В активном поиске

                Том.
    Мне тридцать два года. У меня собственный театр, в котором я являюсь главным режиссером. У меня есть квартира, но машину я так и не купил. И дело вовсе не в деньгах. Один известный и уважаемый человек сказал мне: «Если хочешь поставить что-то стоящее, будь ближе к народу. Ходи пешком или пользуйся общественным транспортом. Стой в очередях наравне со всеми…». В общем, я последовал его совету и не стал покупать машину. В этом есть и свои плюсы – когда на улицах пробки, я могу спуститься в метро и быстро доехать до нужного места, не боясь опоздать. А в обычное время я предпочитаю автобусы. Мне нравится смотреть из окна на город, на людей, спешащих по своим делам. Но в отсутствии личного транспорта, как оказалось, есть и свои минусы.
     В тот день я никуда не спешил. Я зашел в автобус и сел на свободное место у окна. Движение на дорогах было свободным, но иногда на светофорах возникали небольшие «пробки». Когда мы остановились на очередном светофоре, с нами поравнялся большой междугородний автобус. Я поднял глаза на окна автобуса и увидел девушку. Она сидела в первом ряду у окна. В ее внешности не было ничего особенного: волнистые черные волосы длинной ниже плеч, выразительные глаза, аккуратный носик, не слишком пухлые губы и худые щеки. Обладая совершенно обычной внешностью, она запоминалась и выделялась из толпы. В ней была какая-то изюминка или же, возможно, все дело в удачном сочетании черт лица. Минимум косметики позволял увидеть природную, естественную красоту незнакомки. Вероятно, это и было её отличительной особенностью.
     Девушка тоже смотрела в окно. Когда наши взгляды встретились, она слегка улыбнулась и отвела взгляд. Это не было смущением, кокетством или пренебрежением. Полагаю, она просто не привыкла разглядывать людей в упор. Наш автобус проехал немного вперед, и мне пришлось обернуться, чтобы не потерять ее из виду. Я не мог оторвать от нее глаз, а она на меня больше не смотрела. Прежде, чем наши автобусы окончательно разъехались, я заметил номер маршрута и номерные знаки автобуса. Впрочем, второе мне вряд ли пригодится.
    Вот он - минус отсутствия собственного авто. Если бы я ехал на машине, я мог бы следовать за этим автобусом столько, сколько потребовалось бы. Например, до стоянки или до той местности, на которой ОНА выйдет из автобуса.

                Глория.
     К своим двадцати восьми годам я окончила художественную школу, институт искусств и открыла курсы по рисованию. Там, на индивидуальных и групповых занятиях, я учу людей рисовать. Мы рисуем акварелью, маслом, карандашами, тушью. Я знакомлю моих учеников с разными техниками рисования, благодаря которым они могут быстро освоить изобразительное искусство. После каждого занятия, которое обычно длится 2-3 часа, все ученики уходят с готовыми картинами, нарисованными своими руками. Я рисую параллельно с ними, но на собственном холсте. Все материалы ученикам я предоставляю сама. Во время перерыва можно попить чай, кофе, а так же съесть легкий перекус, например, печенье, круассаны или шоколадки. Что мы будем рисовать, я выбираю заранее, предварительно рисуя это дома самостоятельно. А те, кто занимается индивидуально, часто присылают мне различные картинки из интернета, которые им хотелось бы нарисовать. Я только рада такой инициативе, тем более что многие изображения могут пригодиться мне для последующих групповых занятий.
     У меня выдалась пара выходных дней, что в последнее время случалось крайне редко. Мои курсы стали популярнее, желающих научиться рисовать с каждым разом набиралось все больше. В связи с этим у меня редко выпадало два выходных подряд. В общем-то, я не жаловалась – мне нравится моя работа, да и деньги лишними не бывают.
    В этот раз совпало три свободных дня. Я подумала и решила съездить к родителям. На автобусе ехать всего 3 часа. Мне повезло – билеты еще были в наличии. Я даже смогла купить первое место (больше всего люблю ездить впереди, на первом или втором месте).
    Майк (мой молодой человек) проводил меня и посадил на автобус. Мы познакомились еще в университете и через месяц после знакомства стали встречаться. Все девчонки мне завидовали: Майк ростом почти метр девяносто, накаченный и очень круто танцует современные танцы. К тому же, он на курс старше. А еще он очень добрый, веселый и надежный.
    В дороге я всегда слушаю музыку и смотрю в окно. Иногда, если устала или не выспалась, могу уснуть. На светофоре мы поравнялись с одним из городских автобусов. Я ненавязчиво смотрела на пассажиров – большинство из них уткнулось в свои телефоны. На одном из мест у окна сидел привлекательный мужчина, очень харизматичный. Возможно, я бы дольше на него смотрела, но наши взгляды встретились и, слегка улыбнувшись этому совпадению, я отвела глаза. Не люблю разглядывать людей в упор, никогда не знаешь, как они могут на это отреагировать. Городской автобус проехал чуть вперед, и краем глаза я увидела, что этот мужчина у окна повернул голову, очевидно, чтобы видеть меня. Странно. Я уверена, что мы с ним не знакомы. У меня очень хорошая память художника – я запоминаю цвета, визуальные детали чего-либо и, кроме того, я запоминаю лица. И с этим мужчиной мы определенно раньше не пересекались.
    Мне было приятно думать, что я ему понравилась. Другого объяснения его действиям у меня не нашлось.   

                Том.
     Наши автобусы разъехались. Я смутно представлял, как ее найти, но то, что я буду искать эту девушку, у меня не вызывало сомнений. Один из актеров моего театра часто ездит в другой город на автобусе. Вспомнив об этом, я сразу послал ему сообщение:
     «Билеты на междугородние автобусы продают по документам?»
     «Нет» - ответ не заставил себя ждать, хоть и не внушал оптимизма. Полагаю, номер автобуса мне тоже теперь ничего не даст. Тут я вспомнил про номер рейса и сразу набрал в интернете, куда следуют автобусы этого маршрута.
     «Дублин – Корк» — выдала ответ поисковая система. Одна зацепка есть! Значит, эта девушка поехала в Корк. Вполне вероятно, что она живет там. Впрочем, не менее вероятно, что она просто поехала в гости или по делам.
    Я зашел в социальную сеть, открыл строку поиска и указал все известные мне параметры. Получилось не ахти что: пол – женский, город – Корк, возраст – от восемнадцати до тридцати. Я сомневаюсь, что ей больше двадцати пяти, но лучше перестраховаться. Результаты были не утешительны. Когда я увидел число девушек, подходящих под эти данные, я пришел в ужас. Мне не трудно было бы пролистать ленту и найти нужную страницу, но у многих на фото профиля стояли какие-то зверушки, картинки, знаменитости и т.д. Следовательно, мне придется зайти на каждую из этих страниц, чтобы найти хотя бы одно настоящее фото. А у некоторых реальных фотографий нет. И что тогда? Просить каждую, чтобы выслала свое настоящее фото? Когда в параметрах поиска я сменил «Корк» на «Дублин», число подходящих страниц увеличилось в два раза минимум. Я закрыл глаза, прислонившись головой к окну. Как мне её найти?
    Вечером я пошел в один из баров в районе Тэмпл-Бар, где договорился встретиться со своим лучшим другом. Мне нужен был совет, свежий взгляд на ситуацию. А у этого парня мозги работают, как надо.
    Взяв по бутылочке пива, мы сели за отдельный столик, и я изложил ему суть дела. Крис слушал меня внимательно, а, когда я закончил, озадаченно почесал затылок.
    — Пффф, — шумно выдохнул он, — во-первых, социальные сети — это дохлый номер. Посуди сам: она могла не указать на странице свой город. А если и указала, то с чего ты взял, что она из Дублина или Корка? Может, она просто туристка.
    Крис был прав. Эта мысль мне тоже приходила в голову, но я всё же надеялся на лучшее.
    — И, кстати, многие дамочки не указывают на странице год рождения, — многозначительно посмотрел на меня друг, — так что возрастные ограничения тоже вводить бесполезно.
    — И что мне делать?
    — Слушай, попробуй узнать, проходили ли в Корке или в Дублине какие-то конференции или подобные массовые мероприятия. Если да, то её можно будет найти среди участников.
    Наконец-то появилась хоть какая-то идея, за которую я мог ухватиться!
    — Но, опять же, это при условии, что она там участвовала. Может, это просто совпадение, что она была в городе во время проведения этого мероприятия.
    Больше ничего не придумав, мы перешли к обсуждению других тем.
    — Слушай, у тебя есть планы на выходные? Я думал сходить на футбольный матч.
    — У меня спектакли, — в этот момент мне в голову пришла простая, но по-своему гениальная идея, — я поеду в Корк.
     — Когда?! – Крис опешил.
     — В выходные. Погуляю по городу, увижу новые места.
     — Не заливай. Ты собрался искать эту таинственную даму сердца. Слушай, ты сам вообще представляешь, как будешь ее там искать?
     — Я просто буду бродить по улицам, заходить в общественные заведения и надеяться на удачу, — я усмехнулся. Мне и самому эта идея казалась смешной, но я не мог бездействовать. Если она живет в Корке, то мы вполне могли встретиться просто на улице.
     — Том, это все равно, что искать иголку в стоге сена, — Крис покачал головой.
     — Найти иголку просто, — знаю, я говорил пренебрежительно, но ничего не мог с этим поделать, — нужно просто взять магнит.
    Крис заржал, а потом привел последний аргумент:
    — Ты же работаешь!
    — Ребята сами справятся, ты их знаешь. Тем более, это не премьера.
    Всю дорогу до дома я пытался придумать какой-то план, увеличивающий мои шансы на успех. А дома я сразу сел за ноутбук и на одном из туристических сайтов набрал «Корк»:
    «Корк — второй по величине город Ирландии. Строгий и деловой рабочим днем, с наступлением сумерек он внезапно преображается, становясь центром активной ночной жизни с кучей колоритных клубов и пабов. Кроме осмотра достопримечательностей самого города — протестантского собора, многочисленных церквей и пивоваренных заводов — туристы валом валят сюда, чтобы посетить замок Блэрни и чмокнуть на счастье тамошний камень, приносящий удачу и дарующий красноречие» — прочитал себе под нос я.
    Не думаю, что бродить по достопримечательностям – хорошая идея. Обычно местные их не посещают. С другой стороны, если она все же туристка, то вполне может бывать именно в этих местах.
     «Похоже, засосать камень все же придется» — подумал я, усмехнувшись.
     Весь остаток вечера я изучал информацию об этом городе, составляя список мест, которые можно посетить, а так же забронировал номер в гостинице.

                Глория.
     — Милая, ты останешься на выходные? – спросила мама, накладывая ужин в тарелки.
     Я помотала головой, но, сообразив, что она не видит, потому что стоит ко мне спиной, ответила:
    — Нет. В выходные больше всего занятий, так что я уже и не помню, когда последний раз отдыхала в субботу или в воскресенье.
    Мама вздохнула:
    — Я иногда жалею, что ты работаешь. Когда ты была безработной, ты чаще приезжала домой и дольше здесь оставалась.
    — Зато теперь я не сижу на вашей шее.
    Это был небольшой камешек в ее огород: она всегда говорила мне, чтобы я не торопилась и искала работу по душе, им с отцом совсем не сложно меня содержать. А потом спрашивала, нашла ли я работу и чем планирую заниматься по жизни.
    — А как дела у Майка?
    — Нормально, — я пожала плечами, — работает.
    Что еще я могла ответить?
    — Какие планы на завтра? – спросил папа, когда мы все сели за стол.
    Я была папиной дочкой – это не вызывало сомнений! Именно с папой я всегда делилась своими планами, мечтами и секретами. Я любила проводить с ним время, любила его ненавязчивый и сдержанный характер. Порой он выглядит серьезным и даже строгим, или наоборот грустным, но на самом деле он улыбчивый и добродушный человек. А еще он очень артистичный! Я всегда удивлялась, почему он не захотел стать актером?! Кстати, именно отец подкинул мне идею открыть курсы по рисованию.
    — Не знаю. Я думала поспать подольше…
    — Я взял на завтра отгул, — мы с мамой удивленно переглянулись, а потом уставились на отца, — не надо так смотреть! Дочка так редко к нам приезжает, что я имею право не пойти на работу, — мы с мамой засмеялись, — к тому же, в Кроуфорд-Арт новые картины, так что…
    Я не дослушала, подскочила и стиснула папу в объятиях.
    — Отсыпайся, а потом сходим в галерею, — закончил он.
    Кроуфорд-Арт – галерея, в которой основой экспозиций является современное искусство Ирландии. А мне, как художнику, безумно интересны художественные выставки.
    После ужина мы смотрели телевизор. Просто переключали каналы, не задерживаясь надолго на чем-то конкретном.
    — Ой! – воскликнула мама. Обычно это означало, что она вспомнила что-то, о чем хотела нам рассказать, — я тут смотрела новости. Там брали интервью у дублинского театрального режиссера. Он такие спектакли ставит! Все в восторге! Билеты разбирают в первую неделю продаж! Забыла только, как его звать, — мы с папой переглянулись, улыбаясь. Мама всегда забывала самую важную информацию, — причем, мужик такой хороший. Такой простой, свободный, спокойный, никого из себя не строит. Ты бы сходила на его спектакли. Интересно же.
    Мама всегда переживала, что я мало куда хожу. А мне достаточно было того, что я езжу на работу, в специальный магазин мотаюсь по сто раз, докупая всё необходимое для занятий. Так что желание куда-нибудь ходить возникало крайне редко.
     — Вот ты такая интересная, — в шуточной манере заговорил папа.
     — А, да, я интересная, — оживилась мама, словно подыгрывая ему.
     — Куда она пойдет, если ты ни название театра не запомнила, ни имя режиссера?
     Мама поджала губы, изобразив обиду. Хотя мы прекрасно понимали, что она и не думала обижаться.
    — Ты хоть одно название спектакля запомнила? – спросила я.
    Она замотала головой из стороны в сторону.
    — Помню, там про какой-то спектакль говорили. То ли комедия, то ли трагедия…
    — «Комедия по поводу трагедии», — предположила я.
    — Во! Точно! Ты его уже смотрела?
    — Нет. Просто афишу видела.
    — Ну, так сходи! Очень хвалят его.
     Родители ложатся спать, по моим меркам, рано. В двадцать три часа они уже дрыхнут без задних ног. Мне же спать не хотелось. Чтобы чем-то себя занять, я нашла в столе краски и листы белой бумаги, включила плеер и принялась рисовать.
     Я рисовала, наслаждаясь музыкой и совершенно не думая о том, что рисую. Я даже начала подпевать, но старалась делать это тихо, чтобы не разбудить родителей.
    Спустя три часа замечательной музыки, полной чувств и смысла, я закончила рисовать. Это был портрет того самого мужчины, который смотрел на меня из соседнего автобуса. Только он был одет в пуловер и джинсы, а я почему-то изобразила его в костюме. В душе я была уверена, что на работе он именно так и ходит. Хотя я понятия не имела, где и кем он работает. Я была довольна получившейся работой – цвета, выражение лица. Мне даже удалось точно передать эмоции и настроение. По крайней мере, мне кажется, что удалось. Завтра покажу этот рисунок папе.

                Том.
    В субботу, побывав утром на генеральной репетиции вечернего спектакля, я поехал в Корк. Мной овладело странное и давно забытое чувство приятного предвкушения чего-то радостного, чего-то особенного. Ожидание, что на одной из улиц или в одном из заведений я встречу эту таинственную девушку.
   Зарегистрировавшись в гостинице и оставив в номере свой скромный багаж, я отправился изучать город.
    Хоть Корк и был вторым по величине городом в Ирландии, он больше напоминал мне небольшой провинциальный городок. Очень уютный и родной. Не спеша, прогуливаясь по улицам, я думал о том, как, наверное, здорово было жить и расти здесь. Тихий и спокойный город, один из тех, которые режиссеры так любят использовать в своих фильмах. Я легко мог представить мою незнакомку, прогуливающейся с подругами по этим улицам, подставляя лицо солнечным лучам. Или вообразить, как она едет в машине со своей семьей на пляж Беара, чтобы устроить там пикник.   
    Я побывал на улице Святого Патрика. Это главный бульвар Корка, обрамленный многочисленными магазинами. Как я узнал вчера из интернета, расположенная там статуя священника Теобальда Мэтью – традиционное среди жителей города место встречи. Я не надеялся, что мне повезёт настолько, что я встречу эту девушку возле памятника, но я всё же побродил возле него, словно осматривая со всех сторон. Я ненавязчиво смотрел на лица прохожих, надеясь увидеть среди них то самое лицо.
     «Прекрасные незнакомки прекрасны, пока незнакомки» — получил я сообщение от Криса и, не сдержавшись, засмеялся в голос. Он всё еще считал меня сумасшедшим: поехать в другой город, чтобы искать девушку, о которой совершенно ничего не знаешь – это было за рамками его понимания. 
    Я посетил галерею Кроуфорд-Арт. Изобразительное искусство было мне не близко, но, кто знает, может одна из картин вдохновит меня на какой-то новый спектакль. Но в глубине души я, конечно, надеялся встретить в этой галерее ЕЁ.
    Я, как и положено, останавливался возле каждой картины, стараясь лучше её рассмотреть и, если это возможно, найти какой-то подтекст. Мне нравилось, что все экспонаты представляют собой современное искусство Ирландии, а не являются копиями всемирно известных картин. Какие-то работы показались мне слишком мрачными и угнетающими, другие же были яркими и наполняли меня вдохновением. Самое главное, что я не остался равнодушен. Я всегда был убежден, что искусство должно вызывать у человека чувства, пробуждать в нём какие-то эмоции, заставлять о чем-то задуматься. И, если этого не происходит, то никакое это не искусство.
    Выйдя из галереи, я зашел в один из ближайших ресторанчиков пообедать. И, едва переступив порог, окинул взглядом всех присутствующих. Кто знает, может, моя таинственная незнакомка обедает именно здесь.
    Почти ночью я вернулся в отель приятно уставшим, полным новых впечатлений и немного опечаленным. Я с самого начала знал, что шансы на успех не велики, но ведь попробовать стоило. Когда мне позвонил Крис, я ничуть не удивился.
    — Чувак, если ты скажешь, что ты её нашел, я сделаю себе восковую эпиляцию на интимном месте, — без приветствий и предисловий заявил он, как только я взял трубку. Его слова меня рассмешили, и я от души посмеялся.
    — В таком случае, ты будешь рад узнать, что я её не встретил.
    — Ты не представляешь, какой камень упал с моей души! Потому что я уже собрался узнать в интернете, с чем можно сравнить боль от восковой эпиляции.
     Я снова посмеялся. Крис был не просто надежным другом. Его необычные выражения часто использовались в моих спектаклях, после чего цитировались в разных сообществах в социальных сетях или просто на страницах пользователей.
    Я рассказал другу о городе: где был, чем занимался и что видел. А он очень эмоционально поделился впечатлениями от прошедшего футбольного матча.
    — Слушай, на самом деле, я звонил, чтобы убедиться, что у тебя не поехала крыша. Вдруг ты стал параноиком, который бродит по городу, уверенный, что вот-вот встретит девушку, которую видел всего 10 секунд и ничего о ней не знает.
    Я рассмеялся:
    — Не ожидал от тебя такой заботы, — усмехнулся я, — нет, я в порядке. Я всё равно рад, что приехал. Думаю, мне нужен был небольшой отдых и смена обстановки.
    — Значит, завтра ты вернешься?
    — Да. Утром я еду в замок Блэкрок, а оттуда сразу на автобус.
    Мне хотелось посетить какой-нибудь замок, в котором я раньше ни разу не был. В Корке таких полно. Я остановил свой выбор на Блэкрок, потому что он был построен для отпугивания пиратов (видимо, во мне еще жил мальчишка, который любил байки о пиратах и сокровищах) на реке Ли в двух километрах от Корка. Сейчас в замке обсерватория, а это казалось мне тоже весьма интересным. 

