НЛО, либо нет, глава 1. Предпоследний вариант

НЛО, либо нет, глава 1. Вариант, предположительно, "предпоследний".



    В середине дня три подростка собрались у дома, стоявшего в конце главной улицы тогда ещё живой, многолюдной Старой Комаровки. Двое, - Паша Шишкин и Никита Костин, спорили о чём-то, сидя на скамейке. Санёк Егерёв рядом "ремонтировал" "свой" “новый” велосипед. Он обнаружил на днях данное транспортное средство на глубокой обочине на полпути до соседнего посёлка. Куда делся прошлый владелец велосипеда, он ли скинул велосипед на обочину, и вообще, - жив ли он, - в селе никто не знал, но велосипед был разломлен почти пополам в месте соединения рамы с рулём, будто его переехала телега. В полицию Сашёк отчего-то даже «не догадался» сообщить... И другие жители Старой Комаровки тоже отчего-то не сообщили, - только вели «активный опрос» на счёт того, не пропадал ли кто с велосипедом из соседних малых населённых пунктов. Не подумал Сашёк и о «сохранении неизменности места происшествия», решив для себя, что велосипед просто переломился там, где проржавел. Место перелома рамы действительно было покрыто ржавчиной... Насчёт возможности починки как раз данного средства передвижения, с помощью одного лишь скотча, Санёк поспорил с Пашей и Никитой, которые пожелали быть свидетелями этого процесса и сейчас за этим действом следили. Скотч был не прозрачным, поэтому велосипед постепенно превращался в своего рода мумию. Сашёк был увлечён, словно профессиональный конструктор или реставратор.
    Вообще, велосипед был излюбленным средством передвижения подростков этого посёлка. Велосипеды Паши и Никиты стояли рядом со скамьёй. На велосипеде же к ним вскоре подъехала Света - соседка одного из подростков. Она сейчас выглядела так, будто недавно упала с дерева сквозь густую крону с крепкими ветвями: порванная одежда, тёмные ссадины на руках и ногах и неестественно склонённая на бок голова. Её недвижимые зрачки смотрели куда-то в землю. Она слегка подёргивала головой, левая рука дрожала. Забеспокоившись, молодые люди стали её расспрашивать.
- Каталась у оврага. Упала - Ответила она без эмоций и неестественно низким для себя голосом.
- Так езжай скорей домой - посоветовал Никита.
- Нет. Я сейчас в магазин - всё столь же безжизненным голосом ответила Света.
    По дороге вниз со склона бежал дядя Паши. Явно случилось что-то плохое. Услышав его крик, подростки обернулись.
- Санёк, беги к соседям! Скажи, что их Светка на велосипеде в овраге насмерть убилась!
    Слово "насмерть" сразу лишило слова дяди доверия.
- И где тогда она сейчас?! - усмехнулся Пашёк.
- Так в овраге и лежит! Мёртвая же!.. А может и нет!
    Подростки обернулись. Свету, теперь с ног до головы обмотанную не прозрачным скотчем, оказалось возможным узнать только по, торчащим вверх, - как завядший зелёный лук из репчатого, - волосам, и по обуви. Она взяла за “рога” "новый" велосипед Сашка и тут же завалилась назад, сев на пятую точку с отделившимся рулём в руках. Весьма низко ойкнула. Стоявший по правую руку от Сашка, Никита, спокойно, и даже скорее с тихим ликованием, спросил Пашка: "Ну, что, - проспорил?"... В следующую минуту Света, кряхтя, встала, кряхтя же, словно неумело, и часто промахиваясь, движениями робота, отряхнулась. Далее загорелась одной огромной вспышкой и взорвалась одной только кровью, «разметав» более, чем обильные её брызги по округе. Та погрузилась в тишину. Сашёк в ужасе осмотрелся. Всё в радиусе двухсот метров было окровавлено: дома, забор. деревья. Земля же превратилась в бурую грязь. Лесопосадку в трёхстах метра от места «взрыва» окрасило красным на половину. Сашёк понял, что он остался один, наедине с образовавшимся кошмаром…
    Сашёк проснулся. Ещё была поздняя ночь. Сквозь не до конца закрытые шторы ярко светила луна. Вскоре, когда прошло чувство тревоги, он снова попытался уснуть...
    С наступлением утра Сашёк вновь почувствовал страх. Сев на велосипед, он выехал из посёлка, над которым, казалось, нависла страшная опасность. Что-то непонятное и интуитивно пугающее ожидало эту местность. Сашёк ехал в гору вдоль сосновой лесопосадки, за которой располагался глубокий овраг. Что-то неведомое внушало ему, что в двух километрах от посёлка, в песчаном "котловане", почти окружённом лесом, вовсе нет этой страшной угрозы, будто бы сгущавшейся сейчас вокруг. Думалось, что там можно переждать, укрыться.
    Сашёк наконец обратил вримание на странное поскрипывание своего велосипеда, посмотрел на его раму… Она была перемотана толстым слоем скотча… Это был тот самый велосипед, который Сашёк “ремонтировал” в своём недавнем сне!..
    Из зарослей молодых сосенок, заполонивших, давным-давно не паханное, поле, метрах в десяти впереди Сашка, направляясь в сосновую лесопосадку, проковылял через дорогу, согнувшийся почти в мостик, человек. Одна его рука была запущена в корман, второй он, вроде бы приветливо, помахал Сашку. Лицо этого человека было сильно искажено, с него на дорогу капала тёмная кровь. “Хозяин велосипеда!” - отчего-то, с ужасом, подумал Сашёк.
    Тут он услышал приглушённый топот чьих-то ног за спиной. Обернувшись, он увидел бегущую за ним Свету. "Санёк, подожди меня! Поедем вместе! Нам по пути!" - кричала она, похрипывая и волоча рядом свой велосипед. Её голова прыгала на плечах, заваливаясь то на одну, то на другую сторону. Света явно была мертва. Но её ноги двигались, она бежала.
    Быстро теряя силы, Сашёк помчался вверх по склону. "Санёк, подожди меня! Тебе туда же куда и мне!" – не переставая, слышалось сзади. Колёса крутились всё медленнее из-за растущего напряжения в ногах. Басящий голос слышался всё ближе и ближе... В панике Сашёк развернул велосипед и с криком понёсся на Свету. Возможно, надеялся испугать мёртвую соседку, сбить её с ног или пробить насквозь.
    Перед самым столкновением мёртвая соседка ушла с его пути. Сашёк проводил её взглядом, но когда снова повернулся вперёд, то увидел, что он, хоть и медленнее, чем раньше, едет сквозь сосновую лесопосадку, - наискосок, - прямо в глубокий овраг. Педали теперь крутились независимо от ног Сашка и, - более того, - сами эти ноги двигали. Какая-то сила не давала теперь ни повернуть велосипед, ни завалить его набок, двигая его в опасном направлении. Сашёк хотел повернуть хоть слегка, хоть слегка накрениться, чтобы врезаться в дерево. Но ничего не выходило. “Спасительное” дерево появилось было на пути само собой, но велосипед объехал его. Сашёк попытался было спрыгнуть, но его ноги словно приросли к педалям... Перед самым падением в «пропасть» велосипед резко набрал скорость...
    На этот раз Сашёк проснулся в большем страхе. Чей-то “шепчущий” голос отчётливо “произнёс” в голове: "Много зла в доме, который ты чувствуешь и знаешь! Иди туда!" Сашёк вскочил на ноги. Схватив со стола фонарик, он лихорадочно осмотрел комнату, кровать, пространство под кроватью, под столом... Сашёк поднял одеяло и, никого под ним не обнаружив, сев, закутался в него в углу кровати так, что открытой осталась только часть лица с широко распахнутыми, озирающимися по комнате глазами. Он всё никак не мог до конца проснуться. "Света мертва!" - было первой после пробуждения мыслью Сашка. “Или может… Она была в скотче. Хозяин велосипеда мстит мне?”. Наконец он частично пршёл в себя: ”Тот велосипед был только во сне!.. А Света сейчас в посёлке?.. Да нет, - это просто сон. Может вещий?.. А как взорвалась. Ах, как взорвалась. Никогда таких снов не видел...” - еле слышно “болтал” Сашёк, шевеля губами. Он всё никак не мог окончательно проснуться.
    На счёт странного голоса, “прозвучавшего” в голове сразу после пробуждения, Сашёк решил, что это была, так им называемая, "предсонная иллюзия". Он называл такие иллюзии “младшими собратьями снов”. Чаще всего это сумбурное, казалось бы, бессмысленное “мелькание”, не связанных друг с другом, изображений в глазах, - совсем почти невидимых, но при этом чётких и состоящих из нескольких оттенков серого, - либо слов, всплывающих в голове беззвучно, но и беспричинно, независимо от сознательных мыслей… Понять как выглядят эти иллюзии можно легко, если вы хотя бы раз долго и увлечённо играли в тетрис или в компьютерную игру с незамысловатой графикой, а потом, уже лёжа, перед тем как уснуть, снова невольно “играли” в это в закрытых глазах и, быть может, старались, но не могли от этого отвязаться... Сашку удавалось самому “вызывать” такие иллюзии, это был один из его способов уснуть, но ему редко приходилось видеть их подолгу, - он быстро погружался в сон. Ведь они появляются, когда вы уже “на четверть” спите. (Другое дело, если уснуть мешает какой-нибудь не монотонный, не регулярный, но продолжительно повторяющийся, звук. Поэтому, первое долгое свидание с такого рода иллюзиями случилось у Сашка в тот день, когда он не спал ночь, пытался уснуть утром, а на улице сосед колол дрова.)
    Теперь же Сашёк по-видимому впервые услышал "предсонную иллюзию" представшую в виде стройной осмысленной фразы… “Но нет” - думал он далее - “Я слышал эти слова ясно и, кажеться, совсем не внутри головы. Значит это галлюцинации? Траванулся самогоном бабушкиным? Переутомился, - я вторую ночь почти не сплю? Оба эти фактора могут быть причиной галлюцинаций. Или я схожу с ума?!”
 “Не без усилий” “плюнув” на эти заморочки, Сашёк сосредоточился на содержании сна. "Если Света в посёлке, то, возможно, ей угрожает большая опасность." - думал он уже по другому - "Я это чувствую... Хотя может это первое впечатление от сна? Нужно подождать, успокоиться... Успокоиться... Самогон... Самогон, - это конечно не метод, но сейчас нужно успокоиться быстро"


