Блок. Я Гамлет. Холодеет кровь... Прочтение

.                Александр Блок
  .          .            том III
.           .          Я М Б Ы

7. «Я – Гамлет. Холодеет кровь…»
 





***

                Я – Гамлет. Холодеет кровь,
                Когда плетет коварство сети,
                И в сердце – первая любовь
                Жива – к единственной на свете.
 
                Тебя, Офелию мою,
                Увел далёко жизни холод,
                И гибну, принц, в родном краю,
                Клинком отравленным заколот.
                6 февраля 1914







     – «Я – Гамлет…  ~ Тебя, Офелию мою…» –
Ал. Блок из неотправленного письма, 1902 г.:
      «Четыре года тому назад я встретил Вас в той обстановке, которая обыкновенно заставляет влюбляться. Этот последний факт не замедлил произойти тогда же».
Ал. Блок. Из дневника 1918 года запись событий 1898 –1901 годов:
      «Мы разыграли в сарае... сцены из "Горя от ума" и "Гамлета". Происходила декламация. Я сильно ломался, но был уже страшно влюблен. Сириус и Вега».

Л. Д. Менделеева-Блок. «И быль и небылицы о Блоке и о себе»:
      «Первый и единственный за эти годы мой более смелый шаг навстречу Блоку был в вечер  представления "Гамлета". Мы были уже в костюмах Гамлета и Офелии, в гриме. Я чувствовала себя смелее. Венок, сноп полевых цветов, распущенный напоказ всем плащ золотых волос, падающих ниже колен... Блок в черном берете, колете, со шпагой. Мы сидели за кулисами в полутайне, пока готовили сцену. Помост обрывался. Блок сидел на нем, как на скамье, у моих ног, потому что табурет мой стоял выше, на самом помосте.
     Мы говорили о чем-то более личном, чем всегда, а главное, жуткое -- я не бежала, я смотрела в глаза, мы были вместе, мы были ближе, чем слова разговора.
Этот, может быть, десятиминутный разговор и был нашим "романом" первых лет встречи, поверх "актера", поверх вымуштрованной "барышни", в стране черных плащей, шпаг и беретов, в стране безумной Офелии, склоненной над потоком, где ей суждено погибнуть.
      …Был этот разговор и возвращение после него домой. От "театра" – сенного сарая – до дома вниз под горку сквозь совсем молодой березничек, еле в рост человека. Августовская ночь черна в Московской губернии и "звезды были крупными необычно". Как-то так вышло, что еще в костюмах (переодевались дома) мы ушли с Блоком вдвоем в кутерьме после спектакля и очутились вдвоем Офелией и Гамлетом в этой звездной ночи. Мы были еще в мире того разговора и было не страшно, когда прямо перед нами в широком небосводе медленно прочертил путь большой, сияющий голубизной метеор. "И вдруг звезда полночная упала"...
     Перед природой, перед ее жизнью и участием в судьбах мы с Блоком, как оказалось потом, дышали одним дыханием. Эта голубая "звезда полночная" сказала все, что не было сказано. Пускай "ответ немел", – "дитя Офелия" и не умела сказать ничего о том, что просияло мгновенно и перед взором и в сердцах.        Даже руки наши не встретились и смотрели мы прямо перед собой. И было нам шестнадцать и семнадцать лет».

Ал. Блок. Из дневника 18-ого года о весне-лете 901-ого:
     «К ноябрю началось явное мое колдовство, ибо я вызвал двойников…»
А.А. Блок. О современном состоянии русского символизма:
     «…Переживающий все это – уже не один; он полон многих демонов (иначе называемых "двойниками"), из которых его злая творческая воля создает по произволу постоянно меняющиеся группы заговорщиков. В каждый момент он скрывает, при помощи таких заговоров, какую-нибудь часть души от себя самого. Благодаря этой сети обманов – тем более ловких, чем волшебнее окружающий лиловый сумрак, – он умеет сделать своим орудием каждого из демонов, связать контрактом каждого из двойников; все они рыщут в лиловых мирах…»

     В статье  он пишет – “они”, но “двойники” – это те же, кто и ты. “Там” ОН смотрит их глазами – перед НИМ вид от первого лица.
      И вот он оглядывается в очередном “лиловом мире”… Последнее годы его заносило только в его Город и никуда более. Вот так же он давече оглядывался и опять видел надоевшие «ночь, улица, фонарь, аптека…»… А что теперь?  О, смотрите-ка, новые декорации:

                Я – Гамлет…

     Да его балуют! Ведь совсем недавно был почти дон Жуан:

                «Тяжкий, плотный занавес у входа,
                За ночным окном – туман…

                …Холодно и пусто в пышной спальне,
                Слуги спят, и ночь глуха.
                Из страны блаженной, незнакомой, дальней
                Слышно пенье петуха…

                …Донна Анна спит, скрестив на сердце руки,
                Донна Анна видит сны…
                Сентябрь 1910 – 16 февраля 1912».

     “Почти” – потому что за окном спальни с “донной Анной” помимо пенья петуха слышался ещё и сигнал мимо проезжавшего автомобиля.
     Да и это в пушкинской Севилье:

                «…Недвижим теплый воздух, ночь лимоном
                И лавром пахнет, яркая луна
                Блестит на синеве густой и тёмной…»

     А у двойников «Севилья» совсем другая. Рожок автомобиля звучал у них  в российской зиме:

                «…победно и влюбленно –
                В снежной мгле поет рожок…»

     Герой исходного стихотворения с некоторой отстранённостью наблюдает, как «плетет коварство сети», но ему не до игрушечной постановки двойников – он опять вспомнил «…твой образ, твой прекрасный, // Каким он был до ночи злой и страстной»… Вот только давно уже  «ты ушла из дому» и «отдала свою судьбу другому»:

                Тебя, Офелию мою,
                Увел далёко жизни холод…

     И понеслось… «Летели дни, крутясь проклятым роем… // Вино и страсть терзали жизнь мою…», и уже не понять из какого из миров вылетает клинок отравленной шпаги. И можно с последней иронией обратиться к своему двойнику на сцене:

                И гибну, принц…

     «У себя, в родной стране я гибну!» И почти взаправду умереть вместо него.