                Глория.
    В субботу у меня было два занятия. Первое с десяти до часу, второе с трёх до шести часов. После их завершения я поспешила в театр. Не думала, что так скоро воспользуюсь маминым советом сходить на спектакль «Комедия по поводу трагедии». В четверг мне позвонила школьная подруга Грейс, которая тоже живет в Дублине, и предложила сходить с ней в театр. Она собиралась пойти с приятельницей, но та сильно разболелась, и теперь билет пропадает. Начало в девятнадцать часов, так что я вполне успевала, если не забегать домой, чтобы переодеться.
    Дабы не быть в театре белой вороной, которая заявилась в джинсах и рубашке (а именно так я и одевалась на свои занятия), я надела нежно-голубое вязаное пушистое платье, длинной до середины бедра, с короткими рукавами и воротником под горло. Из моего гардероба это самый универсальный вариант, подходящий как для занятий, так и для похода в театр.
    Узнав, на какой спектакль я иду, мама очень обрадовалась и взяла с меня слово, что я обязательно поделюсь с ней своим мнением.
    Фойе произвело на меня положительное впечатление – очень чистое, просторное и светлое помещение. Много зеркал и диванчиков, из динамиков звучит ненавязчивая музыка, а на стенах висят портреты актеров театра.
    Зал, в котором будет проходить представление, был выстроен по принципу амфитеатра – каждый следующий ряд чуть выше предыдущих. Таким образом, головы впереди сидящих не будут мешать просмотру. Единственное отличие от традиционного амфитеатра – наличие сцены, кулис и занавеса. Мы сидели в третьем ряду. Едва мы заняли свои места, как я подумала: «Пожалуй, это самое идеальное место для просмотра».
     — Ты часто здесь бываешь? – спросила я Грейс, оглядываясь по сторонам.
     — Когда как. Я видела все их спектакли и стараюсь не пропускать ни одной премьеры, - немного помолчав, Грейс добавила, — здесь такие потрясающие спектакли! Очень талантливый режиссер и невероятный актерский состав!
     — А этот спектакль давно ставят? – перебила я подругу.
     — Нууу, премьера была еще в начале сезона. Просто я никак не могла достать билеты – их очень быстро разбирают.
    Я кивнула. Мама говорила, что билеты на спектакли этого театра расходятся в первую неделю продажи.
    Перед тем, как приглушили свет, я успела обернуться и заметить, что в зале нет свободных мест.
    — Пап, мама там с тобой? – как это обычно бывает, я позвонила именно папе, чтобы поделиться переполняющими эмоциями.
    — Да, она рядом. А что такое?
    — Включи громкую связь, ладно? Я хочу рассказать вам про спектакль.
    Когда мама села поближе, и они оба могли меня прекрасно слышать, я, наконец-то, начала:
    — Это такой классный спектакль! Вы даже не представляете!
    — А о чем он? – тут же перебила меня мама. Я буквально увидела, как папа посмотрел на нее строгим взглядом, давая понять, что она отвлекает.
    — Сюжет такой: в семье из четырех человек – мама, папа, сын и бабушка – умирает бабушка. По такому поводу к ним в дом съезжаются все родственники, и вот тут-то и начинается самое интересное: подготовка к похоронам, дележка наследства и так далее. Зрители так хохотали! Буквально над каждой репликой. Я в жизни столько не смеялась!
    — Народу много было? – снова перебила мама.
    — Полный зал. Грейс говорит, долго не могла достать билеты – быстро раскупают. Актеры просто бесподобные! Играют так легко, естественно, словно и не играют вовсе, а просто живут этой жизнью! Вообще, ты настолько растворяешься в этой атмосфере, что складывается ощущение, будто ты не на спектакле сидишь, а просто со стороны наблюдаешь за какой-то семьей. И персонажи все такие разные, неповторимые, интересные и характерные. Музыка была какая-то особенная! – я буквально захлебывалась от восторга, — никогда ничего подобного не слышала. Думаю, она была написана специально для спектакля. Кстати, очень понравилось, что декорации не просто торопливо меняли в тишине, а делали это под ту самую музыку, с элементами танцев, словно это часть общего действия. Декорации, кстати, такие детальные, что не нужно гадать и додумывать, где происходит то или иное действие.
    — Вот видишь! А ты не хотела идти, — мама была рада, что оказалась права.
    — Я ни не хотела. Я говорила, что у меня нет времени. Если бы не Грейс, я бы, может, так и не собралась. А, кстати, актеров потом очень долго не отпускали – аплодировали стоя, кричали «браво!» и столько цветов надарили! Нам еще понравилось то, что на поклон актеры тоже выходили под музыку и делали разные танцевальные движения в такт.
     Сначала актеры выходили на сцену по несколько человек, и каждая группа делала определенные танцевальные движения – незамысловатые, но идеально синхронные. А потом, когда на сцене собрались все актеры данной постановки, они все вместе завершили начатый танец, после чего уже кланялись, взявшись за руки.
    Воскресенье я тоже провела на работе. У меня было три занятия: с десяти до часу, с двух до пяти и с шести до девяти.
     В перерыве между первым и вторым занятием, обедая, я пыталась вспомнить, когда мы с Майком проводили время вместе. Нет, я не имею в виду занятия сексом или совместные ужины по вечерам после работы. Я пыталась вспомнить, когда мы последний раз куда-то выбирались вместе. Например, в кино или просто на прогулку. В студенческие годы мы часто ходили на каток зимой, а летом брали напрокат велосипеды и катались в парках. Мы не пропускали ни одной кинопремьеры, и любили ходить на нон-стопы. Но то было в институте, тогда проще было найти общее свободное время. В конце концов, можно было прогулять занятия. Сейчас всё сложнее. Я веду курсы, Майк ставит танцы в одном из дублинских театров, а так же сам участвует в постановках вместе с другими танцорами. Наши выходные совпадали крайне редко. Я пробовала подстраиваться под его выходные, но это оказалось практически невозможным.
    Я не хотела в этом признаваться, но мы превратились в типичную пару, которая живет вместе. Свободное время мы проводили на диване перед телевизором, а общались в основном на бытовые темы или обменивались новостями об общих знакомых. Майк работает в театре, где ставят музыкальные спектакли, мюзиклы и другие подобные жанры, полные песен и танцев. К сожалению, я далека от этого. Я реалист и мой мозг отказывается понимать, когда кто-то, пусть и на сцене, что-то говорит, а потом начинает петь. В такие моменты я сразу думаю: «Что происходит? Какого черта?» В жизни ведь такого нет. Например, когда вы приходите к врачу после долгого лечения, вы не скачете вокруг него с песнями и танцами, чтобы он лучше понял, насколько вам стало лучше. Или наоборот, не вползаете в кабинет, исполняя трагичную песню о том, что смерть уже близка.
    Майк, в свою очередь, не приходит в восторг от картин. Как он сам говорил: «Да, это красиво. Да, реалистично нарисовано. Ну и что? Ты ведь не приходишь в восторг от фотографии, на которой запечатлено что-то красивое,  или на которой отображен момент из чьей-то жизни, из жизни города. Люди высмеивают тех, кто фотографирует еду. Но стоит ту же самую еду нарисовать, как все почему-то приходят в восторг».
    Вспомнив эти слова, я улыбнулась. В чем-то Майк был прав. Наверное, невозможно объяснить, почему кого-то впечатляют нарисованные картины, кто-то приходит в восторг от профессиональной фотографии. Одни без ума от мюзиклов, а другим по душе обычные спектакли.
Нас с Майком никогда не обижало подобное равнодушие к работам друг друга. Просто каждый занимался своим делом, зная, что второй его поддерживает и радуется его успехам. Но он не заставлял меня ходить на музыкальные постановки с его участием, а я не таскала его по галереям.
     Я рисую не только на работе, но и в свободное время. Это помогает мне думать, собраться с мыслями. Я из тех людей, кто, разговаривая по телефону, что-то чертит на листке бумаги или на обычной салфетке. Разумеется, я публикую свои работы в интернете. Это своего рода реклама моих курсов. Иногда я фотографирую не только конечный результат, но и процесс его создания, чтобы люди видели, как все происходит. А иногда, если Майк в это время дома, он фотографирует меня за работой.
     Я часто дарила свои картины друзьям и родным, а иногда случайные гости моей интернет страницы писали мне с просьбой продать им ту или иную картину. Я никогда не отказывалась и соглашалась на ту цену, которую они предлагали. Просто потому, что я всегда слишком скромно относилась к своему творчеству и удивлялась, что кто-то готов заплатить деньги за то, чтобы моя работа висела у него дома.
    Портрет мужчины, которого я видела в автобусе, я тоже сфотографировала и выложила в интернет. Прошла неделя с момента его публикации, ничего необычного не происходило: подписчики ставили «лайки», оставляли комментарии. Многие девушки подросткового возраста присылали сообщения о том, что тоже хотят рисовать портреты, и даже слали фотографии: у кого-то это были снимки известных актеров и популярных музыкантов, у других – фотографии их вторых половинок. Я набрала две группы учениц, желающих нарисовать портреты. Разумеется, каждая будет рисовать того, чье фото мне прислала, а я буду просто ходить и подсказывать им.
    Когда с момента публикации фотографии прошло примерно полторы недели, мне позвонил неизвестный номер. В общем-то, в этом нет ничего странного. У меня два телефонных номера. Один для друзей и родственников, а другой указан в группе, посвященной моим курсам. Некоторым удобнее задавать вопросы и записываться на занятия по телефону, а так же я всегда прошу учеников оставлять свои номера, чтобы я могла позвонить им в случае экстренной отмены или переноса занятия.
     — Алло?
     — Добрый день. Я могу поговорить с Глорией МакГрад? – мужчина очень хорошо говорил по-английски, но французский акцент слышался отчетливо.
     — Я слушаю.
     — Меня зовут Эли Бидошон, я владелец картинной галереи, — дальше он мог бы не объяснять. Я, как художник, прекрасно знала его имя. Он владелец крупной картинной галереи в Париже. Конечно, не Лувра, но тоже весьма популярной. А тематические выставки, которые там проводятся, известны по всему миру.
     Я не могла поверить, что лично говорю с этим человеком. Это равносильно тому, как если бы начинающему актеру позвонил Стивен Спилберг.
    — Мне понравились ваши работы. Я планирую новую выставку и был бы рад сотрудничать с вами.
    Хоть он и говорил официально, в голосе не слышалось надменности или высокомерия.
     — Я была бы счастлива работать с вами.
     А что еще я могла сказать? Меня переполняли такие эмоции, что я просто не могла быть официальной.
     — Приятно слышать, — думаю, он улыбнулся, — в своей новой выставке я бы хотел показать разные города мира. Речь идет не только о столицах, но и о провинциальных городах. Красивые места, жизнь людей. Вы понимаете, о чем я?
     — Да, думаю, понимаю.
     — Вы живете в Ирландии, верно?
     — Да, в Дублине.
     — Прекрасно! Ваша страна богата замками, а еще у вас есть парк, — он замолчал, очевидно, пытаясь вспомнить его название.
     — Феникс-парк, — предположила я.
     — Именно! – он рассмеялся, — я помнил, что в название есть какая-то птица, но не мог вспомнить, какая именно.
     Я тихонько рассмеялась. Вдруг он бы обиделся, услышав, что я смеюсь.
    — Было бы прекрасно, если бы вы изобразили что-то с натуры. Например, гуляющих в парке родителей с маленькими детьми. Или как ребенок в парке кормит оленя.
    Феникс-парк служит домом для популяции благородных оленей, которые совершенно не боятся посетителей и охотно позируют для фото за небольшое вкусное вознаграждение. Так что воплотить просьбу Эли в жизнь не составит труда.
    — Можете так же изобразить замки, район Темпл-бар. В общем, что угодно. Все, что вас вдохновит и понравится вашему глазу. Главное, чтобы картины отражали дух вашего города.
    — Я вас поняла. Думаю, я смогу реализовать это.
    — Превосходно! Кстати, ваша страна считается родиной...таких маленьких человечков в зеленом…
    — Лепреконов, — подсказала я.
    — Точно! Было бы просто прекрасно, если бы вы нарисовали шуточную картину, изобразив этих забавных созданий в современном мире.
    — С удовольствием! — мне понравилась эта идея. Всегда интересно нарисовать что-то необычное и дать волю воображению, а не просто рисовать с натуры или с картинки из интернета, — сколько картин вам нужно?
    — От трех до пяти. Думаю, не больше.
    Вполне разумно, учитывая, что он хочет собрать как можно больше стран. Надо ведь всем им найти место. Да и справится с таким объемом работ легче, чем нарисовать целый десяток.
    Мы оговорили сроки выполнения – они тоже оказались вполне разумными.
    — Теперь об оплате, — мсье Бидошон назвал сумму, от которой у меня открылся рот. Столько мне еще не платили за мои работы.
    — Кхм, — я попыталась взять себя в руки, но мой собеседник, похоже, решил, что я сомневаюсь.
    — Если этого не достаточно, я готов добавить еще по пять тысяч за каждую.
    За каждую?! Я думала, что ослышалась.
    — А, когда вы назвали начальную цену, вы имели в виду, что каждая картина оплачивается отдельно?
    — Разумеется! – он снова рассмеялся.
    — Я согласна! – глупо отказываться от пятизначной суммы, да еще и за каждую картину в отдельности.
    — Прекрасно! Скажите, у вас есть юрист, которому я мог бы отправить договор?
    — Нет.
    Я продиктовала Эли свой электронный адрес, на который он вышлет мне контракт. Если меня все устраивает, я его подписываю и высылаю обратно, сохранив у себя экземпляр.
    Буквально через пару минут после окончания разговора, мне позвонил еще один незнакомый номер.
    — Слушаю.
    — Здравствуйте. Я бы хотела купить ваш рисунок.
    Судя по голосу, это звонила молодая девушка, примерно моего возраста.
    — Какой?
    — Портрет, который вы не так давно опубликовали на странице.
    Интересно, почему он её так заинтересовал?
    — Хорошо. Я готова вам его продать.
    — Отлично! Сколько вы за него хотите?
    — А сколько вы готовы заплатить? – после разговора с Эли я знала, сколько стоят мои работы. Конечно, она мне таких денег не заплатит, но моя самооценка взлетела до небес.
    Девушка назвала мне цену. Речь, конечно, шла не о тысячах, как в предыдущем разговоре, но ведь и продавался всего лишь рисунок на бумаге.
    — Я отдам вам его за эти деньги, если вы сами за ним приедете.
    Мне не хотелось специально куда-то ехать, тем более, что скоро у меня начинается занятие, а после него я точно не намерена куда-то бежать.
    — Отлично! Я подъеду, куда скажете.
    А все же интересно, что такого в этом портрете, что она готова мчаться за ним куда угодно?
    Мы договорились о времени, и я дала ей адрес места, где провожу свои занятия.

                Том.
    Я всегда приезжаю в театр заранее. Мне нужно настроиться на работу, собраться, пролистать пьесу, которую мы будем репетировать, просмотреть свои заметки по этому поводу. Я стараюсь не смешивать работу с личным временем. Знаю, многие мои коллеги этого не понимают. А я считаю, что от работы тоже надо отдыхать, чтобы потом посмотреть на всё свежим взглядом. Я не хочу быть помешанным чудиком, который весь из себя такой творческий, и думает только о тех постановках, которые сейчас ставит или в которых играет.
     Я сидел на своем обычном месте в зале, просматривал сценарий и свои заметки.
    — Привет, — в зал вошла Камила, одна из актрис в моём театре.
    Она работает здесь с первого дня, как я открыл этот театр. Она в тот год как раз окончила университет.
    — Привет, — на мгновение я поднял голову, чтобы посмотреть на нее, а затем снова погрузился в чтение.
     Камила очень талантливая и схватывает на лету все, что ты ей говоришь. Она чуткая и мягкая, с ней легко работать. Единственный её недостаток в том, что она влюблена в меня. Она никогда не говорила о своих чувствах напрямую, но в этом не было необходимости. Мне кажется, уже все давно поняли, что Камила ко мне неравнодушна. Мне жаль, что я не мог ответить ей взаимностью, но я ничего не мог с собой поделать. Она очень привлекательная, стройная, умная, добрая, но меня к ней не тянет и никакого интереса, как женщина, она у меня не вызывает. Единственное, что я мог сделать, не давать ей повода надеяться на взаимность и общаться так же, как с остальными артистами театра.
    — У меня для тебя кое-что есть.
    «Интересно, что на этот раз?» — подумал я, оторвавшись от сценария и посмотрев на нее.
    — Небольшой подарок, — она достала из сумки какой-то сверток, с которым теперь шла ко мне.
    — По какому поводу? – я старался говорить непринужденно, хотя на самом деле не знал, куда себя деть. Я чувствую себя ужасно неловко от такого внимания с ее стороны. Камила уже не первый раз преподносит мне «небольшие подарки» без всяких на то причин.
    — Просто так, — она улыбнулась, — захотелось тебя порадовать.
    Я развернул сверток и увидел свой собственный портрет, нарисованный акварелью. Это было очень красиво. Так детально нарисовано, словно это вовсе и не рисунок, а фотография. Я даже не сразу нашелся, что сказать, продолжая молча разглядывать портрет.
    — Ты сама нарисовала?
    — Нет, — похоже, она жалела, что не умеет рисовать. Я же думаю, что это даже хорошо, иначе уже все стены изрисовала бы моими портретами. 
    — Очень красиво.
    — Его сделали на заказ. Тебе правда нравится?
    — Да. Спасибо. Но не стоило так тратиться, — я постарался перевести разговор в шутливую и дружескую форму.
    — О, не волнуйся! Все в порядке! Мне нравится дарить тебе подарки!
    «В этом-то и проблема, Камила! Это мужчина должен делать подарки той, в которую влюблен! Это мужчина должен заказывать её портреты, дарить всякие приятные мелочи и искать способ сделать очередной сюрприз» — вслух я этого, конечно, не сказал. Я положил рисунок между листами с рабочими заметками, задумавшись о том, что с ним делать. Я не сторонник самолюбования. Дома у меня нет ни одной своей фотографии в рамке, даже в фойе театра я не стал вешать свой портрет. Зрители влюбляются в актеров, а режиссеров оценивают исключительно по их работам. Так что никому нет дела, как я выгляжу.

