Артемовск. Ленинград. Эгвекинот. Письма о любви

                ГЕОЛОГАМ 80-Х ПОСВЯЩАЕТСЯ

01.09.80
Здравствуй, дорогая Леночка!
Получила наконец-то от тебя письмо. Спасибо, ты умничка, пиши мне, прошу тебя, я все боюсь, что мы с такой жизнью можем потеряться. Очень хорошо, что ты ждешь двойню. Рада за тебя. Поздравляю!!!
 У меня все нормально: никаких радостей, но и слава Богу, огорчений тоже нет. Все «хожу», уже много у меня, почти пять месяцев, рожать думаю где-то в начале января, тоже ужасно боюсь, ведь даже не знаю, где это произойдет. В отличие от тебя не хочу никаких двойнь! Мне и одного хватит: не знаю, как я с ним справлюсь.
Время моей ссылки в Североуральске подходит к концу, доживаю последнюю неделю практики, заказала билет на самолет из Свердловской области на седьмое сентября, к вечеру буду в Питере. Соскучилась ужасно! Тут я особенно не перетрудилась: раза три-четыре съездила на буровую, полазила по шурфам, покормила комаров, теперь сижу на базе (пишу, черчу, мерзну, топлю печку, ненавижу себя за курение, но ничего поделать с собой не могу). Ты, наверное, бросила? Трачу уйму денег на продукты – надо же малышу витаминов поесть. Он уже шевелится, так интересно!
Не могу больше без Сани, прошло почти три месяца, как он от меня уехал. Господи, зачем это нужно? Кому? Целоваться, наверное, разучилась. А он пишет, что пробудет в поле до середины октября!!! Не выживу, наверное. Очень его люблю. Проклятая геология! Кажется, все бы отдала, только скорее бы быть вместе.  Ему  после поля дадут десять дней за свой счет, все полевые деньги летят на ветер: только в один конец дорога двести пятьдесят рублей стоит. Он раздетый, я без пальто. Ребенку нужно так много. В ноябре мне можно уходить в академку, может, воспользуюсь этим благом, потом буду переводиться на заочное.
Саша пишет письма редко, а я ему уже больше двадцати отправила. Их в отряде шестеро, четыре женщины, умираю от ревности, боюсь, ведь я так люблю, так жду. Неужели в жизни все несправедливо? Не хочу думать об этом. Он ведь любит меня, правда? Напиши, что ты думаешь по этому поводу. Не смейся.
Ты ходи спокойно, поменьше нервничай, будем скоро с тобой мамашами, не верится. Шурику огромный привет. Не скучай, пиши на И-208. Очень жду вестей.
Целую. Валя.

03.10.80
 Леночка, здравствуй!
Приехала в Ленинград, а тут уже холод, утром плюс один, дождик моросит. Хожу мерзну. Со мной живет какая-то моя третьеюродная сестра, не знаю, как ее выгнать побыстрее, она поступила к нам на геологический факультет, захламила комнату своими тряпками, а их у нее в 10 раз больше, чем у нас с тобой вместе, только обуви 22 пары, я не шучу, да еще в комнате один единственный диван, и мне приходится спать с ней вместе! Повернуться боюсь, а у меня ведь уже животик, надоело все. Сейчас она уезжает в Москву, но… вернется.
Саша прислал два письма за две недели. Пишет, что десятого у них ликвидируют базу, и он сразу же постарается вылететь. Осталось немножко. Скорее бы!!!
У меня восьмого День рождения, а он никак не может к этому времени приехать.
От матери привезла кучу постельного белья, посуды, всякие скатерочки, занавесочки, покрывала. Еле доехала. Как я устала делать все одна! Хожу, как сирота, в «школе» пока все нормально. Саша приедет, буду его кормить, накуплю фруктов и всего-всего и никуда больше его от себя не отпущу.  Хоть куда – только вместе.
В «школе» все нормально, кроме того, что все на меня очень заинтересованно смотрят, думают, наверное, что Сашка меня бросил. Ну и пусть! А я хожу и улыбаюсь. Что мне еще остается делать? Представить себе не могу, как он приедет. Только об этом и думаю. В университете все по-прежнему, жизнь идет своим чередом, все съезжаются, коридор полон, курилка, как всегда, забита. Все по-прежнему, и хорошего очень мало, честное слово.
 До свидания. Валя.

