лейтенант Груздев - после ранения Глава 4

                Глава 4

                Зося

            

 Командир взвода чиркает о коробок, спичка осветила входную дверь. Входим вовнутрь комнаты. Тускло мигает чадящая коптилка. Не сразу замечаю склонившегося над книгой почтенного мужчину с белыми усами.

 Мне показалось, что это какой-то генерал, сошедший с портрета, которого довелось видеть в одном из домов в Латвии. Подумал: Земеров, зная моё увлечение политпросветом, решил свести с этим «генералом». Не скрываю, со школьной скамьи - эпизодами, а с 1937 года постоянно интересуюсь прессой.

 - День добрый, пан, - поприветствовал сидящего. Старик оторвался от книги. Разглаживая усы и сощурив глаза долго смотрит безо всякого удивления и восторга на меня.
 - День, добжий, пане капитане, - последовал ответ

 Оборачиваюсь, а попутчика нет, на улице задержался. Хозяин предложил пройти и присесть. Опять уткнул нос в книгу, подтянув поближе коптилку. Отсутствие офицера вынудило меня выйти на улицу.

 Со стороны большого сарая из темноты донёсся женский смех. Сделав несколько осторожных шагов в сторону сарая, оторопел, тёмные силуэты двигаются мне навстречу. Смех то исчезнет, то появится. В паузах слышится мужское «бубнение».

 Отличить или выделить голос младшего лейтенанта было невозможно. Побежавшие по телу мурашки сменились теплом в груди, которое привело в трепет душу. Уже чётко донеслись слова младшего лейтенанта:
 - Надеюсь, не пожалеете. Гораздо веселее будет с нами.

 Что я делаю? – Мелькнула мысль. - Можно ли мне командиру идти на такой поступок, предложенный подчинённым? Это противоречит уставному положению. А последствия? Земля чужая, люди тоже, следом идут наши войска и всё вылезет наружу. Чем придётся платить за поступок, толкающий в неведомое?

 Смех приближается. Разум требует - вернуться к себе на КП, пока не поздно. Душа влечёт к девичьему смеху. Желание – хоть чуть-чуть взглянуть в глаза хохотушек. За войну не довелось слышать женского смеха, только причитания, обиды… А тут иностранки…

 Любопытство смешивается с чувством юношеской робости, которую испытывают школьники перед своими избранницами. Вдруг вспомнилась школьная любовь, в которой сам себе боялся признаться…
 
 Я жил один, бедно. Ютился у чужого дяди на одном квадратном метре, у порога. Она из хорошей семьи: отец был большим начальником в селе. От вожделенного субъекта всегда источался запах приятных духов. Опрятна, училась на отлично. Вероятно, это подтягивало меня в стремлении к знаниям, ходил в хорошистах.

 От меня всегда пахло сапогами, кожей и ваксой, которой чистил каждодневно обувь после ремонта в сапожной мастерской. Это препятствовало мне подойти и признаться в своих чувствах. Душа трепетала, тянуло прикоснуться к ней и прочитать выстраданные собственные строки:

                Любовь моя, давай укатим,
                Где есть безлюдная страна,
                Вдвоём перо Жар-птицы схватим.
                Поищем ценного руна.

                Найдём чудесную подсочку,
                Нектар попьём из недр земли
                И сотворим такую ночку,
                Чтоб вспоминать всю жизнь могли!

 Увы, нас отделяла большая пропасть – неравенство. Каждый раз, когда любимая проходила мимо, у меня таяло в груди, лицо краснело… Больше всего боялся, что она догадается о моих чувствах: желание видеть хоть одним глазком, слышать нежный грудной голос…

 С той поры временами выплёскиваю свои чувства в рифмах.
 Стоп! Отметая всё в сторону, беру себя в руки. Война войной, а жизнь есть жизнь, другой не заказано. Мы же не враги, не изверги, обиды не должно быть. Да и кто солдату припас девицу?!  - Так заведено испокон веков. Будь что будет… 

 - К вашим услугам, пан капитан, две паненки – Ани и Зося, прошу, любую на выбор.
 - Что ты говоришь, как можно так поступать? – Сказанное меня ошеломило…
 Комвзвода успокаивает:
 - Ничего страшного, я уже договорился, девчата хорошие, можешь быть спокоен. Ты быстро найдёшь общий язык зная украинский. Ещё раз уверяю, они добрые девчонки.
 