                Глория.
     В этот же день я подписала договор с Эли. Все было четко и понятно, без витиеватых двусмысленных предложений.
     После работы я забежала в магазин и купила к ужину бутылку вина, чтобы отметить.
     — У нас праздник? – спросил Майк, когда я накрывала на стол.
     — Да! – кажется, я даже слегка пританцовывала от счастья.
     — У меня тоже есть хорошие новости, — улыбнулся Майк, отодвигая стул, чтобы сесть.
     — Ммм, — я была заинтригована, — кто начнет?
     Мы сели за стол. Майк открыл бутылку вина.
     — Давай ты, — как настоящий джентльмен, предложил он.
     — Нууу, ладно, — я даже не могла спокойно усидеть на стуле, так сильно мне хотелось поделиться отличной новостью.
     Я рассказала Майку о разговоре с Эли, о подписанном договоре и немного о тех идеях, которые у меня уже есть.
     — Это круто! – в выражении эмоций он всегда был немногословен, зато все прекрасно отражалось на его лице, — за твою новую работу, — предложил он тост, подняв бокал.
     — Пусть она станет началом новой жизни, — добавила я.
     Сделав глоток вина и поставив бокал, я спросила:
     — Так, а что у тебя?
     — Мне предлагают работу на Бродвее.
     Я так и застыла, держа над тарелкой вилку и нож, и при этом глядя на Майка.
     — На днях один Бродвейский режиссер был на нашем мюзикле. В общем, он предлагает мне работать в его театре.
     — Ого! – только и могла сказать я, — иии…ты согласился?
     — Ну, конечно! Кто отказывается от такого предложения? – смеялся Майк.
     — А как же я?
     — Ты? Я думал, ты поедешь со мной.
     Я улыбнулась. Приятно, что он сказал именно это.
     — Ну, знаешь, — я как-то нервно рассмеялась, — это немного далековато от дома, тебе так не кажется?
     — Ты ведь знаешь, что это дыра.
     Я удивленно вскинула брови. Майк знает, что я очень люблю Дублин, да и Ирландию в целом.
     — Я хотел сказать, для нас это дыра. Неужели ты хочешь всю жизнь вести курсы по рисованию?
     Эти слова удивили меня еще больше.
     — Кхм. Конечно, ты прав, моя работа не предел мечтаний, но я ее люблю. А кем ты хочешь, чтобы я работала в Нью-Йорке? – я скрестила руки на груди.
     — Не знаю. Ты могла бы устроиться в картинную галерею.
     Я рассмеялась, запрокинув голову назад:
    — А это, значит, лучше и престижнее? Я бы и здесь могла работать в галерее, но я не хочу. Понимаешь? Не хочу! Я хочу рисовать!
     — Да рисуй на здоровье!
     — Думаешь, кому-то в Нью-Йорке нужны мои курсы? Да там своих таких тысячи! Или ты договоришься, чтобы меня взяли в ваш театр рисовать декорации? Ооо! Может, мне устроиться в школу учительницей рисования?!
      Майк ничего не ответил. Мы просто, молча, смотрели друг на друга. Как всегда после сказанных в порыве эмоций слов, мне казалось, что я неправа. Я попыталась исправить ситуацию:
      — В любом случае, я бы не смогла так сразу с тобой поехать. Курсы расписаны на месяц вперед, да и картины для Эли нужно рисовать с натуры, так получится реалистичнее…
      — Я понимаю, — спокойно ответил Майк, — я бы мог поехать один, обустроиться там, а ты бы закончила свои дела и потом приехала.
     Снова воцарилась тишина. Я обдумывала слова Майка. Это действительно выход. К тому же, Эли заплатит мне хорошие деньги, так что какое-то время я смогу не работать.
     — Когда ты уезжаешь? – наконец, спросила я.
     — Через две недели.
     — Ты действительно сможешь уехать, всё бросив? – еще немного помолчав, спросила я.
     — Не думаю, что я что-то теряю. Бродвей — это огромный шаг вперед.
     В общем, мы не приняли никакого конкретного решения относительно переезда. Сейчас у меня есть причина, чтобы остаться здесь – курсы и картины для Эли. А дальше будет видно.
     Когда Майк лег спать, я вышла на балкон, села в кресло, поджав ноги и укутавшись в теплый плед, и позвонила отцу.
     — Алло?
     — Привет, пап! Как дела?
     — Все отлично! У вас какие новости?
     За этим я ему и звонила – рассказать наши новости. Пока я говорила, отец слушал, настолько молча, что мне пару раз казалось, что связь прервалась. Но, когда я закончила, мне даже не пришлось спрашивать его, что он думает, потому что отец заговорил сам:
     — Полагаю, ты хочешь спросить, ехать тебе в Нью-Йорк или нет?
     — Ну, я надеялась, что ты подскажешь мне правильное решение.
     К моему удивлению, отец засмеялся:
     — Правильных решений не существует. Есть только сделанный тобою выбор и его последствия.
     — Философски, — засмеялась я.
     — Прочитал недавно в какой-то статье чью-то цитату. Хоть какая-то польза от этих газет, — я словно увидела, как он улыбнулся, — знаешь, был бы у меня сын, я бы сказал: «Сынок, к черту брак и законные отношения. Девушки приходят, девушки уходят».
     Я засмеялась. Сложно представить, что мой отец может так сказать.
     — Но у меня дочь, поэтому я говорю: ты ему не жена, чтобы колесить с ним по всему миру. Если ты и полетишь в Нью-Йорк, то это должно быть твоим решением. Я не хочу, чтобы ты переезжала на другой континент из-за какого-то парня. В конце концов, я твой отец, и я запрещаю тебе это делать, — он рассмеялся.
     Я тоже смеялась:
     — А если бы я была его женой?
     — Тогда кому-то из вас пришлось бы пожертвовать работой. Скажи, если бы тебе предложили работу в Париже, Майк бы поехал с тобой?
     — Не знаю, я не думала об этом, — его вопрос был очень неожиданным.
     — Представь, что после этой выставки Эли подпишет с тобой новый контракт, согласно которому ты должна будешь на год переехать в Париж, чтобы рисовать жизнь в городе во все времена года. И не только в Париже, но и в других городах Франции. Майк поехал бы с тобой?
     — Не знаю. Честно. Я пытаюсь представить, как бы повел себя Майк, но у меня ничего не получается.
     — Работа на Бродвее – это его мечта. Если тебе не хочется ничего менять в своей жизни, ты вовсе не обязана ничего делать. Меньше всего мне хочется, чтобы ты уехала с ним, а через месяц вернулась, потому что он влюбился в другую.
    Я вздохнула, не зная, что на это ответить.
    — Когда я тебя вижу, у меня не возникает сомнений, что тебе нравится твоя жизнь. Но я не уверен, что ты будешь так же счастлива, если переедешь в Нью-Йорк. Ты сама хоть раз думала о том, чтобы переехать в Америку?
    — Нет, — засмеялась я.
    — Вот и ответ. Кажется, с этого и следовала начать мои философские рассуждения, и на этом и закончить.
    Я снова засмеялась. Может, я и не приняла окончательного решения после разговора с отцом, но у меня хотя бы поднялось настроение.
    На следующий день я приступила к работе — написанию картин для парижской галереи. В первую очередь я решила пойти в Феникс-парк. Во-первых, Эли и сам его упоминал. Во-вторых, это наследие средневекового Дублина, основанное еще в семнадцатом веке. Я считаю, его нельзя не запечатлеть.
    Я нашла удобное место, где мне будет комфортно сидеть и рисовать, и где никто не будет меня отвлекать. Я установила мольберт, приготовила всё необходимое и начала свою работу. В общем-то, мне главное сделать основной набросок: что, где находится, как падает свет, и куда ложатся тени. Хоть я и принесла с собой краски, я совсем не планировала пользоваться ими здесь. Сегодня довольно прохладно, не хватало еще простыть и заболеть.
    Последний раз я вот так рисовала, наверное, еще во времена учебы в институте. Тогда мы довольно часто устраивались под открытым небом, чтобы написать очередную художественную работу.
    Когда рядом со мной сел какой-то мужчина, я не обратила на него никакого внимания, потому что с головой ушла в работу. Краем глаза я все же заметила, что он просто сидит, ничего не делает, лишь держит в руках стаканчик с крышечкой. Когда снова подул пронизывающий ветер, и я начала со всех сторон подтягивать шарф ближе к голове, этот мужчина со мной заговорил.
    — Хотите кофе?
    — Что, простите? – мне показалось, что я ослышалась. Да и как-то неожиданно это было.
    Я посмотрела на него, и он протянул мне свой закрытый стаканчик.
    — Черный кофе с молоком без сахара, — он улыбнулся, — я не успел сделать и глотка, потому что засмотрелся на вашу работу.
    Я рассмеялась. Собираясь сюда, я не взяла с собой никакой перекус, решив, что буду похожа на бродягу. Но взять какой-нибудь горячий напиток все-таки стоило. Не май месяц на дворе.
    — Спасибо, — я улыбнулась и немного несмело взяла у него кофе, — а вы?
    — Потом куплю другой.
    — Давайте, я хотя бы отдам вам деньги.
    Молодой человек засмеялся:
    — Ерунда. Я не обеднею, если угощу девушку кофе. У вас хорошо получается, — он кивнул на картину, — давно вы этим занимаетесь?
    — С детства. Я окончила художественную школу, потом институт искусств, — я на мгновение замолчала, после чего добавила, — спасибо за комплимент.
    — Значит, вы этим зарабатываете на жизнь? Лично я не стал бы в такую погоду просто так рисовать, сидя на улице.
    Я засмеялась:
    — Нууу, да. Скажем так, я получила заказ на парочку картин с красивыми местами Дублина. А вы тоже художник?
    Он рассмеялся:
    — Шутите? Я солнце-то рисую не лучше пятилетнего ребенка.
    Я снова засмеялась после этих слов.
    — Меня зовут Глория, — я протянула руку.
    — Крис, — ответил он рукопожатием, — часто вы рисуете на свежем воздухе?
    — Ну, если бы я делала это чаще, то была бы умнее и взяла с собой что-то горячее, чтобы согреться, — самокритично пошутила я, — кажется, я уже несколько лет так не рисовала. А вы где работаете?
    — В газете. Редактирую статьи перед тем, как их отдают в печать.
    — И часто вы пьете кофе в парке?
    Крис широко улыбнулся:
    — Нет. Я вообще не любитель пить или есть на улице, да и в парке сидеть просто так тоже не интересно. Но вот сегодня как-то так совпало: проспал на работу и не успел позавтракать. Друг предложил вместе сходить на обед, и мы договорились встретиться здесь. Но я освободился раньше и решил, пока жду, посидеть на скамейке и попить кофе.
    — А я выпила его за вас, — добавила я, когда он замолчал.
    Крис засмеялся, но ничего не ответил.
    — А ваш друг тоже работает в газете? – спросила я, когда пауза стала казаться мне неловкой.
     — Нет, он театральный режиссер.
    Не успела я ничего ответить, как у него в кармане зазвонил телефон.
    — А вот как раз и он, — сообщил Крис, посмотрев на дисплей, — слушаю. Да, я на месте. Ладно, без проблем, — его собеседник сказал еще что-то, и только после этого Крис убрал телефон обратно в карман.
    — Мне надо идти. Друг задержался и едет на такси сразу в ресторан.
    Я улыбнулась, не зная, что уместно сказать в ответ.
    — Спасибо за компанию, — улыбнулся Крис.
    Я засмеялась:
    — И вам спасибо. И еще раз спасибо за кофе.
    На следующий день я вела занятие у первой группы девочек-портретисток. Сначала я планировала, что буду просто смотреть, как они рисуют и при необходимости помогать. Но неожиданно мне в голову пришла идея получше – я решила нарисовать Криса. Нет, я не влюбилась. Просто мне было приятно вспомнить наш разговор без откровений и флирта.
Девочки срисовывали своих возлюбленных с заранее распечатанных фотографий, я же опиралась исключительно на свою память. К счастью, в этом деле она меня никогда не подводит. На этот раз я рисовала простым карандашом, решив не делать рисунок в цвете. Как и на других занятиях, я все делала вместе с учениками, сопровождая работу словесными пояснениями, которые помогали им правильно распределить место на бумаге, соблюдать пропорции и так далее. И, конечно, соблюдая определенный интервал времени, я подходила к каждой ученице, чтобы посмотреть, что у нее получается и, возможно, немного помочь. Чем дальше продвигалось написание портретов, тем больше девчонки ахали и охали, удивляясь, что получается так красиво и так похоже.
     По истечении отведенного на занятие времени все работы были готовы. Юные художницы прыгали от счастья и нетерпения показать результат родителям, друзьям и вообще всем, кому только можно. По-традиции, я сделала групповое фото, на котором запечатлела своих учениц с тем, что они нарисовали.
    — Можно посмотреть, что получилось у вас? – спросила одна из девушек.
    Я улыбнулась и развернула свой мольберт, чтобы всем было видно.
    — Ого!
    — Вау!
    — Ничего себе!
    Эти и подобные возгласы услышала я, когда девчонки увидели мое творение.
    — Я тоже хочу нарисовать портрет карандашом, — заявила одна из присутствующих.
    — Нууу, мы можем обсудить это после занятия, — мне было приятно, что моя работа понравилась настолько, что кто-то хочет научиться рисовать так же.
    — Где вы находите таких классных парней? – задала вопрос другая ученица. Та, которую я считала тихоней.
    — Ммм, я просто вижу их на улице, запоминаю и рисую, — я была немного растеряна и ответила первое, что пришло мне в голову.
    То, что видели девочки, немного отличалось от того, что было на самом деле. Я изобразила Криса серьезным, хотя во время нашего разговора он улыбался, а взгляд был немного мягче. Одежду я менять не стала, как в случае с первым портретом, а вот фон заменила. Просто мне не хотелось рисовать деревья и прочее, а элементы бара изобразить проще: стойка, пара бутылок и готово!
     Когда девочки, довольные и воодушевленные, ушли, а одна из них записалась на индивидуальное занятие, чтобы нарисовать портрет карандашом, я села за стол и вышла в интернет с телефона. Нет, я не стала публиковать этот портрет. У меня на него были другие планы.
     Я просматривала сайты местных газет, а именно раздел «сотрудники». Довольно быстро я нашла то, что искала. Переписав на листочек название газеты и адрес офиса, а так же полное имя Криса, я положила портрет в файл (сегодня мы рисовали на обычных альбомных листах), убрала его в сумку и пошла в редакцию.
     В моем воображении все было так: я приду и попрошу администратора, или кто там у них должен сидеть на входе, передать Кристоферу Адлеру подарок. Никаких объяснений: от кого, в честь чего и так далее. Внизу я, конечно, написала «от Глории» и этого, на мой взгляд, достаточно.
Но мой план пошел под откос с самого начала. Вместо ресепшен и администрации – турникеты и охрана. Только теперь я поняла, как глупо было рассчитывать, что в офисе газеты будут администраторы. Сюда ведь не ходят просто так. Либо ты здесь работаешь и у тебя есть пропуск, либо тебя пригласили зачем-либо и, следовательно, охрана предупреждена.
    — Вам помочь? – обратился ко мне один из охранников, пока я соображала, как быть дальше.
    — Эмм, я хотела оставить подарок для Кристофера Адлера, — я даже достала из сумки файл с портретом, но держала его изображением к себе.
    — Поклонница, что ли? – усмехнулся он.
    — Ага, типа того, — похоже, светской беседы у нас не получится.
    — Или собрались требовать опровержения какой-нибудь статьи? – не унимался мой собеседник, — так это вам не к Крису, он просто редактор текстов.
    — Кхм. Нет, опровержения меня не интересуют, — я чуть не сказала, что вообще не читаю их газету, но вовремя спохватилась, что это вряд ли сыграет в мою пользу.
    Мужчина вздохнул, пристально глядя на меня и ожидая непонятно чего.
    — Ладно, — нехотя сказал он, — сейчас я ему позвоню.
    Встреча с Крисом не входила в мои планы. Не хватало еще, чтобы он решил, что я влюбилась или, что еще хуже, преследую его.
    — А вы не можете просто передать? – спросила я и даже протянула ему файл.
    Охранник уже сел за стол и собрался взять трубку телефона. Услышав мой вопрос, он хохотнул:
    — А вдруг там бомба?
    Я посмотрела на него, как на идиота, но от возражений удержалась.
    — Алло, мистер Адлер? Вас с охранного поста беспокоят. Тут какая-то девушка вас спрашивает, — он замолчал, слушая, что говорят на том конце провода, — хорошо. Отбой.
    Охранник завершил разговор, но, похоже, не спешил передать мне, что сказал Крис. Положив трубку, он медленно вздохнул, пару секунд смотрел на меня устало и лишь после этого соизволил сказать:
    — Сейчас спустится. Сможете лично ему передать, что хотели.
    Наверное, он ожидал благодарности, но я промолчала, недовольно поджав губы. В какой момент нашего разговора он решил, что я горю желанием лично встретиться с Крисом? По его логике получается, что я не могла оставить подарок, потому что это может быть бомба. Но при этом я могла передать его одному из сотрудников. Видимо, он решил: если это бомба, пусть рванет в любой другой части офиса, лишь бы не у меня на посту.
    Крис спустился довольно скоро. На его лице была легкая улыбка. Он не был похож на человека, который недоволен, что его оторвали от работы. Почему я изобразила его таким серьезным? Заметив Криса, охранник указал на меня рукой. Этого можно было не делать, потому что в фойе больше никого не было. Чем ближе он подходил ко мне, тем шире становилась улыбка на его лице.
    — Даже не думал, что это можете быть вы.
    Я рассмеялась, но ничего ответить не успела, потому что он заговорил снова.
    — Вы по работе или просто соскучились? – это прозвучало, как шутка, а не как флирт. И я была этому рада.
    — Не угадали, — я не могла сдержать улыбку. Крис буквально заражал хорошим настроением.
Тем временем мы отошли чуть в сторону, подальше от охранника.
    — Я вам кое-что принесла, — я протянула ему файл изображением вниз.
    Он взял его в руки и сразу перевернул. Я следила за его реакцией и, спустя пару секунд, увидела смесь удивления и восторга на лице мужчины.
    — Вау! – наконец, произнес он, не переставая смотреть на рисунок.
    — Это вам на память, — я не стала говорить «в знак благодарности за кофе». Думаю, это и так понятно.
    — Спасибо! – только сейчас он снова посмотрел на меня, — это просто нечто!
    Я рассмеялась:
   — Рада, что вам понравилось.
   — Как вы это нарисовали? В смысле, я не помню, чтобы у меня была подобная фотография.
   — О, нет-нет! Я рисовала по памяти. У меня около часа назад было занятие, на котором мои ученицы писали портреты, а я решила написать ваш.
    — Серьезно?! Сколько длилось ваше занятие? – он смотрел на меня, как на какую-то сенсацию.
    — Три часа, но я отвлекалась на помощь ученицам. Это было спонтанным решением – написать ваш портрет. И таким же спонтанным было решение подарить его вам.
    — Спасибо! Правда, я просто поражен.
    — Я рада, — я снова улыбнулась, — ладно, мне надо бежать.
    — Да, конечно. Мне тоже пора возвращаться к работе. Еще раз спасибо за портрет.
    — Пожалуйста, — все-таки, очень приятно, когда тебя так искренне благодарят, да еще и за то, что ты сделал своими руками.

                Том.
     После работы я поехал на ужин к родителям. Я сел в автобус, заняв место недалеко от двери и, развернув газету, погрузился в чтение статей. Я стараюсь регулярно читать местные газеты, чтобы быть в курсе городских событий. Почему-то печатные издания вызывают у меня больше доверия, чем интернет. Я так увлекся изучением статей, что совсем не обращал внимания на людей, которые на каждой остановке входили и выходили из автобуса.
     Услышав название нужной мне остановки, я дочитал начатую статью, сложил газету и подошел к двери, приготовившись выходить. В этот момент у меня зазвонил телефон. Так как автобус уже подъезжал и должен был вот-вот остановиться, я решил не отвлекаться на телефон.
     На остановке я вышел и отошел чуть в сторону, чтобы не мешать людям садиться в автобус. Я достал телефон и, прочитав на дисплее «мама», «принял» вязов.
     — Алло?
     В этот момент я обернулся и мимо меня поехал автобус, из которого я только что вышел. Машинально я посмотрел на окна и увидел ЕЁ. Ту самую девушку, которую искал все это время. Только в этот раз она смотрела не в окно, а в свой телефон. Меня словно бросило в жар. Это она! Я узнал её сразу, но от неожиданности растерялся. Меня словно парализовало. Я не сообразил остановить автобус, а он, тем временем, отъехал настолько, что я бы уже не смог его догнать. Впервые в жизни я жалел, что движение на дорогах свободное и нет пробок. Я стоял и, как дурак, смотрел вслед автобусу, в котором уезжала ОНА. Как долго мы ехали вместе? Когда я зашёл, её там не было. Я точно знаю, потому что беглым взглядом окинул всех пассажиров. Значит, она села, когда я уже ехал. Обычно я не выражаюсь, но…
    — Твою мать! — к несчастью, эти слова я сказал вслух.
    — Сынок, ты меня слышишь? – обеспокоенно спросила мама, — что случилось?
     Я уже успел забыть, что прижимаю к уху телефон. Я даже не слушал, о чем она мне говорила.
     — Прости. Я на секунду отвлекся. Что ты сейчас говорила?
     — Ты скоро будешь? Я уже накрыла на стол.
     — Я уже приехал, сейчас приду.
     Закончив разговор с матерью, я напечатал другу сообщение: «Я снова ЕЁ видел!».
     Крис молчал. Очевидно, был занят работой. Или у него опять разрядился телефон, что случается довольно часто.
     — Как дела в театре? – спросила мама, когда мы сели за стол.
     — Хорошо. Всё как всегда – репетиции, спектакли, — родители далеки от сферы театра, так что вдаваться в детали нет смысла.
     — Надеюсь, ты не слишком нагружаешь себя работой, — обеспокоенно сказала она.
     — Не больше остальных.
     — Мы смотрели твое интервью по телевизору, — включился в разговор отец, — ты отлично держишься перед камерой.
      Я подавил смешок. Я понимаю, отец имел в виду, что я веду себя уверенно, раскованно, не высокомерно и никого из себя не строю (мне все это говорят, когда посмотрят мои интервью). Но слова отца прозвучали так, словно в обычной жизни я какой-то сумасшедший или неуравновешенный, а перед камерой мне удается держать себя в руках.
     — Спасибо, — кивнул я.
     — А как дела у Криса?
     Мы с Крисом вместе выросли. Он жил на этой же улице, через пару домов от нас, так что мы подружились еще до того, как пошли в школу.
     — У него всё прекрасно.
     Наш разговор может показаться каким-то официальным. Смею вас заверить, именно таким он и был. Мои родители не отличаются излишней строгостью, но мама довольно чопорная. Папа, как истинный английский джентльмен, родившийся и выросший в Англии, очень сдержанный. Они друг друга стоят. Слава богу, хоть я не такой. Точнее, я в меру сдержанный, но совсем не чопорный.
    — Вам с Крисом давно пора жениться, — заметила мама, а у меня чуть вино носом не пошло.
    — Прости, — поперхнувшись, сказал я, — мы, что похожи на…
    Я не договорил, потому что закашлялся, а папа искренне рассмеялся.
    — Элинор, — обратился он к своей жене, — тебе следует тщательнее подбирать слова.
    — Прости, — улыбнулась мама, — я имела в виду, что вам давно пора остепениться, — поймав мой вопросительный взгляд, она поспешно добавила, — не друг с другом, конечно! Как вам вообще такое в голову могло прийти? Я говорила о том, что вам пора найти девушек, жениться, завести детей.
     Я вздохнул. Во-первых, я подумал о ТОЙ девушке. Я не собирался рассказывать о ней родителям. Зачем? Да и что тут рассказывать? Во-вторых, я знаю, что Крис хочет жениться, стать отцом. Для него это вещи безоговорочные. Сложнее найти ту девушку, с которой захочется создать семью. В-третьих, сам я об этом никогда не думал. Я не ставил перед собой какие-то рамки, например, жениться до тридцати пяти  или к сорока годам стать отцом троих детей. Когда-то давно я решил не думать об этом до тех пор, пока ни встречу подходящую девушку.
    Родители рассказывали разные новости с работы, упоминали о своих знакомых: кто переехал, кто женился, развелся, забеременел или родил. Я слушал, поддерживал разговор, но не слишком не вникал во всё это. Я просто не хотел обижать родителей, потому что больше нам поговорить, по сути, было не о чем. 
     После ужина я собрался домой. Пока я был у родителей, Крис звонил мне, но я не брал трубку – не хотел говорить при родителях. Едва покинув их дом, я сам перезвонил другу.
     — Надеюсь, ты не брал трубку, потому что был с ней, — без приветствий заявил Крис.
     Я рассмеялся и рассказал ему, как все было.
     — Полагаю, ты теперь каждый день будешь кататься по этому маршруту, молясь о встречи, — сказал мой друг, когда я закончил свой рассказ.
     — Не думаю, что это имеет смысл. Возможно, она не каждый день ездит этим маршрутом.
     — Я рад, что ты еще не утратил способность здраво мыслить. Ты точно уверен, что это была она?
     — Абсолютно!
     — По крайней мере, теперь мы знаем, что она не туристка. И еще, что живет она в Дублине, а в Корк ездила по какой-то причине.
      Стыдно признаться, но сам я об этом не подумал.
      — У тебя есть какие-то идеи, как ее найти? – у меня появилась надежда на светлую голову Криса.
      — Совершенно никакой! Социальные сети по-прежнему не вариант. Так, а ты искал информацию о конференциях и прочих мероприятиях, где регистрируют участников?
      — Искал. Ничего, что могло бы дать хоть какую-то зацепку.
      — Фигово.
      — Моя мать думает, что нам с тобой пора жениться, — вдруг вспомнил я и решил огорошить друга этой новостью.
       — Чего?! – заржал Крис, — я не настолько хочу создать семью, чтобы создавать её с тобой!
       Мне  тоже стало смешно, но я все же объяснил ему, что она имела в виду. Мы посмеялись над этой историей, поговорили о том, что интересного произошло за день, и на этом попрощались.

                Крис.
     В пятницу в одной из дублинских школ вместо уроков проходят мастер-классы. Здесь подобные занятия стали ежегодной традицией, так что читателей нашей газеты этим не удивишь. Удивительно другое: мой друг Том согласился провести курс по актерскому мастерству, хотя раньше он отказывался от подобных предложений. Даже когда его приглашали в университеты, где учатся будущие актеры. Точнее те, кто мечтает ими стать.
     Я решил удивить своего друга и уговорил шеф-редактора поручить мне написание статьи о том, что САМ Томас Мартинсон будет вести мастер-класс в обычной школе.
     Невзначай я узнал у друга, во сколько он начинает занятие, и решил, что приду через два часа после начала. К этому времени ему уже будет, о чем рассказать. И, возможно, я пообщаюсь с кем-то из учеников.