07.10.80
Леночка, здравствуй!
Мне так плохо, а пожаловаться некому. Когда это уже кончится? Кажется, сил больше нет никаких. Завтра у меня День рождения, а кто мне цветы подарит? Кто скажет что-нибудь хорошее? Конечно, придут девчонки, конечно, поздравят, и цветы, может быть, будут, но мне так хочется, чтобы все это сделал Саша, а его все нет, и когда он приедет, я не знаю. После десятого, а когда? Устала я от ожидания, от писанины бесконечной, как кукушка, все одна да одна. Все уже и забыли о разлуке, уже давно все вернулись, встретились, может, и надоесть успели,  а я все на почту бегаю, все известий жду. Несправедливо все. Надоело, не хочу больше так. А ничего не поделаешь, все равно приходится ждать и ждать, все денечки считаю, а прошло уже их сто пятнадцать. И столько же ночей! Все жду десятого, знаю, что после десятого начнется сущая каторга: по двадцать раз буду ходить на И-208, ждать телеграммы, ждать звонков и его самого, а это может затянуться дней на десять, а может, и больше, только бы там погода была летная. Дел у меня много, а продвигается все черепашьими шагами, ничего не хочу делать, хандрю. Нужно вязать, а я только читаю, так думается меньше. Все готовлюсь к его приезду. Сегодня купила капусты, хочу посолить. Вот какая я хозяйственная! В комнате навожу и навожу порядок. Приедет – буду баловать, наверное, но ничего.
Как ты? Скоро уже и у вас закончится полевой сезон, хорошо вам, все-таки вы уже устроились, и крыша над головой есть, а нам все это еще предстоит, даже и не мечтаю пока об этом.
Шурику большой привет. Целую. Валя.

06.11.80
Леночка, здравствуй! 
У вас что-нибудь стряслось? Почему ты так долго молчишь? У меня все также. Я все еще одна. Больше не могу. На Саню я в обиде: приехал в поселок и молчит. Прислал, правда, деньги. Я отправила телеграмму – позвонил. Что у него происходит, я не знаю. По телефону сказал, что на этой неделе вылетит, неделя прошла, а его нет, и опять ни слова. Что делать? Сколько времени еще все это продлится? Прошло ведь уже больше пяти месяцев. В голову лезет всякая ерунда, начинаю думать, что забыл обо мне, жалеет, что женился. Злюсь на него. А все равно люблю и жду.
Со здоровьем пока все нормально. Стала совсем толстая и некрасивая. Ходить становится все тяжелее. Мне дали декретный отпуск. На занятия не хожу, сдаю «хвосты», потом уйду в академку.  Может, он ко мне и не вернется больше. Вчера написала ему письмо, все в таком духе, но, правда, еще не отправила. До конца декабря пробуду здесь, если не приедет, поеду домой в Артемовск, рожать. Что мне здесь делать одной? Я уже и так скоро чекнусь в этих четырех стенах. Но хоть и мысли самые невеселые, все-таки не очень верю, что я ему не нужна, что забыл и не едет потому, просто такая уж наша бабья доля. И Ленинград не помогает: то снег, то дождь, то плюс, то минус. Никуда не хожу, сижу дома, читаю, пальто к тому же еле-еле сходится. Недель через восемь-девять я рожу. Только бы не умереть.
Пиши. Целую. Валя.

09.12.80
Леночка, здравствуй!
Что с вами? Отзовитесь немедленно. Написал вам Саня или нет? Мы разговаривали с ним по телефону два раза. Говорит, что нелетная погода. А я уже и не верю ему. Неужели столько времени не может вылететь. Невозможная я стала, сама понимаю, но ведь через неделю  - стукнет полгода, как он уехал. Да еще и сроки поджимают. Скоро рожать, а я даже не знаю, где это произойдет
Сдала три «хвоста». Два остались. Сказывается мое состояние: ничего не хочется делать.
Заказала разговор с Саней. Хоть голос его услышу, далась ему эта Чукотка, вот дыра, так дыра.
В Ленинграде очень холодно: сегодня минус девятнадцать. А здесь мороз очень чувствуется, сама знаешь.
Саню очень люблю, чем дальше, тем больше. Ты-то хоть не молчи!
До свидания. Целую. Валя.
02.01.81
Леночка, он приехал!!! Люблю его безумно. И он. Целует. Носит на руках. Медовый месяц. С большим, правда, опозданием. В Новый год даже плясали в общежитии, не быстрые, конечно, а медленные танцы. Наконец-то достали билеты – едем в Артемовск.
Целую. Всего доброго. Валя.

