Глава 10. Космическая одиссея капитана Влада

А то и случилось, что день назад или вчера, неважно, капитан Влад решил сгонять на тот край Вселенной, где никто еще не был. Погода в Кемерово обещала, что ни день, жарынь и пекло. Друг Платон изнывал от одиночества, не реагировал даже на свежую рыбку, грыз любимые кактусы капитана и крал носки! Последнее обстоятельство вывело из себя всегда сдержанного и корректного водителя НЛО. Он сделал физзарядку губами вверх-вниз, слева-направо, сдерживая рвущийся наружу поток идиом.

- Платон, отдай носок, – обратился он к коту.
- М-м-мне надо? – лениво парировал кот, поднял хвост и ушел в кладовку, где надолго и вредно замолчал.
Такое состояние находило на кота, когда его ловили на месте преступления за поеданием кактуса. Хозяин рвал и метал, грозился оборвать усы у всех, у кого они торчат в разные стороны, и собирался в дальнюю галактику без него, без Платона!
«У всех добропорядочных хозяев носки одного цвета с усами, – хмуро рассуждал Платон, – у всех кактусы растут исключительно для котов, а у нашего – для воспомина-а-аний, видите ли».

-  Платон, ты тут? – хозяин распахнул дверь в кладовку. В левой руке он держал расписной глиняный горшочек с кактусом, из глаз  его сыпались искры, левая щека была в мыльной пене,  в правой он держал полотенце, – Платон, ты мне друг, но истина дороже, – и он подсунул коту под нос цветочный горшок, –  это что?
Темно-зеленый, в светлых колючках-пупырышках кактус «Опунция» уже не танцевал, отставив изящную ножку, как это было вчера, а поник и выглядел обглодышем.
-  Я спрашиваю: это – кактус? Это – «Опунция»? Это  – огрызок какой-то!
-  М-м-мышь это недоеденная, – фыркнул Платон.
-  Ты еще и огрызаешься? – хозяин терял голос и задыхался от гнева.
-  М-м-мне на-а-адо? – с обидой вопросил Платон и презрительно глянул на голую ногу хозяина, подумав: «Оброс бы шерстью хоть! А он еще и щеки бреет зачем-то». 
-  Это мне надо, – сдержанно возмущенный голос хозяина изливался горячим монологом, – мне. Этот цветок подарила любимая женщина, понимаешь? Нич-чего ты не понимаешь, ни бельмеса, только носки тыришь, причем любимые, в тонкую полоску, да еще кактусы жрешь и превращаешь их в огрызки! Ты даже мышей не ловишь! Ты – ненормальный, Платон! Я тебя, конечно, на опыты не сдам, я не варвар, да и люблю тебя, охламона такого. Но в Египет тебя отправлю. Точка. И – все. Пусть она там с тобой мается и плачет над своими драгоценными кактусами, которые ты в ее доме превратишь в огрызки. Пусть. Вот тогда и поймет, тогда она поймет!.. А я – в дальнюю галактику, – капитан Влад посмотрел на кота и отчеканил, - без. Те. Бя.

Дверь кладовки захлопнулась, посыпалась штукатурка, стало темно и тоскливо. Платон почесал за ухом. «Египет – это, конечно, здорово, там кошка – священная животинка. Я бы устроился в храмовый комплекс Бастет, мне бы подарили противоблошиный ошейник, украшенный драгоценными камнями, – Платон еще раз почесал за ухом, – но терять хорошую мужскую компанию ради камушков? Не-не-не. Да и галактику он без меня вряд ли откроет». 
 
Платон толкнул лапой дверь, чего-то муркнул про себя, зашипел на пробегающую мышку и пошел мириться. Он с сожалением положил у ног хозяина злополучный носок и стал умываться.
-  Другое дело, – отходчивый хозяин погладил его, – слушай, друг ситцевый, а не сгонять ли нам куда-нибудь от этой жары?
- Наприм-м-мер,  – не сразу откликнулся недовольный Платон, потому что всегда считал себя другом шелковым.
- Ну… к Белому Карлику или еще куда.
- М-м-можно, – разрешил Платон.