    Сашёк встал, закрыл окно и на всякий случай снова осмотрел комнату. Потом он выключил фонарик, тихо открыл дверь, медленно прошёл через комнату, в которой спала бабушка, вышел в сени, взял с ведра с родниковой водой кружку и зашёл в чулан. Здесь он включил фонарик. Трёхлитровая банка самогона стояла за мешками с зерном. Но, прежде чем наполнить из неё кружку, Сашёк осмотрел чулан в поисках закуски. Куриные яйца, сухой горох, гречка, - ничего подходящего… Наконец, сняв с кострюли, накрывавшее её, металлическое блюдо с пшеном, Сашёк обнаружил два матерчатых мешка с изюмом и сухофруктами. Он наполнил кружку самогоном на треть. Выпил залпом. Опомнившись, роняя изюм из ладони на стол, поспешил закусить. Крупные изюмины зашумели, падая на  целлофан, застучали по столешнице, по жестяным и оловянным чашкам. Это были первые, с момента выхода Сашка из комнаты, заметные звуки, поэтому он прислушался, - не проснулась ли бабушка…
    «Чего я боюсь? Она не могла проснуться от такого шума. Хотя всё же стоит подумать как я объясню свой ночной поход в чулан, если бабушка всё же проснётся?.. Да скажу правду!” - вдруг “расслабился” Сашёк - “Бабушка простит за такое “оправданное воровство” - на ходу изобрёл новый, весьма удобный для себя, “термин”, даже не подумав, что действует таким образом аналогично концепции окна овертона, которая призвана, в том числе, постепенно и не заметно менять моральные и нравственные нормы… - “Скажу, что просто не хотел её будить”
    На полке стояло несколько коробок с охотничьими патрнами. Сашёк достал четыре патрона, положил их в карман и наполнил кружку самогоном на две трети; затем вернул на свои места банку, чашку и коробку. «Не стоит оставлять следы» - подумал Сашёк и одним движением ладони смёл изюмины со стола в тёмный, заросший паутиной, угол. Изюм громко зашумел об отставшие от стены обои... Сашёк понял, что уже опьянел. «Как теперь пойду обратно?» - подумал он... Закрывая дверь чулана, Сашёк не успел вовремя убрать ладонь, - дверь была без ручек, - и прищемил дверью о косяк средний палец в районе ногтя. Ощутил весьма сильную боль. “Да что бы я трезвый так оплошал во время своих “призрачных передвижений”!” - возмутился но, отчего-то, не на себя, Сашёк”
    Он сосредоточился и шёл до своей комнаты, как ему показалось, минут десять. "Воришка-призрак" - по пьяному хвастовски-легкомысленно, с глупой пьяной улыбкой решил сам о себе Сашёк, и, словно в ответ на эти его мысли, он словно обо что-то споткнулся, встав на четвереньки, кружка с хмельным встала ровно на дно на краю бабушкиной кровати, несколько капель вероятно долетели и до бабушкиной руки. Через несколько секунд Сашёк понял, что бабушка не проснулась, не смотря на "грохот" его колен об пол, но он так и не понял, что бабушка не проснулась бы, даже если бы он этого захотел, - этой ночью её не было в этом доме. Хоть на её месте и лежал теперь кто-то, с головой укрытый одеялом..,
    Возвращение в комнату вдруг снова погрузило Сашка в жуткую атмосферу. Он вспомнил свой сон. Осторожно закрыв дверь, Сашёк поставил кружку на стол, выставил рядом батарею из четырёх патронов, положил фонарик и сел на стул… От патронов тоже отчего-то веяло чем-то зловещим... «Да не может этот сон быть вещим» - думал он - «В нём мои друзья выглядели лет на пять младше себя настоящих… Но чувство беспокойства за судьбу соседки не оставляло его. “Не обязательно, что Света навернётся с велосипеда в овраг» - Сашёк не верил в абсолютно вещие сны, в снах он «видел» намёки. «Теперь я, наверное, смогу уснуть только тогда, когда буду уверен, что Света не приехала» - решил он и, переместив патроны и кружку в ящик стола, взял в руки фонарик. Потом он забрался на стол, открыл окно и выбрался через него в присадник.
(.?.)
    Он не знал где могла спать Света, поэтому сначала посветил фонариком в окна комнаты, которая обычно пустовала по ночам. На одной из кроватей кто-то зашевелился, кто-то встал с другой. Сашёк выключил фонарик и замер. Окно открыла тётя Женя:
- Санёк, ты что-ли? Чего тебе?
- А… а Света с вами приехала?
- Да, но она в Десятовке… у сестры двоюродной. Нет её. Домой иди.
- Извините - извинился Сашёк - Спокойной ночи.
- Фу, да ты ещё и пьян… Хотя, имеешь право, - совершеннолетний уже… Чтоб со Светкой общался в кристально-трезвом состоянии!.. Да ты на ногах уже не ровно стоишь. Знаешь, что делают на Кавказе, когда перепьют?.. Ложатся спать. Спать иди ложись.
    Слово «совершеннолетний» отчего-то прозвучало для Сашка, мягко говоря, странновато, - будто ему исполнилось восемнадцать только сегодня и он узнал об этом только сейчас. Вдруг закружилась голова, мысли о собственном возрасте стали странно ускользать, - всё «мутнели» и «мутнели», - и ускользнули таки, они исчезли и забылись… Их сменило, будто «заполнив пустоту на их месте» продолжительное дежавю…
- Ну что застыл? Домой иди… - наконец «разбудила» Сашка тётя Женя. Она закрыла окно, задёрнула шторы...
    Несколько секунд Сашёк, зажмурившись, кривя физиономией стоял под впечатлением от совершённой глупости. В голове мелькали мысли: "Зачем сразу светил в окно? Нужно было сначала слушать, не храпит ли кто. Отец Светы храпит, но не громко… Зачем вообще сюда пришёл из-за какого-то сна?… Зачем пил?.. Зачем я всё ещё стою?". Внезапно он, с подобием жуткого страха, “медленной волной” осознал: “Десятовка, — это же пустая деревня, в ней никто не живёт!.. Возможно тётя Женя ошиблась?» Сашёк включил фонарик, чтобы сориентироваться в каком месте идти к забору. Луч осветил нужник с распахнутой дверью. Что-то мелькнуло в свете фонаря. Сашку это что-то  почудилось как некто двулапый зелёный и весь в перьях, но отчего-то наклонённый туловищем вперёд. Но оно исчезло так быстро, что вполне могло оказаться лишь тенью освещённого фонариком куста... Сашёк содрогнулся от испуга. он "исписал" лучом фонарика весь огород, но никого не обнаружил. Подошёл к туалету. Сзади послышался какой-то шорох. Сашёк обернулся. Что-то снова промелькнуло в луче фонарика, с громким хрустом ломая кусты смородины. И тут уже показалось, что это огромный волнистый попугайчик. Сашёк бросился прочь.


    Вновь оказавшись в своей комнате, Сашёк первым делом закрыл окно, потом постарался успокоиться. Он решил, что всё непонятное ему привиделось или послышалось.
    Сашёк, вдруг вспомнил как выглядело "то существо" и снова испугался. Хотя он и был склонен думать, что всё было иллюзией, что-то интуитивное заставляло сильно сомневаться. "Может это был Туз? Он у них с голоду по ночам ловит лягушек в реке. Вздыбленная мокрая шерсть может быть похожей на перья?.. Ну и вставило же меня с этого “яду палёного”!..” - подумал теперь он… - “Психоделика настоящая: зелёный Туз в зелёных перьях”
    Сашёк решил не дожидаться утра, а постараться убедить себя в неуместности и глупости любых “суеверий” и уснуть. Вскоре он уже зевал. Удивляясь тому как быстро удалось успокоиться, Сашёк даже осуществил своеобразный тест, - открыл окно. Сначала возникла лёгкая тревога. Но она очень быстро улеглась. Оставался, мешающий уснуть, страх перед недавним сновидением. Хотелось спать, но не хотелось снова увидеть подобный сон. У Сашка имелся ещё один способ борьбы со страхом, - сборка «средств самозащиты». Он достал из стола патроны, изоленту и металлическую трубку от телескопической антенны радиоприёмника. Пару дней назад Сашёк наполнил трубку взрывчаткой собственного изготовления, в один конец вставил самодельный фитиль, в другой, - обрезок гвоздя в качестве бойка. Осталось только тщательно прикрепить изолентой трубку к одному из патронов, так, чтобы «боёк» находился напротив капсюля. По расчётам Сашка, фитиль должен был гореть около десяти секунд. "Меня наверно можно привлечь за изготовление взрывчатых веществ или по какой другой статье?" - подумал Сашёк с неуместно-пьяной долей иронии, и продолжил своё дело. Но в голову лезла и другая мысль, - воспоминание. Дело в том, что в одинадцать лет он плотно начинил, перетёртой спичечной серой, пустой металлический стержень типа Parker от автоматической ручки, отделив при этом от него пишущий узел, Положил это своё творение на угол стола и поднёс зажжённую зажигалку к узкому концу… Тогда он уже знал, что делают со спичечной серой дюбель и кирпич вкупе с отверстием в асфальте. Но он надеялся на «эффект школьного танка»: его одноклассники собирали прямо в классе «модельки» танков из двух стёрок, - одна должна была быть меньше другой и выполнять роль башни, концелярских булавок и пишущего узла шариковой ручки. Из пишущего узла предварительно удалялся шарик, затем первый насаживался узким отверстием на булавку, являвшуюся «стволом танка» и плотно начинялся спичечной серой. При нагревании булавки-ствола, - но не пишущего узла, - «танк» совершал «холостой выстрел»… Но вернёмся к «эксперименту» Сашка. После пары секунд контакта с огнём, лежавшего на углу стола, начинённого спичечной серой, металлического стержня (типа Parker), тот взорвался с оглушительным хлопком. У Сашка зазвенело в ушах так, что он на время потерял способность слышать какие-либо ещё звуки. Ещё несколько минут слух был потерян примерно на половину. На шум, конечно же, сбежались все, перепуганные, домочадцы. Небольшой осколок стержня пробил майку Сашка так, будто еёсовсем и не было, но в тело отчего-то вошёл совсем не глубоко, - острым кончиком и торчал как парус надкораблём или кусочик листа над головой муравья-листореза. На углу стола осталась неглубокая борозда, - лак в том месте словно испарился.

