Ассистент

… На железнодорожном вокзале, где я уже несколько часов дожидался своего поезда, начал вещать громкоговоритель. Слова его эхом возвращались обратно из другого конца здания. Суть объявления уловить было невозможно.
Он все вещал и вещал, а слова накладывались друг на друга и получалось нечто, похожее на музыкальный канон.
 …Однажды, очень давно, на взрослой кафедре клинической больницы, где занятия проходили в полусыром подвале, в комнатке рядом с бойлерной, студент Ракитин начал «вырубаться» после рабочей ночной смены.
Зрелая во всех отношениях ассистент кафедры Душнина в этот момент достала из отсыревшего кабинетного шкафа граммофонную пластинку для допотопного электропроигрывателя.
«Пособие для студентов. Аускультация» -крупными буквами было написано на квадратном бумажном пакете.
Студент Ракитин, сидящий в углу кабинета, борясь с дремотой, таращился на все это, пытаясь понять, что последует далее.
Она извлекла пластинку из пакета и набросила ее на проигрыватель. Обернувшись к студентам, она сверкнув очами и придав крайнюю неприязнь своему лицу, прошипела;
-Тишина!
 Раздались звуки приблизившейся к крутящейся пластинке и севшей на нее патефонной иглы.
-Ш-ш…Ш-ш…Ш-ш….
Но звук шел только с одной стороны. Не дорабатывала правая колонка. Видимо, контакты ее окислились от сырости.
Ассистент кафедры дала пинка недорабатывающему ящичку, стоящему на полу, и колонка откликнулась. Но теперь не работала вторая. Она повторила предыдущий опыт, и какое-то время колонки работали вместе, радуя присутствующих.
Раздавая пинки, ассистент продолжала учебное занятие.
 Тут, видимо, мстя за насилие, колонки начали работать по очереди. То слева, то справа. То глуше, то громче. Еще и пластинка начала заедать… Получился канон.   
Начал потрескивать и сам электрофон.
Ассистент кафедры сняла иглу. Выключила аппарат. И решила перейти к словесности.
-Самостоятельная! -Достали листочки! - прошипела она.
Студент Ракитин изнемогал. Хотелось свежего воздуха. Его мучил голод…
   Наконец, занятия кончились.
 Девушки-студентки вышли из кабинета, весело щебеча, и только коротконогая Наденька Капец замешкалась у стола и задержалась. Она зачем-то рылась в своей пустой сумке и посматривала по сторонам.
Так в кабинете остались Наденька, Ракитин и чаровница-ассистент кафедры.
- Нет ли у Вас чая. Я плохо себя чувствую… осиплым голосом обратился Ракитин к Душниной.
Принцесса терапии была неприятно удивлена. Впрочем, замешательство ее было недолгим.
-У меня нет возможности поить студентов чаем,- наставительным тоном, как будто играя какую-то второстепенную роль в школьном театре холодно и безучастно ответила она, отвернувшись.
- Мне хотя бы листья,- виновато проговорил Ракитин, трогая свои очки. - Нужен кофеин, я их пожую…
Душнина приоткрыла ящик для бумаг и швырнула на стол открытую пачку чая.
Алексей взял горсть мелких листьев и сунул себе в рот.
-Спасибо.
Преподаватель разместила на лице маску изумления, которая незамедлительно переросла в маску отвращения. Существующий у нее набор масок не баловал разнообразием.
После этого, поведя неясным взором, ассистент демонстративно села на стул, запрокинув голову, шевеля в задумчивости длинными тонкими паучьими пальцами. Одно ее запястье было украшено безвкусным отвратительным браслетом из белого металла.
Ассистент начала играть запрокинутой нога на ногу туфелькой, таращась в пространство сквозь толстые линзы очков.
Ракитин вышел из кабинета.
 Душнина пожала плечами, взяла оставленную им пачку чая и швырнула в стол.
Но промахнулась.
Чаинки из пачки черным снегом посыпались на затертый пол учебной. Сама смятая пачка отлетела к ногам преподавателя кафедры, чуть отскочила и замерла под столом в неестественной позе.  Прямо возле продавленных пятен на полу, оставленных ерзающим стулом ассистента.
Душнина нахмурилась. И обнаружила в кабинете Капец.
Низкорослая студентка Наденька Капец встрепенулась, мгновенно прихватила свой баул и прошлепала мимо вытаращившей на нее глаза ассистента на полусогнутых, бормоча что-то, испуганно посматривая в сторону и усмехаясь.
Сотрудник кафедры посмотрела на суетливо дефилирующий мимо нее относительно белый аритмично подпрыгивающий медицинский колпак, из-под которого привычно выбивался неизменный немытый локон Наденьки. Локон с каждым новым шагом коротких Наденькиных ножек чуть отклонялся вперед и стучал в ее невысокий лоб.
Глядя на все это, что-то такое родное, теплое откликнулось в ассистенте кафедры Душниной.
Маска ледяного отвращения начала сползать с ее лица, а она никак не могла подобрать другую, подходящую, нужную ей…
…На вокзале эхом от диктора опять начался канон.
 Я отправился к вокзальному табло. В конце концов, пора ехать.