Сказано – сделано. Сборы были недолгими и привычными. Рюкзак, с которым облетели половину Вселенной, прожженный на всех кострах галактик, две-три пары спальников (для себя и возможных гостей), синтезатор пищи, мыльце, шильце и зубная щетка. Да, и бритва. Капитан облачился в серебристый облегающий космический костюм, надел широкий фиолетовый плащ на серебристом подбое, обул космические берцы, взял в руки шлем, подмышку – Платона и ступил на порог, где у балкона его квартиры поигрывала веселыми огоньками летающая тарелочка.

-  Ну, вперед! Заглянем на минутку в Хоришкино, отметимся, попрощаемся и сбежим из пропеченного города в свободу и просторы Вселенной! – капитан Влад поднял голову и мечтательно договорил, – где шелест платьев фиолетовых ночей и страстный шепот тайных звездных истин (с)!


Хоришкино встретило космических путешественников  лучезарной погодой, лучезарными улыбками гостей и всем лучезарным, что еще могло сиять и лучезарить! На ромашковом лугу водили хоровод нарядные гостьи в шляпках, гулял теленок рыже-кудрявенький, чирикали пташки, на травинках качались божьи коровки – пастораль! Неподалеку стояла алюминиевая фляга со сливками, сбоку висела на цепи пол-литровая кружка. Несознательные гости кружку крали и прятали, чтобы сливки не пить. Пришлось приварить цепь с кружкой, увы. Эти две экзекуции – сливки и хоровод на лугу – считались обязательными для дам и проводились по расписанию.
Как только летающая тарелочка присела на луг, ее обступили со всех сторон луго-гулятельные гостьи.

-  Володечка, – зашептала Оксана, оглядываясь на дом, – можно мы покатаемся?
-  Володя, я ни разу на летающей тарелочке не летала, – Оля, вокруг которой только что водили хоровод «Вот такой ширины, вот такой вышины», тоже оглянулась на дом, – я не могу больше изображать именинный пирог, – всхлипнула она, - эт-т-та Лариса!
-  Слушай, Володь, спаси ты нас, – шепотом проговорила Ната, – ведь замучила сливками!
-  Володя, если меня не возьмешь в полет, я никогда больше не приеду в Хоришкино, – пожаловалась и пригрозила Света.
-  Н-ну… если покататься, – вздохнул капитан Влад, пожалев луго-гулятельных дам, – если только покататься…
-  Покататься, покататься!

Летательный аппарат мгновенно наполнился дамскими восклицаниями, восторгами, ароматами и миллионом вопросов. Высокая тишина тарелочки, присущая чисто мужской компании и бережно хранимая ими в нафталине, была катастрофически нарушена, попрана и распята. В результате выдержка капитана Влада потерпела фиаско, и он неосмотрительно закрылся в своем отсеке, включив автоматику. Но… то ли по пульту управления пробежал муравей, занесенный пассажирками, то ли комар косо поглядел, но курс летательного аппарата, до нано-йоты выверенный капитаном, сбился с панталыку! В результате вместо «покататься» угодила тарелочка в супергигантское притяжение планеты Белый Карлик, прославленной на весь Космос подозрительными делами. А кто-то рассказывал, что дела там проворачивались нехорошие и даже совсем скверные. Во-от.

***

Аборигены Белого Карлика в Созвездии Остывшего Чувства готовили к переходу в стадию Черного Карлика свою любимую планетку. Для этой цели был разработан небольшой, на две-три эры план необходимых мероприятий, в который включалось помимо всего прочего дальнейшее продвижение в межгалактическое пространство, выведение Особого Разума, и, как результат, перемещение в пространстве Вселенной без помощи спецсредств. Ну, и еще два-три развлечения. Гулять, так гулять! К последним относилась такая милая, распространенная на планете забава, как знакомство с инопланетянами и зазывание оных в свое жизненное пространство с целью поедания или размножения.
Но шло время, и реализм поедания претерпел некоторые изменения. Ему на смену пришла более глубокая эмоциональная забава «Поиск партнёра». Для этой цели в околокарликовое пространство засылались казачки на предмет разведки и втягивания пролетающих астероидов, космических корабликов, НЛО и просто гуляющих по Млечному Пути представителей иных цивилизаций посредством супергигантского притяжения. А так как переход в стадию Черного Карлика уже был на носу, то и активность засланных казачков возросла многократно.

