Записки переводчика. История первая

Потерянная Надежда в кабинке «ватерклозета»

 Летим в самолёте немецкой авиакомпании «Люфтганза» бизнес-классом. Рядышком три кресла: директор фабрики, я в качестве переводчика и мой непосредственный начальник Надежда Ивановна, простецкая на вид дамочка, но, как оказалось впоследствии, довольно мстительная и из тех, кто своего ни при каких обстоятельствах не упустит. Перелёт недолгий, всего каких-то часа четыре… Перекусили отличным немецким ланчем (брокколи, конечно, совсем не моё…) И тут Надежде захотелось прогуляться по салону до самого туалета. Я говорю ей, давайте сначала я схожу, самолёт-то немецкий, скорее всего всюду надписи не на русском, вдруг чего не поймёте без знания языка… Но моё дело предложить. Её – отказаться. Чего мол она там может не понять… И, действительно, неужто не разберётся? Ушла. А мы за разговорами с шефом и забыли про неё на какое-то время. Ждём – не возвращается. Ну мало-ли, а вдруг очередь там… И тут я, не выдержав, оглядываюсь назад и вижу, что очередь от туалета, аж почти до наших кресел протянулась… А мы сидели в первом ряду салона бизнес-класса. И тут сердце кольнуло: что-то с Надеждой Ивановной случилось… Я встаю с кресла, пытаюсь обойти очередь, извиняюсь на английском (не поймешь же, кто говорит на немецком, кто – нет), немцы хотят поставить меня в очередь, но объясняю, что моя коллега находится в туалете и ей, наверное, там плохо, нужно проверить… Некоторые пассажиры пропускают сразу, некоторые смотрят недоверчиво, таким приходится несколько раз объяснять… и так всю очередь. Уже на подходе к «ватерклозету» (а там были две кабинки), мужчина ну никак не хотел меня пропускать. У меня уже все слова хорошие на английском закончились, тут я произнесла что-то типа «блин», оказалось, что он – тоже россиянин, еще раз рассказала всё по-русски, и только тогда, всё еще мне до конца не веря, пропускает меня. Вижу на двери кружок «вакант-клоуз», так там написано зелеными буквами «вакант», а дверь в кабинку не открывается уже добрый час, как будто кто-то изнутри специально держит… И вся очередь терпеливо ждёт, вместо того, чтобы пойти в другой «клозет». А у того - тоже очередь, но она движется быстро, у этой же кабинки ну совсем застряла! Каким же терпеливым нужно быть, чтобы так долго ждать очередь именно сюда! Стучусь, совершенно точно понимая, что там наша потерянная Надежда. «Это я, откройте», - говорю. Она открывает, смотрит на меня удивленными глазами и говорит: «Представляешь, у этих образцовых немцев в туалете ничего нет: ни бумаги, ни мыла, ни даже воды! И ничего не смывается совсем! И даже дверь не закрывается! Пришлось сидеть здесь и придерживать дверь туалета руками из всех сил! Это так неудобно! Постоянно с той стороны кто-то дверь дёргает, сосредоточиться невозможно совсем!» И тут мне стало так смешно, что я не смогла себя сдерживать. Надеюсь, что мой смех, не было слышно с другой стороны двери. Представляю встревоженные лица пассажиров, которым совсем недавно я рассказывала о том, что человеку в кабинке плохо, и я иду к нему на помощь… Полное недоумение и непонимание было бы в душах этих образцово-порядочных немцев, если бы они услышали то, что сказала мне моя начальница! Я, конечно, тоже никогда не летала до того раза на самолётах! Но там повсюду были надписи: «open» - «открыто, «close» - «закрыто», «push» - «нажать», «soap» - «мыло» и т.д. И, бедная, она даже не смогла закрыть дверь! Потому немцы и недоумевали, почему написано «vacant» зелеными буквами, а дверь не открывается… Надежда, видимо, им еще через дверь кричала, чтобы они подождали. У них же все шкафчики и кнопочки были так идеально устроены, что понять, где тут мыло можно было только по надписям, а не по явно присутствовавшей старой металлической мыльнице где-то на краю раковины… Вобщем, насмешила меня шефиня своим старым советским менталитетом. Я показала ей, где что находится, потому что успела всё прочитать, едва зайдя в кабинку. Она, видимо, пыталась всё-таки где-то что-то нажимать, но у неё не получалось. Хорошо, что хоть ничего там не разгерметизировала!
Нужно было достойно выходить из ситуации! Мы представили, что ей действительно плохо с сердцем, и, кряхтя и охая, вышли наконец-то из кабинки… Немцы нам еще сочувствовали и предлагали помощь. Если бы они на самом деле знали, как наши совковые туалеты  безнадёжно отстали от их стерильных «ватерклозетов»!