Нежена

Ксения как в каком-то чудовищном полусне стояла перед гробом некогда любимого человека, отца ее двоих подросших детей – дочери и сына. Рядом ходили люди, прикасались к ней, говорили какие-то подходящие к моменту слова, но до ее сознания эти слова долетали лишь  частично – отрывками, отдельными звуками, полутонами… Глаза замутнялись набегавшими время от времени слезами, так что Ксения не всегда могла узнать человека, обращавшегося к ней со словами соболезнования. Спустя время она вообще опустила голову и только так , всматриваясь и вслушиваясь в глубины своего «я», пыталась осознать всю трагичность нынешнего своего положения…
«Одна…опять одна…как всегда… ушёл от ответственности за нас… что теперь будет?...как дальше жить? Дела все переделать… дом поднимать, внуков растить…помочь некому…надо приходить в себя…некогда растекаться…соберись, должна выстоять…хорошо, что дети выросли…помогут…справлюсь…куда ты, эгоист, опять ушёл…думал только о себе… Серёженька…»
- Серёженькааааа, - от этого крика Ксения очнулась,  подняла голову. Нет, это выла у гроба не она, а совсем незнакомая ей женщина. Выла так, что невозможно было ничем перекрыть этот истошный, пронзительный звук, приглушить, отдалить, перекрыть… Выла по её, Ксении, мужу, отцу её двоих осиротевших детей, стоявших рядом и поддерживавших Ксению с двух сторон, выла, практически кидаясь на гроб, целуя жёлтое, восковое лицо покойника и что-то громко причитая… Все собравшиеся на похоронах, ни много ни мало добрая половина города, удивлённо смотрели на это представление, иначе никак это было не назвать,  и словно окаменели от всей ненужности и неуместности этого действа, превращающего похороны известного в городе человека в фарс и дешевую театральную постановку. Как только Ксения это осознала, она решительно отодвинула стоявшего перед ней человека, заграждавшего ей гроб с телом Сергея, и подошла к этой женщине, встала впереди нее и жестом руки подозвала к себе двоих своих детей. Те подошли, не раздумывая, окружили мать с двух сторон и таким образом отодвинули неприятную плакальщицу от их отца, оттеснили её к толпе, желая, чтобы эта толпа поглотила ее как болото и никогда больше не выплескивала наружу, не давая возможности прикасаться к их родному отцу. Подходя к гробу, Ксения смотрела на незнакомую ей женщину и успела запомнить её искусственное, будто перекроенное пластическим хирургом лицо, крупный нос картошкой, густо накрашенные чёрной тушью ресницы, стекавшие по щекам серые слёзы, попутно смывающие тушь и размазывая её по всему лицу… Ксению аж передёрнуло от вида любовницы своего мужа. «Нашёл же себе красавицу…делала макияж в день похорон…успела…а я нет…зачем…не до того совсем…как бы выдержать всё это…ноги подкашиваются…держусь…» - мысли с бешеной скоростью неслись в её замутненном, не совсем ясном сознании, налетая одна на другую, одна на другую, без остановки.

Отрывок из повести