В магазине
Выходя из подъезда, решил заглянуть в свой почтовый ящик, не зря. Вытащил оттуда еженедельное издание газеты «Знамя» и пару квитанций. За газ и капитальный ремонт. За газ семьдесят рублей, а вот капитальный ремонт требовал сумму превышающую семнадцать тысяч. Знаю, если один раз заплатишь, начнётся высасывание денег любым способом. Почему я должен делать эти взносы в какой-то фонд? Идут они лесом. Положив квитанции во внутренний карман куртки, а газету в пакет, двинул в магазин. От пенсии оставалось ещё чуть больше половины, так что мог себе позволить, такую вылазку.
Прогуливаясь между рядов с различными товарами, корзина заполнялась, в соответствии со списком. Овощи, яблоки, виноград, пара недорогих шоколадок, любимые ириски, хлеб, куриные бедра, куриный фарш, майонез, чайная колбаса, приправы, спрэд, овсяное печенье, десяток яиц, крупы и макароны, пара упаковок желатина, бутылка недорогого растительного масла. Это всё, что удалось поместить в корзине. Ой, вспомнил о соседке, с пятого этажа, она жуть как любила мороженое, но совсем не выходила из квартиры, уверовав в то, что её повсюду поджидает вирус ковида. Взял для неё пломбир в вафельных стаканчиках. Всё, пора останавливаться, иначе можно и околеть, не дождавшись очередного зачисления военного пенсиона.
Очередь стояла в обе кассы. Я занял место в очереди к знакомому кассиру. Передо мной стоял высокий седовласый мужчина, в сером, не по сезону лёгком плаще. Правильные черты лица. Взгляд, не по годам молодых, синих глаз. Когда подошла его очередь, он положил на ленту булку бородинского, пачку маргарина и Маккофе (три в одном). Кассир Юля, озвучила цену покупки. Дедушка вытащил носовой платок, открыл его и положил перед кассиром, сказав что здесь должно быть точно. В платочке были монеты достоинством по десять и пятьдесят копеек. Юля вздохнула и с грустной улыбкой начала пересчитывать монеты. Стоявший позади меня молодой перец, лет пятнадцати отроду, начал высказываться по поводу того, что какой-то нищеброд держит всю очередь.
Я повернулся к нему, глянул в глаза и сказал, что бы тот вытер кофе с куртки. Он действительно держал в руке кофе, купленный здесь же из кофе-машины. Держа кофе в руке он стал поднимать стакан, пытаясь обозреть куртку и не заметил как стакан наклоняется. И всё таки он облился. Сам льёт на себя кофе, сам вопит, но при этом лить не перестаёт.
Юля уже посчитала монетки и сообщила, что не хватает одного рубля шестидесяти копеек. Я сказал, что доплачу за покупателя. Кассир улыбнулась, здороваясь со мной, и быстро сложила продукты в пакет к дедушке. Взяв покупки дед медленно направился к выходу, попутно вытирая платком испарину, выступившую на его голове. Я быстро попросил кассира положить виноград и яблоки с шоколадом в маечку, и догнал деда уже у выхода из магазина. Вручил ему пакет-майку, вернулся к кассе. К деду подбежал мальчик лет пяти и протянул ему монетки, которые выпали из его платочка. На кассе мне подсчитали покупки. Рассчитавшись по карте, я вышел из магазина. У крыльца магазина, меня ждал этот самый старик. Он держал в руке недостающие рубль шестьдесят, которые спрятались от кассира при расчёте.
Мы представились друг другу. От него исходила энергия военного, таких людей за версту чувствуешь, и мои ожидания подтвердились. Полковник запаса, бывший морской офицер, вернулся на свою историческую родину. Судя по хорошо сидевшему на нём южному загару, прибыл домой он совсем недавно. Я предложил проводить его домой. Жил он со мной в одном доме, в соседнем подъезде. Однокомнатная угловая квартира, его вполне устраивала. Разговорившись у подъезда, поставив наши пакеты–авоськи на лавочку, я предложил ему присесть, но полковник отказался, сказав, что холодно. С улыбкой я вытащил из пакета толстую газету и расстелил её на лавке.
