Глава 159. Охота на ведьм. Дочь Ноя

Полная склок и претензий жизнь шла своим чередом. Отцу А не жилось спокойно. Батя стал возмущаться, что ему приходится каждый раз искать священника для Дорогобужа. Он хотел опять послать Герасима. Я категорически отказывалась служить с Герасимом. Для меня он перестал быть священником.

 
Когда приехала в гости Нина Кузьминична, давний регент из Сафоново и правая рука отца А в 90-е годы, батя постарался настроить её против меня, чтобы она вправила мне мозги. Она очень долго убеждала меня, что необходимо простить отца Герасима. Я даже думать об этом не могла. Они на меня оба нападали, ругались, приводили доводы. Пытались повесить на меня всю вину за случившееся.


На самом-то деле виноват был батя. Он спровоцировал эту историю и даже не скрывал этого. Он рассказывал, что Герасим сразу его спросил: «Это Надежда вам про меня сказала?» Батя ответил ему неоднозначно: «Не скажу! Не трогай Надежду, она завтра будет причащаться». А потом не наказал его, потому что понимал свою вину. И вот теперь он продолжал прогибать меня до скотского «послушания», чтобы мы втроём и дальше пели службы как ему удобно, и из казны не утекали бы лишние деньги.


Многие женщины убеждали меня простить отца Герасима. А некоторые даже утверждали, что я виновата сама в том, что не сказала своё имя. Это бы «подстраховало» от такого косяка. По их мнению, если я причащаюсь по своей воле, то должна была себя назвать.
Не знаю даже сейчас, что ответить тем дамам. Причастие – это не магия. Какая разница, кто говорит имя, если так было принято не нами. Если батюшка знает меня и сам называет имя, зачем я буду его перебивать. Это как-то странно. Будто я могу ещё и не по своей воле причащаться. А детей приносят по их воле? А бесноватые сопротивляются, их не могут иной раз мужчины удержать? Да и если б я назвала своё имя, а Герасим бы сказал «Иродиада», что бы это изменило? Мне бы легче не стало. Священник должен быть в адеквате – это аксиома. Остальное от лукавого.


С владыкой Димитрием отец А почему-то расстался. Наскучил ли ему владыка или не оправдал каких-то его надежд, неизвестно. Съездив в Углич и в Грецию, батя уже не знал, чем заняться и начал свою сплетническую деятельность. Началась так называемая «охота на ведьм». Это пора, когда батя искал, кого бы выгнать. За полгода из монастыря со скандалом вылетели трое братьев: послушник Игорь Чердаков, Илья и Серёжа. Двое из них потом вернулись.

 
Серёжа, работая в монастыре за деньги пономарём, пожаловался м.Анне, что батя в алтаре предложил при всех ему поцеловаться взасос. Серёжа был выездной, он мог жить неделю в миру, потом приезжал на неделю в монастырь. Он разъезжал то в Смоленск, то в Москву, везде имея возможность рассказывать разные сплетни. Мать Анна поделилась со мной этим инцидентом. Я пришла в наивный шок от того, что батя себя жутко компрометирует. Ведь надо же рассчитывать с кем как шутить. Я тогда всё ещё думала, что это шутка. Я предупредила батю о неадекватности восприятия Серёжи. Батя якобы случайно рассказал об этом братьям. Рыжий не удержался от гнева и напал на Серёжу. Серёжа мигом уехал с вещами из монастыря. Потом это не помешало ему вернуться в Болдино и принять священный сан и дружить с батей круглосуточно.


Сейчас, изучив некоторые приёмы психопатов, я понимаю, что это была банальная триангуляция, попытка сделать треугольник или многоугольник, чтобы все боролись за него. Батя часто это делал. Это невозможно понять обычному человеческому уму.

 
Как выгнали Илью и Чердакова я не помню по прошествии долгого времени.


Я попросила у отца А отдельную келью. Потому что все жили по одному в монастыре, даже молодые 18-летние мальчики, даже мать Тавифа, присланная на исправление. А мы с Наташей жили вдвоём, словно школьницы. Батя говорил, что монашки слабые и им надо жить по двое. Интересно, как посуду мыть после всенощной, так сильные, а как жить по одной, сразу стали слабыми. Батя спорил со мной, говорил, что мы так хорошо ещё никогда не жили. Наверное, он перепутал меня с Тимофеем. Заграницей с родителями мы жили в сто раз лучше. Отдельная келья - это была не роскошь, а необходимость для такой нагрузки на психику как у нас.

 
Отец А говорил, что келий нет, хотя гостиница стояла пустая круглый год и отапливалась. Батя отсылал меня к отцу Иринарху, объясняя тем, что гостиница не в его власти. Хотя давал ведь обещание решать все вопросы самому и к Иринарху не посылать. А Иринарх всячески препятствовал этому, потому что дал обещание ин.Елене не селить сестёр к ним на этаж. Мать Елена вынесла вердикт, что когда приезжают паломники, келий не хватает. Но примерно в это же время ей самой благословили занять вторую келью, потому что стол для шитья ей помешал жить. Она захотела, чтобы швейная мастерская и спальня были отдельно. У Тимофея тоже, к примеру было четыре кельи в монастыре, одна из них в виде целого домика. Так батя и Иринарх играли с нами в кошки-мышки, не желая улучшить наш быт, но улучшая свой и своих фаворитов.


Батя уже сам не знал, чего хотел. Он стал часто повторять, что мы неместные, чужие, а это важно. Он больше любит местных, потому что они не нагадят там, где  живут. И что он лучше сделает свой выбор в пользу местных. Сам-то он был далеко не местный. Он долго манипулировал мной, чтобы я прописалась в монастыре. Но мама меня отговорила, всё-таки моя прописка подмосковная, а это смоленская деревня, мужской монастырь. Батя сердился и называл меня маменькиной дочкой. Это было даже смешно. Для девочек ведь это не обидно.


Он заявил, что мать Анна и мать Елена правильно поступили, что изолировались от братии. Одна сидела в келье, ничего не делая уже пять лет, а вторая, попев в братском хоре по его благословению, решила буквально пешком уйти из монастыря. Его слова сломали моё мышление. Я перестала понимать, что правильно в монастыре, что неправильно. Я не могла успокоиться, целыми днями рассуждала о справедливости, о том, что мы равны. "Несть Иудей, ни Еллинъ: несть раб, ни свободь: несть мужеский пол, ни женский: вси бо вы едино есте о Христе Иисусе", - писал в своём послании к Галатам апостол Павел.  Послушники, монахи, мужчины, женщины, христиане, мусульмане, - мы все дети Адама и дети Ноя. На это батя заржал: «Ты точно дочь Ноя! Все время ноешь!» Вот так батя демонстрировал свой цинизм и нежелание договариваться.


.  Фото В.В.Завадкин. Я и отец А