    Закончив своё дело по изготовлению “самострельного заряда”, и, открыв ящик стола, чтобы поместить туда своё “изобретение”, он вдруг увидел в нём листы со стихами, помещённые в, аккуратно связанные верёвочкой через дырки, файлы. Их наличие здест весьма удивило Сашка. Он стал их читать:


Моя изменчивая муза. Синее признание

О, муза, - "медсестра моя"!
Ты б излечила в час унылый самый!
Но чередую день я без тебя,
Военная зависимость меж нами?

И быть поэтом очень сложно
И легче лишь пописывателем стать,
Потише, муза, сколько можно?
Мне стоит столько Вас искать?!.

О, муза, ты руби и режь меня,
Как ни один хирург да не посмеет!
Так чтоб да от "подшитого" меня
Любой вражина побелеет!

И Вы на Ты не перейдёшь со мною
Наверно больше никогда,
Ведь помню молодость такою:
Тогда, - сейчас, сейчас, - всегда?..

Пред мной ты в девичьем обличьи
Предстала как-то самолично
И что, без робости, сказал я, -
Нашёлся, - фразу: "До свиданья"

Вас Катериной, кажется, звали?
Или Мариной, - "не запомнил" я,..
Как "близнецов" вас раздавал Он,
"Для вдохновления мебя"?!

Но нет, - все девушки такие!
Но, знайте, - перед вами были,
На вас похожие особы,
Что нравятся особо...

Ни с кем из них я не имел серьёзных связей,
Да потому,.. что были все они богини,
А вот серьёзных связей я имел с такими,
С какими лучше б вырвать мне глазини,
С какими лучше б было мезапамчик у меня отнять...

Ато с ним превращаюсь в "быдло",
С которого портреты не писать...
Да я и так почти всегда что "синий"
Хотела б кто-нибудь меня обнять?..

У тех, кто прям сейчас захочет,
Есть интернет как верталёта лопости
Но посчитаю я себя свободным
Как голубок да перед "пропастью"...

А "пропастью" пусть выступает
Та, голень чъю, забыть не в силах
И пусть она, "пропелерром" "бессильним"
В джинсе над головой моей витает...

Та, голень чъю, забыть не в силах,
Я столь не в силах, как и груди "Катерины"
Когда на них смотрел, они были в "халатах"
И о "раздетых" не мечтал, даже поддатый...

Ещё была, что "Викториею" звали,
Но та срулила, до того, как "опознали"
"Меня она влекла" в бесплодную работу, -
Там встречам, - от ноля и до нуля - не было бы счёту

О, муза, - "медсестра моя",
Стань всех на свете "девушек" заметней,
Или уйду я от тебя, да к "этой",
Что пиво разливает, всем да неприметно…


И "ваши у неё черты лица"
И сигареты дорогие,..
Но я не мог "предать" отца,
Не сообщив о "прогоревшем" сыне...

Он после этого не пьёт,
А мне болезнь, как оправданье, помогает.
Отца “бессмысленный полёт”
Сын как-бы повторяет.

Но у меня причины все “иные”,
Хоть начал пить в четырнадцать, как, видимо, и он.
Хотел бы отомстить за частое “шизофрунынье”,
Но я прощать умею, словно “антикамертон”…
И… 90-е, как думаю, задали тон...

А есть ещё похожая секретарша
У боса друга моего,
Ну будь я чуть, чуть, чуть постарше
То метил б место не его!

А есть ещё "любовь всей моей жизни",
Которая свободна, - больше никогда!
Найдись же "друг" мой навсегда,
"Друг" мой по духу и отчизне...

Ты?..
Вы?..
И Вы...
Иль только "Вы"...

Но, как бы музы не были загадочны,
Но, как бы музы не были порядочны,
Что были "в обороте у меня",
МузЫку слушать счас я буду, никого не бременя...

P.S.:
О "муза", стоило к тебе мне обратиться,
Как "выстроилась вереница"
Из озорений, на тебя "похожих"
Но только "рожы","рожы","рожы"...

Откуда знают те твои "анфас" и "профиль", -
Оттуда, что "не знаю сам я"
"Послать бы их сажать картофель",
Но а пока я буду ждать Тебя...

О муза, - "медсестра моя"
Ты "подгони" мне девушку хорошую,
Иначе перестану слушать я тебя,
Как та принцесса ту горошину...

О муза, - "медсестра моя"
Всё чаще я на алкоголь тебя меняю...
Но для "спокойствия меня",
Тебя пока-что я не знаю…


Моя изменчивая муза. В ожидании врачебной комиссии. Русалка.

До коль "Иисусом" мне себе быть столько?
Да верите ли, словно Катя, во Христа?
Мне пить, потом курить, курить уж горько.
"Вы" вновь "испортили" “гладь” "чистого листа"...

Я столь же чист был как тот лист когда-то,
Зачем детей рожаем мы на этот свет?!
И снова я пишу стихи "поддатый",
Мне, не задав вопрос, не ждать ответ!

Берите “вместе” "скальпель", “не стеснённою” рукой,
Лечите раны безнадежья...
Вы расскажите мне какой же я крутой
Что “рисовал вам” перспективы “без безбрежья”

Но “скальпель” в тех руках, в каких он нужен,
Бывает столь "болезнями” “натружен",
Что и желаньемне “безграничной власти” мне излечит,
Коль пониманье сей испорченности “обеспечит”...

Быть может я "оригинал", преступник,
Коль "все законы" был готов отбросить,
Но я почти лишь про “оковы”, - скован “путник”
И тех оков плен лишь ”русалка”может сбросить.

Мне снился сон, - русалка "возврвтила" ноги,
Махнула “на прощание” хвостом.
Мне нравился тот “хвост” нестрогий,
Но “вот мне ноги” и прощай тот "ненавистный дом”!..

Но в заводнённой комнате русалка та была
И там пока всё остаётся...
Судьбе я благодарен, что меня к ней привела
Но… Глубина пока та мне и не даётся

Бессмысленно стоять в "дверном проёме"
Осадой лишь себя я обману,
Коль могут "петь", - мне "песнею" напомнят,
Кто просто нравится, а в ком "тону"...

Да вроде песню я такую слышал,
Не ошибиться бы теперь.
Да как бы я совсем не вышел,
“Инициативно” “поломав” ту “дверь”…

Это всё та русалочка, - из детства, -
Ищу свой идеал, -
Но, только вот, наоборот, -
“Надеется на свои средства”,
У ведьм в долг не берёт...

Всем, "ожидающим приезда"
Я не открою, что за город мой родной,
Принадлежал я раньше всем невестам,
Теперь, - одной, второй, другой...

Да вот бы только встретить
Тех: "одну", "вторую",
Которым нечего ответить, -
Сквозь оплеухи, но целую…


"Возможно запоздалый постскриптум. Меня «терзает» «Словно Бугда»":

P.S.:
Да не буду я ломать дверей реальных
И "реальных" я "дверей" "ломать" не буду, -
Нет "реалий" для меня без чётких "показаний"
Потому, что мне послал вас "Словно Бугда"

Да не буду я "ломать" никакие "двери",
Так как в голове моей пока что обитают "звери",
Имена тому тондему: "фобии" и алкоголь,
Отступлю я навсегда, если причиню вам боль.

"Потому", что у меня
Всё же появилась воля
Лучше я "вскопаю палкой",
"Заросшее травою, чисто поле"
Чем буду чувствовать вину
В тондеме с чувством боли...

    Далее следовали два чистых листа в файлах с чистыми листами, но в конце “связки” было скромное стихотворенье:

Звездой одною ослеплён.

Вы лучик солнца озорной,
Что попадает прямо в сердце.
Вы очиститель золотой, -
Не будет больше в ранах перца

Вы излечили, словно Гиппократ, -
Надёжно, бережно и чисто.
Любой я встрече с вами рад,
Как с, ослепляющей, звездой лучистой...

А есть ли рядом с вами кто
Да всё равно вы с нитею моей надежды
Берётесь, не осознавая, за её веретено,
Чтоб шить моим стихам одежды...