Он с удовольствием рассказывал о своей жизни, так я узнал, что последним местом его службы была военная база в Африке, где они позабытые всеми провели более года. Но кто-то в Кремле вспомнил о них, и их небольшой контингент вывезли на родину. Он никак не мог смириться с тем, что вот так, мелочью, пришлось рассчитываться в магазине. Пенсию ему пока только оформляют, а Африканские деньги навряд ли примут в оборот.
Мы договорились, что завтра провожу его в местное отделение банка. Отдав Григорию Ивановичу пакет с макаронами и куриный фарш, я пошёл домой. Завтра ровно в 11:00 час мы встречаемся у его подъезда и идём решать его временные трудности с деньгами.
Мы подружились, у нас хоть и разница в возрасте почти в двадцать лет, но очень много общего. Ведь мы офицеры.
Томск
26 ноября 2022 г.
Свидетельство о публикации №222112600140
Самое сильное — сцена у кассы. Старик кладёт на ленту булку бородинского, пачку маргарина и «Маккофе», вытаскивает носовой платок, а в нём монеты по десять и пятьдесят копеек. Кассир Юля вздыхает и с грустной улыбкой начинает пересчитывать. Одна эта деталь — платок с монетами — говорит больше, чем страница описаний, и в ней сразу и бедность, и достоинство, и то, что человек не привык просить.
Отдельная удача — подросток. Он говорит про «нищеброда», а потом сам обливается кофе, потому что герой его «проучил»: сказал вытереть кофе с куртки, тот стал смотреть и наклонил стакан. Это смешно, и смешно именно потому, что наказание приходит не от героя, а от собственной неловкости. И то, что подросток потом не исчезает, а его «проучили» без злобы, — важная интонация: герой не читает мораль, он просто ставит на место.
Хорош и финал. Герой догоняет старика, отдаёт пакет с макаронами и фаршем, а потом у подъезда расстилает газету на лавке, чтобы тот присел. И дальше — знакомство: полковник запаса, бывший морской офицер, вернулся на историческую родину, пенсию ещё оформляют, африканские деньги не принимают. «Ведь мы офицеры» — последняя фраза, и она не пафосная, а простая: два человека узнали друг друга.
Сцена, где мальчик приносит монетки, которые выпали из платочка, а потом старик ждёт у крыльца с недостающими рубль шестьдесят, — тихая и очень точная деталь. В ней и честность, и то, что деньги для него считаны.
А квитанция за капремонт, которая в начале лежит во внутреннем кармане, могла бы вернуться в конце — и это был бы сильный контраст. Семнадцать тысяч, которые требуют «в какой-то фонд», и те самые копеечки, которые человек бережно пересчитывает. Огромные суммы, которые кидают неизвестно куда и неизвестно за что, — и монетки, которые для старика считаны. Если бы эта квитанция прозвучала в финале хоть одной деталью, текст стал бы плотнее и жёстче.
По языку: интонация живая, разговорная, с шутками и вставками — «идут они лесом», «околеть, не дождавшись очередного зачисления военного пенсиона». Есть места, где перечисление продуктов чуть длинновато, но это вписано в манеру.
Что можно было бы усилить: сцена у подъезда, где старик рассказывает о службе в Африке, дана пересказом. Одна его фраза — своими словами, а не в пересказе — дала бы этой сцене больше веса. И квитанция в начале, как уже сказано, просит отзвука в финале.
Главное, что текст доносит: за бытовым походом в магазин может стоять встреча, которая меняет день, а то и больше. И ещё — что достоинство не измеряется суммой в платочке.
В целом — тёплый, живой рассказ с точной сценой у кассы и честной интонацией. Он читается легко и запоминается.
Лилу Калашникова 24.10.2026 19:49 Заявить о нарушении