 Делаю нерешительный шаг вперёд и протягиваю руку стоящей справа в платке, моего роста, девице. Последовало ответное действие. Обожгло не только ладонь, в груди зажгло от приятного прикосновения. Потянул слегка к себе приблизив лицо.

 Повеявший запах хлева и парного молока вернул мысленно к началу тридцатых годов, когда мать вносила в избу парное молоко после дойки, процеживала, и, в первую очередь поила самых младших и самых старших, а уж потом, что осталось, доставалось средним.

 - Как тебя зовут, пане? – спрашиваю её.
 - Зося, - стеснительно ответила девица.
 - Романтичное и приятное имя, - высказав восхищение, чувствую, как тепло шершавой и колкой руки входит в сердце. Внутри приятно зажгло. Наверное, это и есть счастье человеческое, когда оно взаимное.

 Захотелось побыстрее увидеть глаза, губы, лицо. И только войдя из мрака в комнату, когда девчата зажгли лампу со стеклом, рассмотрел свою избранницу. О, боже, богиня, как на картинке. Подумал: какой молодец Земеров. За такую красавицу готов принять любую неприятность.

 Зося поставила на стол кружку парного молока и подвинула мне. В знак благодарности, взяв за руку, погладил шероховатую, но приятную и горячую ладонь. Наши взгляды встретились, нежная и смущённая улыбка ещё больше покорила сердце.

 - Может, в картишки поиграем? – предлагает командир взвода, перетасовывая колоду, - девушки не против? Ани, приди сюда.

 Расселись попарно, Зося напротив меня. Раздача - на четверых. Оказалось, в подкидного девчата не умеют играть. Другие игры тоже не вязались. Вспомнил фокус с картами, показанный лейтенантом Мишей Кузьминым, когда находился в госпитале Алушково…  Давал запомнить какую-нибудь карту, смешивал с колодой, а через несколько перетасовок выкидывал запоминаемую карту.

 На моё предложение отозвалась Ани, запомнила карту, через несколько перетасовок выбрасываю нужную карту. У девочек интерес. Взяла карту из колоды подруга Ани, подержав перед прелестными губками, что-то пошептала и сама вложила в колоду.
 Внимательно наблюдает за мной.

 Стараясь получше разглядеть избранницу, чуть не ошибаюсь в расчётах - выбросить своевременно искомую карту и положить возле тепленьких ручек. Зося перевернув карту, воскликнула:
 - Матка боска! - синхронно всплеснула руками, поверила, что это настоящий фокус.
 
 В следующем фокусе выбрасываю по порядку – валетов, дам… Смотрю, девчата пришли в восторг. Делятся меж собой мнением. Я не мог понять всего, но восхищение улавливаю: смотрят, как на кудесника.

 Старик позвал Ани в свою комнату. Вернувшись, начинает стелить постели. На широкую деревянную кровать, покрытую простынёй, положила две большие подушки и широкое пуховое одеяло. На другую кровать – полутороспальную – положила одеяло из пуха. Всё готово.

 Ани, показав пальцем на себя и Зосю, погладила ладонью полуторку. Нам на широкую кровать. Отдаю распоряжение Земерову:
 - Ну, наверно, тебе придётся проверить свои караулы перед сном и навестить заодно моё КП. Как там дела?

 Боевой товарищ вышел на улицу по заданию. Высоту фитиля лампы понизили до минимума. Раздеваюсь, только не снимаю штаны и ложусь под пуховое одеяло. Сверху тепло, а снизу жёстко: под простынёй на досках самая настоящая солома. Подумал – так надо. Отвернулся, натянув на голову одеяло, тем самым дал возможность девчонкам раздеться и улечься в постель. Недолго ворочался, усталость взяла своё, пригрелся и уснул.
 Не слышал, как вернулся комвзвода.

 Ночью просыпаюсь, сбоку, как от печки, веет теплом. Вспомнил, что рядом со мной должен быть Земеров. «Разбуркался», прошёл сонный угар. Потрогал рукой и    …опешил… рядом не он. Под боком кто-то притих. Неужели Она?

