С. Рахманинов, 2-й концерт для ф-но с орк

       Ниже приведен отрывок из романа «Черта»

       Moderato.
       Где-то качнули язык и ударили в колокол. Раз ударили, другой, третий, пятый, восьмой. Звуки, набрав силу, возвысились, вознеслись, вырвались на простор и, отдаваясь гулкой поступью великана, небесным пожаром понеслись над ширью полей и лесов, над гладью рек и озер, над деревянными крышами и золотыми куполами – суровые и мужественные, собравшие миллионы усилий в одну напряженную историю; грозные, как боевой звук трубы, что сотрясает щиты неприятеля и отражается эхом победы; изматывающие, как тяготы страды, как непролазная деревенская грязь по весне; исступленные, как воззвание о помощи, что летит единым вздохом к небесному защитнику и оттуда утешением оседает на землю, поселяясь в красных углах русской души, а утвердившись, распрямляется и наливается крепкой силой правоты.
       Мелодия облетела границы и оракулом времени, вещей птицей уселась на купол деревенской церкви. Выйдем же за порог, други мои, поднимемся на холмы и окинем оттуда взглядом нашу землю, наши просторы, соединенные и осененные русским духом, его величием и доблестью!
       Сияет, ликует, царит летний полдень! Обступили, теснятся, клубятся и вдаль влекут за собой взор бескрайние видения гордых владений, хранимых земными и небесными покровителями Руси. Колышется, переливается из края в край цветущее зеленое море, обрываясь у золотых берегов голубых рек, взбираясь на холмы, обступая и прикрывая собой безмятежные озера и желтеющие нивы. Приминая верхушки деревьев и трав, собираясь на пути по крохам и сбиваясь в душистые шары, катятся из конца в конец всем доступные ароматы плодоносной земли, дурманя голову и заполняя восторгом русскую душу до самых ее неухоженных уголков!
       Упасть на спину, и под слаженный птичий хор, прославляющий земную благодать, искать продолжение земной красоты в голубом вестибюле небесных ворот, уносясь все выше и выше, растроганный и умиротворенный, пока крепнущие порывы ветра не опрокинут твой полет и не устремят к земле искать там убежища от набежавших черных облаков, так похожих на прежние нашествия. И воздушный вихрь, раскачавшись как татарский таран, вмятинами пойдет по потемневшей земле, пытаясь поставить на колени дружные леса. Ощетинится небо калеными стрелами, полыхнет гремучими колесницами, стремясь расколоть зеленые ряды и утопить их в черной крови. Но крепко цепляются зеленые воины за родную землю, выгибаясь и сбрасывая виснущих на себе врагов. И вот тают черные силы, уползают, гремя повозками, восвояси, освобождая небо для свежего чистого вечера, для тихого отдыха потрясенной, омытой вражеской кровью листвы, для тесного единения корней и гибких зеленых рук, для рассыпанных по черному небу серебряных звезд. Берите их, герои, всем хватит!
      