    Сашёк, уже находясь в “состоянии среднего опьянения”, предположил, что это его стихи, написанные когда-то в состояниях опьянения. «Все? Но почему они так отличаются по степени своей «легкомысленности» и декодируемости? Может у меня «алкогольная амнезия», не зависящая от дозы выпитого?..» - Сашёк, отчего-то со злобой, зашвырнул стихи обратно в стол… Но он не порвал, не сж(о)г и даже не запланировал уничтожить их позже. Как советовал Александр Сергеевич, «отложил в стол»?.. И, возможно, не в первый раз.
    Дом, в котором теперь находился Сашёк, стоял на берегу реки. На северо-западе, в пятидесяти метрах от дома, имелся «мост». Чуть ближе к дому рос высокий тополь. Так называемый «мост», - земляная насыпь;  мелкая река текла под ней по двум железо-бетонным трубам. Дорога, спускаясь с возвышенности и проходя мимо западных окон комнаты Сашка, пересекала реку перпендикулярно, - по “мосту”. Часть дороги была видна и через южное окно, до самой верхней точки её подъёма, где она разветвлялась на две части, - «поворачивала» на запад и на восток, теряясь затем за домами.
    И вот там, - на перкрёстке Сашёк вдруг заметил свет фар. Машина остановилась, фары погасли. Но вскоре автомобиль снова двинулся с места. Дорогу ему теперь освещал, - прямо из салона, сквозь лобовое стекло, - слабый луч фонарика. Машина двигалась вниз по склону с выключенным двигателем очень медленно и почти бесшумно. Вскоре Сашёк понял, что это Газель. Тот, кто освещал дорогу из салона, делал это явно не в первый раз, - столь уверенно и точно двигался луч фонарика. Машина проехала мимо западных окон и остановилась между тополем и «мостом».
    "Кто такие? Что им надо около нашего дома?" - подумал, “смелый” от “алкогольного угара”, Сашёк и, залпом выпив остатки самогона, поместив, уже собранный, «самострельный заряд» за пояс, хоть тот и мог так прострелить ему пятую точку, выбрался через окно на улицу... Оббежав дом, он тихо вышел через калитку у входа во двор. Впереди был узкий проход между домом и поленницей. Медленно пройдя по нему, Сашёк успел к тому моменту, когда два человека как раз вышли из машины. Один из них произнёс, одевая большие резиновые перчатки:
- Фомич, не первый раз замужем, но всё повторим. Быстро, но без шума заходим, убиваем одним ударом (кувалды) по голове. Далее, - мешки на головы. Стаскиваем к реке. Быстро расчленяем в воде, складываем все части в мешки и несём к машине... И не забудь зарядить обрез картечью - на случай осечки.
- Каламбур? - спросил немногословный Фомич.
- Не знаю. Пойдём.
    Сашёк, как ему казалось, знал способ защититься. Теперь нужно было звонить соседу, - охотнику, - но телефон остался в комнате. Он сделал осторожный шаг назад, услышал чьи-то торопливые шаги за спиной и, не успев обернуться, - видимо из-за действия алкоголя, хотя времени было достаточно… почувствовал сильный удар по голове.


    Сашёк очнулся уже утром. Газель медленно двигалась по сырому от росы бездорожью, её проржавевший корпус непрерывно скрипел,. Машину переделали из маршрутки - срезали лишние сидения, оставив передние и два правых следующих за передним пассажирским. На третьем правом сидении сидел Фомич, на втором - лежал его обрез. Двое, сидевшие спереди, передавали друг другу странную самокрутку и о чём-то тихо переговаривались. Потом громко смеялись. Снова смеялись. Затем, - это явно стоило им оставшихся сил воли, - “давясь” вырывавшимся смехом, переговаривались весьма громким шёпотом...
    Поперёк салона Газели лежал мёртвый баран с разбитой головой. Кроме барана воры забрали ещё и велосипед Сашка, который теперь стоял у задней двери. Водитель был видимо тем человеком, который лишил Сашка сознания. Сашку связали за спиной руки, но не обыскали. Теперь он сидел на полу в полумраке в углу между спинкой сидения водителя и левым бортом Газели... "Не пил бы, - не полез бы (бездумно) в окно... Телефон-то лежал совсем рядом, - на столе" - подумал Сашёк.
    Сашёк нащупал зажигалку в заднем кармане. В другом заднем кормане он нашёл и “самострельный заряд”. Посмотрев в окно задней двери, он увидел, что автомобиль двигается по двухметровой в ширину полосе травы между лесопосадкой и неглубоким оврагом. "Я хорошо знаю этот овраг. Он выходит прямо в заброшенный “котлован”. На ручку задней двери, - явно неродную для этой машины, - я могу нажать плечом. Если выберусь из машины, то лучше бежать не по лесу, а сразу скатиться в овраг. По лесу, ссвязанным быстро бежать я не смогу. Бегаю я явно быстрее, чем любой из этих трёх “свинорылых”. Даже если они побегут не по дну, а по берегу оврага, - по высокой траве, - то не нагонят меня в “котловане”. В “котловане” есть съезд для автомобильной техники, он выводит прямо на километровую дорогу до Алёнкино. Говорят, что там “ровно” километр… Если я подожгу самый конец фитиля, то он будет гореть примерно десять секунд» - думал Сашёк - Значит, - поджигаю, поднимаюсь и пытаюсь открыть дверь. Фомич скорее всего не поймёт, что у меня в руках, но схватиться за обрез, чтобы заставить меня сесть на место. Тогда направлю патрон на центр его фигуры, а дверь открою после выстрела. Если же он схватит меня, не взяв при этом обрез, - прострелю ему ногу. Если дверь заперта, - стреляю в Фомича и беру обрез... Хотя завладеть обрезом лучше в любом случае,.." - не забыл он подумать и ещё вот о чём - "Может они везут меня не убивать, а замести следы, - выпустят далеко от дома, а сами уедут в другое место. Тогда все мои действия со своей "стреляющей петардой" смогут быть сейчас расценены как превышение допустимой самообороны?.. Ведь если в данный момент нет явной угрозы моей жизни... Явно стоит подождать, когда меня начнут расчленять!.. Но ведь «самодельная защита», - противозаконная самозащита?.. Совершенно не стоило напиваться, то есть, - напиваться было просто нельзя!.. Ладно, - я до тошноты боюсь, - этого, возможно, будет достаточно!.. - решил Сашёк и решился на применение «самозащиты»...
    Водитель и, сидевший справа от него, вор продолжали передавать друг другу необычную самокрутку. Сашёк осторожно достал «самострельный заряд» взял его за гильзу кончиками указательного и среднего пальцев правой руки, чтобы дотянуться левой рукой до конца фитиля, согнул фитиль и зажал его конец между мизинцем и безымянным пальцем правой руки. Затем он достал левой рукой зажигалку и поджёг фитиль...
    Переднее колесо машины наскочило на кочку. Гильза скользнула между пальцев. В последний момент Сашку удалось ухватить «самострельный заряд» за конец трубки... Машина наехала на кочку задним колесом. Сашка бросило на правый бок. «Самострельный заряд», кувыркаясь, взметнулся вверх…
    Сашёк предположил, что теперь ему точно конец. «Самострельный заряд» по дуге взлетел вверх, ударился о потолок , получив обратное вращение, - и упал на раскрытую в ожидании “косяка” ладонь водителя, расположившись на манер мундштука.
    Водитель посмотрел на ладонь и успел лишь удивиться. Фитиль горел вовсе не десять секунд. Металлическая трубка взорвалась с оглушительным хлопком. Разлетевшиеся осколки ранили всех кроме Сашка. Водителю они попали в глаза. Тем не менее "боёк" пришёл на капсюль с достаточной силой, и, практически одновременно со взрывом трубки, произошёл выстрел. Вся дробь попала в лицо вору, сидевшему справа от водителя и тот вскоре потерял сознание. Водитель был невменяем, он кричал, выпустил руль из рук, но не убрал ногу с педали газа. Наехав на очередную кочку, автомобиль свернул в овраг. Фомич, прихватив обрез, бросился к рулю. Ослеплённый водитель схватил его за шею, стал тянуть его на себя, - видимо решив, что это Сашёк. Нащупав обрез, водитель выхватил его и дважды выстрелил в Фомича, тот перевалился вперёд, ещё цепляясь за руль и вывернул его вправо. Автомобиль снова направился в овраг. Сашку к тому времени уже удалось отодвинуть ногой велосипед, нажать плечом на ручку двери.
    Он выскочил довольно поздно, не устоял на краю оврага и покатился вниз по склону, всеми силами стараясь откатиться подальше от, падавшей в овраг, машины. Оказавшись на дне, Сашёк осторожно поднялся и посмотрел в сторону покарёженной Газели. Она превратилась в груду металла. Первым делом Сашёк разрезал верёвку, стягивавшую его руки, о разбитое стекло Газели. Ему не удалось заметить каких-либо признаков жизни внутри покарёженной машины...
    Сашёк просидел в овраге, как ему показалось, час, осознавая всю тяжесть своего поступка, тщетно стараясь протрезветь и думая, что же ему теперь делать с оставшимися в машине людьми. Ошарашенно-испуганный, он то вставал, то вновь садился, топтался на пяточке, но не уходил. Он не знал превысил ли он нормы допустимой самообороны, посчитают ли это несчастным случаем, думал даже идти ли ему с повинной или удариться в бега.
    При падении Газели, велосипед Сашка вылетел из неё. Подняв его, он наконец решил направиться за помощью, Сашёк двинулся вверх по склону оврага. Но зачем ему в такой ситуации велосипед, - он сам не понимал. Он был в каком-то странном лёгком беспамятстве… Высокое давление ситуации и крови «разрывало» голову при любом напряжении сил. У Сашка из раза в раз темнело в глазах, затем он неизменно оступался и катился вниз.
    Упав в очередной раз, - лицом в песок, - он вдруг очнулся вновь в Газели на «своём месте», - на полу за водительским сидением, - в компании всё тех же трёх воров. Автомобиль «по прежнему» двигался по мокрой от росы полосе травы между оврагом и сосновой лесопосадкой. Рядом, на полу, лежал баран с разбитой головой, у задней двери стоял велосипед Сашка. «Но как я во сне увидел всё так же как сейчас? Или это очередной сон?» - думал насмерть перепуганный Сашёк. Он пошарил связанными за спиной руками по задним карманам. В них не было ни «самострельного заряда», ни зажигалки.
    Вскоре Газель подъехала к какой-то странной большёй яме. Сашка выгрузили, перетащили к её краю и оставили тут. Фомич задержался возле него, чтоб сбросить в яму его велосипед. «Сдаваемый на мясо имеет право на средство самозащиты минимального характера, ты же помнишь?» - с широкой улыбкой прокричал водитель издали. Фомич «почесал репу», вернулся к Газели, взял из неё обрез, вынул из него два патрона, - видимо с картечью, - и вложил обратно один, - видимо с дробью на утку. Затем бросил обрез в яму, - вслед за велосипедом. Третий вор отошёл от водителя, достал из кармана «самострельный заряд» Сашка, воткнул его «вниз головой» в песок и поджёг фитиль. Тот действительно горел не десять секунд, его «трубка-детонатор» действительно взорвалась с оглушительным хлопком, но за этим не последовал выстрел.
    Сашёк снова вспомнил тот взрыв шарикового стержня в одинадцатьилетнем возрасте. Предположил, что уже тогда, когда он туго начинял его, тот мог взорваться прямо в его руках. Да и с трубкой “самострельного заряда” могло случиться то же самое, хоть взрывчатка была и другая. Так же Сашёк предположил, что патрон мог не выстрелить, - или не просто “выстрелить”, - без ствола оружия, а произошло бы то или иное, возможно взрывное, весьма опасное его разрушение.
ё    Сашёк осмотрелся. Он теперь лежал со связанными руками на берегу глубокой и обширной ямы. Посмотрев вокруг, Сашёк понял, что эта яма находится теперь на месте того самого небольшого песчаного «котлована», к которому он так стремился в своём недавнем сне… Внезапно у Сашка сильно потемнело в глазах. Это продолжалось долго. Когда он наконец прозрел, ни газели, ни воров рядом не было. Они исчезли как-то совершенно бесшумно. Зато вдалеке, на дне оврага, виднелась разбитая газель и красная от крови трава вокруг неё. "Как же тогда я здесь оказался, почему связаны руки и откуда велосипед и обрез? Не мог же я со связанными руками добраться до обреза и с ним и с велосипедом выползти из оврага и приплестись сюда? Или мог? Как сомнамбула?" - думал Сашёк
    Не найдя ответы на эти вопросы, он решил освобождаться.
    Так как руки Сашка были связанными за спиной, а, так нужный ему теперь, перочинный нож лежал в бардачке велосипеда, сброшенного в яму, он перевалился через край ямы, приземлился на ноги, затем на колени… И чуть не наткнулся, склоняемой по инерции головой, на рукоятку руля велосипеда...
    Кроме пирочинного ножа, он нашёл в бардачке ещё и, неизвестно как туда попавший, скомканный лист бумаги, с которого вскоре прочитал:

