имени её узкая прослойка партийного аппарата.
Доведя страну до кризисного состояния, поставив её на грань экологической катастрофы, выведя её практически за пределы информационно-компьютерных процессов, происходящих в мировом сообществе, аппарат свои главные усилия сосредоточил на удержании власти.
В ходе перестройки, начавшейся в обществе с 1985 г. по инициативе части руководства КПСС, аппарат продолжает демонстрировать полную неспособность выработать решения, отвечающие нуждам общества. Об этом свидетельствуют такие его акции, как кампания против пьянства, борьба против индивидуальной трудовой деятельности,  запоздалое и не отвечающее духу времени постановление по национальному вопросу, письмо якобы от имени Центрального комитета, дающее право аппарату пресекать любое инакомыслие, возня вокруг дела Гдляна и Иванова, расцениваемая в народе как попытка защитить себя от правосудия, значительное повышение заработной платы партийному и государственному аппарату.

       [154]
Аппарат ничему не научился и не желает учиться, игнорируя тот печальный опыт, который накоплен компартиями стран Восточной Европы.
Намерения М.С. Горбачёва проводить реформы на основе компромисса с консервативной частью аппарата приводят фактически к "кружению на месте", которое длится уже пять лет. Наиболее очевидно это проявление в попытке создать "планово-рыночную" экономику (см. Платформу ЦК КПСС), в совмещении двух практически исключающих друг друга начал.
В ходе подготовки к XXVIII съезду КПСС консервативная часть аппарата проявляет нарастающую агрессивность, отдавая себе отчёт в том, что избрание делегатов съезда по демократическим правилам создаёт основу для лишения их власти. В жизни страны и партии наступает самый критический момент. Аппарат может прибегнуть к любым провокациям, не исключая и румынского варианта».
9 сентября Орлов написал в дневнике:
«В пятницу в ресторане «Прага» отмечали юбилей тёти Аси (это родственница по линии жены Орлова – Жозефины -П.П.). Собралось много людей и незнакомых тоже. Но веселья особого не получилось. Пир во время перестройки. Табака нет, водки нет, за хлебом очередь».
В это время шла так называемая «борьба с пьянством», инициированная секретарём ЦК КПСС Лигачёвым с поддержкой Горбачёва, во время которой перекрыли свободный доступ ко всякому алкоголю, водка продавалась по талонам, вина не было на прилавках, так как вырубили все виноградники.
В это время в стране продолжалась горбачёвская перестройка, но она имела не только положительные, но и негативные последствия, о чём свидетельствует приведённая запись Орлова.
Статья Орлова «…К обновлению неспособна»: (О перспективах КПСС) вышла в ноябре,  в журнале ЦК КП Эстонии «Политика» в Таллине (2, 15).
Приведу выдержки из этой статьи, стараясь не повторять того, что уже было сказано ранее в этом очерке:
«Я вступил в партию в 1960 году, как говорится, на самом гребне хрущёвской оттепели. Мне было уже тридцать лет, но раньше я со вступлением не торопился, полагая, что к этому периоду нужно быть внутренне подготовленным.
Журналистская судьба распорядилась таким образом, что дала мне возможность увидеть в декабрьские дни 1967 года становление «социализма с человеческим лицом» в Чехословакии.
       [155]
Она же, когда я был послан в августовские дни 1968 г. спецкором «Известий» в Прагу, поставила меня перед выбором – либо лгать и подавать события как необходимое пресечение деятельности контрреволюционных сил, намеревавшихся возрождать буржуазные порядки, либо выходить из игры и, следовательно, прощаться с журналистской профессией, которую любил и продолжаю любить до сих пор». Орлов, сделал второй выбор (см. раздел 5: «Пражская весна и Пражский дневник»).
«Когда я вернулся в Москву, я буквально зациклился на осмыслении того, что же произошло, кто виноват, как дальше жить.
Передо мной вставала проблема – либо выходить из партии и становиться по существу диссидентом (просто уйти в сторону я не мог по внутреннему состоянию), либо продолжать действовать в рядах партии…
 Я исходил из того, что, конечно, вторжение наших войск в Чехословакию было делом рук партийного аппарата, который нутром чувствовал, что "пражская зараза " может докатиться до Москвы и поколебать его позиции – в партии и в стране.
Отсюда делал вывод: импульсы к демократическим реформам должны исходить из Москвы, определяющей идеологическую и политическую обстановку в "соцлагере ", иначе неизбежны крушения, как это было в Берлине в 1963, в Будапеште в 1956 году, и вот теперь в Праге.
Но тут же возникал главный вопрос – а способна ли КПСС к реформированию вообще, можно ли партийный аппарат, выстроенный по жёсткой иерархической схеме и безраздельно правящий в стране все эти годы, начиная с 1917 г., поставить под контроль партии?.. 
Я видел, как нашли в себе силы к реформированию чехословацкие коммунисты, что именно они взяли на себя инициативу по обновлению социализма» (15).
И поэтому в течение более двадцати лет Орлов надеялся на реформирование КПСС изнутри, но в конце концов, в 1990 г. пришёл к выводу, что КПСС к реформированию уже неспособна и вышел из этой партии, вступив в «Социал-демократическую партии России» (СДПР).
8 ноября Орлов пишет:
«Страна на грани распада, и тут не до личных наблюдеиий. Что-то пишу, чтобы разъяснить особенность ситуации.
Освещали камень, привезённый с Соловков. Приехал на площадь Дзержинского. К скверу, где камень не пустили. Стоял перед цепью мальчишек- милиционеров.
       [156]

Камень и Лубянка напротив друг друга. В этом суть ситуации. Всё пополам – и дождь и снег.
Пошёл к корреспонденту газеты «Ди Цайт», чтобы передать заметки от объединения. Встретил мальчик-переводчик, сказал, что публиковать не гарантируют. Корреспондент даже не вышел меня поприветствовать. Повернулся и пошёл».
18 ноября в дневнике читаем:
«Наверху ещё одна попытка административной перетасовки. Горбачёв подтягивает к себе. Совет Министров., и, видимо, Рыжкова хочет сделать вице-президентом. Попытка оживить вертикали административные без работающих рыночных горизонталей. Ему надо уходить…».
«Как помочь самим себе. Для себя решил – надо поддерживать российские структуры. Общесоюзные – не нужны. Российская конфедерация в обрамлении суверенных государств».
10 декабря Орлов пишет:
8 декабря вернулся из Германии. Был и тут и там, но душа оставалась в России. На Шереметьевском аэродроме узкий коридор, через который с трудом прорываемся наружу.
В криках, ругани, стенаниях империя разваливается. Горбачёв пытается что-то подпереть. Бесполезно. Умерла и имперская идея, и идея интернационального социализма. Остались национальная принадлежность плюс здравый смысл. На этом нужно и выезжать. Написал статью «Между национальным и националистическим. Взгляд из Германии». Завтра отнесу в  "Литературку ".
«В пятницу выступал по молодёжному каналу с профессором Черниковым. «О проекте новой конституции России». Ведущая – лобастая умная Таня. Выступали рано – в семь утра. Но потом пошли звонки поддержки. Пульс бьётся».
23 декабря:
«Сегодня передавали заключительный концерт из Смоленска «Голоса России». Сидел в одиночестве и плакал – сколько талантливого и яркого в народе, а живём как самые последние нищие.

       [157]

 Подал в отставку Шеварнадзе. Что за этим стоит? Дело идёт к какой-то трагической развязке. Неужто военный режим?  Что делать демократам? Как сказал Ю. Афанасьев, уже не устали, не успев толком чего-либо сделать».
Пишу статью «Можно ли прожить без идеологии» пытаюсь на пальцах объяснить что к чему. Понесу в «Известия», да боюсь, не возьмут».
Эта статья появилась 17 января 1991 г. (2,29).

1991 год
7 января.
«Ощущение завершённости какой-то фазы. Завершение перестройки как попытки соединить старое с новым, и начало нового дела – пойдёт ли, а точнее, дадут ли?
Сугубо личное уходит куда-то вглубь и распространяться на эту тему не хочется, а пересказывать содержание прочитанного – глупо. Будем ограничиваться самым малым – когда что-то уж очень заденет».
«Вчера ездили с Жозей в Ашукинское. Сели в электричку. Все сиденья изрезаны, с них снят покров. Какие-то субъекты играют в карты, по полу катается бутылка из под водки, пахнет кислой капустой. Ощущение начинающейся гражданской войны.
Ощущение сердечной тоски не проходит. А тут ещё слабость. Надо как-то держаться. Россия в дерьме».
10 января.
«Не могу найти себе покоя. Сегодня всю ночь жители Вильнюса простояли у важных объектов столицы, охраняя их от захвата армией. Разворачивается наглая акция вторжения. Объявлено о создании «Комитета национального спасения», который «берёт всю полноту власти в свои руки». Представляю себе настроение литовцев. Всё повторяется. Эта партия уголовна по своей сути. Она не может по правилам ни выигрывать, ни проигрывать. Книжает ощущение беспомощности. Как помочь?
Просмотрел фильм о Вавилове. Как-то ещё раз высветилось, в какое гнусное и страшное время мы жили и живём».
13 января.
       [158]


«В ночь на 13-ое Горбачёв устроил в Вильнюсе кровавую баню. При захвате радиокомитета убито 12 человек, ранено более ста.
С иллюзиями покончено. Дальше – без КПСС, без "перестройки". Утром у Манежной площади собрались депутаты, всего около 10 тысяч человек.
Утешение – тогда на Красную площадь вышло всего 7 человек (в августе 1968 г. – П.П.).
Думаю, как поступить с пользой и в чём.
20 января.
«Третий день идёт война в Персидском заливе. Первая реакция на новость, что американцы точно ударили по иракским базам – чувство гордости за цивилизованную демократию. Она должна уметь постоять за себя. Уголовники уговоры не признают. Их надо наказывать, хотя при этом затрагиваются и просто мирные люди. В этом – трагическая необходимость.
Был в «Независимой газете». Это фабрика «Восход» на Кировской, рядом с магазином «Букинист». На втором этаже огромный цех, где стоят типографские машины, а рядом большая комната, где сидят за столами молодые люди. Зав. Международного отдела – высокий парень по фамилии Абаринов. Передал ему статью (сравниваю Вильнюс и Прагу), сказал, что это обстановка начала дела им запомнится.
«Ну да, - сказал насмешливо Абаринов,- «Новая рейнская газета». «Не надо «Новорейнской»,  поправил его я.
Был на митинге Академии наук рядом с Парком культуры. Поднялся на помост, но слова не дали. Да и то сказать, без меня почти всё сказали. Народу было не так много, и в митинге был какой-то элемент спектакля Горбачёва честили как хотели.
Как я понимаю, фаза "дозированной демократизации" закончилась. Теперь – либо брать в руки полную демократию, либо уступать. Главное – избегать конфронтации, заставлять эту шайку действовать по правилам демократии.
«Известия» опубликовали мою статью «Можно ли прожить без идеологии» (31). Доволен. Кое-что удалось сказать».
21 января.
       [159]

«Вчера утром по радио «Свобода» передавали подробности ввода войск в Баку. Стрельба, отчаяние, возмущение, голос телефонистки – «Никого нет, все убиты». Ещё один Афганистан. Теперь уже свой. Или ещё хуже – Ливан?
Империя разваливается, отваливаясь кровавыми ломтями. Центр не способен предупреждать события. Вечером Горбачёв пролепетал что-то неубедительное».
23 января Орлов сообщил о своём участии и выступлении в Москве в Доме литераторов на заседании секции публицистики, собравшем «известных прорабов перестройки, чтобы обдумать ситуацию. В связи с Пленумом и возможной попыткой снятия Горбачёва».
Среди присутствующих известных людей перечисляет Травкина, Шмелёва, Бурлацкого, Попцова, Евтушенко, Адамовича, Ульянова.
Выступление последнего Орлов отметил так:
«Умно выступил Ульянов, рассказал о том, что видел в Литве, призвал к созданию стратегии упреждения событий».
«Почти под самый конец выступил я. – писал Орлов, - Говорил примерно тоже самое.
Развивал тему – мы попали в тоталитарную ловушку распределительной экономики, из которой можно выбраться только с помощью рыночной экономики. Но это не желают ни распределители – а имя им миллионы, ни основная масса, привыкшая к уравнительно-распределительной жизни.
Ситуация почти тупиковая. Нужна конверсия аппарата. Нужна социальная декларация прав трудящихся».
27 января.
«Всю неделю страну колотило. Меняли 50-ти и 100-рублёвки. Это павловская затея для того, чтобы все почувствовали президентскую власть. Эта затея унизила всех».
Валентин Сергеевич Павлов (1937-2003) был министром финансов СССР.
Через восемь дней после своего назначения (22 января 1991 года) издал распоряжение об изъятии банкнот в 50 и 100 рублей в ограниченный во времени период (три дня) и замену их на купюры нового образца. Обмен банкнот сопровождался в сжатые сроки - три дня. Причём можно было обменять не более 1000 рублей на человека, а возможность обмена остальных банкнот рассматривалась в специальных комиссиях до конца марта 1991 года.
4 февраля.
       [160]

«В четверг выступал по радио «Эхо Москвы» Поспорил с Пияшевой. Она жесткий либерал, экономист. Я возражал против того, что в нашей стране грядёт фашизм».
Лариса Ивановна Пияшева (1947– 2003 ) - экономист, доктор экономических наук, профессор. В 1969 окончила Московский институт народного хозяйства им. Г. В. Плеханова году, после чего стала младшим, а затем старшим научным сотрудником экономического отдела Института международного рабочего движения АН СССР (1969-1990 гг.).
В 1987 году в № 5 журнала «Новый мир» под псевдонимом Л. Попкова была опубликована её маленькая статья «Где пышнее пироги?», принесшая Пияшевой широкую известность.
 В статье говорилось, что социализм, будь он с каким угодно «человеческим лицом», не может быть достаточно продуктивным строем, что он неизбежно уступит свободному рыночному хозяйству, странам с капиталистической экономикой (см. в Википедии; см. также в записи от 9 сентября 1990 г. о её участии в международном конгрессе «Путь к свободе»).
6 февраля.
«Вчера, в воскресенье (т.е. это было 4 февраля -П.П.) 200 тысяч людей вышли на улицу Москвы. Февральская революция? Сегодня начался Пленум. Что скажут вечером? Что решили? Многопартийная система? Прямые выборы руководства партии на разных уровнях? Неужели дожили до демократии?» (См. в списке источников - (32)).
10 февраля.
«Закончился пленум. Вроде начинается многопартийная система. Начнём по новой. А сил уже нет. "Миг бытия" подарен эксперименту».
С 5 по 7 февраля 1990 года прошел исторический пленум ЦК КПСС на котором Михаил Горбачев выступил с программой политической реформы, предусматривающей введение многопартийной системы и утверждение поста президента СССР, избираемого всем народом. Это назвали его Февральской революцией (32).
25 февраля.
«Ельцин выступил по телевидению. В ответ реакция аппарата. Требуют крови. В псевдопарламентах бушуют страсти.

       [161]

Американцы, слава богу, начали наземное наступление. Угрозы Саддама утопить американцев в их собственной крови оказались пустым бахвальством. Косяком сдаются в плен иракцы. Наш "меченный" пытался выступать в роли миротворца. Его хитрожопые ходы разгадали».
4 марта.
«Газета «Россия» дала «Матрёшку». Написал туда ещё одну статью с критикой курса Горбачёва. Ему надо уходить. Начинается фаза полной демократии, если её не остановят генералы».
18 марта.
«Ходил на референдум. Пустая горбачёвская затея, отнимающая время и энергию. Продолжительный момент – ещё одна ступенька в школе демократии народа».
17 марта 1991 года в Советском Союзе прошел референдум о будущем страны. Это был единственный общенациональный референдум в истории Советского Союза. но он был бойкотирован властями шести из пятнадцати советских республик.
На референдуме задавался вопрос о том, следует ли одобрить новый Союзный договор между республиками, который заменит договор 1922 года, создавший СССР. Перед большинством избирателей был поставлен вопрос:
«Считаете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик в качестве обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой права и свободы человека любой национальности будут полностью гарантированы?»
Вопрос, вынесенный на референдум, был одобрен почти 80% избирателей в девяти республиках, в которых были созданы Центральные республиканские комиссии референдума: РСФСР, Белорусской , Украинской, Узбекской , Казахской , Азербайджанской , Киргизской , Таджикской  и Туркменской ССР.  В то же время шести остальных республиках  - в Латвийской , Литовской , Эстонской , Молдавской , Армянской  и Грузинской ССР  население смогло проголосовать только частично, так как их власти отказались проводить референдум. (См. статьи «Референдум в Советском Союзе 1991 года» и «Всесоюзный референдум о сохранении СССР» в Википедии).
       [162]
Полемика вокруг референдума и так называемое заявление 10-ти, подписанное президентом Ельциным обострила обстановку вокруг референдума.
25 марта.
«Бастуют шахтёры. Грядёт сессия парламента России, на котором полозковцы намерены скинуть Ельцина. Обстановка в стране электризуется до предела. Горбачёв и его шпана этого не понимают. Где-то услышал: «скорей бы всё прорвалось!»
 Наверное, это и есть наш русский вариант. Разрушим всё до основания и будем пытаться строить новый дом».
27 апреля Орлов вернулся к теме забастовок шахтёров и отношения к ним Ельцина:
«Ельцин вынес с поля боя раненого Горбачёва, подписал заявление 10-ти. Но не предал ли он тем самым доверие шахтёров и других?»
23 марта Орлов писал:
«В Литве разыгрывается драма. Центральная власть намерена подавить местную. Методами тихой оккупации. Как бы наш Майкл (Орлов так назвал здесь Горбачёва – П.П.) на этом шею себе не сломал».

1992 год

20 марта 1992 г. в «Российской газете» было опубликовано интервью «Борис Орлов: история бросила нам еще один вызов»  с подзаголовком «Председатель СДПР, доктор исторических наук Борис Орлов отвечает на вопросы корреспондента «РГ» Павла Анохина». Ссылка на эту публикацию вошла в «Библиографию» Орлова (2, С. 56). Приведу выдержки из этой публикации с сокращениями:
– … Что происходит с нашей демократией?
– Примерно то же самое, что происходило с нашим «социализмом». Его превозносили, ругали, отрицали, но такого общественного строя, где была бы обеспечена большая свобода и более высокий уровень жизни по сравнению с капитализмом, не существовало. Мы жили практически во власти иллюзий мифа, который одних устраивал других – нет. <…>
Это прежде всего касается Ельцина, его окружения. Вместо того чтобы отказаться от псевдопарламента, который избирался при господстве одной партии – КПСС, и сразу же после подавления путча назначить

       [163]

многопартийные выборы, он прибегнул к традиционному для России методу – укреплять властные вертикали, назначать глав администраций на местах.
Практически то же самое до него делал генеральный секретарь КПСС с одним отличием – отобранный верхушкой КПСС кандидат на секретаря обкома формально утверждался на пленуме областной партийной организации. А здесь все проще – подписал указ и действуй!
Кстати, действовать-то начали как раз те, кто до недавнего времени был секретарем обкома, райкома, горкома. В результате во многих местах к власти возвратилась прежняя партократия, оттеснив в сторону немногочисленных и, к сожалению, малоопытных демократов.
– Чем можно объяснить такие действия Президента, которого многие воспринимают как натуру демократическую?
– Он – демократ, который действие реальной демократии мог наблюдать лишь мимоходом в своих зарубежных поездках окруженный толпами охранников и сопровождающих чиновников. Его представления об эффективном управлении сложились, как я полагаю, во времена, когда он стоял во главе обкома КПСС. Такая властная схема позволяла воздействовать на процессы сверху вниз, вплоть до самого малого поселка. Взял трубку, позвонил местному секретарю парткома – и тут же: «Будет сделано!» Внешне четкая схема обеспечения обратной связи«верхами» и «низами»…
…Во всех сидел либо страх, либо вера в идеи социализма. Сейчас нет ни того, ни другого. И, что существенно, нет бывшего «монолитного общества». Все больше возникает различных социальных групп с различными интересами, которые вступают друг с другом в противоречие. И следует научиться согласовывать их политическими средствами. В этом – главное назначение демократии. Она не роскошь, а необходимое условие цивилизованного существования…» (2).
«Выступил отвратительно, плохо при этом слышал. Словом, оскандалился. Получил серьёзный звонок – твоё время прошло. Не высовывайся».

13. В СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЧЕСКОМ ДВИЖЕНИИ И В СДПР  (1989 – 1992 ГОДЫ).
       [164]

На постсоветском пространстве «первые организационные попытки развивать деятельность, чем-то похожую на социал-демократическую, начались уже в годы Перестройки», - писал Орлов» в своих «Лекциях по социал-демократии: Вводный курс» (8), прочитанных им в период с 9 ноября 2000 года по 31 мая 2001 года. Они вышли в Москве в 2001 году.
Этот курс состоял из 12 лекций и практических занятий по социал-демократии по завершению курса в московском Партийном доме на Мосфильмовской, с участием 24 слушателей, среди которых были экономисты, юристы, политологи, журналисты, предприниматели, инженеры и представители других профессий, а также студенты.
Эти лекции, записанные на магнитофон, были затем опубликованы небольшими тиражами (первый тираж состоял всего из 300 экземпляров) в трёх печатных изданиях, вышедших меньшими тиражами в том же 2001 году и приуроченных к съездам партии при её финансовой поддержке.
Сделаю из указанных лекций выписки, характеризующие первые социал-демократические организации в России для представления о начальном периоде возрождающегося  социал-демократического движения после его запрета в 1923 году в СССР :
«Составитель краткого справочника по СДПР Денис Панкин (34) считает, что первая такая заметная организация возникла в Перми в 1985 году и называлась «Социал-демократическое рабочее объединение».
Такого же типа группы социал-демократического направления стали появляться в Ленинграде, Самаре, на Украине, других местах. В Москве в 1987 г. возник политический клуб «Демократическая перестройка». В 1988 г. в Ленинграде был создан «Социал-демократический союз» (8).
«В мае 1989 г. собрались представители демократических клубов из разных городов и договорились о создании Социал-демократической ассоциации (СДА) (см. также в списке источников (33) -П.П.). Активное участие в этом процессе принимал московский молодой учёный, человек с задатками харизматического лидера – Олег Румянцев».
Годом позже в том же Ленинграде возникла «Социал-демократическая конференция» во главе с молодым и активным учёным Андреем Болтянским» (8). Андрей Владимирович Болтянский (1955 г.р.) - кандидат физико-математических наук, доцент; в 1990 -1991 участвовал в движении "Ленинградский народный фронт";
в 1992 г. был одним из создателей Санкт-Петербургского Социал-демократического либерального клуба и избран его президентом, был также сопредседателем Российской Ассоциации Либеральных клубов и Социал-демократической конфедерации.
       [165]

Между Болтянским и Румянцевым возникло соперничество в борьбе за пост социал-демократического лидера.

Из дневника 1989 года
4 июня.
«В конце мая был в Киеве. Там социал-демократы создавали партию. Приехал на второй день. Заседания проходили в библиотеке политехнического института. Кто-то из журналистов подметил особенности обстановки – бюст Ленина, прикрытый цветком и впереди жёлто-блакитный флаг Украины. Такая смесь отразилась и на съезде. Фактически образовались две фракции: одна – "правые социал-демократы", они за социальную защищённость и слышать не хотят о социализме, другие - "демократические социалисты", им без этой идеи никак нельзя. Выступал два раза на съезде, говорил о пользе консенсуса.
Слушали хорошо, благодарили, а на третий день, когда речь зашла о формировании руководства, раскололись. Меня в это время уже не было. Я провёл почти весь день на Подоле, на Андреевском спуске, где отмечался "День Киева".
Ничего подобного ранее не видел. По обе стороны улицы, спускающейся к Днепру, выставлено всё человеческое умение творить – петь, плясать, лепить, рисовать, танцевать. Впервые ощутил глубину украинской культуры – многоцветной, насмешливой. Бродил почти до самого отъезда, часов до 9-ти вечера, и слёзы наворачивались на глаза – на сколько же десятилетий была пресечена возможность так самовыражаться.
Одной этой прогулки хватило бы на целый репортаж в духе Хемингуэя «Праздник, который всегда со мной»».
В лекциях по социал-демократии (8) читаем:
«Летом 1989 г. сотрудник нашего института Леонид Борисович Волков предложил мне съездить в Таллинн и выступить на семинаре перед молодыми социал-демократами. Я дал согласие.
В жаркие июльские дни я выступал в Таллинне в помещении местного таксопарка перед молодыми людьми. Они слушали меня внимательно, что-то записывали, и такое внимание, честно говоря, меня вдохновило.
Если молодежь хочет понять, что такое социал-демократия, то у такого движения есть будущее» (8).
       [166]

«И когда в июле 1989 г. я и мои коллеги (в их числе был и известный экономист Солтан Сафарбиевич Дзарасов, как упоминал в своей первой лекции по социал-демократии Орлов) читали лекции в школе молодых социал-демократов в Таллинне, за кулисами шла незаметная борьба (о которой я тогда не подозревал), которая кончилась тем, что большинство членов организации Андрея Болтянского поддержало СДА и, соответственно, Олега Румянцева» (8).
Выступление или, вернее, доклад Орлова на семинаре в Таллинне был оформлен им в статью «Нам нужен свой Годесберг. К проблеме выработки нового теоретического курса КПСС» (35), опубликованную в журнале «Политика» № 1, 1989 г.  (органе  ЦК КП Эстонии), на что он указал позднее в статье «…К обновлению неспособна»: (О перспективах КПСС)», опубликованной в том же журнале  в 1990 г. №11. (2,15)

Из дневников 1990 года

7 января Орлов писал:
«В тот момент, когда Россия на разломе, надо отдавать ей последние силы, учить социал-демократическому уму-разуму. Эстонцы опубликовали  (в Таллинне – П.П.) мои статьи «Социал-демократия – портрет без чёрной ратуши» в журнале «Коммунист Эстонии» (2,36)  и «Нам нужен свой Годесберг» в журнале «Политика» (2,35). Сейчас пишу для «Дружбы народов» как бы продолжение»  (см. статья «Чертёжник или процесс») (37).
«Ю. Буртин расквитался с марксизмом в «Октябре». Теперь надо двигаться дальше».
Юрий Григорьевич Буртин (1932 - 2000) - литературный критик, публицист и историк, диссидент, яркий представитель поколения «шестидесятников» (о нём см. в «Википедии»).
В январе 1990 г. в Таллинне состоялся Учредительный съезд Социал-демократической ассоциации, на который прибыло около 130 делегатов из 70 организаций и клубов.
Гостями съезда были 10 народных депутатов Верховного Совета СССР. 20 представителей зарубежных социал-демократических партий, около 60 наблюдателей из различных политических сил и движений.