В период от эры Лысого Криля до эры Однозубого Птеропукля было притянуто за уши несколько космических объектов. Последним был отловлен странный двояковыпуклый диск, не подающий признаков жизни, по боку которого шла надпись «HELLO, FRIENDS!» Нет, огоньки-то по нему бегали, переливались даже, но оттуда и носа никто не показал ни разу. Последнее обстоятельство разожгло любопытство обитателей планеты до такой степени, что они выбрали из казачков самых привлекательных – 3030, 3031, 3032  – и заслали их к летающему объекту на предмет привлечения, вовлечения и завлекания. Бдения тройки не остались втуне: на одной из выпуклостей объекта медленно раздвинулся защитный экран, за ним засветился овальный иллюминатор, и – о, радость!

-  Они показались! Контакт есть! – полетело по всем каналам на планету Белый Карлик от казачков.
-  Съедобные хоть? – спросил Глав-Дис-Петч.
-  Не-а, – птеропукль 3031 радостно вертел головой с окулярами не в силах оторваться от очаровательных мордочек в количестве четырех штук, – совсем не съедобны! Они подают знаки, шевелят растопырками, в гости зовут!
-  Ага, «в гости», – 3032 передразнил коллегу и внес коррективы, – хотя… да, что-то выразительное имеется, нос и ушки очень даже ничего. Жаль, что не зеленые.
-  Съедобны или нет, вы там определитесь, чтобы мы подготовились! – загремел Глав-Дис-Петч, – видеоряд какой?
-  Видеоряд несъедобный, – 3030 внимательно всматривался в окно и вдруг испуганно заорал, – там еще один! Он… он тако-о-ой!
-  Что у вас происходит! Трудно решить простейший алгоритм «кушать нельзя дружить»? Где закорючка?
-  Ставьте после «нельзя»!
-  Точно «несъедобные пришельцы»?
-  Ну. Дружбаны. Amigo!
-  Да еще не зеленые… на фик надо, – задумчиво протянул Глав-Дис-Петч и выдал из птеропуклинских недр, – выкинуть бледных с орбиты Карлика к их маме, и все дела! А то возись тут с ними, еще заразу какую подцепишь!
-  Во-во, – поддержал его 3032, – было уже. Пробегала тут одна грандпукля с пукленком, кажись, из Солнечной системы. Прозывалась «Аvia iniuriam», то есть Грандпукля Неправильная. Встретили их чин чинарем, многоножками  угостили. Пукленок лопочет чего-то, так всем понравился! Мы не стали их кушать, с миром отпустили, лысых крилей дали на дорожку. А они  микробу в нашу сторону выпустили, неблагодарные! Микроба моментально размножилась, и пандемия началась. Вместо того, чтобы соседу по астероиду нос откусить там или еще что выпуклое, я ему ушко глажу, вместо рыка из меня мя-мя, как из лысого криля, выходит. Страшно вспомнить!
-  Не, хорошая микроба, – возразил 3030, – я бы заболел, –  он с надеждой глянул в сторону неопознанного летательного объекта. На светящемся экране хорошенькие пришелицы махали растопырками, – пу-у-уклечки, – с нежностью произнес 3030 и приблизился к НЛО, – вон та и эта – мои пуклечки.