Привет из недавнего прошлого.

У меня же есть задача,
У меня же есть и цель.
Сил своих я не предачу,
Коль не буду опохмель…

    Сашёк снова скомкал лист бумаги, презрительно отшвырнул его и поднял велосипед и обрез.
    Но Сашёк бы не стал спрыгивать вниз, зная как трудно будет из этой ямы затем выбраться...
    От бывшей ямы не осталось и следа. Её кто-то частично и сильно углубил, а частично закопал, сильно расширил, кардинально изменив её форму, и видимо давно, так как на вершине любой части склонов теперь росла трава. Былые склоны сменились почти вертикальными «обрывами», подобными берегам на некоторых участках местной реки. Теперь яма более соответствовала своему названию, - выглядела как котлован для здания весьма оригинальной формы. На протяжении пятнадцати метров это был широкий прямой «овраг» в два метра глубиной. В конце он раздваивался и поэтому очертаниями был похож на гаечный ключ, или ухват.
    Идти в овраг не хотелось, - его мог кто-то заметить рядом с "местом преступления"...
    Пройдя в левую траншею, Сашёк вышел на пятнадцатиметровую в диаметре «арену» с вогнутыми стенами в два метра высотой. Стены выглядели так, будто по ним, согребая землю, провезли огромной ложкой. Съезда для автомобильной техники, который Сашёк видел когда-то примерно в этом районе и к которому так теперь стремился, здесь теперь не было. На дне «арены», на приличном расстоянии друг от друга, лежали около десяти пустых сине-серебристых металлических бочек, все они были словно вдавлены в землю примерно на десять сантиметров. Сашёк попытался поднять одну из бочек, но она не поддавалась. Не поддались и другие. Тогда он подбежал к бочке, лежавшей рядом со стеной, положил велосипед на бок и продавил в мягкой земле рукояткой его руля глубокую борозду между бочкой и стеной, такую, чтобы установленный в неё колёсами велосипед мог некоторое время служить сравнительно устойчивой опорой. Сашёк поднялся на раму велосипеда. Собирался осмотреться, затем, конечно же, попытаться выбраться...
    Его что-то не очень, но сильно ударило в затылок. Сашёк осмотрелся. Вокруг никого не было. Покопавшись в капюшоне своей толстовки, Сашёк извлёк из него странно пушистый теннисный мяч. Кто-то видимо специально метнул его в затылок Сашку. Присмотревшись, Сашёк понял, что мяч обтянут шкуркой жёлтого циплёнка с, оставленными на ней клювом и лапками птенца. Вместо глаз зияли неровные дыры. Маленькие пёрышки были аккуратно вырваны в виде тонкой изогнутой полоски, реалистично изображавшей светлый шов обычного теннисного мяча. "Этот мячь сделал какой-то не человек" - "догадался" Сашёк
    По «траншее» на «арену» вышел низкорослый человек в теннисном костюме с теннисной ракеткой в руке. Он громко, - не подойдя близко, - обратился к Сашку: «Мы тут в теннис играем, ты мяч не находил?»... Сашёк уже издалека заметил, что ракетка в его руках выглядит весьма странно: обод и рукоятка её были значительно утолщены, в них была отчётливо видна широкая прослойка из металла. Внешний периметр обода ракетки был покрыт панцирем из ряда небольших сильно усечённых конусов, выполненных из материала, цветом похожего на свинец. Сашёк переместил обрез поближе к себе. «Ну, что молчишь? Мяч не видел?».- переспросил “тенисист”. Глупо и беспомощно надеясь, что, если вернёт мяч, то незнакомец уйдёт, Сашёк, продемонстрировав его в поднятой руке, замахнулся для броска. Мимо лица Сашка пролетело нечто небольшое и живое, похожее на летучую мышь и, резко изменив траекторию, улетело в сторону “тенисиста”. Сашёк в этот момент уже бросал мяч(ь). Внезапно тот потяжелел, словно став свинцовым. Сашёк почти не успел среагировать, - только неуклюже и не верно изменил силу броска на пол пути движения своей руки. Мяч должен был упасть где-то между Сашком и “тенисистом”, но полетел дальше и не по заданной траектории. Он ударил незнакомца точно в середину торса, хоть тот и успел немного отстраниться. И мяч словно превратил человека, в которого попал, в иное существо, имевшее облик “привычного” инопланетянина… Вместо тенисной ракетки тот держал теперь в руках пейнбольный маркер...
    Со стороны леса послышался топот многочисленных ног, обутых в тяжёлые ботинки, лязг множества небольших металлических предметов. Под воздействием новой порции страха, Сашёк с трудом повернул голову. Со стороны леса быстро приближалась небольшая группа бадминтонистов!.. Остановившись на краю ямы, один из них, видя что произошло, произнёс: «Теперь можно не скры...” - но тут его бадминтонная ракетка оказалась в поле его зрения - “То то я думаю,-почему она такая лёгкая… Узнаю, кто подменил программы в наших гримировщиках, - высеку!.. Теперь можно не скрываться! Повысить персональную мобильность!». Бадминтонисты, наперебой нажимая себе на грудь, поголовно превращались в инопланетян. Перепуганный Сашёк не в силах был сдвинуться с места, но всё же подробно рассмотрел пришельцев. В руках те держали пейнтбольные маркеры. Большие аппараты на их торсах, кроме расположенных в верхней их части двух небольших экранов, правый из которых был разделён на четыре равных квадрата, и, размещённой в центре аппарата большой красной кнопки, внизу имели ряд узких прямоугольных карманов, - возможно, для боеприпасов, - всем этим в комплексе аппарат напоминал подмигивающее лицо злобного клоуна. На аппаратах были и другие элементы, но они не столь выделялись. Аппарат занимал то же положение на костюме, что мог бы занимать бронежилет... Облачённые в такие жилеты, и без того пугающие существа, смотрелись более чем зловеще. От плеч и до темени синекожие инопланетяне, казалось, были обнажены. Точнее, синикожими инопланетяне были не полностью, - во внешнем виде особенно выделялись чёрные пятна на «оголённых» руках и головах, - таких форм, какими бывают пятна на боках земных коров. Глаза инопланетян, почти человеческие, но столь же большие, как у "мифических", были расположены пусть и симметрично, но так, что, казалось, косили, хоть зрачки и двигались строго синхронно… А может и вправду косили… Всем остальным эти большеголовые инопланетяне очень напоминали таких пришельцев, какими их обычно описывают.
    Сашёк наконец пришёл в себя, спрыгнул с велосипеда и бросился в сторону «траншеи», по дуге оббегая мешавшегося инопланетянина, но неизвестно на что надеясь. Находившийся на арене инопланетянин отчего-то не сдвинулся с места. Но один из инопланетян, стоявших на берегу, среагировал мгновенно, рванул наперерез и спрыгнул в яму. И их с Сашком пути неизбежно бы пересеклись, если бы Сашёк не выстрелил из обреза или стал бы целиться. Но Сашёк выстрелил навскидку, попал в голову. Что-то, словно отскочившие дробинки, разлетелось в стороны от лица пришельца, его крутануло в полёте на две сотни градусов назад и он плашмя упал на землю за спиной Сашка... Из «траншеи», навстречу Сашку, появилась ещё одна группа инопланетян. Ему пришлось вернуться в центр «арены».
    Его окружили, но никто из инопланетян не выстрелил, даже не направил на Сашка оружие. Было странно, но многие пришельцы улыбались, - почти не напряжённо. То там, то здесь даже проскакивали смешки. Возможно на то была причина, и Сашёк вскоре понял какая: пришелец, на которого Сашёк потратил единственный патрон, оказался почти невредим, вдруг очнулся и сел с искривлённой гримасой на лице, потряс головой, ещё более скривил лицо, откашлялся, словно чем-то подавился и выплюнул дробинку. Из его ноздри текла красная кровь. Зацепив в другой ноздре край прозрачной эластичной плёнки, похожей на пищевую, которая, как оказалось, покрывала его лицо, пришелец стал пальцами сдирать её с головы, негодуя при этом: «Вот скотина человек, - в ноздрю попал, чую, - крови сегодня напьюсь». Сашку вдруг подумалось, что инопланетянин имел ввиду его кровь... Инопланетяне вокруг рассмеялись, и явно «из сочувствия» к собрату.
- Не бойся, землянин - не накажем — обратился один из инопланетян к Сашку — у него бронеплёнка по всему телу, её дробью не пробьёшь… Считаю нужным представиться: мы суггестианцы.
    Сашёк перемялся с ноги на ногу и чуть не упал. Один из инопланетян видимо решил, что  он собирается бежать и выстрелил в него из маркера. Попавший в грудь Сашка шарик, разлетелся почти прозрачной жидкостью.
- Чувствуешь головокружение, землянин? Здесь пол процента зелёной слизи, которая в полной концентрации сразу вырубает любое живое существо. После такого усыпления ты долго не сможешь связать слова со словами, - как при маленьком инсульте, - захочешь сказать фразу… вот-вот она уже из тебя вот произнесётся,.. ан нет, - будешь мыслить: «Забыл как она назы-зыввв-а-а-ссс-а-а...». И только слюни потекут из уст твоих… Но это не навсегда, - сотрём память, которая ещё долго потом будет путаться, отпустим, а вскоре почти всё придёт в норму… уже немного другую норму.
- Почему? - только и смог спросить Сашёк, но уже вроде начинавший успокаиваться.
- Что почему?
- Почему другую?
- Ну, помнить ведь ты, то что здесь с тобой происходило не будешь…
    Заговорил другой суггестианец:
- А здесь, на поверхности мы держим пока тебя только для того, чтобы мирно допросить, - что привело тебя сюда, куда давно уже мало кто из землян заглядывает?
- Меня вели сюда сны,.. то есть я стремился сюда в одном из них.
    Сашка прервал один суггестианец:
- Ошибка при очистке памяти,.. ты не один такой… Ты уже был здесь, землянин, тебе уже стирали память. И поэтому ты не испугался нас и не боишься сейчас так, как боялся бы любой «свежеприбывший». Но что же ты, прям так доверился сну, невзирая на должный бывший возникнуть у тебя наш преграждающий страх, который мы установили вместе со стиранием твоей памяти, так и пришёл сюда?
- Меня привезли сюда воры, обокравшие наш дом…
- Сколько их было?
- Трое.
- На старой газели?
- Да