25.01.81
Лена, здравствуй!
Ну вот и все. 18 января в 17 часов я родила девочку, вес – три с половиной килограмма, рост -         пятьдесят сантиметров. Пишу из роддома. Пока все благополучно. Мы приехали сюда только 5 января, шестого пошли с Саней в женскую консультацию, где определили, что ребенок лежит неправильно, поэтому меня заранее положили в роддом. Пролежала девять дней, на девятый день при обходе заведующий повернул мне ребенка, а на следующее утро в шесть часов все началось. У меня были схватки. Саша стоял под окном, я не могла лежать, все ходила, смотрела на него. Часов до двух-трех можно было терпеть, а потом – ад. Но ты, Лен, не бойся, надо пройти и это, зато когда ребенок родился, и ты слышишь, как он плачет, у тебя уже ничего не болит, и мысли только о нем. Малышку завернули и унесли, а меня еще долго мучили. И кончился этот день – воскресенье. Вечером принесли записку от Саши, и я была тогда самой счастливой на свете. Теперь нас трое. Мы еще не знаем, как назовем ее, нашу крошечную дочурку. Мне приносят ее кормить через каждые три часа. Она такая хорошенькая, с глазками – пуговками. У нее отпал пупок, и скоро нас выпишут домой. Саня приходит по три раза в день. Как хочется к нему! Ведь скоро он уедет надолго. Мы думаем, его и выгнать могут, вернуться-то ему нужно было в начале января.
Привет Шурику. Когда собираешься рожать? Целуем все мы.

15.02.81
Леночка, здравствуй!
Саня уехал еще тридцатого января. Забрал меня из роддома, побыл недельку с нами и уехал. Весь день я ревела, посмотрю на него и не могу сдержать слез. До сих пор не знаю, долетел ли он. Он должен был заехать к своим родителям попросить у них денег в долг, да и насчет квартиры спросить. Возможно, они уедут в свой дом на Украину, тогда нам оставят квартиру в Перми. Не знаю пока, о чем он договорился. Я с родителями жить не хочу – тяжело это. С моими тяжело, а с его, наверное, и совсем. Несколько дней он сидел в Москве, потом еще в Магадане застрял. Насчет нашего приезда к вам – спасибо, я – за. Превосходно было бы жить нам всем вместе. Вот выгонят его оттуда – приедем. Одной тяжело, но я не ною, держусь. Очень страдала сначала. Иногда над тазом с пеленками и плакала. Теперь переношу разлуку легче, ведь я уже не одна, с Машей. Забот хватает. С Сашей, конечно, было легче. Он все стирал, гладил. Если и вставала ночью к кроватке, так возвращалась к нему на  плечо, усталости не чувствовал. Уехал – осиротела.
А девочка у нас очень хорошенькая получилась. Назвали ее Машей. У нас уже есть свидетельство о рождении, написано: Якова Мария Александровна. Смешно и здорово. Ей уже скоро, через 2 дня будет месяц. Вчера взвесили ее, поправилась на один килограмм! Подросла, теперь она 57 см. Выношу Машу на балкон на 10-15 минут, купаем ежедневно. Ужасно люблю ее. Она у нас красивая. Саше нравится, говорит, что чудо произвели на свет. Я наконец-то не курю.
Пиши. Привет Шурику. Мужайся, потом все окупится сопением возле груди. А плачет она не так уж и много.
Целуем мы: я и Маша.