       [167]

На съезде выступал видный представитель общедемократического движения Юрий Николаевич Афанасьев. С политическим докладом выступил Олег Румянцев.
Вообще-то предполагалось, что пост председателя СДА будет предложен Ю.Н. Афанасьеву. Но он деликатно отказался от такой возможности. Уже позже, отвечая на мой вопрос, почему он не согласился стать лидером этой организции, Ю.Н. Афанасьев сказал, что его не очень устраивал излишний просоциалистический настрой многих участников съезда.
Три сопредседателя СДА были избраны на съезде – Олег Румянцев, Николай Тутов, народный депутат Верховного Совета СССР из Оренбурга и Велло Саатпалу – председатель демократической партии Эстонии, человек, который много сделал для консолидации социал-демократов в стране».
6 февраля.
«В «Новом времени» дали «Нужно ли бояться социал-демократизации».     Пришло приглашение из Тбилиси на съезд социал-демократов».
2 марта.
«Был несколько дней в Тбилиси. Летал на съезд социал-демократов Грузии. Выступал. Даже дважды. Приняли хорошо, благодарили.
Как-то заново открыл для себя Тбилиси, в котором не был целых 25 лет. Прекрасный город, даже в эти напряжённые дни чем-то отдающий праздником. Был в церквях, ставил свечи. Побывал в Пантеоне. Поклонился Грибоедову и его молодой жене. Она ведь вышла замуж девочкой.
25-го – день советизации Грузии. На площади был митинг. Участники съезда колонной после окончания съезда тоже пошли на митинг. Я в их колонне. Народу много, но какой-то экзальтации не чувствовал. Как-то сразу познакомился с мужчиной моих лет. Он в прошлом редактор, индивидуалист, не желающий примыкать ни к какой партии. Разговорились. Подошла милая женщина с мальчиком лет 12-ти. Жена какого-то писателя, Нино Нидарая.
Исходило от неё какое-то тепло. Она работает в музее искусств. Перед отъездом в Москву зашёл в этот музей, и перед самым уходом встретил её. Чем-то она меня задела.
       [168]
     Изменилися вдруг
      краски здешнего края.
     В голове зашумело
     Хмельное вино.
     Ах, батоно, батоно
     Нино Нидарая,
     Вы нечаянно этому
     Стали виной.

Вернулся в Москву и закружился. Выступал в Зеленограде на заводе микроэлектроники. На следующий день в ИМЭЛ-е (Институт Маркса-Энгельса-Ленина – П.П.), а вечером перед пропагандистами горкома партии». 
   
2 мая 1990 года в здании Райсовета, неподалеку от Октябрьской площади в Москве, Съезд проходил рядом с Октябрьской площадью, на которой стоит памятник-композиция: Ленин в окружении сторонников,
 в помещении Октябрьского районного Совета открылся 1-ый "Учредительный"  съезд Социал-демократической партии Российской Федерации (СДПР). 
«На съезде присутствовало 238 делегатов от 104-х местных организаций», - указывает Орлов в лекции по социал-демократии.
В статье «Социал-демократическая партия России (1990)» в «Википедии    число прибывших на съезд делегатов несколько отличается: «216 делегатов из 60 областей РСФСР, среди которых было 6 народных депутатов СССР, 4 народных депутата РСФСР и 41 депутата региональных советов».
«Зал был полон, - вспоминает Орлов (3),- «и даже привели чудом сохранившегося старого социал-демократа» (на самом деле среди гостей съезда присутствовали два старых меньшевика, прошедших через сталинские лагеря и ссылки и тем самым в социал-демократическом движении России   как бы  "осуществивших связь времён и поколений" – П.П.).
«Съезд проходил на подъёме», - воспоминает Орлов,-«было избрано руководство: Павел Кудюкин, Александр Оболенский, Олег Румянцев.
Я присутствовал в качестве приглашенного гостя и консультанта разрабатывавшейся партийной программы».
Эта программа  «Пути прогресса и социальной демократии» носила четко выраженный антитоталитарный характер. Она  была принята на II-ом съезде СДПР, который проходил 25-28 октября 1990 года в Свердловске, в котором по данным приняло участие 83 делегата из 62 субъектов РФ.

       [169]

«Съезд утвердил логотип СДПР (роза, зажатая в кулаке – этот логотип соответствовал принятому в европейской социал-демократии) и утвердил создание коалиции СДПР-ДПР (Демократическая партия России) -РПРФ (или Партия народной свободы -ПАРНАС). Оформляются фракции: «социал-либеральная» (лидер - Владимир Рыбников, 20 % членов), «социал-демократический центр» (лидер -Павел Кудюкин, 51 % членов) и «левая платформа» (лидер - Александр Оболенский, 12 % членов), вне фракций же находилось около 27 % членов» (см. «Социал-демократическая партия России (1990)» в «Википедии»).
15 августа.
««Известия» дали мою статью «Легко ли быть социал-демократом?» (2,38). Перерыв в 21 год. (Борис, видимо, имел в виду "Пражскую весну" 1968 г. – П.П.) Приятно, но радости особой нет. Перегорело».
В архиве Орлова сохранилась газета с указанной статьёй, опубликованной 20 июля 1990 г. (38) , но она была не о событиях в Чехословакии 21 год назад, а совсем о другом – о современной на тот момент политике социал-демократов в ФРГ и в ГДР.
Эта статья, на мой взгляд, представляет интерес и для понимания современной ситуации в западной социал-демократии. Приведу здесь вкратце её содержание с некоторыми выдержками.
В декабре 1989 г. Орлов присутствовал в Западном Берлине на съезде западногерманских социал-демократов, на котором она принимала новую программу принципов.
«Съезд проходил в обстановке, когда каждый час приносил очередную новость о стремительном развороте событий по ту сторону Бранденбургских ворот. На второй день съезда (это было 19 декабря) нас пригласили в Восточный Берлин социал-демократы ГДР.
Встречи проходили в нескольких местах, я попал в кафе под телевизионной башней. В непринуждённой обстановке мы сидели за столами, пили традиционное пиво и вели разговор. Главная тема – что будет с Германией, какую роль в ней будут играть социал-демократы, что покажут выборы в ГДР. Большинство сходилось в том, что победа социал-демократов почти обеспечена.

       [170]

Выборы состоялись 18 марта (следующего, 1990 г. -П.П.) … на них социал-демократы получили порядка 20 процентов, больше, чем обновлённая партия коммунистов ПДС (Партия Демократического Социализма – П.П.), и значительно меньше, чем ХДС (Христианско-Демократический Союз -П.П.) (за неё проголосовало порядка 40 процентов). Оптимистический прогноз не подтвердился…
Степень укоренённости социалистических ценностей в сознании жителей ГДР была явно завышена. Людям надоело многие годы слышать бесконечные пропагандистские речи о преимуществах социализма и наблюдать за тем, как живут такие же, как они, немцы, но только в условиях «загнивающего капитализма». Они хотят жить также, не откладывая эту возможность на долгие годы, а в надежде на её реализацию в самое ближайшее время.
Посему и было отдано предпочтение христианским демократам, одним из главных созидателей «западногерманского чуда»»… (38)
«И всё же главные причины относительно скромных успехов социал-демократов на мартовских выборах ГДР (они подтвердились и на выборах в местные органы власти в мае месяце), - писал Орлов,- лежат глубже.
Они связаны в первую очередь с той функциональной ролью, которую взяла на себя социал-демократия более чем сто лет назад по защите интересов наёмных работников.
В чём же суть этой роли? Чтобы разобраться в этом вопросе, нам не обойтись без хотя бы краткого экскурса в историю.
…По мере бурного развития промышленности на базе наёмных отношений, наблюдавшегося со второй половины XIX века,… получившего…названия фазы «дикого капитализма», перед всё более возрастающей армией рабочих встала проблема защиты своих интересов. Один из путей решения… проблемы был предложен Марксом…, научно доказавшими обречённость капитализма, необходимость революционного переворота, совершаемого «могильщиком  капитализма» - пролетариатом, и создания… нового общественного строя на базе экспроприированной обобществлённой экономики и централизованного планирования, где действуют не механизмы стоимостных рыночных отношений, а распределительный принцип (на первой фазе коммунистического общества – по труду, на второй, высшей, - по потребности)...

       [171]

Но тогда, в последние десятилетия XIX века, мало кто разбирался в этой теории. А между тем шла повседневная трудовая жизнь, требовавшая конкретных решений, конкретных механизмов регулирования отношений между работодателями и наёмными работниками. Рабочие стали создавать союзы по профессиям, а…когда убедились, что социальные права они могут эффективно отстаивать только располагая влиянием на политическом уровне (добиваясь права активного участия в выборах и формировании органов власти), также и политические партии.
Эти партии, требовавшие распространения демократии… и на социальные стороны жизни общества (прежде всего через механизмы социальной защищённости), и получили название социал-демократических».
Далее Орлов упомянул о разделении социал-демократии на реформистское и революционное направления в политике и идеологии.
«Теперь только конкретная практика могла служить самым веским доказательством, какой путь более отвечает интересам трудящихся» (38).
«Один из первых выводов, сделанный…в значительной степени с учётом тех деформаций, которые могли наблюдать в стране, провозгласившей намерение построить социализм - без подлинной демократии не может быть социализма… Демократия для всех одна – либо она есть и даёт гражданину возможность выбора между разными позициями, представленными разными партиями, либо её нет» (38).
Социал-демократы подчёркивали, - писал Орлов,- что демократия должна распространяться не только на политическую жизнь, но также и на те области, где трудится человек (экономическая демократия). «В этом и заключается одна из главных особенностей демократического социализма».
«При этом процесс гармонизации человеческих отношений будет продолжаться столько времени, сколько существует сам род человеческий…» (38).
Социал-демократы отдавали себе отчёт в том, что у этого движения нет «конечной станции» и рая на Земле оно создавать не собирается».

       [172]

Наибольшую трудность доставляла социал-демократическим теоретикам область экономических отношений, -писал Орлов,- и в этой связи указывал, что вывод Маркса в «Капитале» о природе прибавочной стоимости как присвоении предпринимателем неоплаченной стоимости труда - источника эксплуатации наёмных работников, а также требование «Коммунистического манифеста» о необходимости ликвидации частной собственности и обобществлении средств производства нуждаются в пересмотре. Хотя, например, «английские лейбористы придерживаются этого требования до сих пор». (38)
После второй мировой войны в своей программе принципов (Франкфуртская декларация 1951 г.). Социалистический интернационал поставил вопрос о возможности существования частной собственности на средства производства наряду с коллективной. «Дальнейший логический шаг в признании и частной собственности, и соответственно механизма рыночных отношений сделали немецкие социал-демократы в своей Годесбергской программе 1959 г.» (38)
«Прибавочная стоимость это - не только часть неоплаченной стоимости труда наёмного работника, но и величина, на которую влияет целый ряд факторов: технология, сокращающая либо устраняющая ручной труд, предпринимательская инициатива, искусство менеджера, конъюктура рынка и многое другое» (38).
«Вступая в договорные отношения с предпринимателями, представители наёмных работников в лице профсоюзов и органов государства добиваются повышения заработной платы наёмных работников, с одной стороны, и роста доли отчисления в общественные фонды, с другой» (38).
«Социальное государство… и есть одно из главных достижений мировой цивилизации. Заслуга социал-демократов в том, что они приложили главные усилия к его формированию.
В общественной дискуссии по поводу рынка…в нашей стране, разрастаются искренние опасения по поводу того, как бы с введением частной собственности наши доморощенные капиталисты, а также заезжие, не начали бы «высасывать соки» из трудящихся, нещадно их эксплуатируя» (38).
Гарантом предотвращения такой ситуации должны служить независимые профсоюзы, партии социал-демократической ориентации и государство, берущее на себя главную заботу по социальной защищённости граждан
«Не надо бояться ходить в лес рыночных отношений, - писал Орлов,- надо при этом умело пользоваться посохом умного закона и договорных отношений.

       [173]

Но у проблемы рынка есть ещё одна сторона, не только экономическая. Право распоряжаться собственным трудом в условиях рыночных отношений на базе частной собственности обеспечивает свободу выбора человека самым главным для него жизненном предназначении – свободой трудиться. Теоретическое предположение, что переход от стоимостных отношений к распределительным делает работника более свободным, независящим от нанимателя, не подтвердилось. Оказалось, нет более бездушного, к тому же неумелого, не отвечающего ни за что эксплуататора, нежели государство, якобы действующее в интересах всего общества, а на деле отражающего интересы групп лиц, главным образом причастных к механизмам перераспределения».
Тем не менее, «социал-демократы, особенно в 70-е годы, столкнулись с… трудностями, излишне налегая на перераспределительные и регулирующие функции, объективно сдерживающие технологическую модернизацию» (38).
8 ноября.
«Дали на экспертизу проект программы социал-демократов. Многословно. Ни слова о социализме».
«Меня пригласили на III съезд, - вспоминал далее Орлов (3). Он проходил с 30 апреля по 3 мая 1991 г. в Ленинграде, присутствовало 180 делегатов (см. «Социал-демократическая партия России (1990)» в «Википедии»).
«Я неожиданно для себя был избран в руководство», - писал Орлов в Лекциях по социал-демократии (8) и продолжал там же: «Стоит подробнее остановиться на этом, ибо данный сюжет и в самом деле подтверждает ту истину, что порой «судьба играет человеком».
Я отдавал себе отчёт в том, что моё призвание – теория, а не руководство людьми. Тем более, что лидер партии вроде бы обозначился – молодой, энергичный Олег Румянцев, занимавший к тому же важный пост Ответственного секретаря Конституционной комиссии в Верховном Совете.
И когда на съезде тот же Леонид Борисович Волков выдвинул мою кандидатуру, я дал самому себе отвод. Затем было выдвинуто предложение избрать коллективное руководство, и меня снова попросили согласиться на выдвижение, заверяя, что в этом составе я буду заниматься только теорией.

       [174]

На основе рейтингового голосования большинство получили Олег Румянцев, Леонид Волков и я.
Как сказано, Румянцев, будучи по горло занят в Конституционной комиссии, не мог отдавать много времени партийным делам. То же самое касалось и Леонида Волкова, который был депутатом Верховного Совета РСФСР. Оставался один я. Пришлось заниматься организационно-партийной работой, не имея ни опыта, ни финансовой поддержки» (8).
 «И так, волею судеб, я стал партийным политиком», - писал Орлов в своих воспоминаниях (3).
В лекции четвёртой (часть вторая) по социал-демократии (8) читаем:

«Первый год был наиболее эффективным годом деятельности СДПР. 14 марта 1991 г. она получила официальное свидетельство о регистрации в министерстве юстиции России. Её организации были во многих городах России, на договорных условиях в неё входили социал-демократические партии Чувашии, Удмуртии, Молдавии, Тувы и Якутии.
Тем самым наглядно был продемонстрирован её интернациональный и межнациональный характер. Объединённая парламентом фракция СДПР и Республиканской партии России насчитывала 60 депутатов Верховного Совета РСФСР. Существовала фракция социал-демократов и в Верховном Совете СССР.
В неё входили народные депутаты из Латвии, Украины и 7 членов СДПР: Н. Сазонов – председатель, члены фракции С. Белозерцев, В. В. Давитулиани, Н. Зубов, В. Кириллов, А. Оболенский, И. Тутов.
Среди этих депутатов выделялся Александр Митрофанович Оболенский, не только тем, что вошёл в первый состав президиума на первом съезде СДПР вместе с Олегом Румянцевым и Павлом Кудюкиным, но и тем, что на выборах первого президента Советского Союза на заседании обеих палат Верховного Совета СССР выдвинул свою альтернативную кандидатуру вместе с М.С. Горбачёвым.
Был положен конец периоду сплошного «единогласия по поводу одной единственной кандидатуры, который длился весь советский период.

       [175]

Были созданы фракции СДПР и в местных советах, четыре члена СДПР входили в Моссовет, семь – в Ленсовет. Фракции СДПР действовали в городских советах Магнитогорска (11 депутатов), Оренбурга (15 депутатов), Петропаловска-Камчатского, Комсомольска-на-Амуре, в Приморском краевом совете, в областных советах Челябинской, Иркутской, Новгородской, Московской областей» ,-писал в лекции Орлов (8), ссылаясь на Краткий справочник СДПР, составленный Д.А. Панкиным (34).
С 6 ноября 1991 по 15 июня 1992 г. Правительство РСФСР возглавлял   Ельцин.
«Когда Б.Н. Ельцин сформировал свое первое правительство- писал Орлов в статье «Быть ли России страной зрелой социал-демократии?», опубликованной в 2010 г. к 20-детнему юбилею с 1-го съезда СДПР (39), – «он (Ельцин -П.П.), по логике вещей, предложил пост министра труда социал-демократам– «Он продолжал: «Обдумывая всю совокупность проблем, которая встанет перед таким министром в условиях только еще складывающихся рыночных отношений, мы в СДПР в своих рядах такого компетентного человека не обнаружили и предложили этот пост хорошему знатоку международных экономических отношений А.Н. Шохину. В качестве заместителя министра предложили своего человека – П.М. Кудюкина, который на 1-ом съезде СДПР был избран в первую тройку руководства партии (вместе с О. Румянцевым и А. Оболенским)» (39).

Из дневника 1991 года

4 февраля.

«Два дня выступал перед слушателями из социал-демократической партии и республиканской в институте молодёжи. Представлял Володя Лысенко. Слушали внимательно»
Владимир Николаевич Лысенко (1956 – 2021) - политический, государственный и общественный деятель, политолог, преподаватель.
Вместе с Игорем Чубайсом Владимир Лысенко стал инициатором создания в 1990 году «Демократической платформы в КПСС» –крупнейшего оппозиционного течения внутри Компартии времён перестройки.

       [176]

В июне 1990 выступал от имени Демократической платформы с программой реформирования КПСС в социал-демократическую партию. (См. в «Википедии).
Далее Орлов пишет в дневнике:
«Был Ханса Шумахера. Он считает, что у нас социал-демократии таковой нет. Есть национально-либеральные партии. Он прав, старой, традиционной социал-демократии у нас, действительно, нет. Но почему всё должно повторяться по одной схеме?»

10 февраля.
«Ребята из правления СДПР просят меня вступить в партию. Что-то внутри меня препятствует этому. Но ведь я сам много лет готовил создание этой партии. Придётся вступать… В стороне не отсидеться. Но не хотел бы дать втянуть себя во внутрипартийные распри».

25 февраля.
«Пишу восьмую статью о социал-демократии. Вроде, опубликуют в «Новой жизни». Но вообще-то, надо отходить от суеты и приниматься за серьёзное: «Русская идея в современном контексте».
Статья в «Новой жизни» о которой упомянул Орлов, появилась в журнале, о чём он написал в дневнике 13 апреля:
«Опубликовали «Манифест» в «Новой жизни» с большой фотографией». Речь шла о статье «Манифест социал-демократа» (2, С.53) (40),
4 марта.
«сегодня вечером с Марковым от СДПР еду в Ригу. В Юрмале какая-то конференция по проблемам социал-демократии. Надо знать, что происходит».
18 марта.
«Неделю был в Юрмале на научном симпозиуме. Наблюдал, как латвийские левые коммунисты стремятся стать социал-демократами. Пришлось выступать три раза самому.

       [177]

Со мной был Сергей Марков из СДПР. Добрый, интересный, немного разбросанный человек. Мы жили с ним в одном номере. Приезжал Юрий Афанасьев, Володя Лысенко.
Жили в Доме творчества композиторов».
Сергей Александрович Марков (1958 г.р.) –государственный и общественный деятель, дипломат, политолог.
В 1991 году — член правления Социал-демократической партии России, основной автор Программы партии «Путь прогресса и социальной демократии», принятой на III Съезде СДПР в мае 1991 г. С 1990 года по 1999 год сотрудник, старший научный сотрудник Национального демократического Института (США). В 1993 году прошёл стажировку в университете Висконсин-Мэдисон (США). В дальнейшем заявивший себя ярым путинистом, в 2012 г. был доверенным лицом Путина. 22 августа 2025 года Минюст России признал Сергея Маркова иностранным агентом за «участие в создании материалов иностранных агентов», распространении их сообщений, а также «недостоверной информации» о деятельности и решениях российских властей (см. в Википедии).
1 апреля.
«27 марта вступил в СДПР. В доме, что в проходных дворах от улицы Неждановской к Пушкинской площади. Принимал Вячеслав Лызлов»
Вячеслав Евгеньевич Лызлов (1945 г.р.) - один из организаторов Социал-демократической партии России и руководителей её Московской организации (1989-1991). Окончил исторический факультет МГУ. Кандидат исторических наук. Избирательный технолог из "Команды Полуэктова". Руководитель программ Института избирательных технологий. Один из основателей СДПР и руководителей ее Московской организации (1989-1991) (см. на сайте ALTAPRESS.RU)
«Написал в заявлении, - продолжал Орлов: «Я уже много лет разделяю социал-демократические взгляды и открыто высказываю их. В дни, когда над Москвой и страной нависла реальная угроза новой диктатуры, считаю своим моральным долгом быть в рядах своих единомышленников и вместе с ними отстаивать дело социал-демократии».
Выписывала билет высокая Оксана.

       [178]

В субботу 30 марта пришлось поехать на конференцию делегатов СДПР и РПР (Республиканской партии России). Никак не договорятся об объединении. Выступал. Подошёл Сулакшин, договорились, что где-нибудь поспорим».
Степан Степанович Сулакшин (р. 1954) - российский инженер и политический деятель, генеральный директор Центра научной политической мысли и идеологии (Центра Сулакшина), доктор физико-математических и политических наук, профессор. Народный депутат СССР, член Совета Союза Верховного Совета СССР 1989-1992 гг. В ноябре 1990 г. на учредительном съезде Республиканской партии Российской Федерации (РПРФ, впоследствии — Партии народной свободы (ПАРНАС), был избран одним из сопредседателей партии вместе с Владимиром Лысенко и Вячеславом Шостаковским  и оставался в этой должности до 1991 г. (см. в Википедии).
Вячеслав Николаевич Шостаковский (1937 - 2003) - политический деятель. С января 1995 г. - член бюро Федерального Совета Общественного объединения «Яблоко». (см. в Википедии).
«Заезжал Олег Румянцев, - пишет далее Орлов,- рассказывал, как идут дела в парламенте России. Подарил свою статью. Надписал – «Учителю от ученика». Не думал, что он так меня оценивает.
В Российском парламенте схватки. Всякие издержки, а если в целом хорошо, что идёт спор. Оттачивается мысль и умение её высказывать. Доклад Ельцина понравился. Выступление Травкина – не очень».
……………………………………….
«Прочитал статью Струве из «Вех». Он пишет, что марксистский социализм освобождает человека от личной ответственности».
13 апреля.
«Завтра лечу в Германию. Сначала во Фрайденберг (семинар по социал-демократии в восточной Европе), а оттуда в Бонн (историческая комиссия СДПГ проводит семинар по тоталитаризму). В слудующую субботу вернусь.
22 апреля, вернувшись из Германии, он продолжил эту тему:
       [179]

«Во Фрайденберге выступал с докладом. Был здесь и Саша. При всём честном народе мы с ним крепко поспорили. Как и с Драбкиным на конференции СДПГ в партийном бараке в Бонне. Старались после дискусии держать себя дружелюбно по отношению друг к другу, но трещина обозначилась». (Кто такой упомянутый здесь Саша, трудно определить, но речь идёт, видимо, о каком-то известном в то время социал-демократе; об историке-германисте Якове Самойловиче Драбкине, изучавшим деятельность СДПГ в период революция 1918-1919 гг. в Германии,  Орлов писал ещё в  дневниковой записи 17 апреля 2000 г. – П.П.).
6 мая Орлов записал:
«Четыре дня в Ленинграде на съезде социал-демократов. Избрали сопредседателем партии вместе с Волковым и Румянцевым. Что-то сразу навалилось тяжёлое. И голова всё время занята чем-то социал-демократическим. Конечно, не хотелось бы потерять себя в суете. Но и толчок ребятам нужен. Поработаю с год, а там видно будет».
21 мая читаем:
«День рождения провёл в киноцентре на Красной Пресне. Два дня – 18 и 19 там шёл пленум социал-демократов».
…………………………………………
«В следующую субботу еду в Бремен на съезд СДПГ. Хотел было выступить, даже текст написал, сказали, что нет времени. Их дело».
Тем не менее, позднее, уже в 1993 г. Орлов публикует своё выступление, подготовленное к съезду в Бремене  в сборнике «Без надежды жить нельзя» (41). Поскольку оно касалось деятельности молодой российской социал-демократии 1991 года, мне кажется целесообразным воспроизвести из него некоторые выдержки. Вот что писал Орлов:
«Наша партия – одна из самых молодых социал-демократических партий Европы. В начале этого месяца ей исполниться всего один год. Возраст ребёнка, который ещё только учится ходить.
Но иного выхода у нас нет. Пушкам и танкам партийной номенклатуры мы можем противопоставить разработку умных и рациональных демократических подходов и процедур, забастовки, митинги, свободные средства массовой коммуникации, другие ненасильственные действия.