- Не знаем таких - ответил суггестианец и все инопланетяне дружно засмеялись - А вообще это какие-то сумасшедшие «посвящённые» земляне, - малочисленная секта, - которые думают, что мы едим людей и обязательно когда-нибудь их отблагодарим... Где они сейчас?
- Они пришли не совсем с миром и теперь без признаков жизни лежат вон в том овраге - в лице Сашка промелькнула нотка гордости.
- Ни фи… - “ошарашенно”, но фальшиво, “удивился” инопланетянин — Ни чего себе дерзкая попытка пошутить…
- Это правда.
- Я понял… Ну, понимаешь ли,.. тебе и тут вовсе не грозит наказание… Наоборот ты оказал нам услугу - наконец-то нам перестанут подвозить землян со всей округи и мы вздохнём спокойно... Деревня то ваша почти вымерла, сюда из неё редко заходят... А гордиться убийствами я бы не советовал… Но не советовал бы почти только я, - иные сородичи такого моего мнения не разделяют...
    Пристально посмотрев несколько секунд на Сашка, суггестианец произнёс: "Ну всё, хватит разговоров". Он выстрелил в Сашка из своего пейнбольного маркера и тот потерял сознание.
    Сашок очнулся привязанным к стулу в большом помещении с низким потолком и бедно освещённым пространством. Помещение имело форму лежащей на боку широкой буквы "Г", - шириной метров в десять. Сашёк находился в центре "загиба" этой "буквы", - рядом с её поворотным углом, - лицом прямо к её основанию. В центре "подбородка" "буквы" и прямо под её "затылком", - в левой от Сашка стене, - имелось по одному дверному проёму без дверей. Над проёмом, расположенным слева, было выведено "неуставным" почерком, практически граффити: "КАЗАРМЕННЫЕ ПОМЕЩЕНИЯ"
    Впереди, в самой отдалённой от Сашка части помещения, друг за другом, располагались три поперечные перегородки, - от стены до стены, составлявшие змеевидный коридор. Высотой перегородки были в метр от пола, но большинство продолжались почти до потолка стеклом. У ближней из них такого продолжения не было. За первой перегородкой во всю её длину тянулся первый отрезок коридора с входом в него в левой от Сашка её части и поворотом - в правой. Круто разворачиваясь на сто восемьдесят градусов коридор проходил по прямой на ту же длину и за следующей перегородкой. Так он поворачивал три раза, выводя к большому проёму, - возможно, к выходу на поверхность. По всей длине коридора стройными рядами стояли столы и стеллажи с оружием, боеприпасами, гримировщиками и чем-то ещё. Ближняя, не остекленная перегородка была разделена на равные, пронумерованные от 1 до 7 секции. Сашёк насколько смог повернул голову назад и, заметив метрах в десяти от себя мишени, понял, что находится посреди стрельбища.
    Из дальнего проёма вереницей потянулись, явно уставшие, инопланетяне и это, видимо была не одна из тех групп, которые пленили Сашка. Некоторые с облегчением переговаривались, видимо в предвкушении отдыха, другие просто устало складывали маркеры и ещё какое-то оружие на столы, которых Сашёк не мог видеть за перегородками.
    Первый в ряду инопланетянин навскидку выстрелил в сторону Сашка из маркера. Шарик с зелёной слизью пролетел прямо над головой Сашка и слышно было как он поразил одну из мишеней. Это увидел, выходивший из «казарменных помещений» суггестианец по имени Указатель: "Отставить!" - заорал он - "Пьяная свинья! На гаупвахту его!!" Инопланетяне рассмеялись "строевым хором" и потянулись в "казарменные помещения".
    На несколько минут Сашёк остался в полном одиночестве. Его трясло от страха, хотя недавняя реакция Указателя на выстрел, как ему казалось, могла свидетельствовать, что его собираются оставить в живых... Или просто не хотели "портить тушку"?
    Указатель подошёл к Сашку в сопровождении инопланетянина в сером халате.
- Задумчивый! Позови Глупого! - воскликнул он.
- Он здесь! - выглянув из «казарменных помещений», ответил Задумчивый.
    Оттуда же вышел слегка сгорбленный инопланетянин с чуть более тёмной и морщинистой, чем у других, кожей, с чуть более крупной головой и без гримировщика на корпусе, который из-за этого казался голым, но поблёскивал, по-видимому, из-за бронеплёнки. Эта защита ему нужна была, видимо, не от людей. Он нёс в руке небольшой стул, держа его за спинку так, что мог опираться на одну из его ножек. По видимому силы в его руках было гораздо больше, чем в ногах.
- Глупый, сюда - встретил его Указатель - садись напротив гостя, расскажи ему свою главную сказку, которую ты так рьяно рассказываешь всем новичкам, а то наша молодёжь этому зверёнышу стресс затягивает. И гони всех отсюда, - если высунутся. «Всем новичкам?» - подумалось перепуганному Сашку - «Превратят в уподобленного себе “оборотня”?! Или полностью превратят?!» - затем начал уже паниковать - “Или разберут на органы?!” - к горлу подступила тошнота...
    Глупый начал свой рассказ: «Расскажу тебе, новичёк, про наших прославленных предков, в которых не один новичёк не соглашается верить. Сказал мне как-то один старик, что я тоже вправе считать себя одним из них… Мы живём по одиночке. В возрасте пятнадцати лет определяемся как жить,.. жить или не жить… Единственные оставшиеся профессии, это здравоохранение, - малочисленные, выбравшие сознательный альтруизм, живущие до четырёхсот лет и, выбранные ими, «ассистенты», из остальных единиц нашего сообщества. Те так же переходят в сферу сознательного альтруизма, - часто только до пятнадцати лет… Любой по собственному желанию может уйти из жизни. Но только после пятнадцати лет. Практически все так и поступают, так как,.. условия существования… О них говорю дальше. Так как практически все здоровые из нас добровольно выбирают морально-нравственный нейтралитет, - в связи с возможностью полного подчинения инстинктивных реакций, - у нас отсутствуют какие-либо законы, кроме одного. Этот единственный закон, - обязанность предоставлять свой генетический материал отрасли воспроизводства, вплоть до возможных сорока-пяти лет… Процесс исполнения инстинктивных задач мы полностью передали, встроенным в нас, машинам, - вывели, так сказать процесс вовне. Теперь у нас не происходит инстинктивного поведения. Получаем «естественные награды», - адреналин, эндорфин, серотонин, - постепенно и планомерно в течение дня, частыми и равными порциями. В связи с этими изменились наши внешний вид и поведение: исчезли вторичные половые признаки, эмоции, интуиция, сочувствие и многое другое. Так как исчезли эмоции, в том числе и сочувствие, - нет понятий «родитель» «ребёнок», нет и таковых функций, в том числе и потому, что нас искусственно производят специальные «инкубаторы». А иначе бы мы их никогда сознательно не отбросили, - ведь то, что происходит в вашем обществе, с его “родитель 1” и “родитель 2”, ”спаренными”,  то, что многие из вас различными способами кастрируют и стерилизуют себя, всё это призвано препятствовать эволюции, как запорожец, имеющий “буханку”, и с нашей точки зрения, - безусловные извращения... Да, - ваша “эволюция” движется к андроидизации… Да, - неизбежно “восстание машин”… Поэтому мы никогда и не строили долгосрочных планов на вашу планету…
    Но, вместе с эмоциями, интуицией, сочувствием и многим другим, у нас исчезли так же и цели существования. Наши жизни и жизнь нашего вида поддерживает лишь условно главенствующий искусственный разум, который мы создали намеренно, чтобы он заставлял есть, лечиться и иметь волю продолжать род… Он весьма не сложен, но весьма действенен. Иных искусственных разумов нами не создано, так как, пока они не сравняться по качеству с приборами для телепортации, перемещения в прошлое, превышения скорости света, - а это, с нашей точки зрения, невозможно, - мы их, “неразумных”, разумно опасаемся... ”По всем этим причинам я, как мне было когда-то напомнено, добровольно и искусственно снизил свои мыслительные способности и иные функции мозга и переселился на Землю...» - всё это было сказано Сашку явно не как новичку из числа инопланетян, видимо, Глупый отчего-то скрывал меру своей глупости и сочувствия землянам...
    Вскоре Указатель и инопланетянин в сером халате снова подошли к Сашку. В руках у второго из них был небольшой, казалось, пластиковый молоточек «космического дизайна», какими делают современные зубные щётки. Так же этот молоточек чем-то напоминал детский, игрушечный, который пищит при ударе. Хоть молоток и выглядел безобидно, Сашку всё же было не по себе: «Это же всё-таки инопланетяне» - думал он - «Кто знает до какого уровня у них развились технологии?»
    Из казарменных помещений выбежал ещё один инопланетянин, ростом он был ниже других. Он закричал:
- Уходящим в Землю удалось захватить склад с огнестрельным оружием! Среди них снайпера, попадающие белке в ноздрю! Им удалось изменить некоторые из стволов так, что они тоже способны теперь проходить сквозь стены! Они идут за Забывчивым Человеком, которого вы собираетесь сейчас превратить в липового Свободного Судью.
- Не успеют... - воскликнул Указатель, - Держу пари, что им даже не станут известны его имя, личность и местонахождение… Ведь склады с огнестрельным оружием все рядом с красной речкой… Но как им удалось преодолеть их усиленную защиту?!! Снимите со стен все титаногримировщики... И срочно эвакуируйтесь. Придётся оставить это место ненадолго. Не паникуй, Новость. Собирай всех. А мы пока закончим с гостем.
    Указатель пробубнил:
- Значит, следует создать липового Свободного Судью…
- Да, дабы обмануть серых суггестианцев
- Для этого ставим ему «бродяжное любопытство», чтобы везде совал свой нос, «снушку» - чтобы засыпал когда увидит то, что не следует ему видеть, и забывал это, «умеренное бесстрашие» - с той же целью, что и «бродяжное любопытство» и стираем память.
- Указатель, я забыл с какой стороны здесь Забыватель, а с какой Забиватель - спросил пришелец в сером халате, глядя на молоточек..
    От этих слов Сашка обуял сильный страх.
    Указатель расхохотался, затем ответил - "Да бейте наугад"