     Придя в школу, я поднялся на второй этаж и, стараясь не мешать, открыл дверь. Очевидно, я перепутал кабинеты, потому что увидел перед собой детей, сидящих за мольбертами. Но уйти незамеченным не удалось – все как один, обернулись на скрипящую дверь.
     — Простите, — я всё ещё надеялся исчезнуть без объяснений, пока не увидел, кто ведет занятие, — Глория?
      Почему-то я был удивлен. Девушка улыбнулась и помахала в знак приветствия. И, поняв, что я передумал уходить так сразу, подошла ко мне.
      — Неожиданная встреча, — рассмеялась она.
      — Да уж! Что вы здесь делаете? Вы учительница?
      Глория засмеялась:
      — Нет-нет. Я просто веду мастер-класс по рисованию. А вы? Неужели будете читать лекцию по журналистике?
      Я искренне рассмеялся. Хоть Глория была не в моем вкусе, я считал ее симпатичной и приятной в общении.
      — Нет. Мой друг ведет курс по актерскому мастерству, а я решил его удивить, самостоятельно написав статью об этом.
      — Забавно. Значит, перепутали кабинеты?
      — Выходит, что так, — я сделал небольшую паузу, не зная, что ещё сказать, — пожалуй, я пойду. Не хочу вам мешать.
       — Да, я тоже не хочу вас задерживать. Рада была повидаться.
       — Я тоже был рад вас увидеть, — совершенно искренне ответил я.
     Занятие по актерскому мастерству проходило в соседнем кабинете. Увидев меня, Том был удивлен – сюрприз удался!
     — Что ты здесь делаешь? – спросил он, когда мы пожимали друг другу руки в знак приветствия.
     — Буду писать статью о том, что легендарный дублинский режиссёр ведёт мастер-класс в обычной школе.
     Он засмеялся. Мы всегда понимали шутки друг друга.
     Я занял место рядом с ним. Ученики, похоже, готовились к выполнению какого-то задания, потому что оживленно что-то обсуждали в парах. Можно сказать, я пришел вовремя.
     — Как успехи?
     — Под диктовку будешь писать или на диктофон? – спросил Том с нескрываемой иронией в голосе.
     — Я постараюсь просто запомнить, — в тон ему ответил я, — а что забуду, придумаю сам.
     — Типичный журналист, — заключил он, и мы дружно заржали в голос.
     Я заметил, как ученики покосились на нас с опасением и волнением. Наверное, решили, что мы смеемся над ними.
     — Ладно, — выдохнул друг, — если серьезно, то примерно этого я и ожидал. На мастер-класс пришли те, кто играет в школьном театре. Плюс несколько человек, кто в театре не играет, но мечтает изучать в университете актерское мастерство.
     Такие люди находились всегда, так что я особо не удивился его словам.
     — Ты уже разглядел в ком-то будущую звезду?
     Том снисходительно улыбнулся. Я обратил внимание, что неподалеку от него сидит какая-то женщина, явно прислушивающаяся к нашему разговору. Мы говорили довольно тихо, чтобы никого не обидеть, а так же не мешать ученикам.
     — Ты имеешь в виду, есть ли здесь второй Джонни Депп или Роуэн Эткинсон? Нет, — он замотал головой из стороны в сторону.
    — Ну, может, вторая Николь Кидман или Джулианна Мур?   
     Том снова засмеялся в голос:
     — Нет. Наши требования слишком завышены.
     — А что это за женщина недалеко от тебя? – совсем тихо спросил я.
     Том даже наклонился ближе ко мне, чтобы лучше слышать.
     — Миссис Дарлинг. Руководитель театрального кружка.
    Когда время на подготовку истекло, Том попросил освободить сцену, а затем поочереди показывать придуманные этюды. Оказывается, он дал им задание в парах придумать небольшую сценку, в которой обыгрывалось бы какое-то слово. У каждого это слово было разным.
     — Индивидуальным заданием было чтение стихотворения, — тихо сказал Том, чтобы слышал только я.
    Когда я посмотрел на него, он изобразил повешение, подняв одну руку вверх, словно держит веревку, а голову склонил на бок, как будто она в петле. Я не смог сдержать смех. К счастью, мне удалось засмеяться беззвучно.
    — Это был настоящий провал. Большая часть не знает наизусть ни одного, даже самого короткого и известного стихотворения! – так же тихо продолжил он, — начали срочно искать в интернете, а так как текст незнакомый, читали кое-как. Ни о какой актерской работе тут и речи не могло быть.
    Я кивнул. Хоть у меня нет ни актерского, ни режиссерского образования, я мог себе представить, о чем он говорит.
    Пары поочереди выходили на сцену и показывали то, что смогли придумать. Были удачные работы и даже смешные, были провальные. Надо отдать должное моему другу, он был очень тактичен в своих замечаниях и не делал недовольное лицо, когда у кого-то что-то не получалось.
    — А что еще вы успели сделать за то время, пока меня здесь не было? – тихо спросил я, когда у юных актеров возникла какая-то заминка.
    — Познакомились, пообщались. Я попросил каждого коротко рассказать о себе. Я не психолог, но речь и поведение человека во время разговора тоже о многом говорят.
     Я кивнул в знак согласия.
     Когда все этюды были показаны, Том подвел общие итоги, похвалив всех за старания и проделанную работу.
     — Поднимите руки, кто собирается изучать в университете актерское мастерство?
     К моему удивлению, руки подняли почти все. Правда, многие сделали это не совсем уверенно, оглядываясь по сторонам так, словно кто-то мог заставить их опустить руки.
     — Отлично. Этюд - стандартное задание вступительных экзаменов. Только там вы будете работать индивидуально. Так же, этюд могут заменить на аналогичное упражнение. Например, попросят вас прорекламировать тот предмет, который они вам дадут. В этом случае важно, чтобы у вас был подвешен язык, вы могли грамотно и связно излагать свои мысли и не боялись импровизировать. Еще один альтернативный вариант: вам дают какую-то ситуацию, а вы должны её продемонстрировать. Например, поездка в общественном транспорте в час пик. Такое задание любят усложнять запретом что-либо говорить.
     Ученики слушали его очень внимательно, у некоторых даже рты были приоткрыты. Видимо, от удивления.
     Они выполнили ещё одно задание, после чего Том объявил, что занятие окончено, а так же поблагодарил всех за работу. Ему аплодировали, очевидно, в знак благодарности, после чего почти каждый подошёл с каким-то вопросом. Том внимательно слушал, что его спрашивают,  отвечал кратко и по существу. Он уделил внимание всем желающим и с каждым был очень вежлив.
    Последней подошла режиссёр школьного театра. Она спросила мнение Тома об учениках, попросила пару советов по работе и выбору репертуара. Миссис Дарлинг благодарила его так, словно он не мастер-класс провел, а взял её на главную роль в кино.
     Мы собрались вместе пообедать, а заодно по пути я хотел задать еще пару вопросов, ответы на которые помогут мне написать интересную статью. Проходя мимо кабинета, где вела занятие Глория, я остановился, чтобы застегнуть куртку и заметил, что дверь заперта.
     «Значит, она уже ушла» — пронеслось у меня в голове.

                Глория.
    Когда первая картина была закончена, я сначала отправила Эли фотографию. Он сразу позвонил мне и, без предисловий, поделился своим восторженным мнением.
    Я отправила ему картину (все расходы на доставку покрывала галерея), и в этот же день мне на карту пришла обещанная сумма денег. Наверное, только сейчас я осознала, что всё это не сон.
    На второй картине мне захотелось изобразить Сад воспоминаний. Его еще называют Сад памяти. Свое название он получил в связи с тем, что именно здесь установлен мемориал в память отдавших жизни за свободу ирландского народа. Несмотря на такую невеселую причину возникновения, сад так и пышет жизнеутверждающим великолепием природы: здесь масса широких аллей с удобными скамейками, пышные деревья и примечательное количество растений, в том числе экзотических.
    Сад воспоминаний берет свое начало в 1966 году. Обширный участок зеленой территории существовал здесь и раньше, но в честь пятидесятой годовщины исторического Пасхального восстания городские власти решили подвести под него «идеологическую почву». Так здесь был основан мемориал в память сразу о нескольких восстаниях за свободу Ирландии, последним из которых стала война за независимость 1919—1921 годов.
    Я замечала, что, когда я брожу по аллеям этого сада, разные воспоминания из жизни сами собой возникают в моей голове. Сейчас, когда я сидела на скамейке и переносила на холст ту красоту, которую видела перед собой, я вспомнила, как начинались наши с Майком отношения. У нас никогда не было сказочно-романтичных моментов. Всё было довольно просто: походы в кино и кофе с десертами в кофейне, бесчисленное количество совместных прогулок. Пару раз мы ходили на аттракционы и в зоопарк, ездили на скалы Мохер. Мне даже нравилось, что в наших отношениях нет приторных ванильных моментов, таких, как песни под гитару или ужин при свечах. Я и без этого чувствовала, как Майк ко мне относится. Я никогда не сомневалась в его верности и надежности. С ним я поняла значение выражения «как за каменной стеной». Мы поддерживали друг друга во всех начинаниях.
     Вот и сейчас я поддержала Майка, когда он принял предложение о работе на Бродвее. Поддержала, но отошла в сторону. За годы, что мы вместе, мы научились понимать друг друга без слов. И, хоть мы больше и не говорили об этом, мы оба поняли, что я с ним не поеду. Ни сейчас, ни когда-нибудь потом. Мой отец был прав: мечта о Бродвее – это мечта Майка. Зачем мне переезжать в Нью-Йорк?
    Ладно, признаюсь, я из тех девушек, кто готов пожертвовать работой ради семьи. Я готова оставить курсы, чтобы заботиться о детях, муже и семейном уюте. Но проблема в том, что семью мне никто не предлагает. Мы с Майком вместе уже восемь лет, но никогда не говорили о свадьбе, о детях. И это притом, что Майк тоже семейный человек. В том смысле, что ему не нужны беспорядочные связи и отношения на одну ночь, недельные запои с сомнительными друзьями и другие прелести холостяцкой жизни. И если за эти годы он не сделал мне предложение, значит, пришло время отпустить друг друга. 
    Через несколько дней Майк улетел. Мы не ставили точку в отношениях. Мы вообще об этом не говорили, так же как не строили никаких планов и не давали друг другу обещаний. Я проводила его в аэропорт, а, когда вернулась, разрыдалась. Не раздеваясь, я села на диван и так и сидела в какой-то прострации, пока слезы ручьем лились по моим щекам. В квартире было ужасно пусто и тихо. Я боялась открывать шкафы и комоды, заметно опустевшие без вещей Майка. Мне стало казаться, что я совершила ошибку, когда решила остаться. Наверное, все же стоило полететь с ним. Если не сейчас, то потом, как он и предлагал.
    Только сейчас я осознала, что у меня нет ни одной настоящей подруги, с которой я могла бы об этом поговорить. Которая приехала бы ко мне с мороженым и бутылкой мартини. Когда Майк был рядом, я совершенно об этом не думала. У нас были друзья-приятели, с которыми мы ходили в бар, но никому из них я бы не стала звонить, чтобы поговорить по душам.
     Хорошо, что к этому времени я закончила вторую картину и даже успела отправить ее Эли. Потому что на почве переживай у меня, во-первых, случился творческий кризис, а, во-вторых, я заболела. 
     Я не раз слышала, что работа отлично помогает отвлечься от грустных мыслей и переживаний. Но, видимо, я исключение из этого правила. Я отправилась писать с натуры очередной пейзаж для выставки, но мне не нравилось то, что у меня получалось. Даже не могу сказать, что именно меня не устраивало, но мне все время казалось, что получается что-то не то и вообще работа ужасная. Закончилось тем, что я сломала холст в гневном порыве.
    Я отменила все ближайшие занятия, потому что боялась сорваться на учениках и тем самым сделать себе антирекламу. Я ничего не говорила Эли про творческий кризис. Времени ещё много. Если сам поинтересуется о следующей картине, тогда придумаю что-нибудь.
Постепенно я все реже выходила из дома. А когда холодильник опустел, стала заказывать еду на дом. Я становилась все более апатичной и ничем не интересовалась. От постоянного лежания на диване я стала чувствовать слабость и сонливость. А по ночам я куталась в одеяло, как в кокон, укрываясь почти с головой. Мне было холодно. Но не снаружи, а в душе.

     Шла вторая неделя моих душевных страданий. Целыми днями я смотрела грустные фильмы о любви, которые отнюдь не улучшали моё настроение.
    Когда в дверь постучали, я подумала, что это доставка. Правда, я не могла вспомнить, чтобы что-то заказывала. С другой стороны, я стала постоянным клиентом, так что, возможно, они решили проявить инициативу и покормить меня просто так, по доброте душевной.
     Уже возле двери я подумала, что за ней может стоять Майк. Вдруг он тоже скучает и решил бросить новую работу, лишь бы только мы снова были вместе. Я потрясла головой, прогоняя эти мысли - лучше себя не обнадеживать.
     Я открыла дверь и увидела отца. Я даже протерла глаза, потому что думала, что мне это мерещится.
     — Что ты здесь делаешь? – спросила я, отходя в сторону и пропуская его в квартиру.
     — Приехал вытаскивать тебя из петли, — с иронией в голосе ответил он.
     Я улыбнулась. Отец снял пальто и, едва он повесил его на вешалку, как я стиснула его в объятиях.
    — Почему ты не сказал, что приезжаешь? — мы пошли на кухню.
    Но, едва переступив порог, я поняла, что идея была не совсем удачной: в раковине немытая посуда, повсюду коробки и контейнеры из-под еды. Хорошо, что папа никак не прокомментировал увиденное. Мама бы точно молчать не стала.
    — Если бы я сказал, что собираюсь приехать, ты бы начала меня отговаривать. По телефону ты уверяла, что у тебя все в порядке.
    — И что меня выдало? – я слегка улыбнулась, сама того не осознавая.
    — Дай-ка подумать… Частые вздохи, интонации, безучастность в разговоре, отказы говорить по видеосвязи. Имей в виду, я лишь притворялся, что верю твоим глупым оправданиям, — чтобы сделать еще больший акцент на последнем предложении, отец поднял вверх указательный палец.
Я снова не смогла сдержать улыбку:
     — Давай попьем чай, — предложила я, подходя к чайнику и собираясь налить в него воды.
     — Давай. Если сначала ты устранишь экологическую катастрофу на своей кухне.
     На этот раз я даже слегка рассмеялась.
     — Ладно, сейчас я быстро всё уберу.
     Я собрала все коробки и контейнеры. Весь мелкий мусор выбросила в ведро и собралась уже мыть посуду, которой, к счастью, было не так много. Отец все это время просто сидел за столом, наблюдая, как я возвращаю кухне благопристойный вид.
     — Может, вынесешь мусор? – спросила я, протягивая ему пакет, — а я пока вымою посуду.
     Отец посмотрела на меня удивленно. Полагаю, это означало, что ничего выносить он не собирается.
     — Тебе будет полезно выйти из своей норы и прогуляться хотя бы до мусорки.
     Я снова слегка улыбнулась и, понимая, что отец прав, пошла выбрасывать все, что перед этим собрала.
     Вернувшись, я сразу почувствовала в квартире сквозняк и свежий воздух.
     — Ты открыл окна?
     — Да. Потому что я уже начал жалеть, что способен различать запахи.
     И вновь я рассмеялась. Удивительно, как папе удавалось подбирать слова, чтобы заставить меня улыбаться.
     — Вешаться, как я понимаю, у тебя негде, — сделал вывод отец, садясь за стол.
     На этот раз я искренне рассмеялась. Очевидно, открывая в комнатах окна, он обратил внимание, что на потолках нет ничего, на чем можно было бы закрепить петлю.
     — Кстати, я выключил тот дурацкий фильм, который ты смотрела в зале.
     Это была очередная мелодрама. С приездом отца я даже забыла, что смотрела кино.
     Я мыла посуду, а папа взялся наливать чай. Я подала ему две кружки из шкафчика.
     — Мне в эту.
     — Почему? – вопрос был вполне логичным, учитывая, что объем кружек совершенно одинаковый.
     — Это любимая кружка Майка, — тихо ответила я, опустив голову.
     Едва я отвернулась к раковине, как услышала звон бьющейся посуды. Инстинктивно я отскочила в сторону и, обернувшись, увидела на полу разбитую кружку – кружку Майка.
     — Прости. Выскользнула из рук, — сказал отец, но по его лицу я видела, что ему совсем не жаль.
     Я почти уверена, что он сделал это нарочно.
    — Ничего, я всё уберу, — ответила я.
    Может, оно и к лучшему. Зачем хранить вещи своих бывших?
    — Когда ты собираешься возобновить занятия? – спросил папа, когда мы пили чай с пирожными, которые он купил по дороге.
    — Не знаю, — я пожала плечами.
    — Как на счет завтра?
    Я так удивилась, что даже перестала жевать. Наконец, проглотив пирожное и запив его глотком чая, я сказала:
    — Завтра не получится. Нужно сначала сообщить о возобновлении занятий, вывесить расписание, чтобы люди могли выбрать время.
    Мне казалось, что это убедительная причина, чтобы завтра не возвращаться к работе.
    — Хорошо. Пиши объявление о том, что занятия возобновлены. А пока набираются группы, будешь рисовать картины для выставки.
    Я снова опешила.
    — Могу я еще немного побыть брошенной и несчастной? – напрямую спросила я.
    — Нет. Хватит уже травить душу фильмами для старых дев. Я не хочу, чтобы ты спилась или наглоталась таблеток из-за какого-то парня.
     Отец говорил строго, но не повышал голос.
     — Я бы не стала…, — начала я, собираясь сказать, что я даже не думала о самоубийстве или алкоголе.
     — Я знаю, — спокойно перебил меня папа, — я лишь хотел сказать, что расставания – это нормально. И не надо каждый раз бросать работу и замыкаться в себе.
    Папино присутствие подействовало на меня благотворно. Он помог сделать генеральную уборку, в результате которой мы выбросили кучу всякого хлама. Причем, я даже не помнила, откуда взялась большая часть этих вещей. Мы гуляли по городу, выбирая места, которые я могла бы запечатлеть для выставки. Мы все время разговаривали. Наверное, ни с одним человеком я не говорила так много, как с отцом. Он по-настоящему интересный и разносторонне развитый человек, а еще я всегда любила его ироничную манеру общения. По вечерам мы смотрели старые черно-белые фильмы с Бастером Китоном, Гарольдом Ллойдом, а так же пересмотрели наш любимый фильм «В джазе только девушки».
     Я возобновила занятия и присмотрела пару мест, которые хотела бы запечатлеть для выставки.
Отцу удалось вернуть меня к прежней жизни, показать, что вокруг полно других радостей, кроме отношений.
    В последний день своего пребывания у меня в гостях отец подарил мне набор ярких и забавных кружек. Для меня это стало своеобразным символом начала новой жизни и точкой, которую я поставила в конце прежней жизни – жизни с Майком.
    Вечером, когда я после работы ела перед телевизором, мне позвонила мама.
    — Быстро включи «Пятый» канал! – выпалила она, как только я взяла трубку.
    — Что случилось? – я не на шутку перепугалась, и начала лихорадочно искать пульт, который куда-то задевался среди всех этих диванных подушек.
    — Там этот режиссер, о котором я тебе говорила! Ещё одно интервью!
    — А, — мой энтузиазм заметно поубавился, — не хочу я смотреть никакое интервью!
    — Включи, говорю! Такой мужик классный!
    Ладно, пульт всё равно найден, а ничего особо интересного я в этот момент не смотрела. Я переключила на «Пятый» канал, но там сейчас показывали ведущего.
    — Включила? – не унималась мама.
    — Включила, включила.
    — Вот, щас его покажут.
    Мне на это нечего было ответить. Я не вслушивалась, что там рассказывает Логан Довер (ведущий), я хотела просто посмотреть на того режиссера, который так впечатлил мою маму, а потом переключить на что-нибудь интереснее.
    — Ладно, смотри. И слушай! Такой мужчина интересный. Я тебе потом перезвоню.
    Я убрала телефон от уха, сбросила вызов и, подняв глаза от дисплея телефона на экран телевизора увидела того самого мужчину, который смотрел на меня из проезжающего мимо автобуса. От неожиданности я даже застыла и не могла пошевелиться. Не знаю, что именно меня так поразило. Наверное, само совпадение, что это оказался тот самый мужчина, портрет которого я рисовала. Теперь мне хотя бы понятно, почему та девушка захотела у меня его купить.
Я добавила звук, чтобы лучше слышать разговор на экране.
     — Тебя не раз приглашали работать в театры Лондона, на Бродвей. Но, к нашей радости, ты всегда отклоняешь подобные приглашения. С чем это связано?
    — Я считаю, что и в Лондоне, и в Нью-Йорке, и в любом другом городе и без меня достаточно талантливых режиссеров, которым есть о чем рассказать зрителю.
    — Но многие режиссеры на твоем месте приняли бы приглашение, потому что это сделало бы их еще известнее, богаче, — заметил ведущий.
     Режиссер рассмеялся. Я отметила, что у него обаятельная и искренняя улыбка, а так же приятный смех. Вообще, он вел себя очень естественно.
     — Я не гонюсь за славой, популярностью или богатством. Я просто занимаюсь своим дело. Я счастлив, что могу делать то, что мне нравится. Пока в Дублине есть люди, которые ходят на мои спектакли, я никуда не перееду, — он снова рассмеялся.
    Я улыбнулась. Мне нравилось, как он рассуждает. Сама я думала точно так же: если ты успешен в своем городе, зачем переезжать куда-то, гнаться за популярностью, которая так мимолетна и непостоянна.
    — Некоторые считают, что это просто боязнь конкуренции, — как бы в шутку сказал Логан.
    — Нет, это меня не пугает. Я люблю здоровую конкуренцию, она стимулирует меня развиваться, искать что-то новое, совершенствоваться. И это касается не только работы. К тому же, я прекрасно понимаю, что есть режиссеры лучше меня, есть и хуже, — он пожал плечами, давая понять, что больше здесь не о чем говорить.
     — В следующем году твой театр отпразднует свой первый юбилей, — продолжил беседу ведущий, — вы уже готовите что-то особенное по такому поводу?
    Том кивнул:
    — Да, разумеется. Мы рассматриваем разные варианты, обсуждаем интересные идеи, как удивить и порадовать наших зрителей. Так же думаем о том, чтобы снова поставить спектакли, с которых мы начинали, которыми мы завоевали любовь зрителей. На наш сайт часто приходят письма с просьбами снова показать те или иные работы, которых сейчас нет в нашем репертуаре.
    — Наверное, будет ещё больше премьер, чем в обычном сезоне?
    — Да, и это тоже. Причем мы попробуем расширить свои горизонты и впервые поставить детские спектакли.
     — Это было бы очень интересно! Я и сам с удовольствием пришел бы со своими детьми на какую-нибудь сказку в интерпретации твоего театра.
    — Спасибо, — кивнув Том, — мы подумали, что было бы здорово поставить на сцене, например, «Золушку» или «Спящую красавицу». Скорее всего, мы не ограничимся одной сказкой, а сделаем три или четыре.
     — В прошлом году на театральном фестивале вы забрали все главные призы: лучший спектакль, лучшая режиссерская работа, лучший актер главной роли, лучшая актриса главной роли. Это был невероятный успех!
   Том смеется. Я замечаю, что в его смехе нет надменности и высокомерия. Он смеется так, словно его собеседник сказал нечто забавное:
    — Согласен с тобой. Мы не думали, что такое возможно. Но у зрителей этот спектакль, «Куплю дом, в котором страшно», — уточнил название режиссер, — пользовался особой популярностью. Мы даже устраивали дополнительные показы, потому что не всем хватало билетов.
     — В этом сезоне он ещё идет?
     — Да, конечно. Но сейчас уже реже, потому что мы стараемся больше времени уделять новым работам.
     — Расскажи, где ты черпаешь вдохновение?
     — В музыке. Дома у меня всегда звучит музыка – радио, любимый альбом или случайная подборка из интернета. Я настоящий меломан и я не привязан к какому-то конкретному стилю.
     — Тебе часто пишут поклонницы в социальных сетях? Может, признаются в любви или просятся на работу в твой театр.
     Я не заметила, как увлеклась этим интервью. Мне нравилось, как задает вопросы Логан, нравилась его подача. И мне очень нравился Том – как ведет себя, как отвечает на вопросы. Кроме того, он привлекал меня, как мужчина. Странно, наверное, ведь он совсем не похож на Майка. А на протяжении многих лет я была уверена, что типаж Майка – мой типаж.
     Том засмеялся над вопросом:
     — Ну, я думаю, актёрам всё же чаще пишут. И это не удивительно! Но меня действительно не обделяют вниманием, — на этих словах он снова засмеялся, — пишут, какой я классный и как им хочется со мной общаться, дружить. Часто пишут студенты, которые заканчивают обучение и хотели бы работать у меня.
    — И что ты отвечаешь студентам?
    — Назначаю время, когда они могут прийти, пообщаться со мной, показать, что они умеют. Я тоже заинтересован в новых людях. Но я беру универсальных актеров. Например, мужчина должен подходить и на роль бандита, и дон Жуана, и шута, и, простите за выражение, козла отпущения.
    — А женщина?
    — Женщина – это и тихоня, и оторва, и роковая женщина, и злая мачеха. Иными словами, это совершенно разные  характеры. И здесь очень важно мастерство перевоплощения.
    — А на любовные послания как реагируешь?
    — С улыбкой. Я так воспитан, что, если мне понравится какая-то девушка, я сам с ней познакомлюсь, сам попрошу номер телефона, приглашу на свидание. Я не стесняюсь знакомиться на улице и в общественных местах, а вот социальным сетям не очень доверяю.
    После этих слов я стала относиться к нему с ещё большим уважением. Похоже, Том – настоящий мужчина, который не боится проявлять инициативу.
    — Так, ещё вопрос. Несколько дней назад у вас состоялась ещё одна премьера. Расскажи, что это за спектакль?
    — Спектакль называется «Карты на стол». Это детектив, но не совсем обычный. Пять человек играют в карты за столом и во время игры пытаются выяснить, кто из них совершил громкое убийство. Каждая раздача карт – это начало новой версии, сдающий – тот, кто эту версию предлагает. Козыри в рукаве, жульничество – всё это не просто обычные составляющие карточной игры, но и связь с произошедшим убийством. Кроме того, здесь особенно важно то, что говорят герои во время игры. Уверен, хоть здесь и минимум действий, скучно никому не будет.
   — Потрясающе! – с неподдельным восхищением сказал ведущий, — как думаешь, этот спектакль тоже соберет призы во всех номинациях?
    Том засмеялся и развел руками:
     — Не знаю. Я работаю не ради наград. Самое главное, чтобы это нравилось зрителям. Их любовь – вот показатель настоящего успеха.
     Я взяла в руки телефон и вышла в интернет, зашла на сайт театра и открыла раздел «репертуар». Каждое название привлекало внимание и хотелось нажать на него, чтобы узнать, о чем спектакль. Но я зашла с конкретной целью – купить билеты на постановку «Карты на стол». Он шел довольно часто, но билетов либо уже не было, либо были очень далеко от сцены. А мне хотелось сесть поближе, чтобы все хорошо видеть без бинокля. Наконец, я нашла, что искала. Через две недели, в пятницу в семь часов. Я забронировала билет в четвертый ряд – ближе уже не было.
     Прошло два-три дня с того вечера, как я посмотрела интервью режиссера. Я стала ловить себя на том, что часто думаю об этом мужчине. Вспоминаю, как он вел себя на интервью. То и дело  прокручиваю в голове нашу  игру в гляделки в автобусе, то, как он смотрел на меня, проезжая мимо. В этом определенно что-то было. Зачем ему смотреть просто так? Я расплываюсь в улыбке, стоит мне подумать о том, что я ему понравилась.
     Постепенно я стала думать о нем всё чаще. Мне было интересно, чем он занимается в данный момент, где находится. Если я смотрела какое-то кино, то в мой мозг обязательно закрадывалась мысль: «Интересно, Том смотрел этот фильм? И, если да, то понравился ли он ему?».
     Радовало, что я пока не искала его в толпе и не разглядывала людей вокруг, например, в кафе или в автобусе, надеясь, что он тоже здесь.
     Я не из тех девушек, которые проявляют инициативу. Конечно, в моей жизни были случаи, когда я могла бы это сделать. И, признаюсь, пару раз я делала первый шаг. Но, как правило, ничем хорошим это не заканчивалось. Думаю, именно поэтому я не отправила ему заявку на добавление в «друзья» в соц.сети, а так же ничего не написала. К тому же, я не хотела, чтобы он принял меня за обычную поклонницу. При всем при этом, мне ужасно хотелось с ним познакомиться! Закрывая глаза, я отчетливо видела, как он внимательно слушает, что я ему говорю. И как увлеченно он мне о чем-то рассказывает. 
     Я каждый день заходила на его страницу. Это уже стало традицией. Я просматривала публикации на его «стене», а так же выложенные фотографии. На стене в основном были афиши спектаклей и расписание гастролей. А фотографии в большинстве своём с репетиций и спектаклей. Мне нравилось, что снимки не постановочные. Складывалось ощущение, что в театре есть специальный человек, который все время держит камеру наготове, дабы не упустить интересный кадр.
    Я с нетерпением ждала день спектакля. Даже не помню, когда в последний раз так торопила время и удивлялась, как долго тянутся дни. Я даже платье купила, чтобы было, в чем пойти в театр! Если бы мама об этом узнала, она была бы в восторге! Думаю, она бы мысленно уже поженила нас.
    Но иногда я приходила в себя, очнувшись от всех этих радужных грез. Я иду на спектакль, но не на свидание. Другими словами, он всё равно меня не увидит. Возможно, он будет сидеть в первом ряду. Возможно, будет смотреть спектакль из-за кулис. Возможно, его вообще там не будет. Эти мысли меня огорчали. Опять же, даже если я его увижу, например, когда он выйдет на поклон вместе с актёрами, Том ведь все равно меня не увидит! Конечно, есть довольно простой выход – купить цветы и подарить ему, как режиссеру данной постановки. Идея прекрасная, но… он может подумать, что я обычная поклонница. Да и как-то странно, на мой взгляд, дарить цветы мужчине, с которым ты на самом деле хочешь общаться. Ну, для начала, а дальше как пойдет. Можно подумать, что я беру на себя роль мужчины, говоря своим жестом «я сама буду за тобой ухаживать». Во-вторых, а если его не будет, что мне делать с цветами? Дарить кому-то другому? По закону подлости получится так: я решу, что его нет, подарю букет кому-то другому, а потом Том выйдет на сцену.
    В выходные я решила подышать свежим воздухом и поискать творческие идеи на природе. Я специально не набирала учеников на эти два дня, чтобы побыть наедине с собой.
    Я отправилась на полуостров Хоут-хэд, что в получасе езды от Дублина на местной электричке. Именно там расположилась уютная живописная рыбацкая деревушка Хоут. Я даже взяла с собой стандартный набор для рисования, чтобы запечатлеть то, что покажется мне особенно интересным. Эли мою идею поддержал – на картинах может быть не только столица Ирландии, но и малоизвестные ее уголки.
    Первый раз я побывала в Хоуте, когда училась в институте. Компанией друзей-приятелей мы поехали на креветочный фестиваль, который проходит в конце марта каждого года. С тех пор мы приезжали сюда каждый год, чтобы попробовать легендарную паэлью с креветкой – одной, зато какой! А еще местные каждое утро ловят здесь рыбу, а потом продают в местные рестораны или в собственных магазинах по низким ценам.
    Я всегда любила такие маленькие, уютные города. Я бы даже назвала их самобытными. В них нет суеты, появляется ощущение покоя, умиротворения и безопасности. Мы с друзьями всегда брали в информационном центре бесплатную карту, которая помогает составить маршрут прогулки по утёсам. Мы выбирали полуторачасовой. Но полтора часа – это без учета обратной дороги. 
    Вот и сейчас, дойдя до будки, я беру карту. Правда, идти полный маршрут я не планирую. Я рассчитываю по пути найти удобное место, на котором смогу расположиться и написать новую картину. 
    Поднимаясь всё выше и выше, я вспомнила, как во время первой прогулки по утесам мы с друзьями заблудились на обратной дороге. Это произошло потому, что карты помогают ориентироваться весьма условно. Но без них еще хуже. Так вот, свернув не туда, мы вышли к частному сектору. И один добродушный мужчина, узнав, что мы ищем дорогу до центра Хоут, подвез нас. Это было очень мило с его стороны, тем более что мы к тому времени заметно устали. Вообще, жители здесь очень добродушные и отзывчивые. Еще одна причина, по которой я люблю Хоут.
    Я всегда мечтала встретить рассвет у маяка. Мне кажется, это нечто удивительное, и притом легко выполнимое. Но дело в том, что я никогда не могла найти себе компанию. Похоже, одной мне это казалось интересным и волнительным. Я не раз предлагала Майку, но он тоже отказывался. Он даже приехал-то сюда всего один раз. Майк любит большие и шумные города. И чем они больше, тем лучше. Не удивительно, что он так легко согласился переехать в Нью-Йорк.