       Adagio sostenuto.
       Легенда ли проступает сквозь время, занавес ли открывается, только было это летним вечером, и вокруг порывисто дышала сирень. Уже небо потеряло глубину и стало ближе, темной волной тесня за горизонт тонущий парус заката. Напротив него луна набирает силу - желтая с красноватым оттенком, цвета червонного золота. Ее свет более подходит влюбленному вечернему небу.
       Неловкие жесты, бледное смущение, незаметные взгляды, нежный голос, тихий смех, дрожь незнакомого соучастия. Соловьи, не стесняясь, бьются об заклад. Признается ли он сегодня? Что он скажет? Как он это скажет? Что и как ответит она?
       Свет луны уже достаточно силен, и листья решают, что будет правильно украсить вечернее платье серебряными блестками. Их примеру следует трава, и вот уже модный глянец накрывает округу. Это час бархатного неба и атласного пробора волос. Вздыхает ночь, кипит сирень, луна бушует. Она явилась сюда из половецких степей, где ведет себя не робко – по-хозяйски.
       Бредут в ночи две призрачные фигуры, исполняя безмолвный дуэт взаимного чувства.
       "Где ты живешь, любовь?"
       "Как время я – повсюду и нигде"
       "Зачем ее ты облик приняла? Пришла, чтоб дань собрать с рабов твоих покорных и разрешенье дать на воссоединенье? Ты в гости или насовсем? Приходишь ты нежней, чем солнца первый луч, чтобы жару и пыль, и пот произвести с досадой. Ты с хищным временем в союзе заодно – отдашь ему, когда нужды тебе в нас больше нет. И все ж принудь ее ответить, обмани! Невыносимо мне без облика ее! В ее честь совершу я глупость или подвиг! Достойны лишь страдания дары мои убогие тебе. Прошу тебя, пусть подарит мне поцелуй, а после посмеется. Прекрасной Даме дань моя – тебе, на самом деле!"
       Бредут в ночи две призрачные фигуры, излучая тихое сияние грядущего торжества. Захлебываются восторгом соловьи. Вот-вот грянет признание, и оживут заколдованные кусты сирени, и гроздья ее станут хрустальными огнями, чтобы осветить праздничный бал, который обязательно должен за этим последовать!
       А время, как луна по капле вниз сочится с сиреневых гроздЕй…

       Allegro scherzando.
       Слушайте все! Слушайте время! Это птица Гамаюн отверзла вещие уста, чтобы поведать будущее!
       "Пришло время, други мои, взяться вместе нам и ударить в самый большой колокол, что есть на Руси, чтобы звуки его разбежались во все концы и проникли бы в самые дальние уголки, в самые черствые сердца! Пусть же бьет колокол и будит нетерпение народное, поднимает и зовет к трудам праведным! И будут говорить с нами его голосом предки наши – правители и пахари, воители и святые, радетели и первопроходцы, что собрали и отстояли землю русскую!"
       Говорят они:
       "Отразили вы кровавые нашествия и думаете, что устрашили всех врагов на долгие времена - живете смирно и неправедно, едите чужой хлеб и довольствуетесь чужой правдой. Отгородились друг от друга заборами да собаками, злоба и презрение съедают вас. И видят это басурмане, и радуются. Так всегда было – чем слабее мы, тем коварнее они. Наше смятение – их надежда. Не пора ли побороть скуку в ваших сердцах, да излечить равнодушие в душах ваших? Не пора ли опомниться и взяться за руки, чтобы пойти всем вместе к возрождению, а не пропадать в болоте прозябания? Пусть же бьет колокол и будит нетерпение народное, поднимает и зовет к трудам праведным! К этому взывают предки ваши, чьи православные души глядят на вас с небес и чей прах навсегда упокоился в этой земле!"
       И услышала русская земля их зов, и народилось в самой глубине ее низкое ворчание, и глухая могучая сила заструилась от корня к корню, пробиваясь на поверхность чистыми ключами и устремляясь на зов колокола.
       Бьет колокол, стекаются к нему ручьи, огибая коряги и пни, минуя гнилые болота, разгоняя лесную нечисть, питаясь сочувствием грибных дождей. Бьет колокол – сливаются ключи в ручьи, ручьи в потоки, потоки в речки, речки в реки, а реки принимают в себя новые речки, потоки, ручьи, ключи. И уже не страшны им заторы и препятствия – все смоют они на своем пути, ни перед чем не остановятся!
       Ликует небесное воинство, глядя на понятливых потомков, в чьих сердцах возгорелась братская любовь, увлажняя взоры и раскрывая объятия!
       Ворчит земля, гудит земля, и глухая могучая сила струится от корня к корню, от дерева к дереву, от крова к крову, от человека к человеку! Бьет колокол, зовет, неистовствует. Сливаются стремнины рек, крепнет, подгоняемое колокольным звоном очистительное половодье, и вот уже несется, растекаясь по Руси, один сплошной поток, с ревом и яростью расправляясь с прежней жизнью, опрокидывая басурманские планы, возрождая самые дальние пределы и выбираясь на Главный Путь!
       Ослепительна земля, непорочно небо, русский народ – Солнце!