10.04.81
Лена, здравствуй!
Наконец-то!!! Шурик-то, наверное, рад-радешенек мальчику, а? Не очень-то хвастайте Сане мальчиком, я не знаю, может, он тоже хотел сына, но ничего мне не говорил.
Вы уже дома. Когда придет это письмо, ты уже освоишься и не будешь бояться малыша, и он уже будет с именем. Тебе сейчас трудно, крепись. Не кутай его. Хорошо и побольше ешь и пей, сцеживай молоко, иначе малыш будет искусственником.
Маша – чудо. Едва хватает молока, прикармливаю понемножку.  Мы уже смеемся и пальчики растопыриваем, а вы еще в кулачке держите? И меня она уже знает: подхожу – так радуется. Некоторые по методу Никитиных писяют и какают в тазик, а мы – в пеленки.
Дают нам комнату в Эгвекиноте, в середине мая она должна освободиться, где и какая, я не знаю. Саня ничего об этом не пишет. В мае у него начнется поле. Какой смысл тащить туда ребенка? Одной там будет очень тяжело. Можно, конечно, справиться, но… мне просто необходимо купить себе шубу или пальто, коплю деньги, он присылает по 100 рублей в месяц, я собираю. Ужасно   скучаю по нему. Увидимся мы лишь в октябре-ноябре. Вот так. Конечно, все это ужасно, но я смирилась. Верю ему, знаю, что любит нас, скучает, стараюсь поменьше хандрить и надеюсь, все будет хорошо. Родители Саши мне пишут постоянно, жалеют меня, советуют ехать к нему сейчас, но мне жаль увозить ребенка от витаминов. Пусть она хоть чуть-чуть окрепнет, да и родители мои помогают, хотя и очень ссоримся с ними.
В сентябре съезжу в Ленинград за документами. Хороший город, да? Жаль, что никогда уже не будет нашего там беззаботного житья…
Бегу – гора пеленок. Целую. Валя.

25.04.81
Леночка, дорогая, здравствуй!
Ну как ты? Как твой мальчишка? Выбери минутку, напиши. А я, честно говоря, боюсь перебираться к Сане на Чукотку. Смогу ли я там? За Машу очень боюсь. Напиши подробно и честно обо всем. Хотя, конечно, и там люди живу, и детей растят, но все же? Леночка, миленькая, как я устала жить одна. Ну почему я такая несчастная? Еще в добавок ко всему мучаюсь всякими ревностными подозрениями, не могу отделаться от этого никак. Саня пишет редко, примерно раз в две недели. Пишет, что скучает, любит. А я ему почти не верю. Хожу, как мать одиночка. Когда этому конец?  Впереди еще полгода разлуки. Ужасно завидую вам. Если бы можно было вернуться в год назад, ни на какую Чукотку не отпустила бы его. Не разбудила бы в то утро. Скоро год, как мы женаты, а жили вместе две недели после свадьбы, две недели до родов и неделю после роддома – всего пять недель!!! Это ужасно, правда?
Лен, вдруг он там и не один вовсе? И поверить в это трудно. Ты не смейся надо мной, мне так горько. Все мечтаю об осени, о том, как он встретит нас с Машей.
Господи, все о себе да о себе. Ты-то как? Шурик когда уедет в поле? Бедненькая, как же ты будешь одна воевать с печкой и таскать воду из того колодца, ведь это прошлый век.
Малыша уже клади на животик, прикармливай. Я еще кормлю грудью. У тебя хватает молока? Как малыш ведет себя? Пиши обо всем. Целую. Валя.

27.05.81
Леночка, здравствуй.
Вчера вырвалась на часок позагорать, как в прошлом году, помнишь? У нас жара, все уже ходят коричневые, а я – с белым животом. Решила выкраивать по часу в день, оставлять Машу с мамой и загорать. Лежала на солнышке, ела черешню, читала твой шедевр и даже поплакала над ним. Рада, что у вас с малышом все хорошо, бывает, дети плачут денно и нощно. У нас уже загорелые щечки и ручки, ей уже, видимо, здорово надоело лежать, и она все время пытается подняться.
Вчера нам звонил наш папочка. Молчал сначала полтора месяца, а вчера я слышала его родной голос, мне так хорошо было его слышно. Сразу спокойно-спокойно на душе стало, я его очень люблю. Он уже был в поле и уезжает туда снова до осени, до конца нашей разлуки. Нам дали комнату в семейном общежитии, а осенью он попробует вырваться за нами. Снова верю, что он нас с Машей любит, прибавилось сил и прошла хандра.
Купила «Территорию» О. Куваева, читаю и перечитываю. Как приятно читать! И мне очень захотелось в поле, но вряд ли я когда-нибудь смогу туда попасть, ведь у меня есть Мария, моя маленькая, пухленькая, славненькая девочка.
Немного скучаю по Ленинграду, но не жалею, что уехала. Не знаю, что бы со мной было, если бы я не встретилась с Сашей, наверное, до сих пор тянулась бы моя старая глупость. К чему это?
Проснулось мое чудо. Целую Привет Шурику. Валя.