                Том.
    На выходных мы с Крисом сели в местную электричку и поехали в рыбацкий город Хоут. Банально звучит, но из-за работы я редко выбираюсь из города. А кроме работы находились ещё дела, удерживающие меня в городе, когда я мог бы оттуда удрать. Я до сих пор помню то чувство, с которым вернулся из Корка. Хоть я и не нашел ту девушку, по возвращение я чувствовал себя по настоящему отдохнувшим. Достаточно было сменить обстановку на один день, и я уже ощущал себя заново рожденным.
    Крис поехал просто за компанию. Как говорится, вместе веселее. Кроме того, в Дублин нагрянули его дальние родственники. Мой друг не хотел с ними общаться, а точнее, знакомиться, поэтому выдал эту поездку за «поручение по работе».
    — Мне бы самоуверенность тех людей, которые едут в гости к дальним родственникам без приглашения, и думают, что им там рады, — вот что сказал мне Крис по поводу их приезда.
    В ответ я только рассмеялся. В какой-то степени я его понимаю.
    Мы много раз бывали в Хоуте, поэтому, чтобы этот визит чем-то отличался от предыдущих, отправляемся на необитаемый остров под названием «Ирландский глаз». До него без проблем можно добраться на лодке или катере.
    Ирландский глаз – небольшой каменистый остров. Деревьев здесь нет, зато полно травы и морских птиц. Из построек – только башня Мартелло, попасть в которую можно только по канату.
    — Я бы не назвал это место жизнеутверждающим, — тихо заметил Крис, чтобы слышал только я.
    Я снова рассмеялся, мысленно с ним соглашаясь. Делать здесь нечего, поэтому вскоре мы вернулись обратно в Хоут.
    В средневековом замке проходит мастер-класс по кулинарии. В шутку предлагаю другу сходить, но он отказывается. Поэтому мы идем в паб «O’Connell’s Howth», где заказываем фирменный рыбный пирог. 
     Через некоторое время я замечаю, что мой друг то и дело смотрит в окно. Не увидев там ничего примечательного, спрашиваю напрямую:
     — Куда ты все время смотришь?
     — А? – похоже, я отвлек его от каких-то размышлений, — да, я просто увидел там девушку, — с безразличием ответил друг.
     — Знакомая? – спросил я, отправляя в рот кусочек пирога.
     — Не знаю. Я просто заметил, что она рисует на мольберте…
     — И собирался пошутить о том, что у бедняжки нет денег на фотоаппарат, и приходится всё зарисовывать, — перебил я друга.
     Крис расхохотался.
     — Нет, — сказал он, успокоившись, — просто она напомнила мне одну девушку… Помнишь, я ждал тебя в Феникс-парке, чтобы вместе пообедать?
     Я кивнул.
     — Возле меня на скамейке сидела девушка, которая вот так же на мольберте рисовала то, что видела перед собой. Я первый раз наблюдал, как кто-то рисует. Я имею в виду, по-настоящему, профессионально.
     — Ты не спрашивал, зачем она это делает?
     Кристофер кивнул, тем давая утвердительный ответ на мой вопрос.
     — Ейй заказали парочку картин с достопримечательностями Дублина. Я угостил ее кофе, мы поболтали немного… А на следующий день она пришла ко мне на работу и подарила мой портрет, который сама нарисовала на обычном листе бумаги.
      Я удивленно вскинул брови:
      — Просто портрет? Без номера телефона, без намека на продолжение отношений…
      — Просто портрет, — улыбнулся Крис, — думаю, в знак благодарности за кофе.
      — То есть, больше вы не общались? – пазл в моей голове никак не складывался.
      — Общались. Когда я пришел на твой мастер-класс, она вела занятие в соседнем кабинете. Я ошибся дверью. Мы немного поболтали… Кажется, больше мы не виделись.
      Я молчал, помешивая кофе ложкой и обдумывая то, что рассказал мне друг.
      — Знаешь, Крис, мне кажется, мы с тобой стареем, — мой серьезный взгляд сменился на улыбку.
      Мы с Крисом дружно заржали.
     — Раньше ты бы обязательно взял у нее телефончик, пригласил на ужин, а потом переспал с ней. А сейчас... – я махнул рукой, и мы снова покатились со смеху.
     — А где доказательство того, что ты тоже постарел?
     — Доказательство в том, что сначала я хотел сказать «и ты с ней не переспал?! Она же наверняка намекала на продолжение знакомства!», а потом подумал, что и сам на твоём месте повел бы себя так же.
     Мы снова засмеялись, прекрасно понимая, что все это просто шутки. Хотя, конечно, в них есть доля правды.
     — Кстати, не так давно Камила подарила мне мой портрет, который, как она говорит, сделан на заказ, — вдруг вспомнил я.
     — Не знаешь, кто его написал?
     Я помотал головой из стороны в сторону.
     — Было бы забавно, если бы оказалось, что его написала та же девушка, — Крис снова посмотрел в окно, — как думаешь, может, подойти к ней? Мне кажется, это всё-таки она.
     Я пожал плечами:
    — Подойди, если хочешь. Я тебя здесь подожду.
    Немного подумав, Крис отказался:
    — Не хочу мешать.
     Уверен, это была просто отговорка. Скорее всего, она его просто не зацепила. Или он сомневался, что это действительно она. Но я не стал докапываться до правды. Не хочет, значит, не хочет.
    Заплатив по счету, мы покинули паб.

                Глория.
    Завершив картину, я осталась довольна результатом и решила отпраздновать это, а заодно немного согреться. Сделать и то, и другое можно в пабе «O’Connell’s Howth».
     Под аккомпанемент народной музыки я наслаждалась свежим рыбным пирогом и горячим чаем. Давно я не чувствовала себя такой счастливой и довольной собой. Я находилась в полной гармонии с собой и с окружающим миром.
    После паба я еще немного прогулялась по побережью, а потом пошла к электричке, заранее узнав расписание.
    Со мной в вагоне ехала семья с ребёнком, который ужасно орал. Через пять минут у меня уже раскалывалась голова, и я поняла, что ещё почти полчаса просто не вынесу. Поэтому решила отправиться в вагон-ресторан, точнее, буфет.
    Взяв пачку чипсов, шоколадку и бутылку негазированной воды, я устроилась у окна. Народу здесь было немного. Все, кто приходил, покупали перекус и уходили - никто не задерживался.
В очередной раз переведя взгляд с окна на стойку, за которой обслуживали покупателей, я увидела знакомый силуэт.
    — Крис, — негромко позвала я прежде, чем обдумала, стоит ли это делать и вообще, он ли передо мной.
    Мужчина меня услышал и обернулся. Это был действительно Крис. Он удивленно вскинул брови и улыбнулся. Я тоже улыбнулась и подняла ладонь в знак приветствия. Молодой человек помахал мне в ответ. Перед ним в очереди стояло еще несколько человек. Очевидно, он решил не тратить время, стоя просто так, и сел напротив меня.
     — Из Хоута едете?
     — Угу, — я кивнула, — полагаю, вы тоже.
     Рассмеявшись, Крис кивнул.
     — Это вы рисовали сегодня, сидя на утесе?
     — Возможно, что я, — на этот раз засмеялась я.
     — Я обедал в пабе и видел из окна, как какая-то девушка рисует. Сразу вспомнил о вас.
     — Очень приятно, — я не смогла сдержать улыбку, — а вы зачем в Хоут ездили? По делам или в гости?
     — Ни то, ни другое. Просто съездил развеяться. Друг предложил составить ему компанию.
     — Понятно. Это тот загадочный друг, которого вы ждали в парке?
     Крис засмеялся:
     — Да, это он. Хотите, я вас познакомлю?
     — Мне больше нравится думать, что у вас есть воображаемый друг.
     Крис засмеялся еще сильнее.
     — А почему вы сидите здесь?
     — Потому что в моём вагоне едет орущий ребёнок. Я слышала его даже через наушники.
     — Ого! А как продвигается ваша работа? Вы говорили, что рисовали для выставки.
     — Приятно, что вы запомнили. Всё хорошо. Продолжаю рисовать, — я немного помолчала, — А как ваши дела?
     — Неплохо.
     Мы еще поболтали о том, о сём, после чего попрощались, и Крис, купив бутылку воды, направился к выходу.
     — Надеюсь, ваш воображаемый друг еще не умер от обезвоживания, пока мы здесь беседовали.
     Крис искренне расхохотался, запрокинув голову назад.
     — У вас отличное чувство юмора, Глория.

