Азбука жизни Глава 9 Часть 172 Всё ясно для тебя!

Глава 9.172. Всё ясно для тебя!

— Спасибо, Дианочка! Какой вкусный кофе. Чему улыбаешься так таинственно?
— Надежда, я вспомнила, как мы два дня назад впервые были в хозяйстве Ромашовых, на открытии их нового концертного зала… Счастливая, Виктория!
— Ты уверена, Диана?
— Девочки, мне только что приснился странный сон. Запутанный…
— Интриги, как в жизни, подружка.
— Именно так, Надежда. Но конец запомнила отчётливо, а начало уже расплылось. Я в Петербурге. В самом центре.
— Ты и наяву вечно в нём, если бы не хозяйство Ромашовых.
— Не отвлекай её, Надин, а то и конец забудет, — серьёзно говорит Франсуа, и Николенька отрывается от компьютера.

Мы сегодня улетаем в Москву, надо доделать срочное для Александра Андреевича. За окном — прекрасный вид. Что бы мы делали без наших мужчин? Можно подумать, что и вчера, и позавчера, и сто лет назад, когда моего прадеда уничтожили большевики… Какие большевики? Их потомки, снова нахлынувшие в Россию ордой, заполонили всё своей бездарностью.
— Виктория, ты хотела рассказать девочкам сон!
— Помню, Вересов.
— Мне нравятся эти её переходы, — замечает Франсуа. — Как она обращается к нам то по имени, то по фамилии… Говорит этим больше, чем словами.

Он прав. Порой за этим невольным кокетством скрывается куда больше, чем я готова произнести вслух.
— Короче, я стою у Московского вокзала, на углу Невского и Лиговского. Смотрю в сторону Фонтанки и вижу на мосту огромный подъём вместо ровной дороги. Думаю: как же мне преодолеть его, чтобы добраться до Адмиралтейской? И тут просыпаюсь.
— Пока она рассказывала, в паузах уже сама его разгадала, — тихо говорит Николенька.
— Верно. Хорошо, что вы есть и можете защитить нас от той бездарности, что способна лишь на воровство и разбой, который они и устраивают сегодня везде, где могут.
— Хорошее заключение, любимая, — говорит Вересов без всякой рисовки, с тёплым сочувствием, которое я вижу и в глазах девочек, и в молчании Франсуа.

Вот так всегда. Стоит мне замолчать на пару дней — и Небесная Канцелярия тут же присылает сон с подобными замысловатостями. Но все уже поняли: о главном я им не скажу. Это наследственное — оберегать друг друга молчанием, не произнося лишнего. Поэтому я почти ничего не знаю о своих предках. Но меня всегда охватывает гордость, когда Ксюша или Настёна рассказывают о них.
— Всё ясно для тебя в этом сне! — говорит Дианочка так убедительно, что все с ней соглашаются.

И правда — ясно. Как отчётливый силуэт того самого моста, оставшийся за вековым туманом.