       [180]
Вот почему большая часть демократических сил сочла необходимым объединиться в единое демократическое движение, в коалицию именуемую «Демократическая Россия». Социал-демократы занимают в нём своё место. Не теряя при этом своего собственного лица.
Мы отдаём себе отчёт в том, что если в России демократические процессы будут приостановлены, то страна либо погрузится в хаос неуправляемого, кричащего бунта, либо в чёрную ночь молчаливой диктатуры, и это отдастся эхом по всей Европе.
А если в неконтролируемой обстановке начнут взрываться ядерные боеголовки, мир столкнётся с ситуацией пострашнее Чернобыля. Мы осознаём всю меру нашей ответственности перед Европой и все человечеством. Но мир ы свою очередь также должен осознавать, в какой трудной ситуации мы очутились…
Я уже говорил выше, что наша партия ещё очень молода. Это не недостаток. Но в ней много молодёжи. Это её преимущество. Одному из сопредседателей партии – Олегу Румянцеву – недавно исполнилось 30 лет. Руководителю московской организации Павлу Кудюкину – 37 лет. Председателю программной комиссии партии Сергею Макарову – 33 года… И мы хорошо знаем, за кем молодёжь, за тем и будущее.
Каким же оно будет, это будущее? Почти весь XIX век и начало XX века в России видели носителя великодержавноых реакционных тенденций. После Октябрьского переворота 1917 года России пришлось нести на себе тоталитарное ярмо. Мы бы очень хотели, чтобы в XXI век, в новое тысячелетие Россия вступила демократической страной. Россия демократическая – таким мы видим будущее! И к тому, чтобы она стала таковой, постараются приложить свои силы российские социал-демократы» (41).
3 июня 1991 г. в дневнике Орлов продолжал тему о съезде СДПГ в Бремене:
«Пять дней вместе с Волковым были в Бремене на съезде СДПГ. За людей нас пока не считают. Никто из руководства встречаться не захотел. Дингельс было изъявил готовность помогать, а потом как-то стал избегать. Бог с ними. Строить нам дом самим».

17 июня Орлов записал в дневнике:
«В партии дела плохи. Перфильев  (кем являлся в партии социал-демократов  упомянутый здесь Перфильев неизвестно – П.П.) разваливает сложившийся аппарат, играя в нового Сталина. Его надо менять. Но кем? Суетимся как слепые котята. Нет ни опыта, ни средств».

       [181]

30 сентября.
«В субботу и воскресенье был пленум. Набросились на президиум, особенно Оболенский. Разозлился, подал в отставку (с поста сопредседателя партии-П.П.).
Устал и опусташён. Ехать надо в Германию на месяц, а настроения никакого.»

В 1992 г. на IV съезде СДПР, проходившем в   г. Люберцы с 7 по 10 мая, где присутствовало 90 делегатов из 63 субъектов РФ, Орлова избрали председателем партии, было отменено сопредседательство, а заместителями председателя стали Олег Румянцев, Владимир Рыбников и Игорь Аверкиев.
Рыбников Владимир Анатольевич – кандидат философских наук (1987),  его диссертация была по теме «Демократия и дисциплина в трудовых производственных коллективах на этапе совершенствования социализма».
Игорь Аверкиев с 1987 по 1992 годы - председатель Пермского социал-демократического рабочего объединения, с 1989 - Пермского областного отделения СДПР. В 1992-1993 годах - заместитель председателя СДПР.
В части второй лекции четвёртой по социал-демократии Орлов писал, что дал согласие на избрание председателем партии «по договорённости с Олегом Румянцевым» (8), однако в дальнейшем между ними возникли серьёзные и даже непримиримые разногласия и «напряжённые отношения», приведшие даже к расколу в партии, о чём скажем ниже.
Но до этого несколько слов о международной деятельности СДПР в тот период.
15-17 сентября 1992 г. Орлов в качестве гостя и представителя СДПР принял участие в XIX конгрессе Социалистического интернационала в Берлине, почётным гостем от России там был Горбачёв. Оба они выступали с трибуны конгресса. Орлову предоставили пять минут для выступления, и он рассказал «о том, что волнует российских социал-демократов»
(см. «Лекция десятая: Международная деятельность социал-демократии» из книги Орлова «Лекции по социал-демократии») (8).

       [182]

«Зал тепло приветствовал речь Горбачёва, во время которой «представители ряда социал-демократических партий из бывших советских республик, как бы в знак протеста вышли из зала. Нам показалась непоследовательной тогда линия поведения Горбачёва – с социал-демократами мира контакты налаживает, а на своих внимания не обращает» (8).
В дальнейшем, как было отмечено выше, в СДПР, к сожалению, «произошёл первый раскол. Румянцев создал по непонятным для меня причинам так называемый Социал-демократический центр. Члены правления СДПР настаивали на одновременном участии и СДПР и румянцевского Центра (42).
Я сказал, что так дело не пойдёт, и поставил вопрос на голосование. Меня не поддержали, и я подал в отставку.
Затем Социал-демократический центр как бы ушёл со сцены, начались бесконечные распри в самой СДПР, и мне становилось всё более ясным, что "поднять"  влиятельную социал-демократическую партию в масштабе всей страны возможно только, имея во главе масштабно мыслящих лидеров, пользующихся поддержкой и в самой России, и за её пределами» (8).
Отставка Орлова была принята и утверждена на 17-м пленуме Правления СДПР,12 декабря 1992 г. (43), а исполняющим обязанности председателя был назначен Игорь Аверкиев, который недолго, всего полгода был на этой должности.
«Немалую роль в расколе СДПР сыграло и наличие различных идеологических течений, которых в партии было, пожалуй, больше, чем в любой другой. Так, в ней существовало социально-либеральное (Ю.Хавкин, А.Голов, Л.Куликов), левое (Г.Ракитская), центристское крылья (П.Кудюкин, Ю.Воронов) и масса других групп и фракций, возникавших часто на очень непродолжительное время. Санкт-Петербургская организация до 1994 г. контролировалась в основном правым крылом» (44).
  «7-10 мая 1993 г. в Нижнем Новгороде состоялся V съезд СДПР, на котором большинство оказалось у правого крыла. Левые и центристы отказались баллотироваться в правление. Была создана новая фракция «Объединённые социал-демократы» (ОСД), включившая левых и центристских социал-демократов, а также и часть правых» (см. «Социал-демократическая партия России (1990)» в «Википедии»).

       [183]
Новым председателем СДПР был избран Анатолий Григорьевич Голов, а его заместителями Белозерцев, Сергей Владимирович, Болдырев Владимир Геннадьевич (председатель Московской областной организации СДПР -П.П.) и Куликов Леонид Викторович (см. там же). Инициативу в партии перехватили "правые", во главе с председателем (41). "Левые" и "центристы" обвинили своих оппонентов в фальсификации результатов выборов и отказались баллотироваться в Правление СДПР, создав фракцию "Объединенные социал-демократы" (43).
Орлов был приглашён на V съезд СДПР, но не принял в нём участие, отстранившись в это время от политической деятельности в составе СДПР.
Перед выборами в I Государственную Думу СДПР, вместе с РПРФ и Российским христианско-демократическим союзом, участвовала в создании блока "Явлинский - Болдырев - Лукин". Голов прошел в Госдуму по списку "Яблока". 
В мае 1994 года на базе народной партии «Свободная Россия» Александра Руцкого была  создана Российская социал-демократическая народная партия (РСДНП). Она сразу раскололась на возглавляемое Руцким движение «Держава» и Российский социал-демократический союз под руководством председателя правления РСДНП Василия Липицкого. Оба вскоре исчезли с политической карты (см. на сайте https://www.kommersant.ru «Судьбы социал-демократичеких партий в России»).
28-29 октября 1994 г. фракция "Объединенные социал-демократы" провела VI съезд СДПР, на котором председателем партии был избран Оболенский. Делегаты этого съезда заявили о самоустранении от руководства партией Голова.
"Правые" не признали итогов съезда и в декабре провели "параллельный" VI съезд, на котором переизбрали председателем Голова. В результате на протяжении почти года (до конца 1995 г.) существовали две Социал-демократические партии России - СДПР(О) и СДПР (Г) со своими Председателями, заместителями и аппаратом. В основном от имени СДПР выступала "партия Голова", поскольку активисты "партии Оболенского" основные силы сосредоточили на деятельности в Российском социал-демократическом союзе (создан в конце октября 1994 г.), одним из учредителей которого являлась СДПР (Оболенский стал одним из сопредседателей РСДС).
Сближение обеих СДПР наметилось только к лету 1995 г. - к началу избирательной кампании в Государственную Думу. Объединение произошло на VII  (объединительном) съезде СДПР 2-4 сентября 1995 г.,  проходившем в посёлке Салтыковка Московской области, в Институте повышения квалификации профсоюзных кадров.
       [184]

Новым председателем партии был избран Сергей Белозерцев (43).  (См.  также «Социал-демократическая партия России (1990)» в Википедии).
«15 сентября 1994 на пресс-конференции было объявлено о создании Оргкомитета Единого движения социал-демократии (ЕДСД) во главе с Александром Яковлевым и маршалом Евгением Шапошниковым, при участии тогдашнего председателя Социал-демократической партии России (СДПР) Анатолия Голова, председателя партии «Демократическая инициатива» Павла Бунича, председателя Российской партии свободного труда (РПСТ) Александра Орлова-Кретчмера» (см. «Российская партия социальной демократии» в Википедии)
Среди участников Оргкомитета ЕДСД - председатель Российского движения демократических реформ (РДДР) Гавриил Попов, председатель Крестьянской партии России (КПР) Юрия Черниченко, а также Николай Шмелев, Иван Лаптев, Георгий Хижи, Федор Бурлацкий и др. (см. там же).
Александр Николаевич Яковлев - был членом Политбюро ЦК КПСС, его считали одним из главных идеологов Перестройки, который также создал свою партию, получившую название «Российская партия социальной демократии» (РПСД).
Её  учредительный съезд состоялся 18 февраля 1995 года. Она была зарегистрирована Минюстом РФ 6 марта 1995 г, а в 2001 г. вошла в состав объединённой Социал-демократической партии России, возглавляемой Горбачёвым.
Орлов писал:
«Наиболее тесные связи установились у меня с Александром Николаевичем Яковлевым. Он со своим Фондом международной демократии располагался в небольшом особнячке неподалеку от станции метро «Красная Пресня», и я наведывался к нему при любой возможности».
«По заявленным в программе ценностям партия Яковлева занимала промежуточное положение между социал-демократами и либералами. Она «получила новый импульс, когда А.Н. Яковлев, оставшись лидером партии, уступил место председателя губернатору Самарской области Константину Алексеевичу Титову», - читаем в  лекции Орлова по социал-демократии четвёртой (часть вторая) (8).
В продолжение в той же лекции Орлов писал:
«Ещё одна инициатива принадлежала теперь уже бывшему спикеру Государственной Думы Ивану Петровичу Рыбкину, который созданную им партию назвал «Социалистической партией России».
       [185]

По заявленным ценностям она находилась как бы на левом фланге социал-демократического движения.
На этом же фланге находилась до последнего времени Социалистическая партия трудящихся, во главе которой находятся историк Рой Медведев, известный своими работами о деятельности КПСС и её вождей (вспомним, что он принимал участие в избирательной кампании по выборам в народные депутаты 1989 года, о чём см. выше – П.П.), а также Людмила Вартазарова и Александр Мальцев, Юрий Петров, тесно работавший в своё время с Б.Н. Ельциным ещё в Свердловске и возглавлявший в первоначальный период администрацию президента.
Он создал так называемый «Союз реалистов», пытавшийся, на мой взгляд, занять нишу между социал-демократами и партией Зюганова. Он выступил инициатором движения «За новый социализм».
Стоит упомянуть полумифический «Социал-демократический союз», лидер которого Василий Липицкий сумел установить контакты с секретарём Социалистического интернационала и как бы представительствовал на его конгрессах от имени всех российских социал-демократов. Назовём также стоящую особняком» Социалистическую народную партию России», лидер которой – Мартин Шукум» (8).
12 декабря 1996 г. состоялся  VIII съезд СДПР, «на котором, в соответствии с требованием министерства юстиции о перерегистрации партий, был принят Устав, который вновь упразднил должность Председателя, заменив его на Президиум, состоящий из 5 членов: Ольга Беклемищева, Анатолий Голов, Солтан Дзарасов, Павел Кудюкин и Андрей Исаев» (см. в Википедии статью «Социал-демократическая партия России (1990)»).
Однако временное объединение с партией Белозерцева снова превращается в раскол двух партий. «Сергей Белозерцев, отказался признать VIII съезд СДПР и передавать новому руководству партийные документы и печать, что сильно затруднило деятельность партии, что фактически привело к самоликвидации партии и абсолютно нулевой её деятельностью». (См. там же).
В декабре 1998 г. сторонники партии Сергея Белозерцева, поддержанные Борисом Орловым собрались на свой VIII съезд СДПР, официально названный ими также «объединительным», хотя, заметим, также объединительным считался и предыдущий VII съезд СДПР.

       [186]

Сошлюсь на статью Николая Аристархова «Социал-демократы объединяются», опубликованную в газете «Известия» 18 декабря 1998 г. (45), ксерокопию которой сохранилась в архиве Бориса Орлова.
Вот выдержки из этой статьи:

«VIII съезд российских социал-демократов, прошедший в «Раддисон-Славянской» (так называется элитный отель в Москве рядом с Киевским вокзалом-П.П.) отныне будет официально именоваться «объединительным».
В ряды Социал-демократической партии России влились две общественные организации – Российская социально-либеральная партия и молодёжный союз «Яблоко».

Плюс к этому СДПР считает своим партнёром свободные профсоюзы, защищающие права и интересы наёмных рабочих, общероссийский Земский Собор, разворачивающий в регионах реальные структуры самоуправления и создающий новые рабочие места, и различные правозащитные движения – организации родителей военнослужащих, солдатских матерей, репрессированных народов, союз «Щит» и другие».
«На прошедшем съезде завершилось оформление организационной структуры партии. 96 депутатов (здесь ошибка автора статьи, нужно читать: не депутатов, а делегатов – П.П.) из 78 регионов приняли устав, избрали правление и четырёх сопредседателей.
Несомненно, наиболее известной в мире политики фигурой российской социал-демократии можно назвать Сергея Белозерцева, в конце восьмидесятых-начале девяностых годов бывшего одной из ярких фигур нарождавшегося демократического движения.
Вторая наиболее заметная фигура в СДПР – экономический стратег партии Людмила Казиева.

Пройдя путь от руководителя малого предприятия до президента крупной финансовой корпорации ("Казиева и Гермес-Холдинг" – П.П.), она прекрасно знает проблемы всех слоёв предпринимателей, небезосновательно рассчитывая на поддержку малого и среднего бизнеса.
Ещё два сопредседательских поста заняли доктор философских наук Борис Орлов (здесь вкралась неточность – Борис Орлов является доктором исторических наук – П.П.), считающийся одним из крупнейших в России авторитетов в области истории и теории социал-демократических движений, и Леонид Гуревич, до VIII съезда возглавлявший Российскую социально-либеральную партию, отныне вошедшую в состав СДПР.
       [187]


Как заявил в своём докладе Б. Орлов, считающийся главным теоретиком партии, место СДПР – среди демократических партий, не приемлющих ни открытого, ни прикрытого экстремизма и национализма.

«Социал-демократы,- заявил он,- должны вернуть в политику напрочь забытое слово «сострадание».
Пусть оно будет после «свободы», «справедливости», «солидарности» нашим четвёртым ценностным ориентиром» (См. «Социал-демократы объединяются»).

В то же время сопредседательство Орлова в компании с Белозерцевым, Казиевой и Гуревичем в новой объединённой СДПР длилось недолго - уже 4 февраля 1999 г. он подал в отставку с этого поста, но остался в Политсовете.
Что этому предшествовало, Орлов записал в дневнике от 6 февраля 1999 г.:
«Позавчера по телевидению показали сюжет – банный министр Ковалёв и рядом с ним Белозерцев – на заседании организации «Гражданская солидарность». Меня об этом даже не предупредили. Не хочу быть вице-председателем.
В четверг на Политсовете подал в отставку. Но причины-то глубже.
Социал-демократия никак не раскручивается, в том числе и по моей беспомощности. И тут же лепят социал-демократию под Лужкова – с популистски-националистическим привкусом. Впрочем, подождём делать окончательныйе выводы».
Валентин Алексеевич Ковалёв (1944 г.р.) — был министром юстиции Российской Федерации в1995—1997 гг., а в 1999 г. «получил негативную известность после коррупционного скандала и публикации по телевидению видеозаписи с компроматом на него. Кроме того, «суд приговорил Ковалева к условному сроку за хищение 9 миллиардов неденоминированных рублей из созданной им благотворительной организации «Фонд общественной защиты гражданских прав»» (см. «Ковалёв, Валентин Алексеевич» в Википедии).
Тем временем «в 1998 г., вновь дал о себе знать Олег Румянцев, выступивший с инициативой создания так называемой «Социал-демократической ассоциации» (42).  23 мая 1998 г. состоялся её учредительный съезд.
       [188]
Приветствия съезду направили Председатель Совета Федерации Егор Строев, Президент Чувашской республики Николай Фёдоров, сопредседатель движения «За новый социализм» Юрий Петров. Словом, солидная публика.
С докладом на съезде выступил Румянцев, который заявил, что рассматривает социал-демократию в качестве третьей силы как «альянс социал-демократов и прогрессивных патриотов» (42).
Каких прогрессивных патриотов» имел в виду Румянцев, можно судить по одному из документов, который вместе с представителем СДА Александром Горбуновым (42), с которым я, кстати, достаточно плодотворно сотрудничали в рамках СДПР, подписали А. Пронин, представитель «Державы», С. Бабурин («Российский общенародный союз»), А. Рогозин («Конгресс русских общин»), И. Маляров («Народно-патриотический союз молодёжи»), К. Затулин («Институт диаспоры и интеграции») и др.
Позднее О. Румянцев снова как бы ушёл в тень»,- писал Орлов в лекции четвёртой (часть 2) «Социал-демократия в России – постсоветский период».
1 марта 1999 г. Орлов сообщил в дневнике о встрече с Гавриилом Поповым, председателем Российского политического общественного движения «Социал-демократы» (РПОД), организованного в 1995 г., «относительно возможности объединения социал-демократических сил».

Из дневников 1999 года
 
22 марта 1999 г. читаем в дневнике:
«В четверг (18 марта - П.П.) был у Рывкина (Альберт Анатольевич Рывкин  входил в РПОД и являлся заместителем председателя политического комитета – П.П.) в «Институте развития Москвы».
Он связан с Поповым и видимо по его поручению принимает участие в сколачивании нашей партии. Маленький, ироничный, он в прошлом математик.
Знает всех и вся, циничен, в чём-то добр. Мы обсуждали общие принципы социал-демократии. Он самолично их переделал после обсуждения. Не знаю как на всё это реагировать. Казиева (сопредседатель СДПР, о которой было сказано выше - П.П.) нам денег не даёт, а без финансовой поддержки мы совсем зачахнем.
Но и такое вот "технологичное" объединение мало что даёт.  В этот четверг (25 марта- П.П.) будет пресс-конференция. Посмотрим, как пойдут дела.
       [189]

 В липовой затее участвовать не буду. Но и шанс упустить боязно». То есть, как видно, Орлов ещё продолжал свою деятельность в СДПР, несмотря на указанную ранее отставку с поста сопредседателя партии.
29 марта.
«В "НГ" («Новая газета»- П.П.) наконец-то появилась моя статья по социал-демократии. В редакции АИФ («Аргументы и Факты») прошла пресс-конференция сторонников объединительного процесса социал-демократов. Народа собралось мало.
Говорили Рывкин, Семага (не знаю кто это- П.П.). Кое-что добавил я. С. Фёдоров (Святослав Фёдоров, который в  январе 1995 года создал и возглавил Партию самоуправления трудящихся (ПСТ), стоявшую на социал-демократических позициях) и Николаев (также не могу пока сказать, кто это – П.П.) с Ю. Петровым  (Юрий Петров - сопредседатель движения «За новый социализм» - П.П.) ориентируются на социализм, А. Яковлев (т.е. Александр Яковлев – П.П.) примыкает к "Правому делу". Никак не слепляется убедительная социал-демократия».
Так называемый «I Конгресс социал-демократических сил России» состоялся в Москве 14-15 мая 1999 г., но Орлов в нём решил не участвовать. 18 мая он записал в своём дневнике:
«На конгресс я не пошёл. На Преображенку приезжал Болдырев. Судя по всему с настоящей социал-демократией придётся подождать».
5 июня 1999 г. Орлов сообщил в дневнике, что в конце мая на три дня съездил с группой питерских социал-демократов в Финляндию, в г. Турку, куда их пригласили на съезд, посвящённый столетию финской социал-демократии. «Поехали на двух машинах в группе питерских социал-демократов и предпринимателей…
Съезд проходил в Турку… несколько дней. Мы пробыли лишь три дня…Заезжали «в Териоки, где умирал больной туберкулёзом Плеханов и где прятался после июльского мятежа Ульянов».
……………………………
«По дороге читал Бжезинского, его "шахматную доску", где он сравнивает Россию с чёрной дырой. К сожалению, многое походит на правду. Первый раз шевельнулось сомнение – выплывем ли при таком бардаке и при таком непонимании – куда и как идти».

       [190]

10 сентября.
«В четверг (9 сентября- П.П.) был Политсовет СДПР. В выборах не участвуем. В конгресс не идём. Надо как-то спасать партию».

«Приехал Зибарев (Владимир Степанович Зибарев, 1946 г.р. был сопредседателем Санкт-Петербургской организации СДПР, вице-президентом Фонда поддержки социал-демократического движения «Солидарность» -П.П) с предпринимателем и предлагает провести очередной съезд. Придётся соглашаться. Памятуя о том, как нас кинула Казиева.» (О ней, как сопредседателе СДПР, см. выше).
В первых числах октября 1999 г. по предложению Горбачёва был образован Инициативный комитет по подготовке Учредительного съезда для создания Российской Объединённой Социал-демократической партии (РОСДП). (46)

1 ноября того же года Орлов записывает в дневнике о личной встрече с Горбачёвым:
«27 октября в Никитском переулке, в помещениях Попова, состоялась встреча с Горбачёвым. Получилось так, что, раздевшись, я встретился с ним у входа в зал. Он протянул руку, я представился.
Да я Вас знаю, - ответил он. Состоялось первое заседание инициативной группы по созданию социал-демократической партии возглавить которую согласился Горбачёв (как видим, здесь в запись Орлова  вкралась небольшая неточность по дате первого заседания Инициативного комитета, указанной Горбачёвым – П.П.). Шмелёв, Богомолов, писатель Гранин, ещё какие-то люди (ниже мы ещё рассмотрим их участие в  социал-демократической партии, которую возглавит Горбачёв – П.П.). Человек двадцать.
Со мной был Виталий Васин (Виталий Гаврилович Васин – историк, старший преподаватель на кафедре новой и новейшей истории исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова – П.П.). Договорились, что создаются различные группы. Мне предложили войти в программную комиссию.
После этого я поехал на Преображенку (там размещалась штаб-квартира московской социал-демократии – П.П.) к своим и рассказал, что и как.

       [191]

Моё мнение – к инициативе следует отнестись серьёзно, постараться войти в новую партию и создать соответствующую атмосферу демократичности.
Меня слушали недоверчиво, особенно Воронов (Юрий Ильич Воронов был Заместителем председателя исполкома Московской организации СДПР, лидером фракции "Социальная демократия" – П.П.).
Того устраивает Горбачёв, но он против Попова. Договорились, что в следующую субботу состоится правление СДПР. Вроде нашлись деньги на проведение съезда».
28 ноября 1999 г. Орлов записал:
«Сейчас подготовил обращение к российской интеллигенции. В понедельник предложу его на рассмотрение инициативной группы».
29 ноября он сообщает о встрече с Горбачёвым в Никитском переулке:
«Читали варианты обращения, проекты текста декларации принципов. Остановились на моём. Вообще, вроде бы дело двигается, но что-то мешающее остаётся».
21 июля 1999 г. Орлов писал в дневнике:
«В обществе начинается предвыборная драка, социал-демократия задвинута в угол, её даже не вспоминают. В том и моя вина тоже. В «ЛГ» лежит статья «Социал-демократы и либералы». Но её пока не печатают».
Эту статью Орлов почти закончил ещё месяц назад, о чём сообщал в своём дневнике в записи от 21 июня.

Из дневника 2000 года

В дневнике от 17 января 2000 г. Орлов сообщил, что –«в минувший четверг (т.е. 13 января- П.П.) приезжали в институт (ИНИОН – П.П.) Зибарев (о нём см. выше; в дальнейшем он был делегатом Учредительного съезда  Российской объединённой социал-демократической партии (РОСДП) – П.П.) и Гуревич (О Леониде Гуревиче, лидере Российской социально-либеральной партии, вошедшей в состав СДПР на последнем её съезде и ставшем, как и Борис Орлов, также её сопредседателем см. выше.

       [192]

Он также впоследствии был делегатом РОСДП,   – П.П.) (46) уговаривали меня на съезде (имелся в виду следующий съезд РСДРП – П.П.) стать председателем партии.

Я отказываюсь, а в следующий четверг намечается встреча с Горбачёвым, может быть она что-то прояснит».