 На соседней кровати пыхтят. Возня… Только тогда разобрался в ситуации. Повернулся. Обнял. Она приблизилась вплотную. Одолевает трепетное возбуждение, и рука скользит по груди, …ниже, …ниже… Обдало жарким дыханием.

 Обеими руками беру её лицо ладонями, приближаю к своим губам и впиваюсь, никакой силой не разорвать. И поплыли, как на волнах, в мир самой близкой земной любви. Самой блаженной, извечной, сладостной…

 Радость недолгая, как стеариновая свеча, расплавила порцию вещества вокруг фитилька, опрокинулась, и отправила жидкость в будущее…  Сваливаюсь набок. Подступила робость – что будет дальше? А если «след» останется, кому он нужен, как его оправдать? К тому ж, она одна, никого нет.

 Оба родителя погибли. Живёт на квартире, работница, коров доит хозяину. Она ещё сильней прижалась, обвила рукой шею и с жадностью впилась в губы. Страсть вновь овладела нами…

 Подсунув обе руки под её мягкие половинки задавал темп вечной сладости, пока вновь свеча не пустила слезу. Неведомая сила кратковременно «примагнитила» нас друг к другу. И… утихли. Блаженство души и сладость наслаждения продолжились ласками и нежностями. Пускай это состояние будет сохраняться бесконечно.

 На раскинутой левой руке затихла, уснула любимая, ставшая самым милым, дорогим и близким существом, ради которой, завтра предстоит вступить в бой. Незаметно погрузился в сон. Сколько спал? – Трудно сказать, но проснулся ото сна, в котором меня душили.

 Оказалось, мои губы во власти любимой, втянула, сосёт перекрыв дыхание. Опять подкралось сладострастное желание. Без слов ясно – нужно повторить. Такого счастья в пути не встретишь.

 На этот раз нас постигает неудача: при первом качке не выдержала кровать – затрещала перекладина и рухнула. Нелепость выхватила любимую, оторвала, как грудного ребёнка от соска матери, не дала насытиться всласть.

 В прихожей комнате хозяин зашебаршил коробком спичек… Нужен выход из сложившейся ситуации. Быстро переметнулся к Земерову, завалился к стенке. Вошедший в комнату старик с зажжённой плошкой увидел ясную для него картину, только не знает виновника.

 Зосенька соскочила, виновато зажалась в угол возле двери, готовая разрыдаться или броситься хозяину в ноги просить пощады. Постоял, посмотрел на развалюху «генерал» и потопал обратно. Вернулся с молотком, подремонтировал… Окликнул Ани, которая молча кинулась заправлять восстановленную кровать. Легла на неё и пригласила к себе Зосю.

 Всё в порядке. Старик, успокоившись, пошлёпал досыпать. Стыдно стало за ниспосланную усладу перед прямой, открытой девицей, отдавшей себя без остатка, лишь бы ублажить своего гостя. Как кот притих и не посмел даже выступить в защиту доброго человека. Негодный рыцарь из меня получился.

 Неизвестно, чем завтра обернётся случившееся для избранницы. Совесть на марше – как поступить?
 - Ты что ворочаешься, не спишь? – спросил тихо сосед по кровати.
 - Да какой сон… Такая неприятность.
 - Подумаешь, утром уйдём. И только.
 - Она-то как, что будет с ней? Для неё настоящая беда.
 - Уладят, сами разберутся. Уверен, всё будет хорошо. Давай спать, неизвестно, что нас ждёт завтра.
 - Если бы ты знал, сколько в ней детской чистоты, наивности. До восемнадцатилетия не растеряла.

 До рассвета нас разбудили на завтрак. Ждали дальнейшей команды. На прощанье забежали в коровник, где девчонки доили коров. Распрощались, как с самыми дорогими и родными людьми.

 На душе приятный осадок теплоты, нежности, ласки… Губы жжёт, стягивает. Чувствую – распухли. Но всё равно на душе тепло. Покидая деревушку подумал: ухожу не победителем, а скорее покорённым. Ночные страсти не уходили из головы весь день:

                Женщину земную воспевая,
                Сравнивают, кто во что горазд…
                Перечень названий – кладовая,
                Умопомрачительный окрас!
                Нет, по мне, создания прелестней:
                Гибкой, величавой, неземной…
                Каждую зову Вселенной песней,
                И не будет версии иной!!!