13.06.81
Лена, здравствуй!
Лен, вчера получила ваше письмо, рада, что Маша понравилась, копия Сашки, моего ничего нет, даже обидно. Спокойная тоже не в меня, девять месяцев я ревела, а она почти не плачет. Толстенькая, как папа, правда, меня сейчас худенькой тоже не назовешь, надо обязательно войти в норму. О втором ребенке даже не думаю. Я так люблю Машу, не могу представить, что второго тоже надо будет так любить, тем самым обделять вниманием и заботой Машу. Да и доучиваться надо, и нет у нас ничего. А потом. Мне так не хочется превращаться в бабу, толстую, лохматую, вечно в грязном халате… Какие у меня сейчас руки! Короткие ногти! А ноги! Нет, это ужасно! Нужно приводить себя в порядок. Поближе к осени буду вырываться в парикмахерскую, в косметический, чтобы предстать перед мужем в должном виде. Пусть видит, что мы не пали духом. Да и настроение совсем другое, когда чувствуешь, что у тебя все в порядке.   
Саня прислал письмо с фотографией. Такой чужой, в ватнике, в резиновых сапогах, с вечной беломориной. Как я хочу к нему хоть на минуточку. Устала я одна. Ведь прошло четыре с половиной месяца, как он уехал, а осталось еще около четырех. Сегодня тринадцатое июня, год назад я провожала его на Чукотку.
Недавно мне просто повезло. Папа летал в командировку в Чехословакию и в Венгрию. Теперь у нас с Машей целый чемодан красивых тряпок. Вяжу Саше носки, Маше – комбинезон, шапки, шарфики, ведь там необходимы теплые вещи, да?
Бегу стирать. Целую. Валя.

17.07.81
Лена, милая, здравствуй!
Получила фотографию малыша вашего, конечно, он похож на папу. А мы уже такие большие, не знаю, когда выросли, как будто и не были крошечными, красненьким, сидим хорошо, скоро должны быть зубки, она с таким азартом чешет игрушками десенки. Позовчера сходили с Машей в фотоателье, сфотографировались на цветное фото вместе, специально для папочки Сашечки. Как хочу к нему! Порой кажется – все, не могу. Был бы у меня вызов, точно улетела бы в Эгвекенот. Его недавно по телевизору показывали, этот наш Эгвекинот. Нормальный поселок: и люди, как люди. Я приободрилась. А то тут замучили родственники. Едете, говорят, в ссылку и ребенка тащите. Написала Саше, чтобы попробовал оформить мне вызов через кого-нибудь, я бы сразу туда полетела. Опять   полгода прошло. Где набраться сил, чтобы еще и еще ждать? Что ты посоветуешь взять с собой? Контейнер дорого, наверное? Возьму Машу да пеленки, остальное там купим. Сашины родичи дадут денег на мебель, по своей, конечно, инициативе. Они Маше ничего и не подарили за полгода. Ну и Бог с ними. Сашка их и не любит, и говорил, что они жадные. Хотя обидно.
А что мне делать с учебой, не представляю. Осенью надо начинать учиться на четвертом курсе, если Саня меня не захочет взять. Ужасно боюсь, что его там кто-нибудь приберет к рукам! Стараюсь об этом не думать и все равно боюсь.
Помнишь Миронова? Он женился перед распределением на ленинградке. Вот такие бывают людишки. Пристроился и Савич.
Пока. Целую. Валя.