И  ещё о деятельности социал-демократии Орлов сообщил 24 января 2000 г. в дневнике, что с Зибаревым и Гуревичем собирался на встречу с Горбачёвым, но оказалось, что на него (Орлова) не был выписан пропуск в Фонд Горбачёва, и он, приехав туда вместе с Зибаревым, вынужден был вернуться домой.
Зибарев же, а позднее и Гуревич встречались с Горбачёвым в его Фонде и, как пишет Орлов, «Горбачёв, узнав, что на меня ошибочно не был выписан пропуск, просил его извиниться передо мной».
30 января.
«Был на семинаре у наших либералов. Улюкаев пытается соединить ценности либерализма с русской ментальностью. А вообще -тоже тоска».
29 февраля.
«В пятницу (т.е. 25 февраля – П.П.) было заседание "учредителей" в Фонде Горбачёва. Вёл заседание сам М.С. (т.е. Михаил Сергеевич – П.П.). Обсуждали повестку дня предстоящего съезда. Он должен состояться 11 марта в одном из подмосковных домов отдыха.
Богомолов (Олег Тимофеевич Богомолов – академик  АН СССР - РАН , доктор экономических наук, см. о нём в Википедии – П.П.) и Дзарасов высказали мнение по экономической программе.
Упор на активную регулирующую роль государства. Сам Горбачёв сказал, что не следует ли нам «доделать то, что не получилось у реформаторов». Мне эта точка зрения показалась продуктивной.
Солтан Сафарбиевич Дзарасов - доктор экономических наук, был  сопредседателем СДПР в 1996-1998 и в 2001-2002 гг. ( См. о нём в Википедии).
«А вообще – сидят за большим столом порядка тридцати человек – а на единство нет и намёка», - писал Орлов.
       [193]

«В четверг  (т.е. 2 марта 2000 г.) собирались в ИНИОН- пишет в дневнике Орлов 6 марта 2000 г. - Белозерцев, Гуревич и я, думали, как поступить дальше. Настроение скверное, но иного выхода нет. Придётся поддерживать инициативу Горбачёва».
С таким настроением Борис Орлов принял участие в Учредительном съезде Российской объединённой социал-демократической партии (РОСДП), учрежденной 11 марта 2000 года, где был избран в состав Политического комитета этой партии.
В записи от 13 марта 2000 г. о съезде РОСДП  Орлов записал:
«В Подмосковьи прошёл съезд ОСДПР (читай РОСДП – П.П.). Меня не избрали в президиум, и в списки партийного комитета из 29 человек Горбачёв вставил меня в самую последнюю очередь, в самый конец.
Да и то, видимо, потому, что несколько выступающих с мест упоминали мою фамилию. Хотел было снять свою кандидатуру, но окружающие упросили меня остаться "ради дела".
А вообще ко мне на съезде подходили многие и говорили всякие слова, один из Питера назвал меня даже "отцом российской социал-демократии".
Всё это меня не радовало, было такое ощущение, что меня превращают в некий памятник. Я же хочу оставаться живым человеком со всеми недостатками и страстями».
В воспоминаниях «Под занавес» Орлов писал (3):
«В этот период  (с 2000 г. – П.П.) моя публичная жизнь была связана с деятельностью новой социал-демократической партии. Ее возглавили Михаил Горбачев и губернатор Самарской области Константин Титов.
В Политсовет партии вошли Александр Яковлев, первый мэр Москвы Гавриил Попов, ряд других видных деятелей.
Я в составе Политсовета занялся программной деятельностью. Как бы реализовывалась, правда с большим опозданием, идея той социал-демократической партии, которая задумывалась во времена Перестройки в рамках КПСС».
Орлов пишет "Политсовет", как в старой СДПР, вместо «Политический комитет» - официального названия, которое было утверждено на учредительном съезде РОСДП 11 марта 2000 г., в состав которого было включено 29 членов и в который вошёл и Борис Орлов (42).

       [194]

 В Политический комитет РОСДП тогда не были включены ни Александр Яковлев, ни Гавриил Попов, который, тем не менее был в составе 12-ти членов президиума учредительного съезда новой партии (см. там же, С. 210).
Александр Яковлев не был делегатом учредительного съезда и не входил в тогда в руководящие органы этой партии, оставаясь лидером «Партии социальной демократии».
«В руководство РОСДП вошли представители бывшей СДПР (Б. Орлов), РСДС (Б. Гуселетов, А. Лукичев), движения «Социал-демократы» (Г. Попов), Межнационального союза (А. Микитаев) и др.». Они стали  также и членами Политического комитета партии (см. в Википедии «Российская объединённая социал-демократическая партия»).
Борис Павлович Гуселетов в 1989-90 гг. принимал участие в работе демократической платформы КПСС, а на XXVIII Съезда КПСС (1990 г.) был избран членом Центрального Комитета КПСС, являясь в то время его самым молодым членом.
С 2002 по 2006 гг. Гуселетов был политическим и международным секретарём СДПР. На съезде РОСДП он был введён не только в политический комитет, но и был председателем редакционной комиссии по проектам Устава и Положения о контрольно-ревизионной комиссии партии.
Александр Николаевич Лукичев также был ранее членом Демократической платформы КПСС, в 2000—2007 годах являлся председателем Вологодской городской Думы. 
Абдулах Касбулатович Микитаев, делегат от Кабардино-Балкарской республики,  советский и российский учёный в области полимерных материалов, вице-президент РАН с июня по декабрь 1991 года. Заслуженный деятель науки Российской Федерации. Народный депутат России, член Верховного Совета Российской Федерации (1990—1993).
Следует также назвать и Александра Васильевича Тихонова – доктора социологических наук, в 1990 г. был заместителем председателя Ленгорисполкома по социальной политике.  председателя Социал-демократического союза г. Санкт-Петербурга (46).

       [195]
В Учредительном съезде РОСДП участвовало 229 делегатов из 74 субъектов России. «При этом, старая СДПР демонстративно отказалась участвовать в съезде, заявив, что та не намерена объединяться или самораспускаться. Социалистический интернационал приветствовал создание в России крупной социал-демократической партии.
На учредительный съезд РОСДП пришли приветствия от многих социал-демократических партий Европы, в том числе от канцлера Германии Герхарда Шрёдера» (см. там же).
В своём выступлении на  Учредительном съезде РОСДП Орлов высказал пять соображений, адресованных лидеру партии Горбачёву.
Отметив, во-первых, что за прошедшие 11 лет после образования новой СДПР  она раскалывалась дважды и не удалось создать влиятельную социал-демократическую партию в России, прежде всего из-за отсутствия среди прочего харизматического лидера партии, Орлов замечает:
«Теперь такой лидер появился и открылась новая возможность для успешной деятельности партии.
Вместе с тем, Орлов напомнил, что пришедший 15 лет назад к руководству тоталитарной КПСС Горбачёв теперь вынужден решить для себя сложную психологическую проблему отхода от старой партийной культуры и перехода к новой, социал-демократической «со всеми сопутствующими обстоятельствами, включая своё административное окружение, механизм выстраивания решений».
Большое беспокойство Орлова при этом вызывала наметившаяся установка пойти дальше прежним бюрократическим путём, то, что «можем создать ещё одни вариант "Медведя", но только с розой в кулаке, без какого-то заметного для России результата».
«И мы должны отдавать себе отчёт в том, что не должны повторить этой ошибки», - предупреждал Орлов, формулируя второй пункт своих соображений.
Третий пункт касался новой программы РОСДП, в которой Орлов обнаружил взволновавший его пассаж: «Социал-демократия признаёт, что между предпринимателями и наёмными работниками нет коренных противоречий…».
Однако, замечал Орлов, между ними есть различные интересы и задача новой социал-демократии «состоит в том, что мы в первую очередь защищаем интересы наёмных работников».

       [196]

Четвёртое, тревожащее Орлова обстоятельство заключалось относительно партийной структуры России.
Путин по этому вопросу высказал своё мнение таким образом, что «главными должны быть системообразующие партии: одна, которая находится у власти, а другая – в оппозиции, под которой он имел в виду КПРФ.
Орлов же заметил, что тезис о системообразующих партиях чрезвычайно опасен:  «системообразующая партия – это партия, которая ведёт к тоталитарному режиму». И социал-демократия должна такую опасность достаточно чётко видеть перед собой.
Наконец. Последнее, пятой обстоятельство, на которое обратил внимание Орлов, заключалось в том, чтобы социал-демократия не основывалась на большем прагматизме, но при этом отметил, что «без романтизма ничего не будет».
«Особенность социал-демократии в том и состоит, что она соединяет нравственный романтизм с прагматизмом, основанном на чётком соблюдении правил демократии» и «главным принципом политической философии социал-демократии является принцип надежды».
9 декабря 2000 года состоялся II съезд РОСДП (он проходил в г. Москве, в Международном торговом центре - П.П.).
На съезде было принято Программное заявление РОСДП, утверждены составы Совета РОСДП (в него вошли руководители всех 75 региональных отделений), Общественного совета РОСДП (15 человек), и Общественного научно-экспертного совета (13 человек). (46)
В Общественный совет РОСДП вошли:
Гавриил Попов Гавриил Харитонович Попов - первый мэр Москвы (о нём см. выше – П.П.);
Николай Петрович Шмелёв - академик РАН, доктор экономических наук, директор Института Европы РАН (1999—2014), писатель, получивший известность как первый в СССР критик экономики развитого социализма (см. статью о нём в Википедии).

       [197]

Он был членом Конституционного совещания России (1993) – «конференции представителей органов государственной власти, местного самоуправления и общественных организаций», созванной   Ельциным  для завершения подготовки альтернативного проекта новой Конституции Российской Федерации (так называемый "президентский" проект).
Результатом работы Конституционного совещания стало внесение многочисленных (несколько сотен) поправок в первоначальный «президентский» проект Конституции, который вобрал в себя некоторые положения из проекта Конституционной комиссии Съезда народных депутатов». (см. статью в Википедии «Конституционное совещание Российской Федерации»).
Шмелёв готовил «закрытые аналитические материалы для М. С. Горбачёва под грифом «ДСП»», которые были воспроизведены в его статье «Авансы и долги», опубликованной в журнале «Новый мир»  № 6  за 1987 г. (см. статью о нём в Википедии); 
Олег Богомолов (о нём см. выше; напомним, что вместе с Орловым он принимал участие и в окружном собрании представителей по выборам народных депутатов 1989 года– П.П.);
Савва Кулиш (кинорежиссёр, сценарист, оператор. Народный артист Российской Федерации – см. о нём в Википедии). Орлов был знаком с ним.
В дневнике от 23 ноября 1999 г. Орлов писал, что Савва Кулиш, который в то время делал серию передач о фашизме и нацизме (Видимо, речь шла о цикле из 12 фильмов “Прощай, прости, ХХ век” – П.П.), подвозил его на своей машине домой после посещения Сахаровского  центра, где была презентация книги «Между прошлым и будущим» (автор этой книги, к сожалению не был указан в дневнике Орлова, в интернете под таким же названием указано несколько книг раличных авторов - П.П.);

Армен Джигарханян (актёр театра, кино, Народный артист СССР (о нём см. в Википедии);
Егор Яковлев, журналист и писатель ( о нём было сказано выше; см. также в Википедии);
Михаил Шатров, драматург и сценарист (см. в Википедии в статье «Шатров, Михаил Филиппович»- П.П.);
Александр Гельман (драматург, сценарист, поэт, публицист, общественный и политический деятель, «на XXVIII Съезде КПСС в июле 1990 года избран членом ЦК КПСС.

       [198]

В 1989 году Гельман  был избран народным депутатом Верховного Совета СССР от Союза кинематографистов СССР.
Вышел из КПСС в 1990 году (выведен из состава ЦК КПСС на январском Пленуме ЦК 1991 года) (о нём см. в статье «Гельман, Александр Исаакович» в Википедии- П.П);
Ясен Засурский (литературовед, доктор филологических наук, декан факультета журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова с 1965 по 2007 год (О нём см. в Википедии статью «Засурский, Ясен Николаевич»- П.П.);
Юрий Любимов (художественный руководитель и директор Московского театра на Таганке.  (О нём см. в википедии «Любимов, Юрий Петрович» - П.П.);
Даниил Гранин (писатель, киносценарист, общественный деятель О нём см. в Википедии «Гранин, Даниил Александрович»– П.П.) и др.
Виктор Леонидович  Шейнис, доктор экономических наук, был известен как член Политического комитета партии «Яблоко».
С 1990 г. он был членом Конституционной комиссии Верховного Совета России, в которую входили социал-демократы Леонид Волков и Олег Румянцев, причём Румянцев был ответственным секретарём Конституционной комиссии, а Шейнис – его заместителем в 1991-1993 гг.
В декабре 1993 года он был избран депутатом Государственной думы по федеральному списку избирательного объединения «Блок Явлинский-Болдырев-Лукин», являлся одним из основателей этого блока и входил в состав фракции «Яблоко» и в левоцентристскую партию Явлинского, основанную в октябре того же года и получившую это название в честь указанных лидеров крупнейших сил блока.
Эта партия, оформленная как общероссийская политическая общественная организация «Объединение ЯБЛОКО» в 1998 г. была зарегистрирована как политическая партия в апреле 2002 года и определяла себя как либеральная. В марте 2002 года эта партия стала полноправным членом Либерального интернационала (см. в Википедии статью «Яблоко (партия)»).
В Общественный научно-экспертный совет РОСДП вошли:

       [199]

Марк Масарский (журналист, бизнесмен и общественный деятель, участник Конституционного совещания, председатель Совета предпринимателей при мэре и Правительстве Москвы, член Совета по внешней и оборонной политике (СВОП) и правления Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП).
В 1993 году он был членом Рабочей группы по окончательной редактуре Конституции РФ; член редакционного совета журнала "Власть"; баллотировался в депутаты Государственной думы от партии «Яблоко»; вместе с Ходорковским входил в оргкомитет движения «Предприниматели за новую Россию (См. «Марк Вениаминович Масарский» в биографических публикациях в интернете);
Алла Ярошинская (политолог, журналист, беллетрист, с 1989 по 1991 гг. народный депутат СССР, работала в Министерстве печати РФ, в Федеральном информационном центре при Президенте РФ, в Президентском Совете Бориса Ельцина». (См. «Ярошинская Алла Александровна» в Википедии) и другие члены научно-экспертного совета.

О своих взаимоотношениях с Горбачёвым и другими лидерами социал-демократии Орлов в своих воспоминаниях «Под занавес» рассказал следующее:
«С Горбачевым у меня сложились доброжелательные контакты, но не более того. На всякого рода заседаниях он предоставлял мне слово, подчёркивал мою научность, называл меня «профессором Орловым» (3).
Но доверительных бесед почти не было.
Лишь однажды в своем кабинете, где на стене висит большой портрет Раисы Горбачевой, он сказал примерно следующее: "Понимаешь, мог бы не затевать Перестройку. Лет двадцать на традиционную роль Генсека хватило бы без всяких потрясений"», - пишет в своих воспоминаниях Орлов (3).
8 июня 2000 года Орлов писал в дневнике:
«…на первом заседании партийного комитета ОРСДП (читай РОСДП – П.П.) меня приветствовал М.С. Горбачёв, сказал хорошие слова и даже обнял. Вот так складывается судьба.
Я всё время его критиковал, на конгрессе Социнтерна в Берлине мы вышли из зала, когда он выступал, а теперь сотрудничаю с ним, хотя вижу, что партия строится медленно, и в основном по бюрократическому сценарию».
25 июня 2000 г. Орлов пишет о своей социал-демократической деятельности:

       [200]
«21 июня была встреча в Горбачёв-фонде. Обсуждали тему «насколько жизнеспособна социал-демократия в России. Люди встретились разные, и мнения были тоже разные. Я сделал один из трёх коротких докладов (наряду со Славиным и Бутенко)».
О Славине см. выше, в «Лекции четвёртой (часть 2): Социал-демократия в России – постсоветский период», в разделе, посвящённом Партии самоуправления трудящихся Святослава Фёдорова (см.  «Лекции по социал-демократии» Орлова).
Анатолий Павлович Бутенко (1925-2005) - доктор философских наук (1963), профессор, профессор Московского университета, Заслуженный деятель науки РСФСР (1988), политолог, автор работ по проблемам развитого социализма и переходного периода;  в 1964—1988 годах заведующий отделом общих проблем социализма Института экономики мировой социалистической системы (ИМСС) АН СССР. В 1988—2005 годах главный научный сотрудник ИМСС (с 1993 года — Института международных экономических и политических исследований РАН). (см. «Бутенко, Анатолий Павлович» в «Википедии»).
«Я сидел рядом с Горбачёвым, - пишет Орлов в своём дневнике,- «он время от времени обращался ко мне, а я думал, вот как сложилась судьба. Я его критиковал за медлительность, а теперь мы вроде даже единомышленники. Договорились, я буду писать проект диалога о социал-демократии».
Приведу выдержки из опубликованной РОСДП  в сентябре 2000 года брошюры «Социал-демократия в России и современном мире. (Председатель РОСДП Михаил Горбачёв отвечает на вопросы Бориса Орлова)», текст которой был позднее включён также в сборник избранных работ Бориса Орлова 2000-2005 гг. (2,С. 78) (47).
Диалог Бориса Орлова с Михаилом Горбачёвым, по существу стал новой значительной журналистской работой Орлова, имевшей и исторический интерес с точки зрения истории российской социал-демократии.
Выделим в этом диалоге, для примера только некоторые замечательные отличительные дискуссионные моменты, характерные для взглядов двух деятелей российской социал-демократии того времени.
На вопрос Орлова «Как и при каких обстоятельствах Вы приняли это решение?» (т.е. решение на участие в создании новой влиятельной социал-демократической партии) Горбачёв ответил так:

       [201]
«Я шёл к этому решению давно. Внимательно следил за тем, как создаются одна за другой социал-демократические группировки, и, в конце концов, пришёл к выводу, что для решения тех проблем, над которыми бьётся Россия, на все её неразрешимые, "проклятые" вопросы нужен влиятельный социал-демократический ответ. А дать их может только влиятельная политическая партия.
Сыграли свою роль, и не в последнюю очередь, открытое обращение социал-демократов ко мне – взять, на себя инициативу объединения социал-демократических си и, конечно, обстоятельства моей личной жизни».
В свою очередь Орлов на это заметил следующее:
«Я входил в руководство одной из тех "группировок", которые Вы упомянули. Это Социал-демократическая партия Российской Федерации.
В мае 1990 г. она провела свой первый съезд, и, казалось, у неё были все шансы стать влиятельной политической партией.
Депутаты в Верховном Совете РСФСР, разветвлённая сеть региональных организаций, газета, и другие информационные издания. Ушёл Олег Румянцев, зачем-то создав свой отдельный Социал-демократический центр. Затем он вообще исчез с политической сцены.
Да и на мне тоже лежит часть вины за это. Разбираться неплохо в теории – ещё не значит уметь руководить, да ещё сложнейшей организацией, как политическая партия в момент её становления. Оказалось, что мы не умеем зарабатывать деньги на партийное строительство.
Завязавшиеся было "романы" с двумя предпринимателями (Орлов имеет в виду, прежде всего, Тельмана Гдляна, который основал в 1991 г. свою «Народную партию», помогавшего в то время финансово СДПР, а о втором предпринимателе можно только догадываться – П.П.) завершились столь плачевно. Что лучше о них и вовсе не вспоминать.
В результате всего этого вокруг расколотой на две части СДПР сохранилась устойчивая группа убеждённых сторонников социал-демократии, но этой группе влиятельной партии в масштабах России не поднять.
Вот почему лично я принял решение поддержать Вашу кандидатуру и войти в состав Политического комитета.
Михаил Горбачёв: Я этот Ваш шаг считаю очень важным. Полагаю, что сторонники социал-демократической ориентации вполне могут последовать Вашему примеру. Двери нашей партии для таких людей открыты.

       [202]

Но хотелось бы обратить внимание на следующее обстоятельство. Если эти люди принесут с собой в РОСДП интриги, склоки, амбиции, выяснение отношений – от этого дело партии не выиграет.
Наша главная цель – помочь России с социал-демократических позиций. Мы собрались только ради этого. Партия – не дискуссионный клуб, а организация с определённой дисциплиной. Партию без дисциплины не построить.
Борис Орлов: Это, конечно, так. Но существует опасность того, что дисциплина и централизация могут незаметно перерасти в бюрократизацию, и ничего хорошего из этого не выйдет: внешне вроде бы всё будет "о кей", а внутренней поддержки – всё меньше и меньше.
Политическая культура партии, которую Вы в своё время возглавляли, принципиальным образом отличается от политической культуры организации социал-демократического толка.
В социал-демократии спорят друг с другом непрерывно, там всегда существует гласное или несогласное деление на правое и левое крыло. И, как показывает жизнь, такая обстановка идёт партии только на пользу»…
«Очень важно, чтобы региональные организации, - продолжал Орлов несколько ниже, -«были открыты для людей, стали своего рода дискуссионными политическими клубами, куда каждый мог бы нести свои проблемы, горести и сомнения.
Хорошо бы иметь консультантов, которые могли бы давать толковые советы. Особенно по трудовым и социальным вопросам».
31 октября.
«Было обсуждение программы партии. Дискуссию вёл Горбачёв. Рассматривался уже седьмой вариант. Это – не программа, а что-то такое, напоминающее учёный трактат. Мой проект даже не обсуждался. Решили, что будет доработан на съезде, который состоится 10 декабря в Москве.
Но перед съездом в Абрамцево мне звонил Гуселетов (о нём см. в записи от 13 марта с.г.) и передал просьбу – принять участие в составлении "Программы действий".
Я дал телефон Виталия (Васина, о нём см. выше, в записи от 14 сентября 1999 г.). Что-то не хочется мне дальше что-то делать. Ясно, что в партии собрались очень разные люди, не готовые к общему видению проблем.

       [203]

Ну, вот и всё».

В октябре 2001 г. Орлов снова возвращается к журналисткой деятельности и публикует путевые заметки под названием «Социал-демократия губернского масштаба», которые вошли затем и в сборник избранных работ 2000-2005 гг. Орлова (43).
Эти заметки были о деятельности К.А. Титова, возглавлявшего к тому времени уже в течение 10 лет Самарскую область, а потом ставшим председателем и Объединённой социал-демократической партии под лидерством Горбачёва.
Эти два политика были очень близки по духу и своим старым партийным организационным навыкам, использованными ими и в новой социал-демократической партии.

В воспоминаниях «Под занавес» Орлов пишет:
«Спокойные, благожелательные отношения сложились с Константином Алексеевичем Титовым. Он даже пригласил меня к себе и со мной проехался по области». (3)
И ещё:
«Вообще Константин Алексеевич производил на меня впечатление спокойного, взвешенного политика, понимающего необходимость развития рыночной экономики в сочетании с продуманной социальной политикой.
На посту президента страны он смотрелся бы вполне логично.
Казалось бы, при таком составе руководства партии ей гарантирован политический успех» (там же, в воспоминаниях «Под занавес».
Вот характерное место из указанных путевых заметок по Самаркой области и деятельности в ней губернатора-социал-демократа, из замечательного в этом отношении раздела «Старые кадры и новая жизнь»:
«На границе каждого района Титова встречали главы администраций, садились в его машину, и тут же без всяких эмоций и эпитетов начинался разговор – виды на урожай, другие проблемы.
Все три главы администраций, в районах которых побывал Титов, несколько разные по возрасту, по характеру, но со своим достоинством.

       [204]

Мне сказали потом, что все трое в своё время были секретарями райкомов партии. И когда Титов входил в губернаторскую власть, было мнение, что он сменит правящую верхушку в области. Но он не пошёл на это, дав каждому шанс действовать в новых условиях.
В этом отношении Титов как бы пошёл против распространённого мнения демократов: люди старой номенклатурной закалки для новых дел не пригодны.
Признаться я и сам так думал, и в первой программе Социал-демократической партии России, составленной в 1991 году, главный пафос был направлен как раз против коммунистической номенклатуры.
И все последующие беды мы видели в том, что смена власти не была последовательной, начиная с самого Ельцина. Но жизнь преподносит свои уроки.
И здесь, в северных районах Самарской области, я более отчётливо уяснил для себя – на разных ступенях номенклатурной иерархии были разные люди и вели себя по-разному.
Те, кто внизу, руководствовались не идеологическими догмами, а соображениями дела, нуждами и потребностями людей в их повседневной жизни.
Тот, кто закрывал на это глаза, сосредоточивался на самой власти, тому пришлось в новых условиях уходить. Тот, кто умел делать дело, обрёл куда больше пространства для своей деятельности, чем прежде».
13 ноября.
«Начал читать в партийном доме на Мосфильмовской лекции по социал-демократии. Было человек тридцать. Люди все очень разные – от молодых до пожилых, но слушали все внимательно. Будем живы, прочитаю двенадцать лекций. Может быть, соберём и издадим. Всё память останется».
Первая лекция Орлова из указанного цикла состоялась 9 ноября 2000 г. и называлась «Откуда взялась социал-демократия и чего она хочет» (8).
В записи от 19 ноября 2000 г. Орлов сообщает о новом выступлении перед молодыми социал-демократами на Мосфильмовской следующее:

       [205]

«Я чуть опоздал. Перед входом на Мосфильмовской толпился народ, молодые социал-демократы, которых не пускают. Их оказалось больше, чем пригласили, зал всех не вмещает.
Такого я не помню. В зале было человек двести. Молодые, умные лица. Я выступил. Говорил, что социал-демократ это человек, который обязан шевелить мозгами.
Позже приехал Горбачёв. Говорил долго, но вяловато.
Не стал дожидаться окончания встречи и поехал домой…
Жозя – в Поленове. И мне как-то стало грустно. И вообще грустно. А тут ещё погода- мокрая, голая, неуютная.
Сижу в домике, только что написал статью об истории подавления демократических альтернатив в России. Вроде хотят опубликовать в "Посеве".
Поймал себя на мысли, что жить стало не интересно. Единственное, что утешает – могу быть полезным для социал-демократии. В следующий четверг (23 ноября 2000 г.– П.П.) – очередная лекция на Мосфильмовской».
Лекция Орлова, о которой шла речь в этой дневниковой записи, была второй из цикла лекций по социал-демократии и называлась «Зачем социал-демократам нужна теория?» (8).
12 декабря.