                Том.
    Криса не было минут 15. А, вернувшись, он сиял, как начищенный металлический чайник. Я удивленно вскинув брови, но пока ничего не спрашивал.
    — Я видел Глорию, — заявил он, садясь на свое место.
    — Поэтому ты так сияешь?
    — Да, нет. Просто мы довольно весело поболтали. Кстати, это она рисовала на утесе.
    — Значит, Глория и есть та девушка, о которой ты мне рассказывал в пабе?
    Крис кивнул:
    — Угу. Та самая художница.
    — Она одна едет?
    — Да, похоже на то.
    — Тогда пригласил бы её к нам.
    Судя по выражению лица моего друга, он до этого не додумался.
    — Всё-таки мы с тобой стареем, — вздохнув, заметил я.
    — Может, я схожу за ней?
    — Забудь. Мы уже скоро приедем.
    Пару минут мы ехали молча.
     — А ведь я приглашал ее! – вдруг заявил Крис.
     От неожиданности я даже вздрогнул.
     — Куда? – я задумался о своём и не сразу сообразил, о чем говорит мой друг.
    — Я сказал Глории, что еду с другом. Предложил вас познакомить, но она сказала, что ей больше нравится думать, что ты мой воображаемый друг.
    — С такой отговоркой нас еще не динамили, — заметил я, и мы оба засмеялись.
    По понедельникам в баре «International», расположенном в самом центре города, проходят вечера «свободного микрофона», во время которых поэты, музыканты и сатирики делятся с публикой своими лучшими работами.
    Для нас с Крисом стало уже традицией – ходить на эти вечера. Мне это интересно не только, как обычному зрителю, который пришел отдохнуть, расслабиться и весело провести время, но и как режиссеру. Нет, я не ищу здесь новых людей в свой театр. Здесь можно отыскать почву для размышлений: что волнует людей и занимает их умы, с другой стороны взглянуть на актуальные проблемы и различные жизненные ситуации. Эти вечера не раз зарождали в моей голове задумки для новых спектаклей, а так же подавали идеи сцен, которые я включал в готовящиеся постановки.
    Крис ходит сюда по двум причинам. Во-первых, за компанию. Если номер неинтересный, мы можем обсудить что-то свое. Или между собой шутим над неудачливым участником. Во-вторых, Крис большой поклонник Stand up комедии. Мне кажется, из него и самого получился бы хороший комик. Но мой друг не любит шутить на публику, напоказ. Ему не нравится говорить заранее заготовленные шутки, так же как не нравится рассказывать анекдоты.
    Через пару столиков от нас сидела девушка, которая то и дело смотрела в нашу сторону. Когда наши взгляды встречались, она смущённо улыбалась и опускала глаза, убирая за ухо прядь волос. Сначала я подумал, что это просто случайное совпадение. Но, когда подобные действия повторились несколько раз, я поделился своими наблюдениями с другом.
    — Может, подойдёшь к ней? Кажется, девчонка симпатичная.
    Я развел руками, хотя, в данной ситуации правильнее сказать – ладонями. Я не отрицаю, что девушка симпатичная, приятной внешности, но у меня не было желания к ней подходить. Зачем? Я уже не в том возрасте, когда знакомишься с каждой, которая тебе улыбнётся. Теперь я придерживаюсь мнения, что, если ничего не екнуло, то и не надо знакомиться, тратить своё и её время, а так же морочить ей голову.
    — Возможно, она будущая актриса и, узнав меня, хочет подойти и спросить, могу ли я взять её на работу в свой театр, — предположил я.
    — Хорошо, что ты не сказал «наверное, она моя поклонница», — в шутку заметил Крис.
Он не любит, когда люди придают себе значимости, заявляя, что у них много поклонников, что они популярны и так далее.
     Я рассмеялся. Мое предположение было небезосновательным. Пусть и не часто, но иногда ко мне на улице или в общественном месте подходили студенты, оканчивающие обучение и желающие узнать, как попасть на работу в мой театр.
     — Давай поспорим, — неожиданно предложил мой друг, — ты ставишь на то, что она хочет у тебя работать. А я говорю, что ты ей понравился.
     Я усмехнулся. Раньше мы часто знакомились на спор. Например, я говорил, что Крису будет слабо взять телефончик у «вон той» девушки. Или Крис говорил что-то подобное мне. Но это было ещё в старшей школе и в студенческие годы. Потом мы повзрослели и перестали играть в эти игры.
     — Ладно, — мне самому непонятно, почему я согласился, — на что спорим?
     — Проигравший покупает пиво.
     — Идёт, — кивнул я, и мы пожали руки.
     Я уже собрался идти, когда друг напомнил:
     — Не забудь включить диктофон.
     Это было необходимо, чтобы результат был честным. Иначе я мог бы вернуться и сказать, что был прав, даже если на самом деле это было не так.
    Я включил диктофон и подсел к девушке, которая, сама того не подозревая, оказалась замешанной в нашем споре.
    — Привет, — она улыбнулась и первая со мной заговорила.
    Не знаю, как бы это расценил Крис, но мне стало практически очевидно, что я продул.
    — Привет, — я тоже улыбнулся. Девушка действительно была привлекательной и милой. Мне уже было ужасно стыдно перед ней за наш с Крисом спор, — твоё лицо кажется мне знакомым. Мы не встречались раньше? – стандартный и ужасно банальный подкат.
    — Не думаю. Я Элизабет.
    — А я Том. Часто сюда приходишь?
    — Иногда, если нечем заняться.
    — Ты учишься, работаешь?
    — Работаю.
    Оказывается, она официантка в одном из кафе. Если память мне не изменяет, это довольно хорошее заведение. 
    — Может, оставишь мне свой номер телефона?
    — Да, конечно!
    Повисла пауза. Она ждала, что я достану телефон, а я не мог этого сделать, потому что там был включен диктофон, и она могла это заметить.
    — Мой телефон разрядился, — нашелся я с отговоркой, — у тебя есть ручка?
    — Да, должна быть, — девушка полезла в сумочку, и через минуту у меня был её номер, написанный на салфетке.
     Я вернулся за столик, где меня ждал Крис:
    — Пошёл за пивом, — сказал я, положив перед ним телефон, а сам сразу направился в бар.
Когда я вернулся, друг как раз закончил слушать наш с Элизабет разговор.
    — Полагаю, мы больше не пойдем в кафе, в котором она работает, — в своей обычной шуточной манере заметил Крис, когда я поставил перед ним бутылку пива.
     В ответ на это я только рассмеялся.
     Мы с Крисом пришли в наш любимый ресторан на бизнес-ланч.
     — Ты так и не звонил той девушке? Элизабет, если я не ошибаюсь.
     Я помотал головой из стороны в сторону.
    — Кажется, у меня в кармане еще лежит салфетка с ее номером. А что?
    — Пытаюсь понять, ты все еще надеешься встретить ту таинственную незнакомку?
    Некоторое время я молчал, глядя в окно. Мы с Крисом слишком хорошо знаем друг друга, так что соврать не удастся.
    — Не думай, что я зациклен на этом. Ничего в моей жизни не изменилось. Но иногда я все же думаю о том, что, если она тоже живет в Дублине, мы можем встретиться в любой момент: в магазине, в автобусе, просто на улице. И я надеюсь, что однажды это произойдет.
     — Ты живешь в Дублине уже 32 года, но встретил ее только недавно, — спокойно заметил друг.
Его слова были не лишены смысла.
     — Возможно, я не встречал ее раньше, потому что ОНА жила в другом городе. Или даже в другой стране.
    — Логично, — кивнул Крис, — а что, если, пока ты ее ищешь, она собрала вещи и снова переехала. Как долго ты собираешься ее искать?
    — У меня такое чувство, что в тебя вселилась моя мать, и это с ней я сейчас говорю, — улыбнулся я.
    Крис расхохотался, запрокинув голову назад.
    — Поэтому, — продолжил я, — отвечу тебе так, как сказала бы твоя мама: «Мысли материальны. Все события, которые с нами происходят, мы сами притягиваем в нашу жизнь. И мы встречаем только тех людей, которые существуют в нашем подсознании».
    Мой друг снова расхохотался, но на этот раз еще сильнее. Его мать – психолог. И подобные речи из ее уст звучат довольно часто. Крис шутит по этому поводу, что ему страшно представить, каким бы нюней, тихоней и ботаником он бы вырос, не будь у него нормального отца.
     — А почему ты об этом заговорил? Если тебе понравилась Элизабет…
     Крис не дал мне договорить:
     — Если бы она мне действительно понравилась, я бы сам с ней познакомился. На самом деле, я просто случайно вспомнил о ней и захотел узнать, общались ли вы после того вечера или нет.
     Тема была исчерпана, поэтому мы заговорили о другом.
     — Ммм! – промычал я, сделав глоток чая.
     Я вспомнил то, о чем с самого утра хотел рассказать другу.
     — Мне сегодня приснился странный сон: я иду по коридору с букетом цветов и коробкой с тортом. Не знаю почему, но сквозь сон я отчетливо понимаю, что иду к Элизабет. Возле одной из дверей я останавливаюсь, звоню в дверной звонок, и мне открывает та самая девушка, которую я ищу! – к этому моменту я был в таком восторге, как будто это произошло не во сне, а на самом деле, — мы смотрим друг на друга. На моем лице удивление, а она улыбается такой нежной, приятной улыбкой. Потом она отходит в сторону, пропуская меня в квартиру, я захожу. Занавес.
     Дурацкая привычка, появившаяся у меня с тех пор, как я стал режиссером – в тех случаях, когда нормальные люди, закончив рассказывать, говорят «вот и все», «вот так» или еще что-то подобное, я говорю «занавес». Первое время родные и друзья удивлялись, хихикали и подшучивали над этим, а потом привыкли и перестали обращать внимание.
    Крис слушал меня внимательно, с серьезным лицом.
    — Странно, что после такого сна ты еще не напросился в гости к Элизабет, — усмехнулся он.
    — Думаешь, стоит?
    Он пожал плечами:
    — Вполне может быть, что она живет не одна. Например, снимает квартиру с подругой. Но ты ведь не можешь позвонить и спросить: «а вы одна живете или с подругой?».
    — Ну, да, — рассмеялся я, — а если напрошусь в гости, и там будет моя таинственная незнакомка, я ведь не скажу: «вообще-то, я искал именно вас»
    — Мне просто приснился вещий сон, и я решил напроситься в гости к вашей подруге, — подыграл мне Крис, и мы оба засмеялись.
    — Ладно, если серьезно, — снова заговорил я, — есть какие-то способы узнать, знакомы они или нет?
    — Ты ведь даже не знаешь имя той девушки! – напомнил друг, — неужели ты позвонишь Элизабет и спросишь: «а вы знаете ту девушку, которая мимо меня в автобусе проезжала?»
     Я расхохотался и долго не мог успокоиться. Крис терпеливо ждал с улыбкой на лице.
     — Конечно, ты можешь пригласить Элизабет на свидание и в разговоре невзначай узнать, одна она живет или с кем-то.
     — Допустим, я смогу сделать это ненавязчиво и как бы между прочим. Но, если она скажет: «я живу с подругой», что мне делать дальше? Ведь это еще не факт, что ее подруга – та самая девушка.
    — Если она живет с подругой, спроси: «а вы не покажете мне ее фотографию?» и дальше душещипательная история о проезжающем мимо автобусе и вещем сне.
    Я снова покатился со смеху, но в этот раз мне удалось быстрее взять себя в руки.
    — Вообще, я не верю в вещие сны, — сказал я, перестав смеяться, — но вдруг это знак? Намек, что я найду ту девушку через Элизабет.
    — А если это знак, что Элизабет заменит тебе ту незнакомку?
    — То есть? – я нахмурился, не понимая, что Крис имеет в виду.
    — Ну, смотри, во сне ты понимаешь, что идешь к Элизабет, — я кивнул в знак подтверждения, — а дверь тебе открывает, так сказать, девушка твоей мечты. Так вот, вполне возможно, что знак заключается в том, что Элизабет – девушка твоей мечты. И ты поймешь это, если узнаешь ее получше.
    Я задумался. Знаки такая вещь, которую можно трактовать по разному – как тебе нравится. У нас с Крисом были разные теории на счет трактования моего сна, но обе имели право на существование и были вполне разумными.
    — Ладно, — нарушил молчание Крис, словно приняв какое-то решение, — пока буду на работе, могу поискать в соц.сетях Элизабет. Если найду, скину тебе ссылку, а ты уже посмотришь, есть у нее в «друзьях» твоя незнакомка или нет.
    — Ты меня выручишь, если найдешь ее, — я не ожидал такого предложения.
    Стыдно признаться, но самому мне не пришло в голову найти в интернете Элизабет, чтобы через нее попробовать отыскать ту девушку. 
    Крис кивнул, словно соглашаясь, что тем самым он мне очень поможет.
    — Но я не могу ничего обещать. Мы знаем только имя и место работы. Ну, еще город. Но его, как и работу, не всегда указывают на странице.
    — Я могу дать тебе ее номер телефона. Если он указан на странице, ты сможешь найти ее по номеру.
    Разумеется, друг согласился, ведь это только увеличивало шансы на успех.

                Глория.
    В среду меня пригласили на ужин Брунеры. Брунер – это фамилия моих тети и дяди.  Зовут их Дебби и Мэррит. Дебби – старшая сестра моего отца. Я жила у них несколько месяцев, когда только начала учиться в институте. Они всегда мне нравились. Дебби спокойная, душевная и рассудительная. Мэррит – весельчак и сквернослов. Но он совершенно не злой и идет на конфликт только, если его вывести из себя. Сам же он никого не провоцирует.
    Примерно раз в месяц они приглашают меня в гости. Просто ужин без всякого повода. У них трое детей и все уже разъехались кто куда. Их старшему сыну 27 лет, на год младше меня. Средней дочери 25 лет, а младшей – 20.
    Бог знает почему, я решила поехать на метро, хотя обычно спускаюсь в подземку крайне редко. Но сейчас вечерний час-пик, а я еду с занятий ужасно голодная. И вообще, мне не хотелось опаздывать. Не люблю заставлять людей ждать.
    Я спустилась в метро и остановилась, не доходя до края платформы. Мне страшно подходить слишком близко. Я ждала свой поезд, ненавязчиво смотрела по сторонам, изучая людей и все вокруг. Немного впереди себя, чуть в стороне я увидела Тома. Режиссера, на спектакль которого собиралась пойти уже ПОСЛЕЗАВТРА! Тома, с которым мечтала познакомиться.
    В душе я сразу встрепенулась. И почему-то заволновалась. Мне ужасно хотелось к нему подойти, заговорить под каким-нибудь ненавязчивым предлогом. Но я ведь уже давным-давно зареклась делать первый шаг. Было бы идеально, если бы он сам обратил на меня внимание и подошел. Опять же, флиртую я, как дура. Это явно не мой конек. Так что, пожалуй, лучше мне перестать на него смотреть. А то сострою какую-нибудь гримасу, думая, что выгляжу чертовски привлекательно, а Том решит, что у меня паралич лицевого нерва и отвернется, чтобы не показаться нетактичным.
    В это время подъехал поезд. Как раз тот, который нужен был мне. Слившись с толпой, я зашла в вагон, заметив краем глаза, что Том остался на платформе. Только, когда двери закрылись, и поезд должен был вот-вот тронуться, я решилась посмотреть в окно: Том поцеловал в щечку какую-то девушку, взял у нее сумки и в этот момент, словно почувствовав мой взгляд, посмотрел в окно, из которого я на него смотрела. Я увидела блеск в его глазах, а на лице удивление и растерянность. Растеряна была и я, потому что совсем не думала о том, что он может быть несвободен.
    Все это произошло за считанные секунды. Поезд уехал, уехала и я. А Том остался на платформе.
Всю дорогу я прокручивала в голове то, что произошло. Определенно, он меня узнал! Достаточно было увидеть его лицо, чтобы понять это. Но кто та девушка? Неужели он женат? На его странице об этом ничего не сказано. Но, может, он просто не афиширует личную жизнь?
     В памяти всплыло интервью, которое я смотрела. Когда его спросили о том, как он реагирует на любовные послания, он сказал, что предпочитает самостоятельно знакомиться с девушками. Стал бы он так говорить, если бы состоял в браке! Будь он женат, так бы и сказал, отвечая на тот вопрос. Я почти торжествовала, радуясь, что пришла к такому выводу.

                Том.
    Крис позвонил мне днем и попросил об услуге. Его младшую сестру уволили с работы  - организация сокращала штат сотрудников из-за финансовых трудностей, и начальство решило, что молодым будет легче найти новое место работы. По закону подлости, арендодатель попросил освободить квартиру. Он развелся с женой, и теперь ему самому негде было жить. Так что всего за пару дней Луиза осталась без работы и без крыши над головой. Крис предложил ей временно пожить у него, пока она не найдет новую работу и не будет с состояние снять другую квартиру.
     От меня требовалось встретить Лу на станции метро, чтобы помочь донести сумки с вещами. Можно было, конечно, взять такси, но девушка пренебрегала их услугами. Для нее поездка в такси была равносильна тому, чтобы сесть в машину к незнакомцу. Крис задерживался на работе, а у меня, по счастливому для них совпадению, как раз сегодня не было спектаклей. Разумеется, я согласился помочь.
    Мы с Лу не были близки. Во-первых, она девчонка, а нам, мальчишкам, не хотелось водиться с девчонкой. Во-вторых, она на 5 лет младше нас. Так что, даже если бы мы и захотели дружить с ней, общие интересы вряд ли нашлись бы. Но все же мы общались. А потом, постепенно, разница в возрасте стала не такой важной и заметной. И теперь у нас были добрые, приятельские отношения.
    Мы договорились, что Лу приедет в 17 часов. К этому времени я спустился в подземку и встал в условленном месте, чтобы ей было легче меня найти.
    Мне не пришлось долго ждать. Выйдя из вагона метро, она сразу увидела меня и, когда подошла, мы поцеловались в щечку – стандартное приветствие давних знакомых. Я взял у нее сумки и машинально, как делаю каждый раз, когда закрываются двери поезда, посмотрел на ближайшее окно. И я снова увидел ту девушку! Я не мог поверить, что это происходит снова – она опять проезжает мимо меня! Мне даже показалось, что это бред и там, за окном, кто-то другой. Просто мой мозг, уставший от практически постоянных мыслей о ней, решил сыграть со мной злую шутку.
    Мне показалось, что она меня тоже узнала. Мне сложно подобрать слова, чтобы объяснить, почему я так решил, но эмоции на ее лице говорили сами за себя.
    — Кого ты там увидел? – спросила Лу, посмотрев на проезжающий поезд, — знакомую?
    — Нет, — я словно пришел в себя, — наоборот, незнакомую.
    «Ты меня подставил, говнюк!» — отправил я другу сообщение.
    Вечером, когда Крис вернулся с работы, мы все вместе сели ужинать. Вообще-то, я собирался уйти, как только провожу Лу до квартиры. Но она настояла, чтобы я остался – ей хотелось отметить переезд, чтобы хоть как-то поднять себе настроение после всех последних неудач. И, так как планов у меня не было, я остался.
    — Так, и что за гневное сообщение ты мне прислал? – спросил Крис, едва мы сели за стол.
Разумеется, он понимал, что оно было не злым, а скорее, носило шуточный характер.
     Я бросил взгляд на Лу, сомневаясь, стоит ли рассказывать при ней, ведь она наверняка не в курсе истории, но решил все же рассказать.
    — Почему она всегда проезжает мимо тебя? – спросил Крис, выслушав рассказ о том, что произошло в метро.
     — Мне и самому интересно.
     — У тебя точно нет галлюцинаций от переутомления?
     Я усмехнулся, прекрасно понимая, что это риторический вопрос. И не столько вопрос, сколько просто шутка.
    — А в чем подстава? – задал новый вопрос друг, вспомнив о моем сообщении.
    — Возможно, она видела, как я поцеловал Лу, — я обернулся к Лу, — без обид, но… В общем, я надеюсь, что она этого не видела и, если мы познакомимся, не заставит меня оправдываться с кем это я был и почему я тебя поцеловал.
    — Начнем с того, — заговорил Крис, — что вы не познакомитесь. Она так и будет ездить мимо тебя всю жизнь.
    Я засмеялся.
   — И, по твоей логике, если у вас дойдет до секса, тебе придется оправдываться, почему ты не девственник.
    После этих слов мы с Лу расхохотались во весь голос. Знаю, мои слова о поцелуе были полным бредом. Но я чувствовал себя так, словно мы с ней уже в отношениях, и тут она увидела, как я целую другую. Хоть и всего лишь в щечку.   
    — А почему ты не попытаешься найти ее через интернет? – спросила Лу, молчавшая все это время.
    — Потому что он ничего о ней не знает, даже ее имени, — объяснил мой друг.
    — Ну, и что? Можно же дать объявление, — невозмутимо ответила Лу.
    — Какое? – не понял я.
    — Например, так: ищу девушку, которая села в поезд метро, ну, дальше ты напишешь дату, примерное время, в которое это произошло, а так же станцию и номер поезда. А дальше описание внешности девушки. А в конце «если у вас есть знакомая, подходящая под это описание, покажите ей это объявление. Репост приветствуется. Звонить по телефону…» Ну, или можешь дать любую другую контактную информацию.
     Мы с Крисом переглянулись. В этом был смысл. И, главное, были все шансы на успех. У меня много «друзей» и подписчиков, которые вполне могли ее знать. Или у нас могут быть общие знакомые, через которых она сама может увидеть это объявление.
    — Советую тебе завести отдельную сим-карту, потому что чокнутые и излишне романтичные дамочки оборвут твой телефон, — добавила Лу, довольная произведенным эффектом.
     — И половина из них не будет подходить под описание, а вторая половина те, кто в это время был вообще в другом месте, — усмехнулся Крис.
     — Ага. И я соберу их в театре, каждая по очереди будет выходить на сцену и убеждать меня, что это именно она, а я буду кричать: «Следующая!»
     — Как в мультике «Анастасия»! – радостно воскликнула Лу.
     Мы с Крисом усмехнулись, но промолчали. Думаю, каждый из нас обдумывал идею, которую предложила Лу.
     — Кстати! – нарушила молчание девушка, — мы могли бы попытаться нарисовать ее портрет на компьютере!
    — Представляю, какой урод у нас получится, — ответил Крис, и мы втроем дружно расхохотались. Подумав еще некоторое время, мы решили все же отказаться от идеи с объявлением.

                Глория.
    Когда я пришла, мы почти сразу сели за стол. Перед этим я успела только обменяться с ними приветствиями и помыть руки.
    — Ты с работы? – спросила Дебби.
    — Угу.
    — К нам заходил твой отец, — полагаю, Дебби говорила о том времени, когда папа гостил у меня неделю, — он сказал, ты пишешь картины для парижской выставки. Это очень здорово! Мы так рады за тебя.
    — Спасибо, — я улыбнулась, — да. Я отправила уже 3 работы. Сейчас работаю над четвертой.
    — Тебе давно пора стать известной за пределами Дублина, — улыбнулась Дебби.
    Я смутилась - мне были очень приятны ее слова.
    — О чем еще отец вам рассказал?
    Брунеры посмотрели друг на друга, словно спрашивая, о чем еще тогда шла речь.
    — Кажется, ничего такого, — задумчиво произнесла Деб, — мы тогда много разных тем обсуждали.
    — Но твоя мать рассказала нам, что ты рассталась с Майком, потому что он решил переехать в Нью-Йорк, — после этого последовало нелицеприятное ругательство, которое заставило меня рассмеяться.
    — Мэррит! – полагаю, Дебби его одернула не потому, что он выругался, к этому мы уже давно привыкли, а потому, что он заговорил о Майке.
    Наверное, она думала, мне тяжело о нем вспоминать.
    — Все в порядке, — все еще смеясь, сказала я.
    — Вы не общаетесь? – сочувственно спросила Деб.
    — Нет, — я помотала головой, — впрочем, приезд отца подействовал на меня как нельзя лучше, так что о Майке я даже не вспоминаю.
    Я не стала говорить, что не вспоминаю о нем еще и потому, что увлеклась Томом.
    — Ну, и прекрасно, — подвела итог тетя, и на этом тема Майка была закрыта.

    Мы поговорили об их детях, моих родителях, вспомнили еще некоторых родственников. Это помогло мне перестать думать о произошедшем в метро. Я имею в виду, о том, что я видела, как Том целует какую-то девушку. Хоть я и нашла аргументы в пользу того, что он не женат, абсолютной уверенности в этом у меня не было.
    Между ужином и чаем с десертом Брунеры всегда делали перерыв. Вот и сейчас, когда с едой было покончено, Мэррит ушел в гостиную смотреть новости, а я осталась с Дебби на кухне. От помощи тетя отказалась, так что я просто сидела за столом.
    — Дебби, мне нужен твой совет. Взгляд со стороны, — уточнила я.
    Мне показалось, что именно с ней я могу поделиться своими мыслями. Во-первых, она тоже женщина. Во-вторых, я могу быть совершенно спокойна, что разговор останется между нами.
    — Рассказывай, — улыбнулась она, взглянув на меня и составляя грязную посуду в одну стопку.
    Я вздохнула и рассказала ей про Тома: про нашу первую встречу, когда я ехала в Корк, про то, что нарисовала его портрет и про то, что какая-то девушка у меня его купила. Рассказала, что видела его интервью и с тех пор все время о нем думаю. Рассказала о случае в метро.
Иногда мой рассказ был сбивчивым, но Дебби не перебивала и слушала внимательно, хоть и продолжала заниматься своими делами. Закончила я тем, что послезавтра иду на его спектакль и все время думаю о том, как мне с ним познакомиться, но при этом было бы лучше, если бы он сам ко мне подошел.
    — Я думаю, если ты ему понравишься, он обязательно с тобой познакомится. Ведь ты сама говоришь, что в интервью он сказал, что не боится брать инициативу в свои руки.
    Я кивнула:
    — Но ведь я буду в зале, а его там может не быть вообще.
    — Если это действительно твой человек, жизнь обязательно предоставит вам возможность для знакомства. А если нет, — она не договорила, пожав плечами.
    — Все эти годы я думала, что Майк – мой человек.
    — Но теперь его нет. Считай, он исчез из твоей жизни, чтобы в ней появилось место для Тома. Или для кого-то еще.
    — Значит, самой мне знакомиться с ним не надо? – вернулась я к тому, с чего мы начали.
    — Решать тебе. Но я бы не стала. Если мужчине понравилась девушка, он сам найдет способ с ней познакомиться. 
    — А я могу как-то привлечь его внимание?
    — Судя по твоим рассказам, он тебя и так заметил. Я не удивлюсь, если он подойдет к тебе, как только появится возможность.
    — А девушка в метро? С которой он целовался.
    — Ерунда, не бери в голову.
    Она сказала это так легко и уверенно, словно знала ту девушку и какие между ними отношения.
    — Почему ты так думаешь?
    — В щечку целуют давних знакомых, приятельниц, иногда коллег по работе, а так же сестер, кузин и прочих родственниц. Будь она женой или невестой, или просто любимой девушкой, он бы поцеловал ее в губы.
    Я не смогла сдержать улыбку. Эти слова меня обрадовали и обнадежили.
    — В крайнем случае, если тебя это очень беспокоит, Мэррит в два счета может узнать – женат Том или нет.
    Мэррит всю жизнь работал полицейским, но, когда младшая дочь окончила школу, ушел в отставку. Сейчас он читает лекции будущим хранителям правопорядка. Так что связи у него есть как среди бывших коллег, так и среди новых сотрудников.
    Именно благодаря связям и хорошим отношениям с коллегами (пусть и бывшими), которые он до сих пор поддерживает, Мэррит может узнать любую информацию о каждом жители Дублина. Впрочем, я думаю, что не только Дублина, но и всей Ирландии.
     Я рассмеялась, но отказалась от предложения тети. Ее теории о поцелуях мне было вполне достаточно.
     Мы сели пить чай. В качестве десерта – шоколадный торт. Его купила я, зная, что Дебби не любит ничего печь. Да и с пустыми руками в гости не ходят.
     Дебби купила печенье с предсказаниями. Они были не вкусными, и Деб это прекрасно знала. Но ей нравилось разворачивать предсказание, читать, что там написано, пытаться это как-то толковать. Она купила четыре печенюшки, чтобы у каждого из нас была возможность выбора.
Каждый взял по одной, и первым до предсказания добрался Мэррит.
     — «Никогда не сдавайся. Ладно, сегодня сдайся, но больше не сдавайся никогда» — прочитал он вслух и расхохотался.
     Мы с Дебби тоже засмеялись.
     Я открыла свое предсказание и уставилась на него, не веря, что там написано то, что я вижу.
     — Что там у тебя? – спросила Дебби, полагаю, заметив мое удивление.
     — Давай сначала ты, — посмотрела я на нее, улыбнувшись.
     — «Брать от жизни все – негигиенично» — прочла она.
     Мэррит снова заржал.
     Чтобы не заставлять Дебби еще раз спрашивать, что досталось мне, я прочитала свое предсказание:
     — «А боги смеялись все утро и вечер – смешила их фраза «случайная встреча».
     Закончив читать, я снова посмотрела на Дебби. Она улыбнулась, поняв, о чем я подумала.
     Домой я поехала на такси, так как время было уже позднее. Мэррит спустился со мной к машине, записал номер и сказал водителю:
     — Если с ней что-нибудь случится, тебе звезда.
     Ну, разумеется, речь шла не о звезде. Он употребил другое слово, которое прекрасно рифмуется со словом звезда. Я еле сдержала смех, а вот водитель воспринял его слова всерьез и даже, как мне показалось, испугался.
     — Позвони, когда будешь дома, — сказал дядя уже мне.
     Я кивнула.
     По дороге домой я смотрела в окно, любуясь красивыми ночными улицами Дублина. Мысленно я повторяла попавшееся мне предсказание, от чего с моего лица не сходила улыбка.