09.08.81
Леночка, здравствуй!
Не дождаться мне твоего письма, а на душе творится страшное, вот и решила тебе опять пожаловаться. Сил больше нет ждать, а он все молчит, уже месяц от него ничегошеньки нет. Может, к ним вертолетов не было, только успокаивает это мало. Живу на чемоданах, все жду-жду чего-то. Сегодня пойду с Машей в город, дам ему телеграмму, пусть оформит через кого-нибудь вызов, и начну собираться в дорогу. Не бросил же он меня в конце-то концов! Я ему сейчас тоже почти не пишу: хороших писем не получается, а плохие писать не хочется. Может, нам действительно придется с Машей вернуться в Ленинград, ведь столько времени прошло, наверное, у нас теперь ничего с Саней не получится. Так страшно. Поеду в Ленинград, выбью себе комнату в десятке, место в ясельках для дочери, и буду жить, не одна я такая, и пусть ему будет хуже. Так я решила. Но, надеюсь, что все будет иначе, что мы будем вместе, ведь он так любил меня, неужели все прошло, забылось, мне так плохо без него, а Маша так на него похожа. И она уже говорит: «А-па-па-па». Дам ему сегодня телеграмму, пусть смеются те, кто ее прочитает.
А я села на диету: почти не ем, только овощи и черный солдатский хлеб, хочу ему понравиться. Несчастная я какая-то. Завидую вам: вы вместе, и малыш с вами растет. А мы? Лен, а вдруг он там и не один? Там же девиц полно. Напиши, что ты думаешь по этому поводу.
Пойду делать свои бесконечные дела. Пиши. Очень жду. Валя.

16.08.81
Леночка, здравствуй!
Живы? Здоровы? Что там у вас происходит? Сильное наводнение? Может, вы уже в другом месте живете? Малыш-то маленький совсем! Только бы вас это обошло!
У меня все по-старому. От Сани опять ничего нет, наверное, вертолеты не летают. Но уже середина августа, и осталось совсем немного. Почему-то с ужасом думаю о предстоящей дороге. Как я с Машей буду мучаться столько долгих часов? Сначала да Москвы, потом до Анадыря, наконец до Эгвекинота. Изведусь, измучаю ребенка. Только бы не простудить ее. Вряд ли заеду к вам, но у меня есть гениальный план. Вы и мы следующим летом возьмем отпуск и поедем сюда отдыхать, а? Лен? Поедем куда-нибудь в деревню к морю. Будем утром голышом купаться, загорать, фрукты лопать, босиком ходить, по вечерам шампанское пить. Станем шоколадными, крепкими, а?  И детей ведь надо познакомить. Они в песочке будут играть, в море купаться, загорать – крепнуть, закаляться. Давай, подумай, а? Я и адрес найду подходящий.
Ой, опять Кикабидзе поет «Пол часа до рейса», а я не могу равнодушно слушать – плачу: «Для кого-то просто летная погода…» К Сане хочу. Еще месяца два осталось, не доживу, наверное.
А лето-то кончилось: гуляли вчера с Машей в парке, а листья уже шуршат под ногами, скоро каштаны начнут падать. В садах уже зацветают георгины – предвестники осени.
Сижу на строгой диете, боюсь разонравиться Сашке. Голод переношу вполне нормально, не очень-то и страдаю.
Что малыш? У Маши зуб один вылез, весит 10.3 кг. Многое ест сама: персики, груши, арбуз, хлеб, печенье.
Всем привет. Целую. Валя.