«9 декабря был съезд РОСДП. Он походил в Международном торговом центре. Народу собралось прилично. Выступал с докладом Горбачёв. Приветствовали Титов, Явлинский. Я тоже выступил. Вроде понравилось. Хлопали.

Перед этим был Политсовет. И на нём я передал Горбачёву свой материал по отношению к Гимну и Гербу, полагая, что всё это укладывается в рамки державно-тоталитарной идеологии. Уже на съезде, проходя он сказал, что читал мой текст, но что он поддерживает Путина.

Издали наш диалог с Горбачёвым. Но опять же без выходных данных. Такое ощущение, что он ведёт какую-то игру с Путиным.
Были гости из Финляндии и Литвы. Кильюне (Об этом финском политике, социал-демократе см.  в статье «Кильюнен, Киммо» в Википедии – П.П.).

       [206]

в своё время на съезде в Турку дал мне свой текст о глобализации. Мы его опубликовали, и я передал ему реверативный сборник. Был очень доволен. А гость из Литвы Андрюкайтис вспоминал, как я у них выступал на съезде в Вильнюсе ещё в 1989 г. Приглашал на съезд 27 января.
24 декабря в последней дневниковой записи Орлова в 2000 г. он записывает, что прочитал четвёртую лекцию по социал-демократии в Москве и при этом далее выражает своё отношение к процессам во вновь образовавшейся объединённой социал-демократической партии:
«…партия, судя по всему, раскручивается туго. Горбачёв ведёт сложную политику. Он, вроде бы, и протестует против преследования НТВ, но тут же поддерживает Путина.
2001 год
Завершающая, 12-я лекция Орлова по социал-демократии, которую он прочитал 31 мая 2001 года, называлась «Социал-демократия и будущее России» (см. «Лекции по социал-демократии»). (8) В этой лекции, на мой взгляд самыми важными, на мой взгляд, размышлениями являлись указания на «обстоятельства, которые позволяют социал-демократам полагать, что будущее всё же за ними».
Рассмотрим эти обстоятельства. Орлов указал их всего шесть.
 Сегодня, с точки зрения реального опыта последующих лет нового столетия до нынешних времён, я прихожу к выводу, что действительно практическим и решающим в рассмотренном перечне обстоятельств является только первое, а именно:
«Во-первых, мир вступает в эпоху информационно-компьютерной цивилизации, что предполагает открытость общества, взаимодействие на солидарных началах стран и народов. Но это соответствует как раз внутренним установкам социал-демократии».
Последующие пять перечисленных Орловым обстоятельств, к сожалению, на мой взгляд требуют критического рассмотрения:
«Во-вторых», - утверждал Орлов, «при всех теневых сторонах нашего тоталитарного режима за время его существования удалось создать достаточно развитый научный потенциал.

       [207]

Правда, он в основном был связан с нуждами ВПК, и наши успехи в космосе, к примеру, - это побочный результат советского ракетостроения, направленного прежде всего на военные нужды в противостоянии с США».
Тем не менее, продолжал Орлов, «ныне к учёным относятся варварски, они получают нищенскую зарплату, многие уезжают».
Вот это и не даёт оснований на оптимистичное предположение на успехи социал-демократических ожиданий в этом вопросе.
Наоборот, действительно, достаточно развитый в своё время отечественный научный потенциал, на мой взгляд, не только не удалось сохранить, но и развить с точки зрения требований современной науки.
Мы снова отстали от зарубежных инноваций  и научно-технологического уровня развития современного цивилизованного общества.
Об этом, например, свидетельствует отсутствие нобелевских премий современным российским учёным и использование, как правило, не отечественных, а зарубежных технологических дивайзов в промышленности и быту, от мобильных телефонов, автостроения, современных космических достижений и т.д.
«В-третьих»,- писал Орлов,- «в тот же период была создана развитая система образования…».
На самом деле, попытки "осовременнить" устаревшую систему образования привели к её оскуднению в современной российской средней и высшей школе с точки зрения творческого потенциала, позволяющего надеяться на прорыв к более современным знаниям.
«В-четвёртых»,- заключал Орлов, что «чёрный передел государственной собственности закончился, и вместе с этим возможность легко разбогатеть, не прилагая усилий предпринимательского характера… Дефолт подрубил только нарождавшийся слой малого и среднего предпринимательства».
По-моему, передел и отъём разворованной государственной собственности продолжался и продолжается, и нет до сих пор надёжных демократических законов социальной стабильности и контроля общества за действиями чиновников, олигархов и крупных бизнесменов.
«В пятых. Как никто мы богаты природными ресурсами. В этом наше преимущество, и как это не парадоксально звучит, наша беда. Взять ту же Германию. Там нет ни нефти, ни газа, ни золота, ни алмазов. Всё достигается умом и усердными руками.

       [208]

Мы постоянно подвергаемся искушению пробурить ещё одну дыру в земле и качать нефть и газ, продавая их на сторону.
Возможность получать нефтедоллары притупляет необходимость развивать современные технологии…
Ключевский сказал, что Россия развращена пространством». В этом и Орлов, и историк Ключевский до сих пор правы. «Но кто нам мешает изменить логику нашего подхода к природным ресурсам?»,- вопрошает Орлов и напрасно думает, что такую возможность могли бы реализовать социал-демократы с их современным технологическим мышлением».
Кто же допустит таких социал-демократов к власти и откуда они возьмутся в современном Российском обществе? – остаётся практически нерешённым вопросом.
Современным и будущим социал-демократам в России нужны уже не известные теории и их прошлая или трансформированная  идеология, а практические руководства к действию, с учётом всего прошедшего и оказавшегося неудачным опыта.
«И, наконец, шестое. Фактор окружения», -писал Орлов, имея в виду страх возможного нападения на нашу страну немцев или американцев.
Он наивно полагал, но и с надеждой на свой опыт общения с зарубежными коллегами, что «немцы нам не враги, а партнёры. Слова старинной комсомольской песни – «Дан приказ ему на запад» - сегодня перестали быть актуальными».
Мы живём теперь в более конфликтном и опасном агрессивном мире, в котором наблюдаем не только угрозы, но и ужасающие действия современного терроризма.
23 ноября 2001 года состоялся III съезд РОСДП, принявший решение об объединении с Российской партией социальной демократии.
На следующий день, 24 ноября 2001 года, состоялся учредительный съезд Социал-демократической партии России, которая смогла получить такое название благодаря лишению регистрации старой СДПР. (см. «Российская объединённая социал-демократическая партия» в Википедии).

       [209]

2004 год

«4 сентября 2004 года проходит XII (III, внеочередной) съезд СДПР, на котором обсуждается партийный кризис, связанный с отставкой Горбачёва и возможным энтризмом. На ней была принята отставка обоих сопредседателей, и была рассмотрена их деятельность на посту.
По итогу, Председателем был избран Владимир Кишенин, возглавлявший на выборах в Государственную Думу 2003 года список Партии социальной справедливости, пообещавший к следующим выборам получить финансирование и набрать 25-30% голосов на думских выборах».

2005 год

22 мая 2005 года в Москве прошел XII очередной съезд СДПР, в президиум Правления СДПР были избраны Александр Оболенский, Альфред Сиэппи и Сергей Шеболдаев.
«По итогу кризиса 2004-2005 гг. из партии выходит Горбачёв и Титов, а партия приходит в упадок, СДПР отказывается от РСДСМ как своей молодёжной организации, ввиду её высокой самостоятельности, что приводит к крайне значительному кризису организации и её отхода от демсоциализма и сотрудничества с леворадикальными и левыми силами».
 
2006 год

В 2006 году, на II Съезде РСДСМ заявила о своём отмежевании от СДПР.

2007 год

«28 марта 2007 года, Таганский суд Москвы по итогу очередного судебного иска отказал в ликвидации СДПР.
29 сентября того же года прошёл XIII съезд, объявивший о вхождении СДПР в коалицию гражданских сил и Общественный народный собор России.

       [210]

2008 год
27-28 сентября 2008 года в Нижнем Новгороде прошёл XIV внеочередной Съезд Социал-демократической партии России. В Президиум Правления СДПР были избраны Андрей Мальцев, Владимир Маслов и Николай Простов. Оболенский из партии вышел» (По материалам из Википедии).

Записи из дневников 2010 года
2 мая.
«На первомайские праздники не пошёл, да и никто не приглашал. Особых переживаний по этому поводу не было. Наступило состояние какого-то спокойного равнодушия. Поймал себя на мысли, что исчезло желание писать, откликаться на происходящее. Хотя на сайте идёт материал «Быть ли России страной социал-демократии?», - писал Орлов, но надо отметить, что название указанной статьи, опубликованной 26 апреля на сайте  было передано Орловым не совсем точно. Эта статья называлась «Быть ли России страной зрелой социал-демократии»- П.П.) - «а на очереди готовый материал «Сталинизм как идеологический феномен». А.Н. (Это был, как указал Орлов в «Пояснении ко второму изданию своей библиографии, Александр Николаевич Аринин – доктор политических наук, директор Института федерализма и гражданского общества, главный редактор Информационно-аналитического журнала «Политическое образование» - сетевого проекта электронного периодического издания с режимом доступа: http://www.politobraz.ru/ (2, С.14) -П.П.) говорит, что материал про Катынь прочитали 8 тысяч человек. Может быть.
Но никакой заметной реакции. Вот и сегодня 20 лет назад открылся первый съезд СДПР. Начало жизни новой социал-демократии (указанная статья Орлова посвящалась этой дате и описывала первый съезд СДПР 1990 года - П.П.). Ни единого звонка. Всё ушло в прошлое. Как вода в песок.

В записи от 31 мая 2010 года читаем:

       [211]

Неожиданно позвонил Калинин – социал-демократ первой волны, человек с эксцентрическими суждениями. Сказал, что намечается встреча, посвящённая 20-летию со дня первого съезда. Сначала не хотели, чтобы были приглашены Дзарасов (о нём см. выше в разделе 14) и я.
Потом раздумали. Встречу проводит Саша Горбунов. Тот самый, который после ухода из партии Румянцева вместе с ним создавал Московский социал-демократический центр. Я, конечно, отказался. Подумал, как с такими людьми пытаться помочь России свернуть с дороги дикого капитализма.
Поймал себя на мысли, что нет желания писать как раньше. Всё время оттягиваю, хотя тексты в голове…»

9-10 октября 2010 года также в Нижнем Новгороде прошёл XV очередной съезд СДПР. Членами Президиума Правления СДПР избраны Владимир Маслов, Владимир Мичурин и Николай Простов».
2011 год
18 января.
«…В Фонде Плеханова 15-го на Раужской набережной собрались старые социал-демократы. Приехал чуть позже и Румянцев. Но приехали из Питера и молодые социал-демократы. Пошёл разговор о том, почему не состоялась массовая партия, и выяснилось, что по-прежнему у нас разные представления о сути социал-демократии – улучшать существующий порядок вещей или принципиально менять его.
Румянцев по-прежнему говорит о необходимости создания партии патриотической ориентации. Как будто не было прошедших двадцати лет с момента старого спора, который нашёл отражение в «Независимой газете»».
9 февраля .
В дневниковой записи Орлов сообщил о приёме в Фонде Фр. Эберта, где встретился с А.Н. Арининым и познакомился с Владимиром Александровичем Рыжковым - общественным и политическим деятелем, историком и политологом.  Они долго беседовали в Фонде и по пути домой, пока «вместе не дошли до станции метро Тверская и распростились. Такому человеку, - заключает Орлов, - можно доверять власть».
       [212]
22 марта. 
«15 марта по случаю юбилея Горбачёва в его фонде собрались практически все представители интеллектуальной элиты демократической ориентации. Разговор шёл под девизом «Поколение Горбачёва – поколение шестидесятников». Ни на первый, ни на второй круглый стол меня не пригласили. Под конец из зала дали слово Кудюкину (о нём см. в разделе 9 – П.). Ещё кому-то. Для меня времени не нашлось. По окончании просили остаться всех социал-демократов. Я не остался.
В огорчённом состоянии дошёл до метро вместе с Юрой Борко (о нём см. в разделе 7. – П.П.), купил в магазине бутылку вина и выпил за здоровье шестидесятников.
Почему Горбачёв не дал мне слово? Может быть до этого на сайте появился мой материал «Вначале было слово», где я пишу: Горбачёв сломал тоталитарный барак, на освободившемся месте Ельцин начал строить здание рыночной экономики и представительной демократии. Но так оно и есть».
2 мая.
«Вечером буду слушать передачу о масонах. О их деятельности идёт объективный рассказ. Умные, просвещённые люди, пытающиеся повлиять на ситуацию в стране в сторону гуманизации. Мой социал-демократизма тесно перекликается с таким масонством».
23 октября.
«В понедельник (т.е. 17 октября – П.П.) был на презентации книг Бориса Гуселетова (о нём см. выше в части информации об учредительном съезде РОСДП  от 11 марта 2000 г.), посвящённой истории становления социал-демократии на постсоветском пространстве, точнее, в странах СНГ (речь идёт о монографиях Гуселетова Б.П. и Великой Н.М. «Социал-демократические и социалистические партии в странах СНГ: институциализация, практики, перспективы» и «Становление социал-демократических и социалистических партий стран Центральной и Восточной Европы и СНГ и их идейно-политическая самоидентификация в рамках современного мирового социалистического движения: сравнительный анализ».
Презентация проводилась Институтом Европы РАН совместно с Фондом имени Фридриха Эберта в Москве - П.П.).

       [213]

«Картина получилась печальная. Социал-демократы нигде не смогли стать влиятельной политической силой»,- пишет Орлов.

Российский социал-демократический союз молодёжи  учреждённый 10 декабря  и зарегистрированный 30 марта 2001 г., утратил регистрацию 21 декабря 2009 г. и объявил о приостановке своей деятельности 17 июля 2025 г.». (См. в Википедии статью «Российский социал-демократический союз молодёжи»).

В мае 2012 года зарегистрирована Социал-демократическая партия РФ, созданная публицистом Виктором Милитаревым при поддержке лидера Демократической партии Андрея Богданова. Партия участвовала в ряде региональных избирательных кампаний (см. на сайте https://www.kommersant.ru «Судьбы социал-демократических партий в России»).

14. ДРУГИЕ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ В РОССИИ

В «Лекции четвёртой (часть 2): Социал-демократия в России – постсоветский период» (см. его  «Лекции по социал-демократии») Орлов рассказал и о других социал-демократических организациях, которые возникали с 1990 года в России и, в первую очередь о Партии самоуправления трудящихся (ПСТ) Святослава Фёдорова :
«Между тем в России стали возникать другие партии социал-демократической ориентации.
Среди них я хотел бы выделить в первую очередь Партию самоуправления трудящихся, которую возглавлял известный в стране офтальмолог Святослав Николаевич Фёдоров, человек с ярко выраженной харизмой. Рядом  с ним стоял известный теоретик Борис Фёдорович Славин, ориентирующийся на гуманистическую составляющую работ Маркса.
Партия Фёдорова добилась среди сторонников социал-демократии самых значительных успехов на парламентских выборах в Государственную Думу в 1996 г., собрав порядка 4% голосов, но не смогла пройти в Думу и заявить о себе достаточно громко общественности.

       [214]

Об этом приходится сожалеть. Ведь в основе устремлений этой партии – одна из корневых идей социал-демократии: демократия трудящихся на производстве, вопрос пока ещё совершенно не разработанный, ибо по сей день нет полноценного Закона о трудовых отношениях в условиях рыночной экономики. А ведь в программе партии Фёдорова предусматривалось не только соучастие в управлении производством, но и совладение производством и демократическое распределение полученной прибыли.
Конечно, опыт в таком деле Св. Фёдорова и созданных им глазных больниц имел и имеет большое практическое значение. Но только в условиях отлаженой рыночной экономики с поправкой на то обстоятельство, что деятельность малого предприятия лишь с с большой корректировкой применима к крупным предприятиям, да ещё в масштабах огромной страны».

«После трагической гибели Святослава Федорова 2 июня 2000 года, съезд партии 18 ноября 2000 года избрал председателем партии Самоуправления трудящихся Левона Чахмахчяна, который возглавлял партию с 2000 по 2006 год.
Членами партии стали многократный чемпион мира по шахматам Анатолий Карпов, летчик-космонавт, герой Советского Союза Муса Манаров, президент Российской академии медицинских наук Валентин Покровский, летчик-испытатель, герой России Магомед Толбоев и другие известные люди.
В 2001 году партия Фёдорова подписала соглашение с движением «Россия» Геннадия Селезнёва.
6 марта 2006 года на съезде партии было принято решение о трансформации партии в общероссийское общественное движение "За самоуправление трудящихся"».

В итоге эта партия, а затем и её движение было упразднено 9 января 2008 г. (см. в Википедии статью «Партия самоуправления трудящихся»).

«Заметной инициативой была попытка создать Движение демократических реформ»,- продолжал в вышеупомянутой лекции Борис Орлов, - «У истоков этого движения стоял Гавриил Харитонович Попов – демократ первой волны, первый демократический мэр Москвы».

       [215]

Попов жив до сих пор, ему сейчас уже 89 лет, но от социал-демократического движения он давно отошёл, и теперь о нём, как об общественном деятеле, ничего не слышно.
«В движение вошли демократы с известным именем, среди них мэр Санкт-Петербурга – Анатолий Александрович Собчак, - продолжает Орлов. - «Но этот союз глав двух российских столиц не принёс успеха на выборах в Государственную Думу.
Они не набрали и одного процента голосов». «Как видим, во главе названных мной организаций социал-демократической и социалистической ориентации стояли или продолжают стоять достаточно известные и опытные люди.
Собрать бы их вместе, получилась бы весьма умелая и влиятельная команда. Весь вопрос, как собрать, и что из этого получится. Такую попытку предпринял Г.Х. Попов, выступив с инициативой проведения 14-15 мая 1999 г. в Москве Конгресса социал-демократических сил России.
Конгресс состоялся, но, во-первых, на него пришли не все, а те, кто пришёл, не смогли толком договориться, несмотря на принятые документы».
11 мая 1999 г. записал в дневнике, что «в конце недели – объединительный конгресс социал-демократов», но выразил своё отрицательное отношение к этому предстоящему событию:
«Что-то всё это меня не греет. Не та затея. Слишком много политиканства, а мало искреннего воодушевления».
Проведение конгресса было заявлено на встрече представителей социал-демократических партий и организаций  20 февраля 1999 г. в Москве в Октябрьском зале Дома союзов и одобрено III съездом Российского политического общественного движения "Социал-демократы" (РПОД СД).
Сроков проведения конгресса определялись на первую половину с назначением Юрия Болдырева председателем оргкомитета.
Юрий Юрьевич Болдырев был известен как один из лидеров национально-патриотического движения. В 1989-1991 гг. он был Народным депутатом СССР, работал в Комитете Верховного совета по государственному строительству и местному самоуправлению, занимался разработкой закона об отзыве депутатов, основах местного самоуправления, входил в Межрегиональную депутатскую группу (МДГ) Верховного Совета СССР, с сентября по декабрь 1991 г. был членом Верховного Совета СССР, председателем подкомитета по экономическому законодательству.
       [216]

С марта 1992 г. по  март 1993 г. являлся Главным государственным инспектором РСФСР, начальником Контрольного управления Администрации Президента Российской Федерации и был известен своей деятельностью по борьбе с коррупцией.
Болдырев выступал против избрания Горбачева президентом на съезде народных депутатов СССР, полагая, что первый президент СССР должен избираться общенародно. (см. в Википедии).

15. КОНЕЦ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ РОССИЙСКОЙ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИИ

1 апреля 2011 года, Тверской районный суд Москвы признал СДПР прекратившей свою деятельность, так-как партия после выхода Оболенского из партии в 2008 году, перестала подавать отчётность в министерство юстиции, что позволило суду признать партию как бездействующую».
В заключение рассуждений о деятельности российской социал-демократии приведу следующие строки из воспоминаний Орлова:
«Увы, когда приближались очередные парламентские выборы (2004 г.), на которых партия могла бы завоевать влиятельные позиции, оказалось, что партия к ним не готова: нет средств на проведение избирательной кампании.
К выборам не было готово и руководство партии.
Слабеющее партийное руководство перехватил было предприниматель Владимир Кишенин. Он даже установил контакты с руководством Социнтерна, проводил всякого рода конференции. Но и у него дело не пошло.
И всё кончилось тем, что Минюст запретил деятельность партии, сославшись на недостаточное количество членов партии в региональных организациях.
Социал-демократия тихо и незаметно скончалась, не вызвав ни малейшей реакции в обществе. И это при почти единодушном мнении, что мол потребность к социальной справедливости в крови русского человека», - с горечью подводил итоги деятельности российской социал-демократии Орлов в своих воспоминаниях «Под занавес» (3).


                [217]

Напомню, возвращаясь назад к дневниковой записи Орлова от 22 декабря 1999 г., в которой Орлов зафиксировал    результаты выборов в Государственную Думу, состоявшуюся 19 декабря, отмечая, что «вперёд вырвался блок Путина» (на самом деле блок «Единство» («Медведь»), возглавлявшийся Шойгу, немного уступил тогда по процентам голосов КПРФ – П.П.).
«Яблоко» получило около 6-ти процентов и примерно столько же блок Жириновского». «Четверть проголосовали за КПРФ, и это ещё один плохой знак. Быть России в промежутке между выходцами из КГБ и постсталинистами. При полном уходе во власть наших "правых"».
Муторно мне». Надо добавить, что социал-демократы тогда набрали всего 0,08% и заняли последнее место среди избирательных объединений.
Завершающая, 12-я лекция Орлова, которую он прочитал 31 мая 2001 года, называлась «Социал-демократия и будущее России» (см. «Лекции по социал-демократии»). (8)
В этой лекции, на мой взгляд самыми важными, на мой взгляд, размышлениями являлись указания на «обстоятельства, которые позволяют социал-демократам полагать, что будущее всё же за ними».
Рассмотрим эти обстоятельства. Орлов указал их всего шесть. Сегодня, с точки зрения реального опыта последующих лет нового столетия до нынешних времён, я прихожу к выводу, что действительно практическим и решающим в рассмотренном перечне обстоятельств является только первое, а именно:
«Во-первых, мир вступает в эпоху информационно-компьютерной цивилизации, что предполагает открытость общества, взаимодействие на солидарных началах стран и народов. Но это соответствует как раз внутренним установкам социал-демократии».
Последующие пять перечисленных Орловым обстоятельств, к сожалению, на мой взгляд требуют критического рассмотрения:
«Во-вторых», - утверждал Орлов, «при всех теневых сторонах нашего тоталитарного режима за время его существования удалось создать достаточно развитый научный потенциал.
Правда, он в основном был связан с нуждами ВПК, и наши успехи в космосе, к примеру, - это побочный результат советского ракетостроения, направленного прежде всего на военные нужды в противостоянии с США».

                [218]

Тем не менее, продолжал Орлов, «ныне к учёным относятся варварски, они получают нищенскую зарплату, многие уезжают».
Вот это и не даёт оснований на оптимистичное предположение на успехи социал-демократических ожиданий в этом вопросе.
Наоборот, действительно, достаточно развитый в своё время отечественный научный потенциал, на мой взгляд, не только не удалось сохранить, но и развить с точки зрения требований современной науки. Мы снова отстали от зарубежных инноваций и научно-технологического уровня развития современного цивилизованного общества.
Об этом, например, свидетельствует отсутствие нобелевских премий современным российским учёным и использование, как правило, не отечественных, а зарубежных технологических дивайзов в промышленности и быту, от мобильных телефонов, автостроения, современных космических достижений и т.д.
«В-третьих»,- писал Орлов,- «в тот же период была создана развитая система образования…».
На самом деле, попытки "осовременнить" устаревшую систему образования привели к её оскуднению в современной российской средней и высшей школе с точки зрения творческого потенциала, позволяющего надеяться на прорыв к более современным знаниям.
«В-четвёртых»,- заключал Орлов, что «чёрный передел государственной собственности закончился, и вместе с этим возможность легко разбогатеть, не прилагая усилий предпринимательского характера… Дефолт подрубил только нарождавшийся слой малого и среднего предпринимательства».
По-моему, передел и отъём разворованной государственной собственности продолжался и продолжается, и нет до сих пор надёжных демократических законов социальной стабильности и контроля общества за действиями чиновников, олигархов и крупных бизнесменов.
«В пятых. Как никто мы богаты природными ресурсами. В этом наше преимущество, и как это не парадоксально звучит, наша беда. Взять ту же Германию. Там нет ни нефти, ни газа, ни золота, ни алмазов. Всё достигается умом и усердными руками.

                [219]

Мы постоянно подвергаемся искушению пробурить ещё одну дыру в земле и качать нефть и газ, продавая их на сторону.
Возможность получать нефтедоллары притупляет необходимость развивать современные технологии…
Ключевский сказал, что «Россия развращена пространством». В этом и Орлов, и историк Ключевский до сих пор правы. «Но кто нам мешает изменить логику нашего подхода к природным ресурсам?»,- вопрошает Орлов и думает, что такую возможность могли бы реализовать социал-демократы с их современным технологическим мышлением».
Кто же допустит таких социал-демократов к власти и откуда они возьмутся в современном Российском обществе? – остаётся практически нерешённым вопросом.
Современным и будущим социал-демократам в России нужны уже не известные теории и их прошлая или трансформированная  идеология, а практические руководства к действию, с учётом всего прошедшего и оказавшегося неудачным опыта.
«И, наконец, шестое. Фактор окружения», -писал Орлов, имея в виду страх возможного нападения на нашу страну немцев или американцев.
Он наивно полагал, но и с надеждой на свой опыт общения с зарубежными коллегами, что «немцы нам не враги, а партнёры.
Слова старинной комсомольской песни – «Дан приказ ему на запад» - сегодня перестали быть актуальными».
Мы живём теперь в более конфликтном и опасном агрессивном мире, в котором наблюдаем не только угрозы, но и ужасающие действия современного терроризма.
К теме о перспективах социал-демократии Орлов возвращался и позднее, почти через 10 лет после рассмотренной в вышеприведённом фрагменте из лекции.
«Докончу…введение к лекциям Левады, дошлю статью о перспективах социал-демократии в журнале «Свободная мысль»», - писал Орлов о своих научных планах в дневнике от 9 января 2010 г.