Из Примечаний к данному стихотворению в  «Полном собрании сочинений и писем в двадцати томах»  А.А. Блока:
     «
     Стихотворение связано с воспоминаниями  о любительском спектакле, состоявшемся в имении Менделеевых Боблово 1 августа 1898 г., когда были разыграны сцены из трагедии Шекспира "Гамлет". Постановка запомнилась лицам из ближайшего окружения Блока. Подробно ее описала М.А. Бекетова - см.: Бекетова 12• С. 61-63; Она же. Шахматово. Семейная хроника// ЛН. Т. 92. Кн. 3. С. 768.
     Особое значение имело это событие для Блока и его будущей жены, Л.Д. Менделеевой, исполнявших роли Гамлета и Офелии. Об этом свидетельствуют как позднейшая запись в дневнике Блока 1918 г., воспроизводящая наиболее важные для него моменты 1898 г., так и воспоминания Л.Д. Блок о сблизившей их атмосфере спектакля и последовавшей за ним прогулки "в костюмах", когда они "очутились вдвоем Офелией и Гамлетом в ( ... ) звездной ночи" (Воспоминания, 1. С. 144). «Вечер представления "Гамлета"»  и состоявшийся во время него "десятиминутный разговор" с Блоком был, по словам Л.Д. Блок, их «"романом" первых лет встречи, поверх "актера", поверх вымуштрованной барышни, в стране черных плащей, шпаг и беретов, в стране безумной Офелии, склоненной над потоком, где ей суждено погибнуть» (Там же). Эти впечатления преломились в лирике Блока - прежде всего в стихотворениях так называемого "гамлетовского" цикла 1898 г.: "Я шел во тьме к заботам и веселью ... ", "Есть в дикой роще, на краю оврага ... ", "Офелия в  цветах, в причудливом уборе ... "; позднее они были перепечатаны под общим заглавием <<Воспоминания о "Гамлете"» в журн. "Культура театра" (1921. №7/8. С. 17-19).

    - «Я - Гамлет ...»  - С чтения <<монологов из "Гамлета"» началось в юности, по свидетельству М.А. Бекетовой, пристрасти е поэта к Шекспиру (Воспоминания. 1. С. 51).
     О серьезности  увлечения можно  судить по обилию переписанных Блоком шекспировских текстов, размеченных для актерского исполнения, и по записям относительно "Гамлета" в его подборке "Моя декламация, роли, заметки, стихи разных поэтов, выписки из книг и пр." (1898-1904; см.: ИРЛИ. Ф. 654. Оп. 1. Ед. хр. 175). Блок, декламирующий "Гамлета", - первое, основанное на рассказах М.В. Коваленской, "заочное" впечатление о нем Андрея Белого (Воспоминания, 1. С. 205). Подробные сведения об исполнении Блоком роли Гамлета в "бобловском" спектакле приводятся М.А. Рыбниковой в заметке "Блок в роли Гамлета и Дон Жуана", где ею записаны воспоминания С.Д. и Л.Д. Менделеевых (внучатых племянниц Д.И. Менделеева - участниц представления)- см.: Там же. С. 128-131.
     Тема "гамлетизма" проходит через все творчество поэта. "Гамлетовские" реминисценции в его произведениях были замечены прижизненной критикой. У современинков возникало и прямое сопоставление Блока с Гамлетом - например, у Г.И. Чулкова, когда он писал о переоценке ценностей, пережитой поэтом в годы первой русской революции (Культура театра. 1921. №7/8. С. 2). См. также статью П.Н. Медведева о Блоке- "Гамлет ХХ века" (Жизнь искусства. 1922. № 23. 8-15 авг.).
    Отождествление себя с Гамлетом  было  актуализировано у Блока также общей для символистов установкой на восприятие событий индивидуальной жизни как театрального действа. Не случайно Блок начинал работу над стихотворением через несколько месяцев после наброска "пьески" "Умирающий театр", в котором "Время режиссер" будит "Старика-актера" "в гриме Гамлета", вдруг понимающего: "молодость прошла" (ЗК. С. 113, запись между 19 августа и 12 сентября 1908 г.).
     ...Этот "гамлетовский" мотив ассоциировался у Блока с перипетиями его взаимоотношений с теми, кто, называя себя «лучшими друзьями и "покровителями"» (как писал о них Блок в записной книжке 26 июня 1908 г.), вмешивались в его личную жизнь, выступали против него в журналах. "Ко многим людям у меня в душе накопилось много одинокого холода и ненависти (Мережковские, разные москвичи с г. А. Белым во главе и некоторые другие)", – писал он жене 24 июня 1908 г., видимо, подразумевая также Г.И. Чулкова и Вяч. Иванова. Все они – вспоминал позднее С. Городецкий – "вместе с обожанием точили яд разложения на него" (Воспоминания, 1. С. 332).
     Обстоятельства "дружбы-вражды" с Андреем Белым, "ядовитые" публичные выпады которого против Блока едва не закончились осенью 1907 г. дуэлью между ними, наводят на аналогии с ситуациями из "Гамлета" и могли отразиться в концовке данного стихотворения.
     »