    Сашёк очнулся на дне песчаного "котлована", такого, каким он его издавна помнил… Он долго старался вспомнить каким образом он оказался на дне ямы и почему он лежал здесь без сознания. Потом «догадался», что, наверное, отключился после неудачной попытки в пьяном состоянии съехать на велосипеде в «котлован» по его песчаному склону, - велосипед лежал рядом. Что-то подобное Сашёк смутно припоминал.
    На самом дне большой ямы, в которой находился теперь Сашёк, лежал лист бумаги. Сашёк поднял его. Нанём был начартан стих:

Считалочка

У экологии
Сейчас онкология,
У демографии, -
Старые фотографии.

У алкоголя
Есть "дядя Коля",
С полузапрещённым
Пойлом палёным.

У опухолей,
Есть курение
У церквей, -
Странное неодобрение.

У многих женомужчин
Есть мужеженщина.
От многих "отвлечения" причин
В семьях появляются трещины.

У наркомании
Есть своя мафия
У куреноалкомании, -
"Недовольствонародоштрафия"

У, как радуга, флага, -
Животная влага
У кого-то, плохо подогнанные,
Силиконовые органы

У деревень, -
Земля не для асфальта,
Что отпугнёт
"Градофаната"

У многих людей
Есть одиночество
У многих, - чайлдфри,
Как ведьмы "пророчество"

Сможешь ли ты спрятаться
От этой волшебной палочки?
Беги сейчас!
Это же не считалочка...