                [220]

«Свободная мысль» - российский общественный журнал, посвящённый вопросам политики, экономики, истории и культуры, издаётся с 1991 года, создан на основе журнала «Коммунист», теоретического и политического орган журнала ЦК КПСС, преобразованного в независимое общественное издание и переименованного в «Свободную мысль» (См. «Свободная мысль (журнал)» в Википедии).


16. ОРЛОВ О ПОЛИТИКЕ И СОБЫТИЯХ В ПЕРИОД ПРАВЛЕНИЯ ПУТИНА

Из дневников 2000 года

4 января, узнав об отставке Ельцина, Орлов записал:
«… Ельцин подал в отставку. Меня почему-то это не огорчило. Мог сделать и раньше».

17 января:
Написал статью «Что нам миллениум готовит?». В основном о маразме в атмосфере в обществе. И косвенной вине за это интеллигенции, которая сначала отошла от политики, а теперь бросилась в объятия Путина».
24 января Орлов обратился к теме статьи, которую он отдал в еженедельную «Общую газету» либерального направления,  которую с 1993 года редактировал Егор Яковлев (российский журналист и писатель Егор Владимирович Яковлев с 1968 г. был спецкорреспондентом газеты «Известия».
В 1985 -1986 г. Яковлев  работал собственным корреспондентом «Известий» в Чехословакии.
С 1991 по 1992 гг. был председателем сначала Всесоюзной государственной телерадиокомпании,  а потом Российской государственной телерадиокомпании «Останкино», а позднее он «вёл авторские программы на «Радио Свобода» (См. «Яковлев, Егор Владимирович» в Википедии).
Орлов пишет, что в подготовленной для «Общей газеты» статье «размышлял о нравственном состоянии российского общества, особенно интеллигенции», но когда «позднее позвонил Соломонову, заму Егора, он сухо мне сказал, что эта тема у них уже рассматривалась, и статья не пойдёт. Получил щелчок по носу».
                [221]

«В думе путинцы объединились с Зюгановым, избрали председателем думы Селезнёва, а одним из его заместителей Жириновского. Весёлая компания. Путин ведёт непонятную игру».
30 января Орлов писал в дневнике о «похоронах генерала Малофеева, погибшего при неясных обстоятельствах в Чечне, и реакции на это Путина, который «чуть ли не кричал, что Россию пытались в прошлом разорвать на части, и что этого не допустит».
В том же дневнике Орлов пишет, что «в Чечне пропал корреспондент «Свободы» Бабицкий, и вот уже больше десяти дней никто не знает, где он и что с ним»…
«Такая вот ситуация. И что делать, - никто не знает. Писать статьи, их либо не публикуют, либо не читают…».
12 февраля.
«Настроение скверное. Уже почти месяц власти устраивают непонятные и нелепые игры вокруг Андрея Бабицкого. Самое грустное для меня в этой игре – большое количество людей согласны в этом участвовать, как бы не задумываясь в своей чести и достоинстве.
Вообще, в Чечне мы разрушаем не только селения, мы продолжаем разрушать свою совесть. И я всё больше начинаю сомневаться в том, смогут ли русские справиться со всем этим и вывести страну в число цивилизованных».
21 февраля.
«Умер Анатолий Собчак. (Это произошло 19 февраля 2000 года в Калининградской области – П.П.). Поехал в бывшую Пруссию поддерживать Путина, там и скончался в Светлогорске. Не выдержало сердце. Вот и пойми ситуацию. Демократ горой стоит за авторитария с кгбешным бэкграундом.
Неужели выстраивается  своего рода национальный либерализм  с опорой на структуры КГБ?
29 февраля.
Бабицкий объявился в Махачкале. Власти совсем заврались и запутались. Но и он какой-то вялый и неубедительный. Такая же и его жена».
«Я всё больше начинаю на жизнь смотреть как бы со стороны, и это приносит некоторое облегчение».

                [222]

6 марта.
«Вчера – годовщина со дня смерти Сталина. Даже и не вспомнил. А в тот день был потрясён и потом от Трубной площади по крышам пробирался к Колонному залу. В одной судьбе два разных человека…
Да. Человек меняется со временем: меняются его взгляды, мировоззрение, чувства, ощущения, а судьба остаётся, тем не менее, одной и хранит воспоминания о пережитом. Что и кто нам теперь Сталин? Для большинства уже никто, хотя все, жившие в то время, помнят о нём, и происходящие печальные события заставляют вспоминать о прошлых.»
Орлов пишет далее:
«Сегодня – день траура в Подмосковье. В Лавре отпевают милиционеров, которых убили в Чечне. Трагедия. Прежде всего для близких. Но они – на совести тех, кто их посылал туда. И в первую очередь Путина».

Действительно, зачем было посылать туда милиционеров из Подмосковья, когда там действуют войска?
И вот ещё, в следующем абзаце:
«А тот (Путин) между прочим в интервью английскому телевидению говорит, что Россия не прочь вступить в НАТО при соответствующих условиях. Что за этим стоит, если оценить совокупно его действия и заявления после того, как он стал и.о.? Может быть только в условиях жёсткого авторитаризма и можно поворачивать Россию в сторону Запада?
 Если иметь в виду сложившееся общественное мнение, которое уже признало полезность висящей над ним дубинки? Надо разбираться».
Да, совсем неподходящий момент был для предложение вступить в НАТО во время войны в Чечне и мобилизации на неё даже милиционеров из Подмосковья.
И там же, в дневнике от 6 марта 2000 г. Орлов пишет ещё и о своей деятельности в социал-демократическом движении:
Орлов вспоминал в заметках «Под занавес»:

                [223]

«В новое столетие и даже тысячелетие Россия вступала с новым президентом с подачи Ельцина, которому была гарантирована безопасность его семьи. Начинался новый этап, в котором все больше задавали тон представители силовых структур».
Вернёмся последующим дневниковым записям Орлова (напомню, что предыдущая была датирована 13 марта 2000 г.).
28 марта.
«Ну вот и выбрали мы нового президента (Путина). Демократы оказались в полной замазке. Народу по-прежнему нужны “погремушка“ и “кнут“, как это подметил ещё Пушкин.
Но будем жить дальше. Посмотрим. Может быть зря на себя страха нагоняем.»
3 апреля.
«В субботу (т.е. 1 апреля – П.П.) стало ясно, что погибли омоновцы из Перми – более тридцати человек. А этот хмырь не нашёл ничего лучшего как кататься на лыжах на Урале. И это ему зачтётся. А я весь день ходил как не свой. Глупая гибель как результат самонадеянной тактики по принципу – “вижу цель – бью по ней“».
В дневниковой записи от 11 апреля 2000 г. Орлов ещё указал интересные для сравнения с сегодняшними цены на водку в то время: «Водка в магазине больно дорога – пятьдесят рублей бутылка. Кто потянет? Андропов был в этом смысле мудрее своего почитателя. Ввёл более дешёвый сорт водки. А тот цены поднимает. На чём и будет утрачивать свой непонятный авторитет.
«Правительство, которое подымает цены на пиво, падёт»,- мудрые чехи знали, о чём говорили».
9 апреля.
Нам пригрозили в Совете Европы, и по этому поводу в медиа истерика. Что делать? Никак не можем приладить на себе европейский кафтан».
23 мая.

«Будем спокойней доделывать институтскую работу и готовить «Краткую историю Германии». А там видно будет».

19 июня.
                [224]
«Тем временем в обществе начинают поднимать голову сторонники старых силовых министерств. Действия Путина как бы поощряют эту тенденцию. Арестовали и затем выпустили Гусинского».
Владимир Александрович Гусинский «в 1990-е годы создал и развивал несколько значительных российских СМИ, включая телеканалы НТВ и ТНТ, радиостанцию «Эхо Москвы», газету «Сегодня», журналы «Итоги», «Караван историй» и «7 дней». В 1997 году он объединил свои медиаактивы в группу «Медиа-Мост».
В конце 1990-х годов вступил в конфликт с администрацией президента Владимира Путина, из-за разногласий в формировании редакционной политики НТВ и других медиа.
В июне 2000 года Гусинский был арестован по обвинению в мошенничестве, но вскоре освобожден под подписку о невыезде. Впоследствии он покинул Россию, эмигрировал в Испанию, а затем в Израиль» (см. «Гусинский, Владимир Александрович» в Википедии).
«Опросы показывают,- продолжал Орлов запись в дневнике от 19 июня,- «что путь в авторитаризм устраивает большинство населения, уставшего от нищенской, криминальной жизни. Смотреть на это грустно. Но умом понимаешь, деваться некуда. В нормальном демократическом сценарии Россия свои дела устраивать не научилась. Весь двадцатый век прошёл в сплошных судорогах».
В записи в дневнике от 3 июля 2000 г. Орлов пишет:
«А из Чечни плохие новости. В Аргуне смертник подъехал на машине к воротам школы МВД, пробил ворота, машина взорвалась. В результате умерло 37 человек, ранено 74. Такие же смертники действовали в других местах. Военное начальство уверяет, что это купленные бандиты, и что ситуацию держат под контролем.
Президент фактически отмалчивается. А народ как всегда тупо молчит. Продолжается процесс деградации общества с возможным переходом к военной диктатуре…
С июля до начала октября Орлов временно прекратил вести свой дневник, так как в Абрамцево, на даче жила Жозя и времени для уединения не находилось», как он запишет в дневнике от 2 октября 2000 г.
К этой записи он добавляет перечень событий, отчасти отмеченных ив предыдущих дневниковых записях:

                [225]
«…Были всякие огорчительные события – гибель подлодки "Курск", пожар на Останкинской башне, война в Чечне, примитивные игры президенской администрации вокруг телевидения, выстраивание новых "вертикалей" – всё это вызывало горечь и крайнее раздражение, выхода которому не находилось».
27 октября.
«А в общественной жизни обостряется борьба группировок вокруг Путина и Медведева. Медведев ведёт половинчатую политику. А что ему делать? Опираться фактически не на кого. Да сам он далеко непоследователен. В идеологическом плане державники пошли в атаку. Дугин просто обвиняет Медведева в предательстве.
Михалков выпустил политический манифест с призывом создавать континентальную империю на основе сословного разделения. За этим маячит…патриарх. Выдержит ли всё это российский корабль? Не рассыпится ли Россия?
Моя точка зрения – надо пытаться идти во власть и одновременно давить на неё со стороны. То, что называли в СДПГ двойной стратегией. Кстати, статья на эту тему вывешена на сайте. Да только кто её читает?»
Дневниковые записи Орлова за 2001-2009 гг. ещё предстоит ещё найти в архиве.
Из дневника 2010 года
27 июля.

«Россия во мгле. В буквальном смысле слова. Стоит жара. Да 37 градусов. Горят торфяники под Москвой и в окружных областях.
Вот уже более двух недель нахожусь на даче. Никак не докончу материал о преодолении прошлого. Всё время что-то добавляю и получается большая книга.

Что происходит в мире и обществе? Принят закон о расширении прав Лубянки. В Дуйсберге на фестивале любви произошла давка. 20 человек погибло и 500 пострадали. Это у немцев-то с их порядком.

                [226]


Какое-то странное смешение церковных и державных тенденций. Уже фактически триумвират – президент, патриарх, премьер. По всем признакам Путин возвращается к власти. В таком удушливом режиме жить дальше. Россия. Выдержит ли?»

15 августа.
«Все эти дни стоит жара, наплывает смог. Институт закрыт. Работа моя не печатается.
Настроение скверное. Раньше я думал – со временем человек освобождается от тоталитарных наклонностей и учится жить по правилам демократии и рынка.
Теперь вижу, чем больше люди погружаются в рыночную стихию, тем больше в них пробуждается алчных, мерзких инстинктов. Старая формула – человек человеку волк, всё больше даёт о себе знать.

Другое наблюдение – бюрократия не только захватила властные позиции. Она правит по правилам усреднения серости. Тот, кто проявляет себя в их же среде, для этой публики не желателен. Как при советской власти не были желательны для общей массы выскочки-передовики. Медведев намекнул, что на президентских выборах возможен третий кандидат. Но кто? Политическое пространство почти полностью вытоптано. Нет новых ярких личностей.
Может быть и прав Черняев – России из этой беды не выкарабкаться».

«Анатолий Сергеевич Черняев (1921 - 2017) - советский историк и партийный деятель. Помощник Генерального секретаря ЦК КПСС, затем — президента СССР по международным делам (1986 -1991). Считался одним из видных представителей либеральной части окружения Горбачёва» (см. «Черняев, Анатолий Сергеевич» в Википедии).

23 августа.

«На прошлой неделе, в пятницу участвовал в записи передачи на 5-том канале «Суд времени». Обсуждали пакт Гитлера-Сталина. Я был на стороне Леонида Млечина вместе с Андреем Зубовым».

Леонид Михайлович Млечин (род. 1957) - журналист, международный обозреватель, телеведущий, писатель.
Андрей Борисович Зубов (род. 1852) – историк, востоковед, религиовед, политолог, философ.

                [227]

Орлов очень самокритично оценивал своё выступление.

6 сентября 2010 г. Орлов возвращается к теме передачи «Суд времени»:

«Написал краткий комментарий- послесловие к передаче «Суд времени». Основная мысль – пакт 39-го года – результат взаимодействия двух тоталитарных режимов, преследующих свои особые цели. Милейший Аринен одобрил. Вообще-то меня держит на плаву в основном возможность высказаться на его сайте «Закон России»…
А вообще наблюдение по-прежнему грустное – общество не взрослеет, власти не умнеют».

27 сентября 2010 г.
Орлов замечает и о политической жизни в России:

«Лужков открыто дерзит Медведеву, и за ним стоят люди Путина. Идёт неумелое и неумное перетягивание каната двумя группами бюрократии. Кто кого? Это как-то скажется на общей обстановке. Ка говорят в народе, будем посмотреть».

21 декабря.
«Настроение отвратительное. Тут и там избивают людей, и нет возможности вмешаться в эти дела. Путин клеймит "либералов в бородёнкой». Лукашенко оправдывает жестокость милиции - "Поделом получили по башке дубинкой».
В обществе первые признаки самоорганизации, власть реагирует на это жестокостью...
Собираюсь писать текст «Шанс бытия», да всё как-то не складывается».
29 декабря.
«Никогда настроение перед Новым годом не было таким паршивым. Почти всё плохо…
                [228]
Судья Данилкин зачитывает приговор, из которого вытекает, что Ходорковскому и Лебедеву ещё сидеть и сидеть в тюрьме.
В Минске Лукашенко устроил полный разгром оппозиции.
Люди сидят на аэродромах, не могут вылететь. У нас в России и в Европе».

29 декабря.
«Никогда настроение перед Новым годом не было таким паршивым. Почти всё плохо…
Судья Данилкин зачитывает приговор, из которого вытекает, что Ходорковскому и Лебедеву ещё сидеть и сидеть в тюрьме.
В Минске Лукашенко устроил полный разгром оппозиции.
Люди сидят на аэродромах, не могут вылететь. У нас в России и в Европе».

«Написал текст «Модернизация или милитаризация». В следующем году либо мы заворачиваем в сторону гонки вооружений, либо делаем слабую попытку модернизации.
Такие вот дела. Финал жизни приближается. Радости никакой».

Из дневника 2011 года

7 января.
«Самая грустная встреча Нового года. Никак не мог отключиться от сознания, что… посадили на 18 суток без всякого повода Бориса Немцова, других людей. Такое ощущение, что власти перестали даже чисто внешне соблюдать самые простейшие правила. Моя личная точка зрения – этими действиями группа Путина ставит на место Медведева. Ты говорил, что предварительно нельзя высказаться о решении суда, и вот тебе – 14 лет тюрьмы для Ходорковского и Лебедева.
Ты назвал политиками Немцова, Лимонова – вот тебе, мы их хватаем, сажаем в тюрьму. Медведев помалкивает. А это значит, что его линия поддержки не находит.
Отвратительное ощущение беспомощности, невозможности повлиять на происходящее.

                [229]

Грустно наблюдать за поведением людей на концертах. Тот самый пипл, которому главное – хавать и примитивно развлекаться.
Всё громче голоса тех, кто полагает, что Россия разваливается. Может быть, это и преувеличение, но пока процесс двигается в этом направлении. Власти, кроме "тащить и не пущать", ничего убедительного для мыслящей части общества придумать не в состоянии...
25 января Орлов пишет:
«Вчера в аэропорту Домодедово смертник подорвал себя. 35 убитых, более ста раненых. Второй день идёт разговор- как так получилось. Медведев призывает навести порядок, и почти никто не задаётся вопросом – откуда берутся эти смертники, почему они жертвуют собственной жизнью, что их к этому побуждает.
Вырисовывается печальная картина – власти довели до такого состояния кавказские республики, теперь на смену сепаратизму пришёл принципиально новый подход – создать государство на правилах Шириата.
 И эту тенденцию не переломить. Получается, что Кавказ со своими проблемами потянет всю Россию на дно.
Сегодня Татьянин день. Светлый праздник. Всегда в этот день поздравлял Татьян. Сегодня настроение совсем иное».
9 февраля к событию о смертнике в Домодедово:
«Выяснилось,  кто был террористом в Домодедово. Оказывается, двадцатилетний мальчишка из Ингушетии. А его "сообщники" – его брат и 16-летняя сестра, которых арестовали и привезли в Москву. Такова развязка. Огромная машина властных структур и мальчишка-смертник. Кстати, у него была своя правда, иначе он бы своей молодой жизнью не жертвовал бы».
27 февраля.
«Между тем, планета живёт своей жизнью. Бурлит Ближний Восток, и все гадают – по какому пути пойдёт развитие – фундаменталистскому или демократическому?
                [230]
Кажется, берёт верх пропутинская партия, а следовательно, и сырьево-милитаристский вариант развития. Медведев продолжает играть в президента, и у него это всё хуже получается.
Народ ушлый, сообразил, что можно прожить на сырьевую халяву, и посему поддерживает Путина. Мыслящая часть общества в меньшинстве.
Но что-то всё-таки происходит. Показали по телевидению фильм Пивоварова о трагедии 20-й Ударной армии. Власов в фильме почти не присутствует, причём в крайне упрощённом виде, но показано главное – мы не столько воевали с противником, сколько его просто забрасывали трупами. Звериная бесчеловечность.
По радио идёт разговор о судьбе неандертальцев, которые были в Европе,и потом их сменил человек разумный, прибывший из Африки. Как странно устроено восприятие. Мне почему-то жалко этих неандертальцев. Помню, проезжал на машине в Германии по мосту через реку Неанде. Это наши предки, которые приспособились к жизни в северных условиях. По идее, они-то и должны были выжить.
Кто уж точно не выживет при сырьевом варианте – так это россияне. Умные едут на Запад. Примитивные устоят националистический режим и вместе с ним захиреют. Остаётся надеяться только на чудо.
1 мая:

«Прослушал утром новости по "Эху". Во Владивостоке и Хабаровске массовые первомайские демонстрации. Потом показали демонстрацию в Москве.
Стало мне грустно. В этот день я тоже выходил на демонстрацию в рядах социал-демократов. Как-никак был первым избранным председателем СДПР.
………………………………………………..
Потом сообщили по радио о демонстрациях в Москве. Демонстрация на Трубной площади собрала непонятных людей по лозунгом "Россия, ты чё? "
Под таким лозунгом двигаемся к будущему».
2 мая. 

«Утром включил радио – американцы всё-таки подловили Бен-ладена в Пакистане и убили его.

                [231]

Поймал себя на мысли, что спокойно воспринял эту новость. По "Эху" три часа шёл разговор на эту тему. Кто радуется происшедшему, кто ставит сам факт ликвидации террориста под сомнение.
Поймал себя на мысли – всё-таки те, кто преследуют убийцу, руководствуются более высокой моралью, чем он. Конечно, лучше было бы поймать Бен-Ладена и публично его судить, но, видимо, не получилось.
В передаче "Эха" предприниматель Боровой говорит, что в России практически нет экономики, и как изменить это положение, и дать свободу деятельности предпринимателям, он не знает. Россия катится под откос.
Такие прогнозы множатся, и к ним уже начинаешь привыкать, как на фронте к свисту пуль. "Не попало на сей раз", Слава Богу. Грустное привыкание».
11 мая.

Путин заявил о создании "Народного фронта". Явное намерение идти на президентские выборы. Это значит, что на 12 лет в России сохранится окололубянская атмосфера. Неужели Россия согласится с этим?»
«В конце августа этого года (2000- П.П.) некий Фонд перспективных исследований в Гамбурге среди 13-ти европейских стран провел опрос с целью выяснить, в какой из этих стран живут самые счастливые люди. Оказалось, что это датчане.
А самые несчастливые?.. Ну, конечно, мы, россияне. (В Дании из 100 опрошенных 96 считают себя счастливыми, а у нас только 37). («Комсомольская правда», 24 августа 2011 г.)».
«Понимая, что такие опросы имеют условный характер (как спрашивали, как считали), я все же для российских политиков предложил бы этот главный ориентир – оценивать благополучие страны не по количеству боеголовок и ракет (при их оптимальной необходимости), а по количеству счастливых в ней людей. И не успокаиваться до тех пор, пока статистики не подтвердят: в России живут самые счастливые люди» (46).
Орлов писал:
«…Современное российское общество находится в состоянии нравственной деградации, деформированного восприятия прошлого и будущего», а я бы добавил: и настоящего».

                [232]

«…на наших глазах формируется закрытое общество богатых со своей субкультурой, своими пристрастиями, своим образом поведения, со своей гламурной эстетикой. Эти люди не только предпочитают жить в закрытых поселках, посылать учиться детей на Запад, держать деньги в западных банках.
Формируются как бы две России, различаемые не только по величине состояния, но и по восприятию происходящего в стране и в окружающем мире.
В России были времена, когда верхи и низы даже говорили на разных языках...».
К этому я бы добавил, что "закрытое общество богатых" формирует и сохраняет закрытую от народа власть.
15 июля.
Все эти дни переживаем беду – катастрофу парохода под Казанью. Более ста утопленников, среди них много детей. Завтра хочу написать текст с названием «От одной беды к другой переползая». Закончу рассуждением об ограниченности лубянского мышления».
В дневнике от 22 июля 2011 г. читаем:
«А вообще-то, что за беда родиться и жить в такой стране.
Всё чаще мне на ум приходит такой сценарий будущего – Россия разваливается на крупные регионы и будет стараться удержать целостность хотя бы в режиме конфедерации. Объединённые земли России».

25 сентября.
«Вчера произошла так называемая "рокировочка". На так называемом съезде "Единой России" Медведев предложил в качестве нового президента Путина.
Тот, в свою очередь, предложил, чтобы Медведев пересел на его нынешнее место премьера. И всё это под ликующие возгласы съездовской толпы.
Последнее обстоятельство меня больше всего задело.

                [233]

В это время читаю перевод книги Шлёгеля «Москва 1937. Террор и мечта». Дотошный анализ тогдашней ситуации и горячее одобрение со стороны толпы процесса над "троцкистами, шпионами и их пособниками". В своё время я назвал эту ситуацию «обществом коллективной шизофрении».
Сейчас иные времена, и публика вроде иная, но и она в своём большинстве потакает таким "рокировочкам".
Грустно всё это наблюдать. И ещё грустнее осознавать личную невозможность влиять на этот процесс».
13 декабря.
«... ситуация в стране и в мире. Мы так и не выползли из под обломков тоталитаризма. Старые службы по-прежнему влияют на ход событий. Вроде бы надо договариваться, но они на это не способны. Посмотрим, как пройдёт митинг 24 декабря. Символично, что он пройдёт на проспекте имени Сахарова и в канун европейского Рождества.
И вообще, глядя на происходящее в мире, я вдруг подумал – существует какая-то трагическая судьба у цивилизаций, наделённых разумом. Они достигают технического совершенства, но эти же совершенства используют люди для самоуничтожения. Нравственное начало отстаёт от технического….»
«Россия вроде начинает просыпаться. В минувшую субботу (т.е. 10 декабря – П.П.) на Болотной площади в Москве собралось несколько десятков тысяч человек, чтобы высказаться за проведение честных выборов. Собралась в основном молодёжь со стабильным социальным статусом. Кажется, заговорил средний класс».
 20 декабря.
«Пожалуй, последняя запись в этом году. Не уверен, что приеду ещё раз до 31 декабря. Да и не хочется. Самое грустное – исчезает притягательность абрамцевского бытия, которая держала меня все эти годы, Печальный знак – стала засыхать пушистая ёлка рядом с маленьким домиком, которую я посадил много лет назад, полагая, что будет символ новогоднего праздника. И вообще, еловые ветви на деревьях как-то пожухли, нет в них сочной зелени и смолистого запаха.

