Сёстры

               
…Много-много лет назад худощавый молодой человек -студент первого курса медицинского института продвигался по больничному скверу с огромной походной сумкой в руке.
Можно было подумать, что он куда-то переезжает: для общей картины не хватало только фикуса в вытянутой руке.
Физкультурная форма для институтских лыжных занятий, ботинки, книги, тетради на два дня, что-то там еще –поклажа оказалась тяжелой.
Поставив ношу на вымерзшую землю, он переступил с ноги на ногу и поменял руку, но остановился в раздумье и снова опустил сумку, вдохнув морозный воздух. Коричневая куртка, называемая окружающими с любовью «Аляска» отечественного производства, видавшая виды, грела на зависть плохо. Края капюшона покрылись инеем. 
Постояв, путник снова двинулся вперед и незаметно дотащился до серого бетонного здания с огромной цифрой на фасаде. Он чуть не свалился, спускаясь по скользкой лестнице в больничный подвал.
Осторожно войдя внутрь и привыкнув к сумраку после ослепительно белого снега, он на ощупь двинулся вдоль длинного, тускло освещенного коридора.
В опасной близости от головы обрывались водопроводные подвальные коммуникации, чередуясь с тусклыми лампами. Поворотные ручки кранов под низким подвальным потолком были сняты, и «голые» торчащие железные штыри целились прямо в голову.
Зная дорогу, санитар добрался до раздевалки.
 В конце душного подвального тоннеля ему встретился сан-тех начальник больничной службы, которого пятьдесят с лишним лет назад родители нарекли Владимиром Ильичом.
- Здравствуйте,- прищурился в полутемноте студент.
- А-а, -коротышка махнул в негодовании рукой и пошел дальше в свою служебную каморку.
В его каморочном «кабинете» зазвонил телефон, и студент услышал издали:
- Владимир Ильич у аппарата!
Санитару захотелось по-пионерски салютовать.
Переодевшись и расставшись, наконец, в раздевалке с баулом, в робе и халате, на лифте он поднялся на верхний этаж.
Дверь распахнулась, вовлекая его в гудящую, звенящую, мигающую и непрерывно движущуюся стеклянную атмосферу реанимационного отделения.
- А-а, здравствуй, - жадно затягиваясь сигаретой, проговорила медсестра Валя, завидев санитара.
Ее подруга-напарница Зара, курившая рядом, криво усмехнулась и промолчала.
- Здравствуйте.
Клим не слишком жаловал дневных сестер, от которых, как ему казалось, веяло неприятностями, поэтому без лишних разговоров сразу прошел в санитарскую.
Кто эти дамы?
Зара- женщина лет сорока-сорока пяти.
 Как только наступал вечер, сопровождающийся долгожданным отсутствием начальства, Зара начинала разговоры по межгороду, прилипая к костяной трубке дискового телефона с черным перекрученным проводом.
 Она эмоционально подпрыгивала ртом на незнакомом санитару языке, жестикулируя и вращая глазами. Сквозь стеклянную перегородку бросала она огненные взоры на лежащих больных, подключенных к аппаратам искусственной вентиляции, продолжая речь, не отличающуюся особой мелодичностью.
Лицо ее полуквадратное, в крупных веснушках, (зачем ты загорала через сито?), выражало напористую злобу. Непременные крупные досадные неряшливые комки черной туши на ресницах, обрамляющих выпученные нагловатые маленькие, неопределенного цвета глазки, предательски пачкали контур орбит. Зубы имели желтый оттенок, как бывает у рыжих.
Но красилась она в брюнетку. Плохо, надо сказать, бездарно красилась, некачественно.
Словом, славный сотрудник.
Валя - тучная женщина сорока с лишним лет, с короткими волосами. Веселая в меру. И в меру отзывчивая. Все спорилось в ее руках.
Она одна воспитывала сына и часто дежурила.  По телефону она не разговаривала, из палаты с больными выходила только курить. Курила она много, соответственно, выходила часто. Так и стояла у прозрачной стены палаты, окутанная дымом, всматриваясь в мониторы.
Надо сказать, что курение в отделении уже тогда было запрещено.
Валя и Зара дружили.
Глядя, как Зара Здукаева работает с пациентами, наблюдающий не мог понять, что с ней. Либо у нее на руках деревянные пальцы, либо напрочь нарушено бинокулярное зрение. То самое зрение, которое дает нам понимание положения вещей в пространстве.
Она постоянно тыкала не туда, и кривая рука ее сочеталась с агрессией.
Ярко накрашенный рот Зары периодически прыгал невпопад, и временами создавалось впечатление, что рот этот вообще существует и функционирует отдельно от своей хозяйки.
Глядя на нее о дружелюбии не могло быть и речи.
Валя - дружила со всеми. Слово «неприязнь», казалось, было ей незнакомо.
При общении она напоминала голубя. Поворачивая голову, она производила вздрагивающие движения шеей. И каждый раз, взирая на собеседника голубыми глазами навыкат она как будто в первый раз с удивлением всматривалась в него, заново фокусируя взгляд.  Время от времени она на мгновение замирала, чтобы затянуться сигаретой, а потом опять все по новой,- она с удивлением всматривалась в вас, обнаруживая у себя темные круги вокруг глаз, возникшие от хронического недосыпания.
По началу, при общении с ней, становилось не по себе.
 Но человек привыкает.
 С руками у нее было все в порядке, в отличие от подруги, и это было великое благо.
-Зду!- звала Валя ночью в стеклянном реанимационном коридоре Зару, приглашая выпить кофе из чашечки.
-Зду!- как будто барабанщик давал отсечку бочкой, -самым большим барабаном в ударной установке, резко ступая ногой в педаль.
В ответ Здукаева вытаскивала из соседней прозрачной палаты свое прекрасное веснушчатое лицо, показывая желтые зубы и заталкивала себе в рот сигарету.
…На днях Зара и Валя обсуждали какую-то дальнюю родственницу Зду. Правильнее сказать, Зды.
Исходя из разговора, эта «наглая невестка» никак не хотела забеременеть, тяжело огорчая родственников. С ней разговаривали, увещевали, но она, по ее словам, опять бралась за свое.
-Вы ее водили куда-нибудь, смотрели? -  с участием спросила Валя у Зары, жадно затягиваясь сигаретой и выпуская через ноздри дым. Ожидая ответа, она щелчком отправила окурок в металлическую банку на полу. Он, попав в нее, рассыпался красными искрами.
-Да уж, как только не смат-рэли…-проговорила нараспев в ответ Зду. -Все у нее в порядке… -И на бобах, и на ка-фэйной гуще смотрели… Даже на мухах дохлых…
Дежурство, между тем, продолжалось.