                Том.
    В пятницу вечером ставим спектакль «Карты на стол». Билеты разобраны. Телевизионщики с различных местных каналов хотят снять сюжет об этом спектакле и взять у меня интервью. Причина такого внимания в том, что с этим спектаклем мы будем участвовать в европейском фестивале искусств.
     Европейский фестиваль искусств - ежегодное мероприятие, в котором принимают участие приглашенные деятели искусств из разных стран. Среди них – музыканты, художники, писатели, актеры и режиссеры театра. Пока в одной стране проходит неделя театра, в другой, например, литературная неделя, и так далее. По окончании недели участники, так сказать, меняются странами. И там, где проходила неделя музыки, начинается, к примеру, неделя театра. Думаю, понятно.
    Для меня, как и для моих актеров, большая честь принять участие в этом мероприятие.
    Итак, одних представителей СМИ я попросил прийти до генерального прогона, других – за два часа до спектакля, с другими пообещал побеседовать после окончания постановки.
    Крис пришел в театр как раз перед началом генерального прогона. Журналисты, которым была назначена встреча перед репетицией, уже ушли.
    — Тебе тоже интервью дать? – спросил я вместо приветствия, протягивая руку для рукопожатия.
    Он усмехнулся:
    — Я и без интервью все знаю, — мы пожали друг другу руки, — как тебе такое название статьи «Мартинсон улетел, но обещал вернуться»?
     Я засмеялся:
    — Пиши, что хочешь, я все равно не буду это читать, — это была шутка, но с большой долей правды.
    Во-первых, у нас с Крисом была настоящая дружба, когда никому ничего не надо. Он не просил у меня бесплатных билетов, и всегда покупал их в кассе, если хотел посмотреть какую-то постановку. А я никогда не просил его написать статью обо мне, о постановке или о чем-то еще. Да и свежие выпуски газеты покупал сам, а не ждал, когда он принесет мне бесплатный экземпляр. Во-вторых, мы не были теми друзьями, которые не пропускают ни одной работы друг друга и всегда рассыпаются в лестных отзывах. Мы поддерживаем друг друга в процессе: я делюсь с Крисом своими идеями, бывает, он помогает мне с написанием сценария или с какими-то отдельными сценами. Приходит на репетиции, если мне нужен взгляд со стороны. Но я не обижался, если Крис пропускал премьеру. Есть спектакли, которые он вообще ни разу не видел. То, что он мой друг, не обязывает его ходить на все постановки. Так же и в случае с его работой – я не был обязан читать все статьи, которые он пишет. К тому же, его основная работа – редактор. Он редко писал статьи.   
    — Обидеть художника может каждый, — с напускной обидой ответил Крис.
    — А помочь деньгами – никто, — добавил я, и мы оба засмеялись.
    Мне нравились подобные разговоры с взаимными подшучиваниями, на которые никто из нас не обижается. Это всегда поднимало мне настроение.   
    — Ты не забыл, что мы договорились зайти в бар после спектакля? – спросил друг, когда мы спустились в первый ряд и сели на места посередине.
    — Да, я помню. Может, лучше в ресторан?
    — Это уже похоже на свидание, — усмехнулся Крис.
    Я снова засмеялся:
    — Ну, мама ведь считает, что нам пора жениться, вот я и подумал…
    Я не договорил, потому что Крис расхохотался, и я не смог удержаться, чтобы не сделать то же самое. 
    — Ладно. Давай серьезно. После спектакля и общения с прессой я буду хотеть есть. А в баре одни чипсы и орешки.
    — Понятно. Ладно, давай в ресторан.
    Можно было не уточнять, в какой именно. Мы всегда ходим в один и тот же.
    Крис просидел в театре всю генеральную репетицию. Иногда он задавал вопросы. Полагаю, мой друг все же будет писать статью.
    — Слушай, — начал он уже перед уходом, — давай в Феникс-парке встретимся? Я наверняка освобожусь не раньше тебя. Пока напишу статью, пока отредактирую тот бред, что написали практиканты.
    Я засмеялся:
     — Хорошо. Давай в парке.
     На этом мы и простились, пожелав друг другу удачи в работе.

                Глория.
    С самого утра я была в приподнятом настроении и радостном предвкушении вечернего спектакля. По такому поводу я даже купила платье: одна половина бирюзовая, другая черная. Рукав чуть ниже локтя, само платье длиной ниже колена. На пуговицах, с небольшим воротником и впереди с вырезом. Когда его застегиваешь, бирюзовая часть немного накладывается на черную, получается очень красиво и стильно. И оно сидит прямо по фигуре, выгодно ее подчеркивая. Волосы я немного завила, чтобы было похоже на натуральные кудри. Для выразительности накрасила ресницы и губы. Я волновалась так, словно буду не в зале сидеть, а играть на сцене вместе с другими актерами.
    Я приехала в театр за час до спектакля. Знаю, рановато, но мне хотелось побродить внутри театра, ведь в прошлый раз я была только в фойе и в зале.
    Оказывается, я такая не одна, кто приехал намного раньше. В фойе уже было приличное количество людей, некоторые пришли парами или компаниями. Как и в прошлый раз, играла ненавязчивая музыка. Даже освещение показалось мне каким-то особенным, атмосферным, настраивающим на грядущее представление. Раздеваясь, я подумала о том, чем сейчас заняты актеры. Наверняка переодеваются и наносят грим, волнуются. На сцене, возможно, идут последние приготовления. А чем сейчас занят Том? Может быть, общается с актерами, настраивает их и дает последние наставления. Может, следит за подготовкой зала. А может, его вообще здесь нет. Кто знает, вдруг он присутствует только на премьерах и на первых показах. Сдав пальто в гардероб, я заметила, что люди продолжают прибывать, многие пришли с цветами. Я улыбнулась, представив, что у актеров этого театра есть свои поклонники. Так же, как я не пропускаю ни одного фильма с участием Генри Кавилла, кто-то из зрителей не пропускает ни одного спектакля с участием того или иного актера театра.
    Посмотревшись на себя в зеркало, я поднялась на второй этаж и ахнула! Там были организованы различные фото зоны, связанные с постановками, которые идут в этом театре.   
Гости с удовольствием фотографировались, а я подумала, что, будь я не одна, тоже сделала бы пару снимков. Теперь мне было понятно, почему зрители начали собираться так рано. Посмотрев фото зоны, я зашла в буфет. Там выстроилась большая очередь. Очевидно, кто-то приехал прямо с работы и не успел перекусить. Перед тем, как уйти, я отметила, что здесь тоже очень чисто, красиво и по виду больше напоминает приличное кафе, чем столовую или буфет.
    После первого звонка зрителей начали пускать в зал. Рядом со мной села женщина средних лет, положив на колени весьма солидный букет роз. Ого! Наверное, поклонница чья-то.
С другой стороны от меня села юная девушка, полагаю, студентка. Она тоже была с цветами, но каждый цветок лежал отдельно, они не были перевязаны лентой или завернуты в бумагу. Всего их было 5.
    Перед тем, как погас свет, я обернулась и увидела, что, как и перед спектаклем «Комедия по поводу трагедии», в зале не было ни одного свободного места. 

     Когда началось действие, я неосознанно затаила дыхание.
     На занавесе был нарисован красивый город, а по краю сцены, играя на скрипке, прогуливалась девушка. Она играла «Каприз» — Паганини. Я знала эту мелодию, потому что проходила классическую музыку в институте, а Паганини всегда нравился мне больше других композиторов.
Но, наверное, прошло не больше, чем полминуты, когда раздался выстрел, и девушка упала на сцену. Музыка смолкла. Кажется, только сейчас зрители заметили в проходе солидного мужчину в костюме с револьвером в руках. Свет потух, но через пару секунд по залу забегал свет прожекторов, словно убийцу искали среди зрителей. И со всех сторон доносились голоса:
    — Убита Долорес Райт.
    — Убийца не найден.
    — Сегодня утром была застрелена уличная скрипачка Долорес Райт.
    — Долорес Райт…Долорес Райт, — разносилось повсюду.
    Свет снова погас, но тут же осветили сцену – занавеса уже не было. Перед нами предстала комната с большим круглым столом, за которым сидят пять мужчин. На столе - графин с напитком, по цвету похожим на коньяк, фужеры.
И вот тут начинается детектив…
   Спектакль смотрится на одном дыхание. Так читаются детективы, в которых развязка оказывается самой непредсказуемой. Так смотрятся фильмы с закрученным сюжетом.
В интервью Том говорил, что в этой постановке минимум действия. Но это не совсем так. Во-первых, каждая раздача карт сама по себе является чем-то запоминающимся. Как только герои ни тасовали эти самые карты. Во-вторых, собравшиеся за столом пьют напиток, наливая его из графина в свои фужеры. И, сделав очередной глоток, один из героев падает лицом на стол. Зрители ахают, а оставшиеся четверо мужчин резко встают со своих мест, наставив друг на друга револьверы и прочие огнестрельные оружия. Очевидно, что кто-то из присутствующих подсыпал яд в фужер тому, кто теперь лежит мертвый. Но кто? И зачем он это сделал? Потому что считал его убийцей? Или боялся, что тот выведет его на чистую воду? Это добавляет сюжету еще больше интриги. А я буквально перестаю дышать, ожидая развязки.
    Кстати, в какой-то момент я осознала, что, хоть в начале спектакля убийца и стоял в проходе, я совершенно не могу понять, кто из них это был. Не потому, что они все похожи друг на друга, а скорее потому, что все произошло так быстро и неожиданно, что я (да, полагаю, и не только я) не успела запомнить внешность убийцы.
    Разговоры в постановке, конечно… Заслушаешься! Каждая версия еще логичнее и убедительнее предыдущей, а так же выясняется, что у каждого из них были причины для убийства той девушки.
Невозможно не заметить, что все герои совершенно разные (не только внешне, но и характерами) и очень яркие, при этом они так органичны, словно дополняют друг друга. Из них мне буквально запал в душу кареглазый темноволосый парень, такой простой, бесхитростный и наивный. Даже странно, как такой мальчишка мог оказаться в этой компании?

     Концовка оказалась непредсказуемой: в убийстве обвинили того самого парня, который запал мне в душу. Двое стоящих рядом сразу схватили его, а он пытался вырваться и кричал: «Я ни в чем не виноват!» В этот момент у меня появилось такое ощущение, что он смотрит прямо мне в глаза. От таких эмоций у меня по щекам потекли слезы.
     Его увели. На сцене остался только один из них – высокий блондин, как и все остальные, одетый в костюм и выглядящий очень светски. С задумчивым видом он прогуливался по сцене, глядя себе под ноги, после чего остановился, подняв голову. Его взгляд был поистине пугающим и устрашающим, а выражение лица не предвещало ничего хорошего. Но, вопреки моим ожиданиям, он заговорил. В его голосе чувствовалась смесь злости и, в то же время, обиды. Он рассказал о том, что любил Долорес Райт. Любил больше жизни, больше, чем способен любить нормальный человек.
    — Я дал бы ей деньги, положение в обществе, роскошь. Я дал бы ей свою любовь! А она предпочла этого никчемного парня из труппы уличных артистов! Предпочла его! Мне! – он буквально задыхался от злости. От переполняющих эмоций задыхалась и я, — я не хотел убивать ее! Я не хотел! – он сорвался на крик, — но что я мог сделать?! Убить его?! Да она бы рыдала на его могиле! Она бы сбросилась с моста в воду! Она бы выбрала его, будь он хоть тысячу раз мертв! – в его голосе слышалось неподдельное отчаяние. И ненависть к герою сменилась жалостью, — если они так любят друг друга, пусть будут счастливы! – истерично выкрикнул он, размахивая револьвером, — на том свете! Там, где я этого не увижу! – он расхохотался, а потом продолжил спокойно и тихо, — я хотел отравить его, но жалкий актеришка взял другой бокал. Если бы все пошло по моему плану, он бы упал замертво, а я бы убедил остальных признать его убийцей, — он усмехнулся, — впрочем, я и так их в этом убедил, — после этих слов повисла пауза, во время которой он пристально разглядывал зал так, что становилось не по себе, — а вы, — он направил револьвер в зал, — запомните, вы ничего не видели. А иначе… — он поднял оружие вверх, раздался выстрел и сразу же погас свет.
     Но, буквально через одно мгновение, свет загорелся снова. Были освещены и сцена, и зал. Актеры вышли на поклон. Они смеялись, улыбались, кланялись, взявшись за руки. Невозможно было поверить, что еще несколько минут назад они играли врагов, подозревающих друг друга в убийстве.
    Скромно вышла на сцену актриса, сыгравшая Долорес Райт. Один из актеров слегка подтолкнул ее вперед, чтобы она одна подошла к краю сцены на поклон.
    Зрители аплодировали стоя. Из тех, кто вышел дарить цветы, выстроилась очередь. Некоторые даже что-то говорили актерам, а те слушали с улыбкой и кивали, полагаю, в знак благодарности.
Одна из девушек, продолжая держать в руках цветы, что-то говорила одному из актеров. Выслушав ее, он сказал:
     — Цветы для режиссера! Друзья, Томас Мартинсон, — он указал рукой в сторону кулисы справа от себя, — человек, который все это написал и поставил.
     Я расплылась в радостной улыбке и даже не заметила, как затаила дыхание.
     Том вышел на сцену, улыбаясь своей искренней очаровательной улыбкой. Он поклонился залу. Та самая девушка подарила ему букет. После этого еще несколько человек из тех, кто вышел на сцену с цветами, подарили свои букеты ему.
     Занавес опустился. Зрители направились к выходам: один в другом конце зала напротив сцены, и два по бокам в центре зала. Я не спеша продвигалась к выходу вместе с остальными. Зрители обменивались впечатлениями, кто-то обсуждал, куда пойти на ужин.
    Обернувшись, я увидела, что возле сцены собрались представители СМИ с камерами, микрофонами, диктофонами и прочей техникой. В зал, по боковой лестнице, спустился Том. У меня было ощущение, что меня бросило в жар. Я буквально вспыхнула, как спичка!
     «А что, если подойти к нему? Не сейчас, а когда он освободится. Просто, чтобы рассказать, как мне понравился его спектакль» — подумала я, — «нет, плохая идея. Он подумает, что я обычная поклонница. Наверняка, я не единственная, кто подходит к нему со своим отзывом. Можно дождаться его в фойе, то есть, просто долго собираться и направиться к выходу в одно время с ним. Боже, я веду себя, как школьница! Это ужасно» — я даже помотала головой, словно отгоняя эти глупые мысли.
    Я продолжала идти к выходу, глядя под ноги и погрузившись в собственные мысли. Кто-то взял меня за руку, чуть ниже локтя. Я подумала, что это кто-то из знакомых, но, обернувшись, увидела ЕГО. Передо мной стоял Том! Боже, неужели это не сон?!
    — Девушка, я ищу вас по всему городу! – рассмеявшись, словно от счастья, сказал он.
     Он улыбался своей очаровательной улыбкой, а его глаза сияли от счастья. Продолжая держать меня за руку, Том ненавязчиво отвел меня чуть в сторону.
     — Меня? – удивилась и в то же время обрадовалась я.
     На моем лице появилась радостная улыбка.
     — Неужели это вы... Как Ваше имя?
     — Глория, — я уже почти не помнила себя от счастья. Может, это сон и мне только предстоит пойти на спектакль?
     Не знаю почему, я протянула руку, как обычно делают при знакомстве.
     — Том, — он заключил мою ладонь в свои руки, — вы не торопитесь? Поужинайте со мной сегодня.
     Кажется, от счастья моя улыбка стала еще шире.
     — С удовольствием, — разве я могла отказаться?
     От такого ответа Том словно расцвел. На мгновение он обернулся туда, где в полном недоумении его ждали журналисты.
     — Вы можете подождать? 10 минут! Но, если хотите, я отменю интервью и…
     — Я подожду, — почти смеясь от счастья, ответила я, — я пока заберу пальто.
     — Отлично! – кивнул Том.
     Я уже хотела уйти, но он меня остановил, чуть сильнее сжав мою ладонь.
     — Я не прощу себе, если не спрошу ваш номер телефона прямо сейчас.
     Я рассмеялась и, не желая его мучить, с плохо скрываемой радостью продиктовала Тому свой номер.   

                Том.
    Занавес опустился. Мы ушли за кулисы. Обменявшись с актерами парой фраз, я спустился в зал, где меня ждали журналисты.
    — Мистер Мартинсон, поделитесь своими творческими планами, — попросила молодая девушка-корреспондент, с которой мне уже доводилось общаться.
     — Мы планируем поставить детский спектакль, известную сказку. Пока не скажу какую, чтобы не испортить сюрприз. Так же актерам интересно попробовать себя в музыкальной постановке, и для меня, как для режиссера, это тоже был бы новый опыт.
     — А вы сами хотели бы выйти на сцену, как актер?
     — Иногда я думаю об этом. Каждый раз, когда мы начинаем работать над новой постановкой, я присматриваюсь к ролям глазами актера: кого бы я сыграл, каким был бы персонаж, если бы его сыграл я и так далее. Для меня это очень важный и ответственный шаг, и я отношусь к этому максимально серьезно.
    В этот момент я обернулся и посмотрел в зал. Не знаю почему. Обычное движение во время разговора. Мы ведь не всегда смотрим на собеседника, иногда отводим глаза или смотрим на кого-то, проходящего мимо.
    Я посмотрел на вход, на оставшихся зрителей, медленно идущих к фойе. Я увидел ЕЁ! Ту самую девушку, которую искал все это время. Это было, словно вспышка. Словно в темном зале вспыхнул один единственный прожектор, осветивший главного героя. Я понял, сейчас или никогда.
     — Простите, — поспешно извинился я, — одну минуту. Мне нужно, — я не договорил и бросился к ней.
     Я взял ее за руку, чтобы привлечь внимание, остановить и, возможно, чтобы убедиться, что это не сон.
    Девушка обернулась, и наши взгляды встретились. Она улыбнулась так, словно была рада этой встрече не меньше меня.
    — Девушка, я ищу Вас по всему городу! – сказал я первое, что пришло в голову.
    Словно само собой получилось, что мы отошли ближе к сцене, подальше от остававшихся в дверях зрителей.
    — Меня? – она удивилась, но, мне показалось, она была рада это услышать. Во всяком случае, не было похоже, чтобы мои слова ее напугали или вызвали недоверие.
     — Неужели это вы, — тихо произнес я, не веря своему счастью, — как ваше имя?
     — Глория, — она протянула руку для рукопожатия.
     Я бережно заключил ее руку в свои ладони, не желая ее отпускать.
     — Том, — представился я, хоть меня и назвали по имени, когда пригласили на сцену, — вы не торопитесь? Поужинайте со мной сегодня.
     Я надеялся, что она согласится, хотя прекрасно понимал, что у нее могут быть другие планы. Мне не хотелось откладывать продолжение знакомства на какой-то другой день. Но, похоже, сегодня мне везет, потому что она ответила:
    — С удовольствием.
    Я был просто на седьмом небе от счастья! И тут я вспомнил про журналистов.
    — Вы можете подождать? – я хотел все уладить с прессой, — 10 минут! – пообещал я, собираясь поторопить их, чтобы не затягивали беседу, — но, если хотите, я отменю интервью и…
    Конечно, я бы все отменил, если бы она попросила. Извинился бы и предложил перенести интервью на другое время.
    — Я подожду, — в ее голосе слышалась радость, а с лица не сходила лучезарная улыбка — я пока заберу пальто.
    — Отлично! – кивнул я, радуясь такому ответу.
    Глория уже собиралась уйти, но я ее задержал. В голову закралась мысль, что она может передумать. Решит, что ожидание затянулось, и уйдет. И что тогда? Я снова буду искать ее по всему городу?
    — Я не прощу себе, если не спрошу ваш телефона прямо сейчас.
    Она засмеялась и продиктовала мне свой номер.