04.09.81
Милый мой дружочек.
Какое у меня горе. Сто несчастий на мою голову свалилось в этой жизни, и нет мне ни счастья, ни покоя. Я уже писала тебе, что давно от него ничего нет, почти два месяца. Дала телеграмму: «Оформи вызов». Молчит. Через неделю я опять телеграмму отправила: «Денег не присылают, ты молчишь, что с вызовом, ответь сразу.» Через день получила ответ: «Деньги будут вызов позже Саша». Жду-пожду – писем опять нет. А вместе с телеграммой я еще два письма отправила: в бухгалтерию по поводу денег, начальнику отряда о вызове. Вдруг вчера приносят: «Саша в поле вызов будет оформлен только при наличии жилья, жилье обещают через два три месяца жди все будет в порядке – Песипова.»  Как тебе это нравится? Весной ведь он писал, что уже дали, а выходит, что они только обещают через два-три месяца. Люда, что мне делать? Я вчера ревела над этой телеграммой, вся аж опухла. Уложила Машу, сама опять на телеграф, и написала ему, если он ничего не сделает, я уезжаю в Ленинград, а с ним разведусь.  А сегодня весь день писала письма: ему, начальнику отряда, этой Песиповой. Что же это такое? Сколько можно? Целый год голову морочат. Я сгоряча такое им написала и не жалею. Пусть знают, что если рухнет семья, виноваты будут они. Что я у них, особняк прошу? Беременность – одна. Ребенку семь с половиной месяцев, а она отца не видела ни разу. Просила у них вызов, хоть без жилья, а там на улице не останемся.  Я еле-еле осени дождалась, а они – еще два-три месяца. Нет и нет! Не дадут мне вызов – пусть расторгнет договор, пусть едет сюда, здесь даже лучше. А этот тоже хорош, как тряпка совсем, если бы я была на его месте, уже давно бы все устроила, а он ходи ждет, ему только и обещают. Он и не пишет поэтому. А если он ничего не сделает, пусть живет там один, я действительно уеду в Ленинград, и развода нам в таком случае не избежать. Лен, напиши мне поскорее. Что делать? Ждать еще и еще? Ехать в Ленинград? Что? Если бы я знала, какое решение верное! Мама говорит: «Оставляй Машу, поезжай учись». Я не могу себе представить, как я буду без нее, без Сашки. Вот и все.
Пиши. Жду. Валя.

11.09.81
Лена, здравствуй!
От Сашки ничего нет. Наверное, он меня бросил. Странный он все же. Два месяца молчал, я ему такую телеграмму послала – он даже не ответил. А жаль. Я уже и не расстраиваюсь. Привыкла. Подожду еще немного и поеду в Ленинград. Может, он там себе кого нашел? Так написал бы. Что я не человек? Да и держать бы не стала. А вам он пишет? Давно было письмо? А про меня он вам что писал после приезда из  Мариуполя? Напиши, а?
У нас стоит хорошая погода, все желтеет. Красиво. Приехал из стройотряда мой одноклассник, детская моя любовь, звонит, приходит, смотрит грустно, с Машей играет. Как-то и жить стало легче. Не такая уж никому ненужная. Пусть Сашка молчит, одноклассник этот тоже в Ленинграде учится, говорит, что поможет нам с Машей. Настроение не ахти, да? К тому же три дня болеет почтальон, и три дня нет никакой почты вообще. Как вы?
Пишите. Валя.

12.09.81
Лена, здравствуй.
Это опять мы с Машей пишем. Нам все не приносят почту. Сегодня пойду сама, узнаю, может, мне что есть из Эгвекинота. Душу мне вымотал мой муж. Брак получился почти фиктивный. Я очень переживаю, да еще и родителей «недоумевают». Глаза бы завязать. Еще и Маша заболела, не знаю, что с ней творится: температура высокая. Приходил врач, ничего не нашел, говорит: «Наверное, зубки режутся». Что-то письмо не получается. Пишите хоть вы нам почаще. До свидания. Я. Валя.

11.11.81
Леночка, здравствуй!
Вот мы уже и все втроем пишем вам это письмо. Доехали с Машей нормально, она – молодец, не заболела в дороге. Я так рада, дали нам отдельную квартиру (если можно это так назвать) в деревянном домике одна комнатка и кухня. Здесь красиво, все в снегу, но и очень холодно, два раза в день надо топить печь, с утра бывает плюс девять, соседи дали старую кровать, две хромоногих табуретки – вот и вся наша мебель пока, воду возит водовозка, не услышишь, как она загудит, и останешься без воды, а воды надо много, руки отваливаются таскать. Саша побыл с нами денек дома, а теперь ходит на работу, я сижу с Машей одна, ни с кем не знакома, скучаю, честно говоря, люди же здесь в основном копят деньги, чтобы уехать когда-нибудь на запад, нам пока нечего копить. Гуляем с Машей подолгу. Пока все магазины не обойдем, вечером нас Саша развлекает, он такой нежный, ласковый. Старается мне во всем помогать по хозяйству. Живем почти как люди.
Целую Валя.