Из неопубликованной статьи Орлова Демократия с человеческим лицом (Заметки очевидца чехословацких событий 1968 г.) (марта 2014 г.):

                [234]

«Некоторое время назад меня спросили, как я, будучи непосредственным свидетелем вторжения наших войск в Чехословакию в августе 1968 года, оцениваю происходящее сегодня. Я не торопился с ответом, стараясь понять логику авторов, а точнее одного автора «украинского сценария». И только последнее выступление В.В. Путина в Кремле позволило мне сделать первоначальные выводы.
Первый вывод: этот сценарий и попытки его реализации вытекают из общей стратегии Путина, которую он публично обозначил на международной внешнеполитической конференции в Мюнхене в 2007-ом году, смысл которой сводился примерно к следующему: отныне мы будем действовать сообразно особенностям России и ее положению между Европой и Азией. Чуть позже выяснилось, что речь идет о выстраивании особой евразийской модели, в которой России принадлежит главенствующая роль.
Еще позднее выяснилось, что Украина – важная составная часть этой модели – намерена сближаться с Европейским Союзом, не желая при этом вступать в Таможенный союз, который рассматривался Путиным как экономический фундамент Евразийской модели. Отсюда частые встречи с Януковичем, отсюда и готовность выдать Украине 15 млрд. долларов кредита с условием, что при этом Янукович повернется лицом к России и спиной к Европе.
То, что этот маневр не удался, означал для Путина угрозу провала его евразийской стратегии. Отсюда все дальнейшие маневры, среди которых присоединение Крыма – лишь часть общей украинской стратегии.
Второй вывод: эта стратегия построена на нежелании Путина разбираться в сути общественных процессов. Видимо, играет роль психологическая установка, приобретенная еще в КГБ: в каждом явлении следует распознать врага, противника и постараться либо его уничтожить, либо – если не удастся – его изолировать. Отсюда понимание Майдана как массовое действие, инспирированное американцами и их сообщниками.
Отсюда абсурдные и по своей сути крайне примитивные заявления о фашистах, нацистах, бандеровцах, которые якобы определяют суть происходящего на Украине. Политлитератор Сурков, входящий в узкий круг советников Путина, мог бы ему на пальцах объяснить суть фашизма, возникшего в Италии при Муссолини, и суть национального социализма в Германии при Гитлере. Да и он сам имел возможность разобраться в этом, работая в 80-е годы в Дрездене.

                [235]

 Он прекрасно понимает, как болезненно могут реагировать современные европейские политики на проявления фашистских и нацистских настроений, и намеренно смешивает в одну кучу обвинения в нацизме с радикальным проявлением национализма, дающем о себе знать в общем потоке демократических выступлений на Майдане.
И здесь мы переходим к еще одной особенности нынешней ситуации. Ввод войск в Чехословакию в 68-м мотивировался необходимостью предотвращения сползания в сторону реваншизма и даже контрреволюции. Сегодняшняя операция по проведению украинского сценария проходит под знаком соблюдения демократических норм и законов, в том числе и тех, которые в спешном порядке принимаются для оправдания действий Путина. Сочетание лживой пропаганды с якобы строгим соблюдением законности и демократии при нарастающем удушении средств информации, показывающих реальную картину происходящего, создает атмосферу мерзостного лицемерия и злобной агрессивности. И такая вот пропагандистская стряпня изо дня в день вываливается с экранов телевизоров на головы россиян.
Надо сказать, что при этом Путин блестяще провел операцию «Крым», продумывая в деталях ход этого процесса» (3).

«ОРЛОВСКИЕ ЧТЕНИЯ»

                Записи из дневников 2010 года

23 мая.

«26-го мая  2010 г. "Орловские чтения" в библиотеке, где работала мама».


Борис Сергеевич ежегодно старался выезжать в Рязань, читая в библиотеке лекции на актуальные темы. О теме последней он пишет в дневнике от того же числа: «В "Орловский чтениях" хочу развернуть тему «Человеческое достоинство в разных общественных системах».

31 мая.

«Ездил в Рязань… выступил в библиотеке на 7-х "Орловских чтениях"…
                [236]

Пришла Валя Крылова (соседка, жившая недалеко от дома, где ранее жили отец Орлова и сестра отца Клавдия, а недалеко -  увлекающаяся поэзией и также пишущая стихи Валя Крылова – П.П.). Она написала к моему юбилею стихи:

     Ты родился на этой планете,
        Чтобы верить, любить , созидать,
           Чтоб за всё быть в духовном ответе –
              Людям душу и сердце отдать.

Преувеличение, конечно, но какая-то правда есть.

                Записи из дневников 2011 год


18 мая.
«…В понедельник поеду в Рязань. Может быть. В последний раз. Организм разрушается, демонстрировать это другим нет особого желания.
Можно, конечно, сосредоточиться на всяких там диетах и зарядках, но как-то не хочется. Я с огорчением доживаю последние годы (сколько их будет). Отвратительное состояние в России.
 Да и всё человечество ничем особым не радует. Более того, угроза самоуничтожения всё более возрастает, ибо техника совершенствуется, а сознание, мораль за этим не поспевает. Почти нет ярких людей. Преобладает серость.
Что-то делаю на участке, и это единственное, что меня по-настоящему радует. Что-то растёт, зеленеет. Словом, жизнь продолжается.
По большому счёту, самый наглядный пример – папортник. Сколько в нём упорства. Через миллионы лет сохранил свою жизнеспособность, наглядный пример стойкости.
Да я тоже что-то пытаюсь делать, писать, но вижу, что это мало кого интересует.

                [237]

Словом, шанс бытия мог бы использовать поярчей., но "что в кувшине, господа". Так вот получилось».

30 мая.

«Вернулся из Рязани. Сходил на кладбище с Клавой, выступил в Рязанской библиотеке, перед отъездом устроили маленький стол, где были Валя-поэтесса, Оля-сестра Клавы, Серёжа. Маленько выпили… Потом меня проводили на вокзал с портфелем, набитом книгами (подарили в библиотеке) и двумя банками консервированных огурцов-помидоров.
Всё время было такое ощущение, что в городе последний раз. Сходил к Кремлю. Всё чисто, вылизано и почти ничего не напоминает о детстве. Долина речки Трубеж заросла и теперь уже ничего не напоминает о половодье – это пространство превращалось в сплошное море.

17. РАЗНОЕ ИЗ ДНЕВНИКОВ

Из дневника 1987 года
2 января.
«Вечером смотрел передачу о КВН. Одесситы и москвичи – химики. Ещё нерешительные, но уже покусывают. Зал тонко реагирует. На таких вот ребят главная надежда».
12 января.
«Передают документальный фильм о Пушкине. Сделан неплохо: лаконично и без "классовой" подоплёки. Скоро круглая дата – 150 лет, как он пал на дуэли. О Пушкине много сейчас говорят, такое впечатление, что с его помощью пытаются восстановить утраченные чувства достоинства и чести.
Кстати, Вяземский вспоминает, что Пушкин запоминал любую обиду, нанесённую ему, и записывал её на клочках бумаги».
27 января:
                [238]

Посмотрел книгу И. Адабашева «Мировые загадки сегодня». Оказывается, я его знаю.
Главный редактор журнала «За рулём». В автоклубе во время ралли встречались. Такой на вид осторожный невзрачный человек, а вот к каким темам прикасается. Интересны размышления о коммунизме как о логическом развитии человечества.
Я похож на Мюнхгаузена, который стремится вытащить самого себя из болота пессимизма. Утратил вкус к деньгам, к вещам, к престижу. Ещё греет гармония предметов в природе и дома».
6 марта.
«Пишу письмо В. Распутину. У него 15 марта день рождения. 50 лет. Молодой ещё. И это очень хорошо. Есть время для того, чтобы писать дальше».
20 марта.
«Широко отмечается 50-летие Распутина» (Валентина),- пишет далее Орлов,  - «В «Известиях» его интервью. Мыслит глубоко, говорит почти всю правду, не трогая пока лишь руководство партии. Нравственное начало не следует подменять политической идеей. Нельзя, чтобы у нас появились холодные деловые люди западного образца.
Нельзя выгребать землю, не успевая пережёвывать, и не оставляя ничего потомкам… Словом, бьёт наотмашь и бюрократа и технократа».

                Из дневника 1988 года
18 января.
«В… «Новом мире» очерк Ю. Коваля о Шергине (31). Шергин мне очень близок. Причисляю его к одной компании с Лесковым, Пришвиным, Дорошем. Оказывается, полуслепой, он одно время жил в Хотьково. Какие совпадения.
Юрий Иосифович Коваль  (1938- 1995) - детский писатель и поэт, а также сценарист мультфильмов и фильмов для детей, художник и скульптор, автор-исполнитель песен (см. «Коваль, Юрий Иосифович» в Википедии).
Борис Викторович Шергин (1893- 1973) - писатель, фольклорист, публицист и художник, известный главным образом историями из жизни поморов (см. «Шергин, Борис Викторович» в Википедии).
                [239]

Ефим Яковлевич Дорош (1908 - 1972) - писатель, автор очерков о деревенской жизни (см. «Дорош, Ефим Яковлевич» в Википедии).
«В «Новом мире» начали печатать «Доктора Живаго», но это уже никого не удивляет. В России наступила пора интеллектуального пиршества – ничего подобного никогда не было. Но как бы не случилось несварения желудка».
3 февраля Орлов пишет:
«Только что прочитал «Этюды оптимизма» Мечникова. Мечников полагает, что с годами вкус к жизни усиливается.
Моею жизнью это не подтверждается. Живу, выполняю свой долг, хочу делать добро, пытаюсь понять скрытый смысл жизни. Но в общем-то в жизни разобрался, и из кубка радости и познания выпил то, что полагалось. Того, что сверх, не хочу.
Мне бы довести до ума дом, да написать книжку. А там… завести собаку, отпустить бороду и «раствориться на тропе». Плачу за раздвоение, растроение, разчетверение, за невозможность иметь детей, за то, что был недостаточно смел и не полез на стенку… Но дырку будем долбить до последнего».
23 февраля.
«Над Мозамбиком зависла летающая тарелка в виде парашюта. Зафиксирована множеством лиц. Поднялся с аэродрома самолёт, она взлетела выше, уступая дорогу. Неужели всё-таки инопланетяне ведут наблюдение за нами? Но почему не идут на контакт. Может быть, не хотят нарушить чистоту эксперимента? Тогда в чём суть эксперимента? Проследить, во что выливается эволюция существ наделённых разумом? Нечто вроде наблюдений за человеческим муравейником».
13 ноября.
«От тоски, осознания утраты страстей и привычек одно средство – духовность, творчество, приобщение к творчеству других. Лишний раз убедился в этом, приступив к чтению романа Ю. Домбровского «Факультет ненужных вещей».
Вначале показалось слабовато, а потом с трудом отрывался на другие дела. Помимо прочего прекрасен сюжет с художником-оригиналом, история со старым крабом.
                [240]
Через роман проходит линия Христа и ретроспектива на сегодняшний день. У Булгакова, Айтматова такое же обращение к Христу. Но Домбровский, на мой взгляд, копает глубже».
 12 декабря.
«В Армении землетрясение. Полмиллиона людей без крова, пятьдесят тысяч погибло. Многие продолжают лежать под развалинами».
18 декабря Орлов продолжает свою запись об этой трагедии:
«Где беда, так это в Армении. Продолжают вытаскивать трупы, потихоньку налаживают жизнь. Уж не поехать ли туда?»

Из дневника 1989 года
4 июня.
«Читаю переписку Рильке, Пастернака, Цветаевой. Какой-то особый мир взаимоотношений., объяснений друг другу в любви, группового нарцисизма. Уникальная троица. Надо перечитать Рильке. Он меня пока ничем не задел в отличие от Гессе и Барлаха.
У Цветаевой мир любви – «тот, в котором происходит слияние душ, а не тел».
«Я не вижу на своих устах, и тот, кто целует меня, минует меня». Такие переживания любви «создают новую реальность – реальность души».
Мне это не очень понятно. Я всегда стремился к гармонии – «слияние души и тела». Продолжение телесных чувств – это откровение, посылаемое природой. И не случайно, что это откровение постигается в соединении.
Но это не для тех, кто хочет непременно в своих чувствах высказаться вслух. Без этого поэт жить не может. Как не вспомнить Александра Сергеича. Он как-то умел соединить и то и другое».
К этой теме Орлов возвращается 10 июня 1990 г.:
«Дочитал переписку Рильке, Цветаевой и Пастернака. Свой, закрытый мир, Рильке пишет Цветаевой Элегию, которая заканчивается так:
     Боги сперва нас обманно влекут к полудругому, как две половины единстве.
     Но каждый восполниться должен сам, дорастая как месяц ущербный до        полнолунья.
                [241]

     И в полноте бытия проведёт лишь одиноко прочерченный путь
     Через бессонный простор.

Вот так. Мне же казалось, что соединение двух рождает не только третьего, но и чувство любви – самое главное вселенское мироощущение.

     От самых страшный тайн и глаз
     одна любовь спасает нас
     и что в ней сущность бытия
     то знаешь ты, то знаю я.

Но тот, кто однажды захочет прочитать эти заметки, пусть знает – я испытывал ощущение Фауста. И у меня была своя Маргарита. Она- то меня и научила, через соединение уходить в космос».


Из дневников 1990 года
10 февраля:
«Праздную столетие Пастернака. Как-то он прошёл мимо меня. Не чувствую его. Зацикленный на себе индивидуалист. Предал Мандельштама.
Порядочный человек не мог так долго выносить окружающее его безобразие. Но есть стихи «Свеча горела на столе. Свеча горела…».
11 февраля:
«Нахожусь под впечатлением телесюжетов о Пастернаке. Я начинаю его как будто понимать. Раньше я его воспринимал индивидуалистом, зацикленном на себе. Теперь начинаю ощущать его вселенскую боль.
А это уже обо мне.

     Судьба простреляна на взлёте.
     И никакого униженья.
     Я всё по-прежнему в работе.
     И вздох последний - вдохновенье.

Также в этом же дневнике Орлов записывает своё мнение о писателе Крупине:
                [242]

«Выступал с воскресной проповедью писатель Крупин. Пропитое лицо. Убогие мысли. Державное прикрытие. До чего докатилась русская мысль».
Владимир Николаевич Крупин (р. 1941 г.) - писатель, публицист и педагог. Представитель «деревенской прозы». Пишет на православную тему. Член Союза писателей СССР. Главный редактор журнала «Москва» (1990—1992). В 1986 - 1990 гг. входил в редколлегию журнала «Новый мир» и в состав правления СП СССР. (См. в «Википедии»).

Из дневников 1991 года

25 марта.
«Прочитал отрывок из «Дневника любви» Пришвина. Что-то не очень. О самом главном вслух не говорят».
3 июня Орлов писал:
«Начало лета, а холодно. Моросит. Прёт зелень. Читаю дневники Чуковского. Тоскливое время. И более того, страшное. Шутят по поводу того, можно или нет съесть друг друга. А фоном непоняьтная со своей логикой жизнь коммунистов»,
17 июня:
«Читаю тексты-заговоры Сытина. Уж не попробовать ли в хорошей форме дожить до ста лет? Тогда впереди целых четыре десятилетия, если не убьют, не зарежут. Стоит постараться. Мелькнула мысль – а как же близкие люди моего поколения? Как без них? Не предательство ли это?»

Георгий Николаевич Сытин (1921-2016) был известен как автор практик по психологическому самонастрою для оздоровления и омоложения организма.
Первая книга Сытина  по оздоровлению и омоложению организма вышла в 1990 году и называлась «Животворящая сила. Помоги себе сам». (См. в интернете).
16 сентября.
«…Как-то переживём зиму? Неужто орды отчаявшихся людей начнут громить всё подряд?» (начало этой записи см. в разделе «Абрамцево»).
                [243]

А Пайпс в «НГ» («Независимой газете»-П.П.) оптимистичен. Великим изменением в народе он считает то, что русская интеллигенция наконец-то освобождается от утопических иллюзий. И ещё величие нашего народа, по Пайпсу, в том, что никакой другой народ не выдержал бы такого большого по длительности тоталитарного эксперимента. Похвалил, называется».
Ричард Эдгар Пайпс (англ. Richard Edgar Pipes; (1923-  2018),  американский учёный, доктор философии (Ph.D.) по предмету истории, профессор русистики и русской истории Гарвардского университета c 1958 по 1996 гг., с 1996 — почётный профессор. В 1968—1973 годах был директором Исследовательского центра по изучению России (Центр Дэвиса) при Гарвардском университете, в 1973-1978 - главный научный консультант Института по исследованию России при Стэнфордском университете» (см. в Википедии).
Вселяет надежду, что кажется начинаем всерьёз злиться сами на себя. Андрей Фадин в той же «НГ» написал статью, «Третий Рим в третьем мире». Зло беспощадно, компетентно. Чаадаевская традиция».
Андрей Васильевич Фадин (1953—1997) - историк, экономист, политолог, журналист, военный корреспондент. Входил в число основателей подпольного кружка «Молодые социалисты». Был арестован. Фадин является автором слова «семибанкирщина», он же первым использовал термины «олигархи» и «имитационная демократия» для характеристики ситуации в России 90-х годов» (см. в Википедии).
 (см. о нём в Википедии).
«Смотрел передачу американца Донахью (так кажется) (Джеймс Донахью-П.П.) о жизни после смерти. Показания людей вроде убедительны. Лично мне смерть не страшна. Но как-то тягостно, что не успел определить своё место в мироздании., разобраться в нём».

Из дневника 1999 года

30 января.
«Хочу что-то написать по поводу юбилея Пушкина". Без юбилейных слюней».
                [244]
«Только что смотрел передачу «Играй гармонь». Слёзы на глазах – какие талантливые и разные люди в России. Но немного дети, с которыми легко управляться".

10 февраля.
«Первый раз попал в руки Арцыбашев ( Михаил Петрович Арцыбашев (1878-1927) - писатель, драматург -П.П.). Купил томик его избранных произведений в электричке. Наслышался о романе «Санин» как о пошлой порнографической литературе. Всё познаётся в сравнении. По нынешним временам это тонкая деликатная лирика, не более того, хотя бы в сравнении с «русской красавицей» Ерофеева. Прочитал рассказ «Куприян». Сильная вещь. Кошмарная, забитая жизнь на фоне тоскливой природы. Это всё Россия. Сегодня, пожалуй, ситуация не лучше.
Санин мне чем-то напомнил Базарова. Страсть к медицинской правде при игнорировании нравственной сути бытия. Они-то и готовили кровавую революцию октября 1917 г. Готовили в смысле закладывали оправдание тем действиям.
Настроение паскудное. Два дня пил водку, отсыпался, что-то читал, слушал радио, и мне на память пришли стихи:

     В этот дом не ведут следы.
     В этом доме молчанья льды.
     Серый дым ползёт из трубы.
     В этом доме следы беды.

Я написал это давно. Но только сейчас это сбывается во всей планете.
За всё, дорогой, надо платить».
22 марта.
«Эти дни читал Лескова, прежде всего «Очарованного странника». Он больше всех проник в суть души русской, поддерживая её приверженность Православию. Но что-то мешает погрузиться в мир такого вот бытия».
11 мая.
«Хочу ещё написать Виктору Конецкому, Ему исполнилось 70 лет. Мне хочется с ним кое о чём поразмышлять».

                [245]

Уже в дневниковой записи  от 21 июля Орлов сообщил, что «написал письмо Виктору Конецкому, где немного поразмышлял о смысле бытия».
Виктор Викторович Конецкий (до 1957 года — Штейнберг, р. 1929, ум.  2002) — советский и российский писатель, киносценарист (см. о нём в Википедии).
«Что ещё? Прочитал отрывки из «Голубое сало» Сорокина. Какой-то новый взгляд на вещи. Многое отталкивает, но и притягивает».
«Голубое сало» — постмодернистский роман Владимира Сорокина. Впервые опубликован в 1999 году.
«Сюжет произведения вращается вокруг так называемого «голубого сала» — вещества уникальной структуры, которое вырабатывают клоны русских писателей.
Действие романа разворачивается в двух временных пластах — второй половине XXI века (в Сибири и Москве будущего) и в альтернативном 1954 году (в сталинской Москве и гитлеровском Рейхе)» (см. «Голубое сало» в Википедии»).

Относительно юбилея Пушкина 6 июня 1999 г. Орлов записал в дневнике:
«200 лет назад Пушкин родился. По этому поводу мордатые начальники читают публичные стихи, вокруг имени поэта оголтелая вакханалия. Итог безрадостен. Честь и достоинство – удел немногих. Миром правит толпа в том смысле, что из её среды выделяются пастухи, которые и пасут это стадо.
К Пушкину лепятся все, благо он дал для этого повод. Одни вспоминают «Клеветникам России», другие цитируют «И в мой жестокий век восславил я свободу».
По сути, Пушкин компенсирует неспособность общества создать нормальную жизнь и воспитывать приличных людей. И в этом смысле Пушкин, действительно, наше всё, ибо ничего другого по существу нет.
Пушкин – это человек, пытающийся при всех обстоятельствах отстоять своё достоинство, понимая это крайне обострённо.
Он шёл на дуэль сознательно, ища смерти. Для него было ясно, Наталья любит этого самого Дантеса, а уж спал ли он с ней – дело десятое».
11 августа.
Прислал письмо Ф.Д. Поленов и прелестную маленькую акварель их паленовского дома.
                [246]

Из дневника 2000 года

4 января 2000 г. Орлов вспоминает:

«Перед Новым годом пошёл в Пушкинский музей на выставку «Голубая роза» (в новостях из Пушкинского музея от 29 декабря 1999 г. Сообщалось об открытии там выставки – «экспозиции работ художников, входивших в начале века в легендарное объединение "Голубая роза"» -П.П.).

«От музея прошёл мимо собора по бульварам  в сторону Пушкинской площади. Зашёл в церковь, где венчался Пушкин, поставил свечу, всё время размышлял о русской культуре и пришёл к выводу, мне надо держаться подальше от "ящика"» (т.е. телевизора).

Из дневников 2010 года

23 мая.

«Рафаэль  (сын бывшей сотрудницы Орлова по ИНИОН, Татьяны Николаевны Мацонашвили, о которой см. в дневниковой записи  от 9 января 2010 г. – П.П.) подарил мне сборник моих стихов «Неповторимость бытия». На работе вышла брошюрка «Биография в библиографии»…
Поздравляли социал-демократы, в основном московские».

В заключение Орлов пишет:

«Мой главный вывод: я воспринимаю происходящее не только категориями страны и Европы, но и планеты в целом. Это отразилось в стихах «Четвёртый день над нашею деревней…»

Опубликованные в начале сборника «Неповторимость бытия» стихи приведу здесь полностью:


     Четвёртый день над нашею деревней
     Луна-фонарь на ниточке висит:
     Четвёртый день
                Распахнутость Вселенной
     К себе зовёт и душу бередит.
                [247]


     Как будто всё кругом оцепенело,
     Погружено в холодный зимний сон.
     Один брожу тропой обледенелой,
     Шального сердца сдерживая стон.
    Деревня Глебово 

В дневниковой записи, 23 августа 2010 г.  Орлов высказывается об Александре Грине:

«130 лет Грину. «Бегущая по волнам» была моей нравственной путеводной звездой. Был огорчён, услышав отзыв Ахматовой об авторстве Грина – перевод с неизвестного. По мне, атмосфера его произведений – это то, что нужно человечеству – нравственная чистота, внимание друг к другу, поиск мечты».

Из дневника 2011 года
15 июля.
«Кончил читать книгу Марианны Вебер о своём муже. При всех обстоятельствах у них была яркая жизнь, много путешествовали, любовались природой, о чём подробно писали в своих письмах. Совсем другая жизнь. Иной насыщенности чем наша… Но…Вебер оказался националистом-государственником. Немецкая нация для него главная ценность. Веймарскую революцию встретил прохладно.
И вообще, получилось так, что я читаю тексты трёх знаменитых немцев, живших почти в одно и тоже время – Шпенглер, Вебер, Томас Манн. Каждый эрудит в своей области. Но наступление национал-социализма с его последствиями как-то не предвидели.
Ещё раз просмотрел тексты Савинкова. Удивительно энергичный человек, много делавший для того, чтобы оказать реальное сопротивление большевикам. Но вот в текстах начала 20-х годов призывает к созданию крестьянской республики и как бы не замечает, что на дворе совсем иная ситуация – Россия превращается в городское сообщество с иным социальным составом.
Я подумал, умные люди оказались после 17-го года в эмиграции, а вот толкового предложения – что и как делать – не оказалось.
                [248]

22 июля.
«Прочитал дневники Мура – сына Марины Цветаевой. Удивительная наблюдательность в его-то годы – 16-18 лет. Просто чудо какое-то. Его описание обстановки в Москве в октябре 1941 года перед приходом немцев – пожалуй, самое правдивое описание тех дней.
А вообще, в каких скотских условиях оказалась Цветаева – великая поэтесса, и он сам буквально каждый день стараясь обеспечить себя хоть какой-то едой.
27 сентября.
«Нахожусь под впечатлением материалов о Бухарине, приведённых в книге Шлёгеля «Террор и мечта». За год, что он провёл в лубянской тюрьме, он написал три серьезных книжки и почти 200 стихов. По стихотворению через день. Мы ничего не знаем об этом человеке. Только о его письмах "Кобе", где он предлагал всякие услуги и в конце письма даже его обнимал. Как могли такого умного человека довести до такого состояния? Почему он сам не разобрался в политике Сталина, губительной для идеи социализма?»

8 ноября.
 «В кинотеатре «Баку» посмотрел фильм Смирнова «Жила-была баба». Такого жёсткого обнажённого показа быта русской крестьянской семьи до сих пор не встречал. Даже у Шолохова в его «Тихом Доне». И всё же непонятно, откуда появляются люди в будёновках и начинают грабить и расстреливать. Откуда такое массовое злодейство и что за этим стоит?
Приказы большевиков? А откуда они сами взялись? В крестьянстве пробудилось зверское чувство, дремавшее веками после Разина и Пугачёва.
По телевизору посмотрел фильм Звягинцева «Елена». Ему дали первую премию на фестивале в Венеции. Женщина из простой семьи, на руках которой сын бездельник и его дети, отравит богача-сожителя.
По нынешним временам заурядный случай. Меня больше потрясло, когда молодая женщина молотком убивала старых людей (18 человек), забирая их скромные деньги на выпивку.
                [249]
Всё это – проявление самой главной проблемы – поведение человека в условиях частной собственности, которого до этого в течение семидесяти лет отучали от этой собственности. Такова была тема моего выступления на конгрессе в Президент-отеле.

