Записки переводчика. История пятая 2

И ещё продолжение...)

Хозяева на удивление оказались радушными и гостеприимными немцами, а не сухими и деловыми как это обычно бывает. Всё потому, что глава семейства, пожилая дама всю жизнь прожила в Восточной Германии и влияние на неё оказали русские, проживавшие там же. Наших и нашего, видимо, было предостаточно в этой части страны от  продовольственного снабжения магазинов до  преподавания русского языка в школах. И, «бабушка Биби», как она просила себя называть (на самом деле Бригитта), была очень благодарна нам, нашей стране за снабжение немецкого населения натуральными продуктами.
Мы неожиданно попросили арендовать у них не одну, а две комнаты – для меня и моего шефа, объяснив ситуацию: дескать добрались до нужного адреса, а хозяев дома не оказалось… И моему шефу, следовательно, селиться было некуда. Вообще у немцев не принято так. Нужно обо всём договориться заранее. Но, поскольку бабушка Биби была восточной немкой и понимала, что с русскими всё может быть, то не отказала нам, а с радостью приняла, выделив мне маленькую комнату, а шефу – очень большую, типа гостиной. Шеф был очень рад – под рукой переводчик. А я не особо, потому что так я с немцами провела бы в два раза  меньше времени, а мне очень хотелось больше общаться, впитывать доселе мне незнакомый баварский диалект, погружаться в языковую культуру с головой и ушами. Но…вариантов не было.
В этой большой семье, главой которой являлась бабушка Биби, был ещё ее сын и много, человечка три или четыре, её внуков, наверное, детей сына. А вот невестку Бригитты, мать маленьких немчиков я так ни разу и не видела. Мы уходили чуть свет, возвращались поздно. А, может быть, она сама не хотела с нами общаться…
Увидев нас, внуки бабушки Биби очень обрадовались и влетели в мою комнатку, в которую едва помещалась кровать и небольшой шкаф, шумной ватагой и как загалдели по-немецки, быстро и сверхэмоционально. Я едва могла что-то понимать – только отдельные слова и фразы. Как говорила моя сокурсница и одногруппница в универе Людмила Старикова про немецких детей: «Им везет, они такие маленькие, а уже – немцы. И не обязаны зубрить язык как мы. Родились и уже болтают без знания правил немецкой грамматики». На уроках немецкого мы часто слушали и  такие диалоги, в которых говорили дети. Единственное, что я могла разобрать в этом бесконечном галдёже, что они говорили, какая я красивая, как меня зовут, откуда я приехала и буду ли с ними играть. В тот момент, после нелёгкой дороги – поезда и такси, а также переноса тяжёлых чемоданов и сумок от дома к дому – я вряд ли была способна на такой подвиг как игра с немецкими детьми. А сейчас я очень об этом жалею: какая языковая практика пропала!
Бабушка Биби никак не могла запомнить моё имя и сказала, что будет называть меня «шефин». Никакие мои объяснения, что я только переводчик и другого отношения, кроме делового, к своему шефу не имею, не играли роли – она так решила. Ей так было легче ко мне обращаться, пришлось принять эти условия. Мы с шефом решили устроить ужин в его комнате. Достали нашу полукопчёную колбаску, которую мы не доели еще в поезде Ижевск-Москва, начисто забыли о ней на несколько дней пребывания во Франкфурте-на-Майне и только сейчас, порывшись в сумках, отыскали. Чёрт, надо было выбросить! Хлеб и печенье, а также плавленный сыр ещё годились в употребление. Мы попросили чаю у хозяйки. Она принесла нам его прямо в комнату. Остановилась, посмотрела на наш скудный ужин и…попросила нашу колбаску. Я пыталась ей объяснить, что колбаса, наверняка, уже несъедобна… Но бабушка Биби была очень настойчива в своём желании отведать советское лакомство. Я отрезала небольшой кусочек и удивлённо смотрела, как пожилая немка с нескрываемым восторгом жуёт несвежую колбасу из России. Присев к нашему столу, бабушка Биби стала рассказывать про годы жизни в «советской оккупации» в Восточной Германии, про то, что это были лучшие годы её жизни, про натуральные продукты, про изучение русского языка в школе и много ещё про что… Мы слушали, я едва успевала переводить ее восторженную немецкую речь и начала осознавать, что русские сами не знают, насколько богаты духом, культурой и…вкусной колбасой, в которой нет ни химии, ни каких-то вкусовых добавок как в немецкой, например. Она так растрогала нас этим своим признанием в любви к Советскому Союзу и к русским, что мы решили преподнести в дар ей всю палку колбасы,  которую несколько минут назад собирались выбросить, в знак дружбы между народами, предупредив Бригитту заранее, что съесть сей продукт нужно как можно быстрее. Она быстро закивала головой, с радостью схватила «подарок», прижала его к груди и практически выбежала из комнаты. Торопилась наесться вволю, наверное… Помню, мой дед ел варёные яйца с запашком (только начинающие тухнуть) и ничего. Жил долго. Просто мы в этот момент старались за столом не присутствовать.
(Окончание следует….)