                Глория.
    Не переставая улыбаться, я вышла в фойе и, отстояв небольшую очередь, забрала в гардеробе свое пальто.
    Я оделась, но пока не стала застегиваться. Поправила прическу, которая и так была в порядке. Убедилась, что с макияжем тоже все хорошо. Меня переполняли эмоции, поэтому, сев так, чтобы увидеть Тома, когда он выйдет, я достала телефон и позвонила Дебби.
    — Алло?
    Я редко ей звоню, как и она мне. Если что-то нужно, мы шлем друг другу сообщения. Так что, полагаю, Дебби удивилась моему звонку.
    — Дебби, я в театре. И до появления Тома у меня не так много времени. Если я сброшу вызов, значит, он вышел. А теперь слушай…
     И я рассказала ей все, что произошло, начиная с того момента, когда он спустился пообщаться с представителями СМИ.
     — Значит, сейчас ты ждешь его в фойе?
     — Угу. Знаю, как приличная девушка, я не должна была соглашаться на это, но…
     Дебби засмеялась:
    — Глупости. Иногда можно и подождать. Расскажи про спектакль.
    Я рассказала: про необычное начало, запутанный сюжет, увлекательные диалоги, зрелищное тасование карт, восхитительную игру актеров и неожиданную концовку.
    Когда мы закончили говорить, я сбросила вызов и увидела, что прошло всего 5 минут. Тем временем фойе постепенно пустело, народу становилось все меньше и меньше. 
    Том появился, кажется, спустя пару минут после того, как я закончила говорить по телефону. Увидев меня, он улыбнулся и убрал телефон от уха, нажав что-то на дисплее. Полагаю, он с кем-то разговаривал.
    — Прости, что заставил ждать.
    — Ничего страшного, — я улыбнулась, как влюбленная дурочка, и мысленно напомнила себе, что флирт не мой конек.
    Я принялась застегивать пальто, Том ждал, стоя напротив.
    — Ты не возражаешь, если мы прогуляемся через Феникс-парк? Меня там ждет друг, а я не могу ему дозвониться, чтобы отменить встречу.
    — Хорошо, — что еще я могла сказать? С ним я была готова обойти пешком весь Дублин.
    — Выбор ресторана останется за тобой, — он открыл дверь, пропуская меня вперед.
    — Ты сказал, что искал меня по всему городу, — начала я, когда мы вышли на улицу.
    — Это не совсем так, — перебил Том, посмотрев на меня с улыбкой во все 32 зуба, — я еще ездил в Корк.
    Я засмеялась:
    — Зачем?
    — Первый раз я увидел тебя, когда ты ехала в Корк. И мне показалось вполне логичным поехать туда, вдруг ты живешь именно там.
    — И ты бродил по улицам, надеясь встретить меня?
    Это было очень мило и, на мой взгляд, говорило о том, насколько сильно я ему понравилась. Это настоящий мужской поступок – действовать, пытаться сделать хоть что-то, а не сидеть, сложа руки и разглагольствовать о всевозможных «вот, если бы».
    Том кивнул, смеясь.
    — Но я не ожидал встретить тебя в своем театре, — добавил он после короткой паузы.
    — И не встретил бы, если бы не вышел пообщаться с журналистами, — засмеялась я.
    Странно, мне двадцать восемь лет, я несколько лет встречалась (и даже жила) с парнем. А сейчас я чувствую себя четырнадцатилетней девчонкой, у которой первое в жизни свидание с классным парнем, и она совершенно не знает, как себя вести и что делать, но при всём этом безгранично счастлива.
     И снова надо отдать должное Тому. Он без труда находил темы для разговоров: о чем-то спрашивал, в результате чего завязывался разговор. Мне нравилось делиться с ним своими мыслями, что-то рассказывать. Он хороший слушатель, приятный собеседник и интересный рассказчик. Том грамотно излагает свои мысли, без мата и слов паразитов. И у него очень чарующий и приятный голос, я бы даже сказала, сексуальный.
     За такой приятной беседой мы дошли до Феникс-парка. Том снова попытался позвонить другу, но абонент по-прежнему был недоступен.
     — А как его найти? Или вы договорились встретиться в каком-то конкретном месте?
     — Да, обычно мы всегда встречаемся в одном и том же месте, дабы избежать путаницы. Я надеюсь, что он уже пришел, — Том не договорил, но я и так поняла: ему не хотелось заставлять меня ждать его друга, вместо того, чтобы пойти в теплое уютное заведение и вкусно поесть.
    Очевидно, Том еще издалека узнал своего друга, потому что, когда мы подходили к их месту встречи, и он увидел на лавочке сидящего мужчину, то тихо сказал:
    — Слава богу.
    Не знаю почему, но я не удивилась, когда увидела Криса. Наверное, я не осознала до конца всю ситуацию. А вот он был удивлен:
    — Глория? – спросил он, вставая с места, — не знал, что вы знакомы.
    — Могу сказать то же самое, — ответил Том и, посмотрев на него, я заметила на лице моего спутника недоумение.
     — Привет, Крис, — смеясь, сказала я. Похоже, до меня первой начала доходить суть произошедшего.
     Том вопросительно посмотрел на друга, очевидно, ожидая объяснений.
     — Глория та самая художница, о которой я тебе рассказывал. Это она вела мастер-класс по рисованию, когда ты преподавал актерское мастерство. Глория та художница, к которой ты отказался подойти в Хоуте, и она именно та знакомая, которую я встретил в поезде.
    Том расхохотался. Мы с Крисом засмеялись.
    — Я столько времени ее искал, гадал, кто из моих знакомых может быть знаком с ней, а все это время…
    — С ней был знаком я, — смеясь, закончил за него Крис, — и, между прочим, не будь ты таким упрямым, давно бы и сам с ней познакомился. Кстати, Глория, Том тот самый друг, которого ты предпочла считать воображаемым.
    Я засмеялась еще сильнее. Я так мечтала познакомиться с Томом, но при этом упустила самую простую возможность – быть представленной ему нашим общим знакомым.
    — А теперь расскажите мне, как вы встретились? – серьезно спросил Крис.
    — Я пришла на спектакль «Карты на стол». А Том увидел меня, когда спустился в зал пообщаться с журналистами.
    — Кстати, я пытался тебе дозвониться и все отменить, — серьезно заметил Томас.
    — Мой телефон опять разряжен, — невозмутимо ответил Крис, — зато теперь я знаю, кто та самая девушка, о которой ты…
    Он не договорил, потому что Том стукнул его по руке, похоже, опасаясь, что тот сболтнет лишнего.
    — Мы пришли сюда, чтобы я мог отменить встречу, — сообщил Томас о цели нашего визита.
    — Ну, это я уже и сам понял, — ухмыльнулся Крис, — ладно, идите, — он улыбнулся.
     Друзья обменялись рукопожатием, со мной Крис ограничился словесным прощанием, после чего мы разошлись в разные стороны.

                Том.
    Вот идиот! У меня было столько возможностей познакомиться с Глорией, а я все их успешно упустил. Столько раз Глория была совсем рядом, а я об этом даже не подозревал. С другой стороны, если бы я каждый раз думал, что она где-то рядом, мог бы с легкостью стать параноиком. 
    Все-таки жизнь – удивительная штука. Я ломал голову, как мне ее найти, не подозревая, что именно о ней мне рассказывает лучший друг.
    Похоже, сегодня не только в спектакле, но и в моей жизни открылись все карты.
    Я никогда не был обделен женским вниманием и, если быть честным, без труда мог найти подход к любой девушке, которая мне понравится. А сейчас, рядом с Глорией, я чувствовал себя мальчишкой! Нет, это не совсем так. Я чувствовал себя по уши влюбленным мальчишкой! У меня нет никаких сомнений, что я влюбился в Глорию еще во время нашей первой встречи, когда она ехала в Корк. Хотя, встречей это трудно назвать.
    Раньше, когда я видел нечто подобное в кино или читал об этом в книге, это вызывало у меня улыбку. Я был уверен, что все слишком идеализировано и в жизни такое вряд ли возможно. А теперь это случилось со мной.
    И, несмотря на то, что с момента нашего знакомства не прошло и часа, мне совершенно ясно, что она еще прекраснее, чем я себе представлял. Я говорю не только о внешности, но и обо всем остальном: как ведет себя, как говорит, как смеется и улыбается… Этот список можно продолжать бесконечно.
    Признаюсь, мне до конца не верилось в реальность происходящего. Девушка, которую я так долго искал, идет рядом со мной, поддерживает разговор, смеется над моими шутками. Чудо не только в том, что она пришла в мой театр, и я ее увидел, а еще и в том, что именно сегодня вечером она оказалась свободна и согласилась пойти на ужин. Я бы не смог уснуть и не находил бы себе места, если бы пришлось ждать день, два или хотя бы несколько часов.

                Глория.
    Мы пришли в суши-бар. Это была моя идея, Том не возражал. Но, когда принесли роллы, я пожалела, что выбрала это заведение. Дело в том, что здесь их нарезали толще, чем в других заведениях, в которых мне доводилось их есть. А, так как кусать их не принято, приходилось запихивать ролл в рот целиком. Наверное, в этот момент я была похожа на хомяка. Во всяком случае, говорить я не могла и боялась, как бы ничего не повалилось со рта на стол.
     К счастью, Том не акцентировал на этом внимания, не сверлил меня взглядом и не подшучивал. Может, я преувеличиваю и со стороны все выглядело нормально?
     Мой спутник заказал грибной крем-суп и белое мясо курицы, обжаренное во фритюре. Так что он ел, как нормальный человек.
     — Крис говорил, что ты рисуешь картины для парижской выставки.
     Я кивнула:
     — Да, но вообще я веду курсы по рисованию. Знаешь, разовые занятия, на которых мои ученики пишут заранее выбранную картину.
     — Очень интересно! И давно ты этим занимаешься?
     — Нет, всего года два. Наверное, если бы отец не подал мне такую идею, сама бы я до этого не додумалась.
     — Покажешь мне свои работы?
     Я медленно кивнула, радуясь всей душой, что он проявил такой интерес.
     — Кстати, Крис был в восторге от портрета, который ты для него нарисовала.
     Я немного смутилась:
     — Вообще-то, я и твой портрет рисовала, — тихо, но все же слышно, ответила я, а затем достала телефон и нашла там фотографию его портрета.
     Том посмотрел на фото, а потом засмеялся. Он смеялся в голос, запрокинув голову назад.
     — Что? – спросила я, а затем снова посмотрела на фото, не понимая, что его так рассмешило.
     — Ничего, — еле выговорил Том сквозь смех, — ничего. Кхм, прости, — он успокоился, — дело в том, что этот портрет сейчас у меня. Мне его подарила актриса моего театра.
     Теперь засмеялась я. Вот ведь, как бывает! Я знать не знала, что у него дома лежит моя работа. А он даже не подозревал, что этот портрет написала я.
      — Кстати, а почему ты написала мой портрет? – спросил Том после недолго молчания.
      Я улыбнулась:
      — А почему ты искал меня по всему городу?
      Он улыбнулся. Ответ на оба вопроса был один и тот же: «потому что ты мне нравишься».
Мы оба замолчали, словно обдумывая в голове этот очевидный, но так и не озвученный ответ. Но есть вещи, которые совершенно не обязательно произносить вслух.
     — Почему ты решил стать режиссером? – спросила я.
     Мне действительно было интересно. К тому же, обо мне мы уже поговорили, теперь моя очередь спрашивать.
     — Я не раз пытался вспомнить, когда понял, что это мое. После школы по совету родителей я поступил на юридический. Они считали, что эта профессия обеспечит мне светлое будущее, да и для жизни полученные знания будут полезны. Я послушался, потому что сам еще не понимал, кем хочу стать. Но уже в первом семестре понял, что это не мое. Занятия нагоняли на меня тоску, и я решил, что заберу документы, если меня примут в другой институт, на другую специальность.
     — И ты настолько кардинально сменил вид будущей деятельности? – перебила я, уставившись на него во все глаза. Признаться, я ожидала историю о том, что он всю жизнь мечтал быть режиссером или хотя бы актером. Но Тому удалось меня удивить.
     Он кивнул:
     — Но даже тогда я не думал о режиссуре. Я познакомился с девушкой, которая играла в каком-то любительском театре. Я часто ходил к ним на репетиции, они сами ставили свои спектакли. А я, как сторонний наблюдатель, давал им советы. И так втянулся в это, что вскоре стал их режиссером. И именно они убедили меня поступать на эту специальность.
     Я слушала его увлеченно, подперев подбородок рукой. Мне нравилось, как он рассказывает, да и сама история казалась необычной.
     — Родители, конечно, были против, — рассмеялся Том, — особенно с отцом часто возникали конфликты на этой почве.
     — Но сейчас-то они наверняка тобой гордятся?
     — Они долгое время игнорировали мои приглашения на институтские постановки. И пришли только на дипломный спектакль «Я ее любил. Я его любила», который я поставил для выпускников актерского факультета. Родители были поражены, думали, я поставлю что-то поверхностное, тили-тили-трали-вали.
    На этих словах я засмеялась. Том улыбнулся в ответ:
    — После спектакля мама подошла ко мне вся в слезах, и я понял, что они изменили свое мнение. 
    — А сейчас они ходят на твои постановки?
    Том кивнул:
    — Не пропускают ни одной премьеры, и делают вид, что всегда поддерживали мое решение стать режиссером.
     Я засмеялась. С родителями такое часто бывает.
    Мы говорили об увлечениях, кто как предпочитает проводить свободное время. Я расспрашивала о дружбе с Крисом, и Том рассказал мне много смешных историй из детства и школьных лет. 
     А, когда ужин был завершен, Том пошел проводить меня до дома.

                Том.
    Когда мы вышли из ресторана, я взял Глорию за руку. Отчетливо помню, какие холодные у нее были руки.
    Мне кажется, последний раз я шел по улице за руку с девушкой еще в студенческие годы. Но, учитывая, что рядом с Глорией я чувствовал себя влюбленным мальчишкой, ничего удивительного в моем действии не было.
    К счастью, она не отдернула руку и никаким другим образом не выразила недовольства. Это давало мне надежду на то, что мои чувства взаимны.
    Когда Глория сказала, что ей пора домой, я пошел ее провожать. Хотя я бы с большим удовольствием гулял вместе с ней по городу хоть всю ночь. И уж конечно я был бы не против зайти к ней, но, думаю, после первого свидания она мне этого не предложит.
    — Ты завтра свободна? – спросил я, надеясь, что уже на следующий день смогу снова ее увидеть. И при этом она не будет проезжать мимо меня.
    — Нет, — ответила она, как мне показалось, с сожалением в голосе, — по выходным я обычно работаю.
     Логично. Когда еще ходить на курсы, как не в выходной день, когда нет других дел?
     — Во сколько ты заканчиваешь? – я все же не терял надежду, что мы встретимся после работы.
     — В девять.
     — Может, я встречу тебя после работы, и мы поужинаем где-нибудь?
     — Может быть, — улыбнулась она, и я понял, что это означает «да».
     Подойдя к дому, где живет Глория, мы остановились, но я продолжал держать ее за руку, не желая расставаться. Мы стояли лицом друг к другу, и я не мог отвести от нее глаза.
     — Спасибо за чудесный вечер, — улыбнулась Глория, а затем, немного помедлив, приблизилась и поцеловала меня в щеку.
    Похоже, не только я чувствую себя подростком на первом свидании. Даже не помню, когда последний раз девушка целовала меня в щеку на прощание. Когда Глория уже стала отстраняться, я свободной рукой обнял ее за талию, а потом коснулся губами ее губ. Почувствовав, что она ответила на мой поцелуй, мне показалось, что у меня за спиной выросли крылья.
     Мы отстранились друг от друга, но наши лица оставались так близко, что дыхания перемешивались. Увидев, что она улыбнулась, я тоже улыбнулся в ответ, а затем страстно поцеловал ее, сильнее прижимая девушку к себе.

                Глория.
    Утром, когда я проснулась, Тома рядом не было. Я подумала, что он уже ушел, но, прислушавшись, услышала шум воды в ванной. Я накинула халат и на цыпочках пошла в ванную комнату. Мне казалось, что получится забавно, если я его напугаю. И я обрадовалась, что он не замкнул дверь, а просто закрыл. По-прежнему стараясь не шуметь, я тихонько зашла в ванную и уже закрыла за собой дверь, когда Том увидел меня в зеркало и, обернувшись, направил на меня душ. Я завизжала, чувствуя, как намокаю с головы до ног. Том, смеясь, повесил душ на место, а я, перестав визжать, тоже весело рассмеялась.
     — Иди сюда, — улыбаясь своей ослепительной улыбкой, предложил Томас.
    Он отошел чуть в сторону, освобождая мне место в ванне. Мне было очень смешно и, конечно, я не могла не принять его приглашение. Том подал мне руку, чтобы я не поскользнулась, залезая в ванну. Едва я туда залезла, как Том крепко обнял меня, прижав к себе. Пару секунд мы смотрели друг на друга, весело улыбаясь, а потом он меня поцеловал.

                Том.
     Выйдя из ванны, я оделся и решил приготовить завтрак. Но едва я взялся за готовку, как в дверь позвонили. Глория еще была в душе, так что, скорее всего, не слышала звонка. А мне стало интересно, кто ходит к ней в гости в субботу утром.
     Открыв дверь, я увидел на пороге мужчину и женщину. Увидев меня, они опешили. Я вопросительно вскинул брови, ожидая каких-то объяснений.
     — Это вы, — наконец, сказала женщина.
     Я многое готов был услышать, но не это.
     — Я, — улыбнувшись, подтвердил я.
     — Мы родители Глории, — сказал мужчина, — надеюсь, она не переехала втайне от нас.
     Я весело усмехнулся и отошел в сторону, пропуская их в квартиру.
     — Глория в душе, — объяснил я отсутствие их дочери.
     Мне тридцать два года, а говорить родителям девушки, что их дочь в душе, так же неловко, как десять лет назад. Хотя, раньше я в такую ситуацию не попадал. Остается надеяться, что они хотя бы допускают мысль о том, что у их дочери может быть мужчина.
     Похоже, они восприняли мои слова совершенно нормально, потому что продолжили снимать верхнюю одежду, как ни в чем не бывало. Впрочем, я думаю, все были еще немного растеряны от такой неожиданной встречи.
     — Я Эдриан, — отец Глории протянул руку, которую я с радость пожал.
     — Том. Рад познакомиться.
     — Взаимно, — кажется, мне все-таки не оторвут голову за то, что я переспал с их дочерью. Хотя, может, пазл в их голове еще не сложился.
      — Я Бетани.
      — Очень приятно.
      Мы прошли на кухню.
      — Мы как раз приехали, чтобы сходить вечером на ваш спектакль, — сообщила Бетани.
      — Я польщен. Значит, вы из Корка?
      — Да. Наверное, дочь забыла о нашем приезде.
      — Или спектакль перенесли прямо сюда, — добавил Эдриан, и я не смог сдержать смех.

                Глория.
    Выйдя из ванной, я услышала, что Том с кем-то разговаривает. Прислушавшись, я узнала голоса родителей. Вот, блин! Они ведь приезжают сегодня утром, чтобы сходить на его спектакль! Черт! Мы договорились, что я не поеду их встречать, дабы мне не опоздать на курсы, мотаясь на вокзал и обратно.
    Неуверенными шагами я подкрадывалась к кухне, пытаясь определить, о чем они говорят и как вообще складываются их отношения. Но, видимо, неожиданные появления даются мне так же, как флирт. Потому что все трое сразу меня заметили.
    — Дорогая! – обрадовалась мама и кинулась меня обнимать.
    Можно подумать, она боялась, что Том меня расчленил и закопал возле дома.
    — Привет, — после объятий с мамой, я подошла к отцу, и мы поцеловали друг друга в щечку.
    К слову, папа был совершенно спокоен, даже с места не встал. И его радость была обычной, как и при всех предыдущих встречах.
    — Вы уже познакомились? – не знаю, зачем я это спросила.
    — Разумеется! – очевидно, мама была в полном восторге, — ты не говорила, что встречаешься с Томом.
     Я посмотрела на Тома, и наши взгляды встретились. Негласно мы решили не сообщать родителям, что познакомились только вчера вечером.
    — Хотела сделать вам сюрприз, — улыбнулась я, садясь рядом со своим новоиспеченным молодым человеком.
    — Тебе это удалось, — в свойственной ему манере, ответил отец.
    — Во сколько у тебя занятия? – спросила мама.
    Из ее уст этот вопрос всегда звучал так, словно я студентка, а она следит, чтобы я не прогуливала.
     — Через полтора часа, — я посмотрела на часы, висящие на стене.
     — У вас есть какие-то планы на вечер? – не унималась мама.
     Думаю, в ее голове уже зрел какой-то план.
    — Я пригласил Глорию на ужин. После работы. Но если вы хотите провести время семьей, то…
    — Нет-нет, — прервал его папа, — не меняйте планы из-за нас.
    — А я думала, — начала мама, но папиного взгляда было достаточно, чтобы пресечь дальнейшие споры.
    В остальном завтрак прошел довольно весело. Я заметила, что Томас и мои родители нашли общий язык. Почему-то я всегда переживала, что мой избранник может не понравиться отцу. Возможно, это было связано с тем, что папа недолюбливал Майка. Уж не знаю почему. Конечно, он не показывал свою неприязнь, потому что знал, что я люблю Майка, и не хотел меня расстраивать, но никогда не скрывал от меня, что не в восторге от него. А сейчас все было иначе. Я видела, что папа с удовольствием поддерживает общую беседу и охотно общается с Томом.
Ну, про маму, думаю, и так понятно. Ее Том покорил давным-давно.
     Мы с Томом вышли на улицу. Он пошел проводить меня на работу, после чего поедет в театр. Мне хотелось спросить его, как ему мои родители, но задавать вопрос напрямую было как-то неудобно. Словно прочитав мои мысли, Том заговорил сам:
     — Забавно получилось.
     Я посмотрела на него и увидела на его лице улыбку. Я улыбнулась, мысленно вздохнув с облегчением, и Том рассказал мне, что было до того, как я пришла на кухню. К концу его рассказа мы оба смеялись. Такого нарочно не придумаешь.
     — Значит, тебе понравились мои родители? – сейчас этот вопрос был уместен, и я задала его с чистой совестью.
     — Конечно, — еще шире улыбнулся он.
     Я не смогла сдержать радостную улыбку.
     — Кстати, а почему ты не идешь на спектакль с ними? – спросил Том после короткой паузы.
     — Потому что я его уже смотрела.
     Я не стала говорить, что родители идут на спектакль, потому что я им его расхвалила, как только можно. Речь идет о постановке «Комедия по поводу трагедии».
    — Значит, я мог бы встретить тебя еще раньше, — эти слова прозвучали, как мысли вслух, и не требовали какого-то ответа.
    За разговорами мы подошли к зданию, где я снимаю помещение для занятий. Я смотрела на Тома, и мне совсем не хотелось с ним прощаться, пусть и всего лишь до вечера. Но время поджимало, надо было идти.
    — Я зайду за тобой в девять, — снова, словно прочитав мои мысли, сказал Том.
    — Угу, — я кивнула.
    — Тогда до вечера, — он улыбнулся.
    И прежде, чем разойтись по своим делам, мы поцеловались.