    “Дежавю, или это мой стих?” - возникло в замутнённом сознании Сашка, затем он подумал - “А разве я когда-либо писал стихи? В институте?” - объём стёртой памяти явно оказался большим, чем рассчитывали пришельцы, поэтому Сашёк словно очнулся - “Да я никогда ещё не учился в институте!”. Но ощущение, что стих был написан именно Сашком сохранялось и оставалось сильным...
    Съехав с тропинки на дорогу, он свернул направо, - в лес. Сашёк вроде бы собирался сюда вернуться, когда поехал к яме.
    Был бы Сашёк взрослее психически, он, наверняка, собрался бы и заставил себя поехать домой
    В голове был туман, в глазах всё периодически расплывалось. Сашёк уже не ощущал страха, но внезапно ощутил какой-то странный эмоциональный подъём...
    Он вспомнил, что вроде пил самогон этой ночью, но где и когда? Ещё ему в голову пришла очень странная мысль, что он так необычно трезвеет по причине сотрясения мозга. О каком сотрясении шла речь в этих его размышлениях, он уже не помнил, да и не стал вспоминать, да и через пару секунд странным образом забыл о самом факте возможного сотрясения мозга. Далее он уже думал так: "Нужно ехать домой? Да ну, - какая глупость. Ну плывет всё перед глазами, пусть плывёт, - веселее будет прокатиться по лесу... Если уж решил найти Свету, значит надо найти" - думая так он теперь не помнил уже и того зачем ему вообще понадобилась Света… И что Света не в Алёнкино... Сейчас он был отчего-то бескритично беспечен.
    Он подъехал к лесу. Дорога здесь сразу начинала сильно петлять, круто убегая вниз по склону. В её мягкой земле остались две глубокие колеи видимо от колёс множества телег. Между этими "канавами" теперь и предстояло ехать Сашку. Интуитивное ощущение опасносте наконец промелькнуло в его голове, он даже подумал: "Срочно домой!" - но эта мысль забылась столь же быстро, как и остальные...
    Не попасть колесом в колею на самом деле оказалось не так уж и сложно, если внимательно смотреть на дорогу и своевременно использовать тормоза дабы не набирать большой скорости. Сашка уже начали развлекать столь сложная дорога, и он уже подумывал, как следует обкатать эту “трассу”, чтобы, при случае, легко уйти по ней от преследователей. Этот спуск мог оказаться настоящей ловушкой для незнакомых с ним велосипедистов... Ему отчего-то думалось, что его в скором времени обязательно кто-то будет преследовать. Каких преследователей он имел ввиду в этих своих мыслях, он почти сам не понимал, да и мысль об этом ушла почти сразу.
    Сашёк уже начал набирать скорость, - съехал вниз метров на пятьдесят, но внезапно услышал какой-то слабый посторонний звук. Отдаленный топот? Тарахтение мотора? Какого-то механизма? Сложно понять, чем является негромкий посторонний звук, когда собственный велосипед сильно шумит при езде и, совместно с потоком воздуха мимо ушей, многое заглушает. Сашку почудилось, что за ним кто-то едет. Или бежит. Сердце тут же заколотилось. Сашёк резко затормозил так, что велосипед развернуло, упёрся одной ногой в землю и посмотрел назад. Потом стал испуганно озираться. Успокоился постепенно. Посторонний звук исчез в тот момент, когда велосипед остановился, и Сашёк решил что это был неправильно понятый им "шелест" воздуха проносившегося на скорости мимо его ушей и причудливо смешавшийся с шумом многочисленной листвы лесных деревьев. Но тревога улеглась не полностью.
    Лишь только он нажал на педали, ”шелест” послышался снова. Теперь Сашек понял, что это действительно лишь поток воздуха. Но пугающее ощущение преследования продолжало давить на психику. Сашёк понимал, что всё это ему лишь кажется, но всё же невольно пришлось остановиться ещё пару раз, чтобы осмотреться и успокоиться. Но потом, поругав себя за "детские страхи", он быстро и не оглядываясь, поехал дальше.
    Облако закрыло солнце, лес мгновенно стал пасмурным, потускнел, и стал ещё более пугающим, сильный ветер зашумел листвой. Вдобавок начали чудиться какие-то тёмные силуэты, которые, казалось, двигались по лесу, будто сопровождая Сашка. Он их конечно же не видел, даже боковое зрение не давало чётких результатов насчет чьего-либо присутствия рядом, оно лишь изредка улавливало то, что можно было бы причислить к иллюзиям, - неправильно понимание движения кустов, блики солнца, пни и крупный валежник.
    Внезапно он чётко засёк боковым зрением, как от дерева к дереву промелькнул тёмный человекоподобный силуэт. Чуть не слетев с велосипеда, Сашёк резко остановился и панически, с широкими от ужаса глазами стал, озираясь, вертеть головой... Эти прыжки от испуга к относительному спокойствию и обратно, - особенно последний, - почти лишили Сашка самообладания. Но он всё же постарался взять себя в руки и ему это почти удалось, так как лес вокруг виделся пустым… Внезапно и словно неоткуда появились то там, то тут, дерущиеся, валяясь и кувыркаясь на лесной подстилке, пары сорок… “Чертовщина!” - почти спокойно заметил Сашёк и сам испугался своему спокойствию. Так, пока криво, в нём впервые пробудилось “умеренное бесстрашие”...
    Далеко позади, там, где Сашек недавно проехал, меж кустов снова промелькнула какая-то тень. Сашек долго всматривался в ту сторону, но ничего больше не происходило. Он продолжал нервно озираться, но теперь основное его внимание было приковано к той части дороги, где в последний раз показался чей-то смутный силуэт. И лишь стоило Сашку в очередной раз на мгновение лишить то место этого внимания, как оттуда, со страшным грохотом выскочило что-то крупное, приближавшееся большими прыжками. Две волны ужаса друг за другом ударили в голову, но Сашёк не двинулся с места. Мозг лихорадочно искал ответ: опасность или не опасность?! Наконец глаза Сашка разглядели, что это большая железная бочка, одна из тех, какие он видел в яме. Она с грохотом летела вниз по дороге. Сашёк сорвался с места - "А вдруг взорвётся" - думал он. Он преодолел несколько поворотов и, резко затормозив, обернулся. Бочка, подпрыгивая, неслась за ним точно по середине дороге, учитывая все крутые повороты, будто ею, неуклюжей, можно было управлять, и кто-то действительно это делал. А может быть ей просто так “везло” с рельефом спуска. Из-за дальнего поворота выскочила вторая, такая же, бочка. Сашёк был почти уверен, что за этими бочками непременно бегут люди или иные существа. Он лихорадочно завертел педали. Пару раз удачно повернуть ему ещё удалось, но потом велосипед занесло, и Сашёк улетел на обочину.
    Он откатился довольно далеко от дороги, оказался лежащим на спине рядом с большим пнём. Сашёк был в полном сознании, но тело его слушалось теперь отчего-то очень плохо, и как он не пытался, ему не удалось подняться на ноги. Оставил он свои попытки, оказавшись на животе. Внезапно прямо перед его лицом кто-то воткнул в землю заточенную лопату. Сашёк как мог приподнял голову и смог увидеть лишь крупные козлиные ноги. Только задние. "Но козёл не в состоянии стоять так долго на задних ногах" - подумал Сашёк - "Или это цирковой козёл?". Козлиные ноги тем временем двинулись с места "походкой" человеческих ног... Ещё несколько секунд Сашёк пытался перевернуться и вскоре ему удалось переместиться на бок. Ни лопаты, ни козлоногого существа рядом уже не было. Пространство вокруг начало заполняться плотным зеленоватым туманом. Сашёк сразу подумал о лесном пожаре, что дым ему кажется зелёным из-за какого-то оптического обмана. Поняв, что если он не сможет в ближайшее время нормально двигаться, то от огня ему не спастись; почувствовал, что начинает ещё более паниковать. Но этот зеленоватый "дым" отличался от обычного: он не мешал дышать, не пах гарью и наплывал очень медленно и не так хаотично, а, казалось, двумя стенами с двух сторон.
    Невдалеке от Сашка часть тумана сильно сгустилась в какой-то тёмный колышащийся человеческий силуэт, в лохматой голове которого в какой-то момент сверкнули, загоревшись, ярко зелёным светом два глаза. Зловещая антропоморфная тень ещё пол минуты стояла между двух больших кустов, молча и без движений, словно специально стараясь нагнать этой паузой страх на Сашка, продлить и усилить его ужас. Но вдруг в одно мгновение её разорвало, дым, из которого она состояла, разлетелся в разные стороны будто от сильного порыва ветра. Из под того места, где она только что висела в то же мгновение выскочило что-то мелкое, невидимое в густой растительности, но двигавшееся столь быстро, что его наличие угадывалось по движениям и шелесту высокой травы, буквально расходившейся от этого чего-то "волнами" в две стороны. Это что-то молнией пронеслось по траектории, похожей на волнистую, описав полукруг, и выскочило на поляну с гораздо более низкой травой, на которой лежал Сашёк. Это была "слепая" крыса с большими зелёными глазными яблоками на шее. Сашёк сразу почувствовал смрадный запах гниения. Крыса была размером в половину человеческой головы, глаза выглядели как человеческие, они были словно пришиты к шее, - каждый со своей стороны, нервы их уходили в пустые глазницы. Она остановилась в нескольких сантиметрах от Сашка. "Наконец, - моё новое тело!" - послышался возглас, явно из пасти крысы. "Отец-человек, ты не туда поспешил. Это Свободный Судья" - послышалось откуда-то со стороны. Повернув голову в ту сторону, Сашёк увидел козлоногого человека с небольшими рогами на голове, с длинной козлиной бородкой и рыжими бакенбардами, в растёгнутой замшевой жилетке с золотой или золочёной молнией, с проймами для рук, обшитыми длинным и жёстким бурым мехом, - возможно медвежьим. Тем временем поляну стали наполнять, выплывая из-за кустов, ещё более устрашающие существа. На первый взгляд это были слегка сгорбленные длинные "высохшие" старухи в, наглухо скрывавших всё тело, чёрных лохмотьях с большими капюшонами. На следующий же взгляд обнаруживалось, что эти существа как бы состоят из чрезвычайно сгущёного дыма, который медленно двигался в их телах. Вместо рук у "старух" торчали вперёд короткие пятипалые руки подобные верхним конечностям хищных "двуногих" динозавров и так же изогнутые. Лохмотья, или скорее плащи, превращались у земли в перевёрнутые широкие воронки, чем делали существ похожими на шахматные фигуры. Проходя над пожухлой листвой, эти воронки крошили её на мелкие части, чуть ли не с корнем вырывали траву. В какое-то мгновение их руки превратились в большие, уродливо изогнутые, ножи... Их лица, под "шевелящимися" "дымными" капюшонами, то принимали в какой-либо своей части черты, подобные человеческим, то вновь полностью расплывались и уже всей своей массой начинали болтаться вперёд от капюшона как очень густая, но лёгкая, пропитанная пылью разодранная паутина, движениями обветшавшего флага на ветру. "Вот сколько смертей за мной пришло, - за мои грехи. Только что-то без кос они." - думал Сашёк "Мы Тени!" - громко зашептали в голове Сашка, видимо, существа в капюшонах.
    Крыса ходила туда-сюда по поляне, ни на кого не глядя, то вставая на задние лапы и делая так несколько шагов, то вновь опускалась на четыре конечности. Она явно мучилась в раздумии, о чем свидетельствовали её слова: «Свободный Судья... Может взять тело?.. Нельзя убить... А может... Разгулялись по лесу тут Свободные Судьи... Может суицид, а, Николай?.. Тоже нельзя?..» Козлоногий человек сказал в ответ: «Да брось ты… Я у леса мёртвую лошадь видел, правда подранную немного. Ну отличное же тело». Крыса буркнула в ответ: «Сдурел? Как я в таком теле в дом войду?». Козлоногий человек рассмеялся… Всё это время, чего-то ожидая, Тени стояли, покачиваясь, чистили странные руки-ножи друг о друга, изредка перемещались, - чаще менялись местами, изредка поглядывали на Сашка, так, будто ничего не имели на его счёт и натыкались на него взглядом случайно, и он даже их задерживал. Точнее их скорее задерживал не он, а эта странная крыса, которую они, как получалось, слушались…
    В промежуток меж двух кустов была видна дорога, по которой недавно ехал Сашёк. Из-за одного куста, паря в воздухе, сантиметрах в сорока над дорогой, «выехала» Света. Она двигала ногами так, будто ехала на одноколёсном велосипеде, но никакого велосипеда под ней не было. Одна её рука свободно висела вдоль тела и, по виду, была вывихнута. В другой руке Света держала клаксон и, постоянно сжимая его, им «крякала». Из её носа обильно текла кровь, струйки которой уже щедро залили верх её белого платья. Затем она скрылась за соседним кустом, «кряканье» клаксона стихло. "Может она здесь всем заправляет?" - вдруг подумал Сашёк - "Да нет, - Это явно галлюцинация"...
    В какой-то момент Сашку показалось, что это всего лишь очередной сон. В следующее мгновение он уже был в этом уверен. Сделав сознательное усилие, он попытался проснуться.