19. О СТАРЕНИИ И ЗДОРОВЬЕ. ИЗ ДНЕВНИКОВ ОРЛОВА
 
                Из дневников 1999 года
20 января.
«Всю неделю высокое давление. До 220-ти. Принимал лекарства, не помогает.
Пошёл к врачу, тот советует здоровый образ жизни, послал на обследование.
И без него знаю. Веду правильный образ жизни, делаю зарядку. Сегодня первый день встану на лыжи.
Приучаю себя к новому образу миросозерцания – постижение сути бытия. В ладу с природой. Но человеческие страсти не отпускают. Тут в отделе (в ИНИОН – П.П.) справляли день рождения Иры Новожёновой (Ирина Сергеевна Новожёнова - кандидат исторических наук, старший научный сотрудник ИНИОН РАН, специалист по Франции – П.П.).
«Рядом сидела Катя Нарочницкая (Екатерина Алексеевна Нарочницкая -  кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник  Центра французских исследований, старший научный сотрудник ИНИОН РАН – П.П.). Я шутя говорил с ней о том, о сём. Она в ответ – у Вас своеобразная попытка соединить протестанскую этику с гедонизмом. А ведь верно угадала», - заключил Орлов.
Он, хотя и был крещён в православной церкви, действительно, по своему религиозному мировоззрению склонялся к протестантизму., о чём однажды записал в дневнике. Что касается гедонизма, происходящего от древнегреческого в значении «наслаждение, удовольствие», то, согласно этому аксиологическому философскому учению или теории ценностей, удовольствие является высшим благом и смыслом жизни, единственной терминальной ценностью, тогда как все остальные ценности являются инструментальными, то есть средствами достижения удовольствия (См. «Гедонизм» в Википедии).
6 февраля.
«Кажется заболеваю гриппом. Кружится голова, насморк, слабость, что-то надо делать. Вот съезжу я в начале марта в Мюнхен и возьму-ка отпуск. И посижу-ка в Абрамцево.
А сейчас еду в Москву. Юре Борко уже 70. Никак не могу себе представить его в этом возрасте. Да и себя тоже. Мы всё время жили ожиданием, а ожидаемое так и не пришло».
21 июня.
                [250]

Меня пугают признаки постарения. Стал многое забывать. Изо рта непроизвольно нет-нет да и потечёт слюна (об этой беспокоящей Орлова проблеме он сообщил ещё и в записи от 28 июля). По утрам плохо гнутся ноги в коленях. Не хочу быть немощным стариком. Лучше раньше уйти из жизни. Немощь оскорбляет человеческое достоинство».
«А вот проклятый организм начинает подводить. Хотя и зарядкой занимаюсь, и перешёл на немясную еду, и холодной водой обливался. Принимаю лекарства. Словом, что-то надо делать».
29 июня:
«Какой день стоит жара. Сижу на даче и готовлюсь к приезду Жози -  убираюсь, сделал кресло, привожу в порядок участок…
У крыльца всё время бегают на стройных ножках трясогузки. Они поселились где-то под крышей, и смотреть на них одно удовольствие. А ещё я стал по -новому смотреть на лягушек и как увижу на тропе, разговариваю с ними, мол идите, вернее прыгайте своей дорогой. Жаль, что я не стал детским писателем – и душа была бы спокойнее, и добра бы от меня было больше»…
29 июня.
«Старею, брат, старею. Тут вдруг заболело под ложечкой – ни то печёнка, ни то селезёнка (Орлову, не изучавшему анатомию, не было известно, что эти внутренние органы находятся по разные стороны – П.П.) и для меня всё более настоятельна проблема – прожить оставшуюся жизнь интеллектуально, достойно и без старческой немощи».
21 июля Орлов сообщает, что «уже двадцать дней с Жозей в Абрамцево. По средам езжу в Москву (на работу в ИНИОН-П.П), в четверг возвращаюсь».
Нахождением супруги Орлова вместе с ним на даче со дня её дня рождения объясняется и столь же продолжительное отсутствие новых записей в дневнике – ему было не до этого занятия, требующего уединения.
В той же дневниковой записи Орлов сообщил, что тем временем «прочитал две лекции в «европейской летней школе» в Липецке и что там  «вечерами гулял по лесу, понимая, что время гульбы» для него «прошло» - эту запись я отметил как характерную для оценки состояния его мужского здоровья в эту пору.
11 августа:
«Сегодня метеобуря. Болит башка, её словно схватило обручем. Но… жизнь продолжается… играют в парке дети…».

Из дневников 2000 года

                [251]

21 февраля:
«Вчера по радио шёл спор об одиночестве. Валя (это друг Орлова – Валентин Кучко – П.П.) полагает, что это когда один в ночи. Не знаю. Можно и вместе с кем-то быть, и всё равно чувствовать себя одиноким. Одинокий – когда тебя никто не понимает».
17 апреля:
«Мужское начало почти совсем заглохло. Ноги ходят плохо. Я еле влез на лестницу, когда прибивал скворечник. Хотя вроде бы радоваться надо – кругом всё начинает цвести и расти. А вот тоска – всё тут».
10 октября:
«Вчера утром проснулся, присел на кровати, посмотрел в окно и мне вдруг пришла в голову мысль – почему же я оказался таким одиноким? Детей нет. Многие друзья думают иначе. А Жозе всё больше не нравится моё поведение. Конечно, виноват я сам. И за всё надо платить. Но жить-то надо дальше.
Дел очень много, и пишу я много. Утешая себя тем, что может быть приношу пользу. Той самой стране, где родился и вырос.

31 октября:
«Четыре дня провалялся в постели, вставал, кое-что пытался делать, потом снова ложился. Насморк, пот, шум в ушах, боли в суставах ног – все признаки надвигающейся старости. Вернее, она уже здесь, а признавать этого не хочется. С особой остротой подумал о том, как трудно человеку дожить до черты, сохраняя своё достоинство – физическое и моральное. Как всегда, перед глазами пример старика Джолиона из «Саги о Форсайтах», когда он, сидя под дубом в ясный солнечный день, тихо отошёл в миры иные.

                Из дневников  2010 года
25 апреля.
Потом палата номер 4. Пять человек. У каждого своя судьба. Бахтиар из Бухары, юноша из Липецка вместе с со своей молодой мамой – Лидией Николаевной. И т.д.
Хирург – Ренат Муратов. Лечащий врач – Фарид Алиевич. Хирург, который сшивал грудину – Титов.
Потом кардиологическое отделение в узкой палате на двоих. Организатор операции очень добрый человек Юрий Николаевич.
Потом бывший строитель Горский родом из Махры под Сергеевым Посадом.
                [252]

Впечатлений много. На целую повесть. Но кому это нужно?
Всё время старался писать. Несколько материалов появилось в Интернете.
Сейчас под контролем врача Елены Бередкиной, женщины молодой, но суровой.
На даче всё в порядке. Рядом всё тот же Эдик и какие-то люди из Средней Азии. Что-то делают. Помогают мне.
Скоро день рождения. Восемьдесят лет. Приезжают Дитер с Эллен. (Друзья Орлова из Германии - П.П.). Не хотелось бы проскочить эту дату. Гордиться нечем. Попытался прожить жизнью честного человека. Не более того».
9 января.
«Такие вот дела, приятель. Ты долго примеривался ко времени, когда проблема бытия встанет в полный рост. И вот это время по всей видимости наступило. Две недели провалялся в больнице, просматривали меня там с разных сторон, делали всякие анализы, лежал под капельницей, а на выходе сказали, что срочно надо менять клапан, ведущий к сердцу.
После Нового года еле-еле добрался до Абрамцево, и вот какой день валяюсь в постели, с трудом дохожу до магазина, всё время болит сердце, кружится голова, словом, все прелести недомогания.
За окном рождественская красота, деревья в снегу, я смотрю на эту красоту и спрашиваю самого себя, что ощущает человек на грани бытия.
Ничего особенного не ощущает. Горечь, чувство досады на самого себя, что доставлю хлопот прежде всего Жозе. Ей этого ещё не хватало. Досада на то, что не смог достаточно громко сказать обществу по поводу его проблем. Досада, что нет продолжения, что всё собранное и написанное остаётся никому не нужным.
Я стремился быть предельно близким к природе и вместе с тем повлиять на процессы гуманизации общества.
В таком раздвоении и буду покидать сей бренный мир, так толком не разобравшись в том, откуда всё взялось и куда движется. Желание делать добро было, а вот до Бога в его христианском толковании не добрался.
Из тех, кто мне ближе всех по мировоззрению, это конечно Михаил Пришвин. Да и поселился я в местах, которые были ему знакомы.
Завёл записи на новый год. Вовсе не уверен, что продержусь до следующего года. А вот всё равно пишу.
16 мая.
«Перед юбилеем совершил самую большую глупость. Врач Бередкина предложила мне, пока я на бюллетене, оформить инвалидность.

                [253]

Несколько дней назад добирался до комиссии по оформлению инвалидности на улице академика Анохина. Там мне сказали, что с "клапанами" оформляют в другом месте.

Поехал до станции Дмитриевская, а затем на троллейбусе до улицы Гончарова. В поликлинике № 111 пришлось встать в очередь. Но и здесь мне сказали, что надо оформляться по месту жительства. Я был на пределе. Спасла положение главный врач Рузана Борчеевна Багдасарьян – маленькая красивая женщина с горящими глазами.

А тут новая напасть. Два дня назад почувствовал рвоту в желудке. Лекарства не помогали, а вызывали рвоту. Сегодня вроде полегчало – пью чай, заваренный на мяте, ем по ложке мёда…

Завтра еду в поликлинику, а вечером в институт на доклад Шрёдера. Надеюсь, что аклимаюсь.
А вообще настроение какое-то бестолковое. Прожил долгую жизнь, кое что сделал, а под самый занавес кроме комментариев в Интернете никаких заметных действий.
Такие вот дела. Умирать надо вовремя, а не пребывать в статусе инвалида.
Мне и дневник вести не хочется. Так пишу по непонятной для самого себя обязанности».
                Из дневников 2011 года
27 февраля:
«Вчера исполнился ровно год со времени моей операции на сердце. Сие событие отметил чисто по-русски. Купил четвертинку водки, банку пива, выпил, закусил, лёг спать. Настроение хреновое. Что мог, сделал, а теперь не живу, а доживаю, хотя и пытаюсь что-то полезное писать.
17 апреля:
«Еле добрался до дачи. Две недели было высокое давление. Принимал всяческие лекарства, но давление не спускалось ниже отметки 190. К тому же шум в ушах, кружится голова, слабость, боль в ногах. Словом, полный старческий маразм.
Жозя не хотела меня отпускать, но как-то удалось сбить давление до отметки 160. Второй день на даче. Снег ещё не сошёл. Пытался кое-что поделать, но кружится голова, еле-еле ворочаю лопатой. Как-то неожиданно подкралась эта самая проклятая старость. Не готов к этому, хотя к самому факту прощания с бытием уже давно смирился».
                [254]

29 апреля.
«Пытаюсь что-то писать, но не вижу на свои тексты заметной реакции. Неожиданно быстро стал разрушаться. Молодцом держится Жозя, но и она сдаёт позиции.
Главное- сохранять достоинство».
27 октября.

«… Я всё чаще думаю о том, как прожить оставшийся кусок жизни прилично, не впадая в маразм», - пишет Орлов,- Читаю книгу швейцарского учёного Артура Риха (Arthur Rich (1910 – 1992) - экономист и социолог, протестантский теолог, представитель религиозной социологии; основал в Цюрихе Институт социальной этики - П.П.) "Хозяйственная этика".

 Он разбирает там различные виды этики. И вот мне пришло в голову, что нужна этика достойного ухода из этой жизни. Как правило вспоминая эпизод из Голсуорси, когда старик Джолион, сидя под дубом, незаметно и эстетично покидает этот мир.
Конечно, можно и так поступить – живи пока живётся, а смерть сама придёт и тебя не спросит. Но мне как-то не всё равно, что будет с домом, куда денутся книги, и где будет мой прах. Я ещё не составил завещания. И сделаю это непременно в начале следующего года. Я спокойно воспринимаю сам факт прекращения земного бытия. Мне будет не хватать только Жози. Я её всё больше люблю.
Но пока живы, будем что-то делать. Мне хочется написать про "Целину", и про то, как создавалась социал-демократия в конце перестройки.

Самое огорчительное - я так и не разобрался в том, есть ли создатель и в чём предназначение бытия, и что будет "потом". С верой в Бога жить как-то надёжно, но не посещает меня эта вера, и всё тут. Утешаю себя тем, что есть потребность любить, делать добро».
8 ноября.
В "Нойе гезельшафт" (Neue Gesellschaft) статья о том, что нет-нет будет найдено средство для продления жизни на 500 и тысячу лет. Нашли способ поддержать стареющий механизм жизнедеятельности клеток.   
                [255]
Принципиально новая проблема для человечества. Но что касается меня, то меня такая перспектива не окрыляет. Я уже принадлежу к категории тех, кто
"устал жить". Сестра Жози - Рубела лежит на постели и плачет от того, что может ещё долго прожить. А кто за ней будет ухаживать.
Такая вот жизнь пошла. Одно утешение – взгляд из окна на природу».
12 декабря.
«Где-то, кажется, в Кёльне, я увидел в магазинном зеркале своё отражение, –  пишет Орлов, - «старый человек с помятым лицом – и подумал – в таком возрасте уже не пристало мотаться по заграницам, сидеть надо дома и достойно ожидать встречи с небытием, как старик Джолион, (персонаж романа Джона Голсуорси «Сага о Форсайте», которого Орлов в своём дневнике неоднакратно упоминает, см. ешё и в записях от 10 и 31 октября, и 3 декабря  - П.П.) и оставшееся время предаваться размышлениям – кто мы, куда и зачем.
Но как-то не получается. Установились контакты с М.С Горбачёвым. Я предложил болванку беседы «Социал-демократия в вопросах и ответах. На моё удивление, он принял этот вариант, внёс дополнения, что-то изменил, и всё по делу. Идёт попытка создания новой партии. Идёт туго, и у меня большие сомнения, что что-то получится»…

«…На девятом десятке жизни мой организм стал рассыпаться, - писал Орлов в заметках «Под занавес» (3).- «Самое огорчительное – стала разрушаться сетчатка глаза. Причем, как мне сказали офтальмологи, ситуация будет только ухудшаться. Вот тогда-то мне стало ясно, что мое присутствие на сцене Бытия приближается к финалу, спектакль жизни закрывается занавесом»  (3).

23. ПОСЛЕСЛОВИЕ

Орлов был силён как журналист, историк, германист, теоретик социал-демократии в понимании её прошлых концепций, программ и их трансформации, но как практик социал-демократических действий в условиях авторитарного государства и пассивного общества, не допускающих выдающихся личностей с социал-демократическими убеждениями к власти, он чувствовал себя менее уверенно, что показал и его руководящий опыт руководства СДПР в начале 90-х годов прошлого века.
На мой взгляд, Борис Орлов не очень уютно воспринимал себя руководящим политиком, он больше был журналистом и историком и увлекался поэзией, опубликовал два сборника стихотворений: «Неповторимость бытия» (2013) и «Под сенью Яснушки» (2013).
                [256]

Конец жизни он провёл в окружении армянской семьи и в конце концов его прах, вернее часть праха, развеяны по его устному завещанию, но не полностью, а частично  над одним из озёр Карелии, где  бывал туристом (а другая часть праха захоронена на Армянском кладбище в Москве, в месте отгороженном для фамилии Мдоян. Что теперь сожалеть – такова была его воля – развеять прах.
Перед кончиной Борис Орлов вынужден был проживать у Сергея Мдоянца вместе с Жозефиной Иосифовной (урождённой Мдоянц), которая после того как сломала шейку бедра, должна была переехать с мужем из их московской квартиры на ул. Красноармейской.
К сожалению, Борис Сергеевич сильно сдал после произошедшей перемены в его жизни, переживая за жену, страдая от высокого давления и изменения в окружающей его среде.
Загородный дом Орлова у станции Радонеж, перешедший в наследство жене,  был продан по согласованию с ней её племянником Сергеем Мдоянцем соседям по даче Орлова, а те его снесли, и теперь там огороженный пустырь, присоединённый к их усадьбе.
Моей супруге Марине, как племяннице Орлова по роду Петровых (мамы Марины и Бориса были родными сёстрами), досталось по наследству часть движимого имущества, в том числе книги, журналы и рукописи из библиотеки Орлова, которые мы  до сих пор храним в нашей семье в память о Борисе Сергеевиче.
Завершая этот биографический и автобиографический очерк о дорогом мне и многим его друзьям Борисе Сергеевиче Орлове, ушедшим из нашего мира в мир иной пять лет назад, приведу ещё одну цитату из его предпредпоследней в цикле статей с общим заголовком "Под занавес" статьи "НОВАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ ЭПОХА? КАКАЯ? Посленовогодние размышления".
Она была написана в 2017 году и прозорливо оценивала выборы в США нового президента Трампа:
«Такое очередное желание высказаться вызревало у меня по мере того, как я наблюдал за дискуссией по поводу избрания нового американского президента. Сопоставляя различные точки зрения – прежде всего зарубежные, я все больше приходил к выводу, что человечество, его мыслящая часть находятся в состоянии некоторой растерянности.
Оно не понимает, что происходит, что нас ждет в будущем и как себя вести в сложившейся ситуации.
                [257]

Что я думаю сам по поводу происходящего? Мой главный вывод: с избранием Трампа нарушается процесс глобальной гуманизации человечества, который, при всех отклонениях, продолжается последние три века, когда на передний план выходит необходимость защиты главной ценности – человек, его прав и свобод».

P.S. Неупомянутыми остались ещё и другие дневниковые записи и статьи из архива Бориса Сергеевича Орлова, в том числе относящиеся к циклу «Под занавес».
Надеюсь, они будут ещё рассмотрены и опубликованы, если позволит когда-нибудь мирное и благоприятное время для их сбора и разбора, не только в приведённых выдержках и цитатах, но и в полном издании его произведений, которое он безусловно заслуживает.

                [258]


ССЫЛКИ НА ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ ИСТОЧНИКИ:

1. Орлов, Борис Сергеевич. Википедия.
2. Орлов Б.С. Биография в библиографии, 1958-2010. – Изд. 2-е. доп., – М.: ИНИОН, 2010. – 86 с.
3. Орлов Б.С. «Под занавес» (Записки «шестидесятника»), – 2017.
4. Маркс Карл и Энгельс Фридрих. Избранные произведения в 3-х т. – М.: Политиздат, 1966.
5. Милан Джилас. Новый класс: анализ коммунистической системы. –  1957.
6. В.И. Ленин. Что делать? – Сочинения. Т. IV.
7. Г.В. Плеханов. Сочинения. Том XIII,- М.: Государственное издательство, -1926 -  С. 116-140.
8. Борис Орлов. Лекции по социал-демократии: Вводный курс, –  М., 2001.
9. Eduard Bernstein. Die Voraussetzungen des Sozialismus und die Aufgaben der Sozialdemokratie. 3 Aufl. – Berlin, Dietz, 1923.-275 S.
10. Г.В. Плеханов. Сочинения. т. XXIV. М.: Государственное издательство, – 1926. 
11. Глеб Анищенко. Выбор и Путь. – М., Берлин: Директ-Медиа, 2017. – С. 39.
12. Борис Орлов. Поиск в пути. Очерки о Германской Демократической Республике – М.: Издательство политической литературы. – 1968. –246 с.
13. Орлов Б.С. Кто поможет уставшим жить? Западный Берлин // «Неделя», - М., 1964.-6-12 сентября, – С.14.
14. Максимова Л. «Приказу не подчинились. Попытка ответить на вопрос, где мы, журналисты, были раньше». – «Известия» № 125 (23028) от  4 (вечерний выпуск) и 5 мая 1990 г.
15. Борис Орлов. «Уроки истории. Пражский дневник». – «Неделя» №34, 20-26 августа 1990 г.
16. Борис Орлов. «Как пускали под нож «лекции» Юрия Левады. // Вестник общественного мнения. – № 1-2 (126) январь-июнь 2018, – С.179.
17. Орлов Б.С.  «…К обновлению неспособна»: (О перспективах КПСС) // журнал «Политика», – Таллинн, 1990,–  №11.
18. Орлов Б.С. «Размышления по поводу «размышлений о судьбах Европы» (диалог редакторов) // Размышления о судьбах Европы. Западная литература 80-х годов. – М.: ИНИОН, 1988. – Ч.1 – С. 5-29. – соавтор: Ю.А. Борко».
19. См. Кедров-Челищев. «Кедров в «Известиях» о Ключевском» на сайте Проза.ру: http://proza.ru/2011/05/26/1258
20. Орлов Б.С. Демократия – визитная карточка Европы // Актуальные проблемы Европы. – М.: ИНИОН, 2000. – Образ Европы: оценки и дискуссии – с. 81 – 93.
21. Олег Прудков, Валентин Запевалов. «Мюльхайм-3. Заседание Клуба учёных, журналистов и священнослужителей СССР, ФРГ и ГДР. – «»Литературная газета» №34, 22 августа 1990 г.
22. См. Westdeuche Allgemeine Zeitung (WAZ) и Neue Rheinische Zeitung (NRZ)  от 26.06.1990 г.
23. Орлов Б.С. «Российская социал-демократия и церковь. Выступление в Еванг елической академии в Мюльхайме на Руре на симпозиуме «Христиане и политика». – 14 февраля 1992 г. // в кн: Борис Орлов. «Без надежды жить нельзя». – М., 1993. – С. 126-136.
24. Орлов Б.С. «Мюльхаймской инициативе – 20 лет // Мюльхамская инициатива: Российско-германское партнерство во времена больших перемен: Сборник статей и документов. – М. Германский исторический институт, 2009
25. Орлов Б.С.  «Мюльхаймская инициатива – опыт многолетнего сотрудничества» // в кн. «Проблематика осмысления прошлого в совместных исследованиях ученых России и Германии». Центр научно-информ. исследов. глобал. и регион. пробл. Отд. Зап. Европы и Америки. – М.: ИНИОН, 2011 с. 227. (Сер.: Европа XXI века).
26. Клямкин И.М. «Какая улица ведёт к храму?» // «Новый мир". –  1987. – № 11.
27. Нуйкин А. А. Идеалы или интересы? – М.: Книга, 1990. – 144 с.
28. Толковый словарь русского языка под ред. Д.Н. Ушакова и Словарь русского языка С.И. Ожегова под ред. Н.Ю. Шведовой.
29. Петр Полетаев. «Пандемия, самоизоляция и мир роботов» на сайте «Проза.ру» в разделе философия.
30. Большая биографическая энциклопедия. 2009.
31. Месяц Г.А. «Долгая дорога в Российскую академию наук» // «Независимая газета» от 23.04.2019.
32. Бурянина В., Нечаев В. «Высокой мерой взыскательности». «Московская правда» от 21 февраля 1989 г.
33. Борис Орлов. «Можно и прожить без идеологии?»  // «Известия», –  М., 17 января 1991.
34. Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 5–7 февраля 1990 г. – М., 1990.
35. Юрий Коваль. «Веселье сердечное» // «Новый мир". –  1988. – № 1.
36. Социал-демократическая партия Российской Федерации: Краткий справочник / Сост. Д.А. Панкин/ М.: Издательство Информ-службы правления СДПР, –  Петрозаводск, 1991.
37. Борис Орлов. «Нам нужен свой Годесберг» // ж-л «Политика», № 1, 1989 г.
38. Борис Орлов. «Социал-демократия – портрет без чёрной ратуши» // ж-л «Коммунист Эстонии», № 11, 1989 г., С. 53-71
39. Борис Орлов «Чертёжник или процесс» // ж-л «Дружбы народов»  № 9, 1990 г.
40. Борис Орлов. «Легко ли быть социал-демократом?»  // «Известия», 19 июля, –   М. –  1990.
41. Борис Орлов. «Быть ли России страной зрелой социал-демократии?» На сайте: 42. Борис Орлов. «Манифест социал-демократа» // «Новая жизнь. Независимая социал-демократическая газета» - М.., 1991.
43. Борис Орлов. «Наше будущее – Россия демократическая: текст выступления на съезде СДПГ в Бремене, (28-31 мая 1991 г.) // в кн: Борис Орлов. «Без надежды жить нельзя». – М., 1993. – С. 79-83.
44. См. «Информационный бюллетень Социал-демократической Ассоциации в России. Выпуск 1. Документы и материалы СДА. Ответственный за выпуск А.И. Горбунов. М.: май-август 1998. –  86 с., С. 10.
45. Целищев H.H . Современные политические партии и движения России, –  Екатеринбург: УрГУ, 1994. –  С. 41.- 60 с.;
46. Коргунюк Ю.Г., Заславский  С.Е. Российская многопартийность: становление, функционирование, развитие. –   М.: Фонд ИНДЕМ, 1996.
47. Николай Аристархов «Социал-демократы объединяются». –  «Известия», 18 декабря 1998 г.
48. См. «Материалы Учредительного съезда Российской Объединённой Социал-Демократической Партии (11 марта 2000 года), –   М.: 2000, С. 151-153.
49. Орлов Б.С. «Социал-демократия: история, теория, практика: Работы 2000-2005 гг.», -М.: «Собрание», 2005 (С.353-377).
50. Орлов Борис Сергеевич.  «Изм. СССР и гитлеровская Германия: сходство и различия (статья, фото)». // «Сельская молодёжь» №1. Февраль 1991 г. - стр. 4-9.
51. Орлов Б.С. «Российское общество 20 лет спустя: опыт освоения императивов рыночной экономики и частной собственности». Выступление на Международной конференции: «История новой России двадцать лет спустя (1991-2011), Москва, 19 октября 2011 г.