10.12.81
Леночка, здравствуй.
Прошла радость первых дней совместного житья, и опять я хочу тебе пожаловаться: не нравится мне наша жизнь (Неужели дело во мне самой?). Утром он встает поздно, еле-еле на работу успевает, поэтому печку, естественно, не топит, просить, заставлять его, мне кажется, я не в праве, ведь я не работаю, но и справиться с печкой я не могу, лучинки эти пока строгаю, все пальцы себе пообламываю, и все равно дрова не загораются. Ясли нам даже и не обещают, так что буду сидеть дома до неизвестно каких пор. Целый день пытаюсь преобразить наше жилище, а что сделаешь, если все тряпки в чемоданах, в коробках. Даже нет стола – доски какие-то лежат на коробках. Сашка    приходит с работы, читает, с Машей играет, а меня бесит то, что он так спокойно относится к нашему быту. Для кухни полочку уже месяц собирается сделать, конечно, он не вертится у плиты и не знает, что такое за щепоткой соли в другой конец квартиры бегать. Вроде бы много свободного времени, не работаю же, а даже ничего почитать не успеваю: они хоть и играют вместе, но Маша никогда не забывает, где я, и тянет меня к себе. Вот и сижу около них, письмо-то с трудом вырываюсь написать, никуда не ходим, сидим дома. Опять я несчастная какая-то.
Пока. Леночка, целую. Валя.

05.01.82
Здравствуй, Ленок.
У нас опять несчастье. Маша заболела. Третий день температура высокая держится. Дышит часто, нам предлагают стационар, но я очень боюсь отдавать туда Машу. Наслушалась, как там с детьми обращаются. Сама виновата, наверное, Сашка уехал в поле документировать канавы. А дров оставил очень мало, пыталась сама наколоть, ничего не получилось, я и не стала топить, включила обогреватель, а она, конечно, босиком бегала. Ох приедет наш папа Саша – достанется ему.
Написала в Пермский университет прошение о приеме на доучивание, хотя… зачем нужно мне становиться геологом, не знаю, ведь Машу я не смогу бросить, а геолог без поля – не геолог, короче, Сашка говорит, что у них женщин вообще не ценят, держат как неизбежную плату за работу мужа. Да и для него работа не особенно интересная, лишь иногда доверяют документировать канавы, а все лето он отбирает металлометрические пробы: землю в мешочки набирает и тащит на себе до лагеря. Стоило учиться пять лет для этого! А меня ждет, наверное, еще более худшее: буду выносить содержания элементов на калечку изо дня в день до пенсии.
Уезжать надо нам отсюда, и Маше здесь не климат. Куда-нибудь в Европу хочу, а Сашке здесь хорошо.
Маша проснулась, топает ножками – ко мне бежит. Целую. Валя.

10.01.82
Лена, здравствуй!
Не знаю, с чего начать. Сижу плачу, оказывается, Сашка здесь без меня не скучал, нашлись добрые люди, сообщили, что он почти все это время жил с одной женщиной, почти в открытую, и в поле она с ним ездила. Что делать? Не могу видеть его. Не хочу и не могу. Он называет меня дурочкой, сплетням, говорит, поверила. Но я ему не смогу, наверное, простить. Даже ради Маши. Уезжаю я отсюда, билет уже купила. На улицу выйти страшно, кажется, все смотрят, пальцем показывают. Я бы никогда никому не поверила, если бы не чувствовала сама, что он очень изменился за это время, я не могла понять, в чем дело. Теперь все ясно. Я даже не сомневаюсь. Видела эту женщину. Она очень опытная в любви. Боже мой, за что? Я не представляю, как буду без него, ведь я его люблю, ты знаешь как. Но и с ним ни за что не останусь. Сейчас еду в Артемовск, осенью, может быть, попробую восстановиться в универ, хотя… мне теперь все равно. Ну вот и все. Пиши в Артемовск.
Валя.


Рецензии