Лермонтов. Есть речи

Стихотворение написано в 1840 году
Первая публикация: «Отечественные записки», 1841, том XIV, №1, отд. III, с.2

«Есть речи…»

Сразу скажем, что фраза звучит глупо. Что значит «речи»? Речь это выступление оратора. Например, речь товарища И. В. Сталина перед метростроевцами, произнесенная 15 мая 1935 года по случаю пуска первого метрополитена имени товарища Кагановича. Здесь же по смыслу нужно было написать не «речи», а «слова». Далее мы увидим, что Лермонтов пытался исправить ошибку, но в итоге выразился ещё глупей.

«.........значенье
темно иль ничтожно!
Но им без волненья
внимать невозможно»

Глупости продолжаются. Нам трудно вообразить, чтобы вменяемый человек стал не то, чтобы с интересом, а прямо с волнением слушать чью-либо маловразумительную речь, с непонятным — «темным» — смыслом или пустяковым — «ничтожным» — содержанием.

«Как полны их звуки
безумством желанья!
В них слезы разлуки,
в них трепет свиданья»

Любопытно, найдется ли среди читателей мужчина, который согласился бы собственные страстные нашептывания во время свидания с женщиной, рожденные «безумством желанья», назвать «ничтожными»? Голос страсти вытекает из сердца, звук его светел и благороден и «темным» быть не может по определению.

«Не встретит ответа
средь шума мирскова
из пламя и света
рожденное слово»

«Из пламя», вместо из пламени — говорит о плохом знании автором русского языка:

«Не выглянет до время седина»,

«Погаснувших от время и страстей»,

«Ни даже имя своего» —

всё это примеры авторского насилия над падежами. Но этот поэт любил изгаляться не только над языком своих стихов, но и над их смыслом, из чего нередко образовывались нелепые противоречия, как и в этом его, так любимом всеми лермонтоведами стихотворении, в котором «тёмные» и «ничтожные» речи рождаются из пламени и света.

«Но в храме, средь боя
и где я ни буду,
услышав, его я
узнаю повсюду»

Узнать голос собственной возлюбленной не очень-то и мудрено, забавным было бы иное, а вот, каким образом её прелестное воркование можно услышать «средь боя», нам понять трудно, если это только не голос галлюцинации, на что есть прямое указание в следующей, заключительной строфе стихотворения.

«Не кончив молитвы,
на звук тот отвечу»

Просим читателя согласиться, что только не совсем психически здоровый человек может прервать обращенную к Богу молитву, ради общения с явившимся ему «звуком».

«И брошусь из битвы
ему я навстречу»

А здесь мы видим, что ради любовного свидания автор готов бросить своих сражающихся товарищей и дезертировать «из битвы», что подтверждает наше горячее убеждение в том, что «речи» (вкупе со «звуками»), значение которых «темно иль ничтожно», не могут рождаться из света и пламени. Такие «речи» являются порождением похоти.