Мертвец

Холодный ветер и снег вернулись из зимы моего детства. Патрульный автомобиль тащился по толстому одеялу со скоростью велосипеда.

Сильный ветер и снегопад — кошмар охраны: рёв сигнализации летит на пульт централизованного наблюдения со складов, из магазинов, гаражей и домов. Выезжаешь в полной боевой готовности, а получаешь потраченный напрасно бензин и время. Пятая ложная «сработка» за ночь.

Милиционер-водитель, старшина Лосев, вырулил на проспект Людникова. Снегоуборочные машины пытались расчистить ковшами дорогу. С утра командиры обещали выслать солдат на уборку снега. Когда вспоминаю срочную службу, перед глазами мерещится лопата, которой я размахивал на морозе. Вспоминаю и улыбаюсь, получая удовольствие от того, что сейчас сижу в тёплой машине.

Под стенами продуктового магазина с вывеской «Веста» промелькнуло пятно. На работе детали в глаза просто так не бросаются. Милицейское чутьё звонче стука сердца. Ещё не можешь внятно объяснить, что зацепило взгляд, но понимаешь: игнорировать нельзя.

— Останови здесь, — сказал я.

Лосев спорить не стал. Я доложил дежурному об остановке. Вышли из машины и захрустели по снежку. Свет фонарей резал густую тьму. Вдобавок на улицах горела предновогодняя иллюминация. Казалось, идти можно было с закрытыми глазами.

— Это что, сапог? — поинтересовался напарник, разглядывая объект на земле, который недавно казался пятнышком.

Хуже. Одна нога торчит. Ещё не коснулся рукой сапога, а фантазия рисует сцену: труп в сугробе, покрытый корочкой льда. Реальность сошлась с воображением. Перчатками раскопали сугроб и вытащили тело мужчины. Одежда на нём тёплая, но холод безжалостен к тем, кто заснул на декабрьской улице. Мужчине лет под шестьдесят: морщины, из-под криво надвинутой шапки — седина.

— Откинул копыта, — вынес вердикт напарник после проверки пульса.

Значит, пора сообщать дежурному. Только нажал кнопку на рации — тело зашевелилось. Из уст «мертвеца» вышел жалобный тихий вой. Веки тяжело открылись.

— Во мусора офигели... Уже по квартирам ходят и забирают людей за рюмку водки. Уйдите с глаз моих, спать хочу, — выдавил мужчина, выдохнул — изо рта шибануло перегаром — и зарылся в снег, точно зверёк, спасающийся от хищника.

Я бросил косой взгляд на коллегу. Как можно принять пьяницу за мертвеца? Не первый год носит погоны, должен соображать. Лицо старшины покраснело.

— Я, кажись, попутал... Пульса вроде не было. Ну, с кем не бывает. Слава Богу, живой.

— Ты профессию свою попутал, — сказал я.