На прием к Глав-Дис-Петчу, чтобы обсудить создавшуюся ситуацию, был приглашен Абсолют Зы Пятый, любитель подраться, покусаться, скушать чего-нибудь или кого-нибудь за здорово живешь и завернуть мозги пуклянские в спиральку.
-  Вы  меня разочаровали, – угрюмо произнес Глав-Дис-Петч, – ваш абсолютизм  обязывает на  более  углубленный  обзор  познания  сего  вопроса. Дать  практический  совет в  познании  абсолютизации  эпистомологической  критики позитивизма по Фейербреду и системыследеятельной методологии известного в галактике Щепки Гэ Пэ – ваша святая задача.
-  Дык, я – про известность, токмо про известность, – юркий Абсолют успевал есть, пить, летать, шевелить рудиментом хвоста, отвечать и пудрить мозговилины с навешиванием лапши из лысого криля на окуляры Глав-Дис-Петча, – во Вселенной  быстротечно  уже  промелькнуло  и  погасло  немало летающих объектов,  озабоченных  в  разных  областях  познания  сущностью  бытия. Была даже Венера, оставившая  после  себя  разбитые, кровоточащие  сердца  мужественных пуклей. 
-  Что вы предлагаете?
-  Так это… окрутить их, размножить и съесть, – и он глянул выпуклыми оранжами на собеседника.
-  А карликовое сообщество не возропщет на такое решение?
-  Во Вселенском масштабе – фи! Пукль да пукля, были – не были, фик с ними.
-  А если... – Глав-Дис-Петч многозначительно приоткрыл средний окуляр.
-  Тогда, – заметил Абсолют, – остановимся на среднем варианте. 
-  По верхней кости?
-  А чё ей будет?  Мозговилины-то – в желудке.
-  И то верно. А как их распознать по гендерному типу, например? – изображение с орбиты приходило с помехами, и Глав-Лис-Петч крутил окуляры, чтобы рассмотреть, как следует.
-  По шеечкам. Вон тот – пукль, у него шея как мое тулово. И верхние конечности перед собой выставил, напугать хочет! А эти – пу-у-уклечки. Видал, видал, что вытворяют!

*
 
На борту НЛО пассажирки держались за животики и заходились от смеха!
-  Я больше не могу смеяться, ик, – Оксана в изнеможении прислонилась к стене отсека с раздвигающимся экраном-иллюминатором.
-  Ой-й-й, – Оля задохнулась и прижала к груди Платона, пытаясь в его ленивой кошачьей невозмутимости найти отдохновение.
-  Контакт… контакт с инопланетным разумом, – шептала изумленная Ната.   
За экраном тарелочки плавали зеленые симпатичные инопланетяне с планеты Белый Карлик!
-  Девочки, – Оксана поднялась и подбежала к экрану, – они такие хорошенькие, я их обожаю! Вон того Зозика поцеловала бы!
-  Зозо? – Света всмотрелась в плавающего на орбите зеленого братика по разуму, – ага, ничего, на кого-то из знакомых похож, когда тот из бодуна выходит.
-  Глазастенький, мордастенький, хвостатенький, – Оксана прижала обе ладони к губам и выкинула их вперед с воздушным поцелуем.
Её сердечный посыл заразил остальных пассажирок. 
-  Мы, русские девчата с планеты Земля, встретили инопланетян! Кто поверит? – Оля с восторгом так прижала к себе Платона, что тот недовольно мявкнул и ушел искать хозяина.
-  Экзоты!  – кивнула Ната, – я бы его к себе в дом взяла. В пруду бы плавал.
-  Девочки, а Зозики эти что едят? Они случайно человеками… не питаются?
-  Ой…
-  Ой…

Проносились мимо кометы,  астероиды с Маленькими Принцами и баобабами, на далеких планетах расцветали удивительные розы, танцевали на Млечном Пути неправильные бабки в платьях из осколков галактического счастья и со шлейфом из мерцающих звезд, а в Созвездье Остывшего Чувства на орбите Белого Карлика происходил контакт двух цивилизаций, двух разумов Вселенной.
 
*    
 «Эх, так хорошо начиналась одиссея! – вздохнул капитан Влад, прислушиваясь, –  и надо же мне было в это Хоришкино зарулить! Я, такой Плюшкин по жизни, а – тут! Хоть бы лишнюю ампулу топлива захватил! Чем кормить буду этих, расшалившихся? Синтезатор пищи скоро совсем откажет. Чего доброго, уговорят меня этого зелененького в гости впустить на тарелочку да передерутся из-за него. Весь экран зацеловали»!
Так и случилось, что вместо «покататься» угодила тарелочка в супергигантское притяжение планеты Белый Карлик. Вырваться из его оков можно было только на топливе «Барматон-99», но в НЗ тарелочки остались только двести граммов топлива «Pervatsch», а «Pervatsch» с притяжением не справится. Капитан  тяжко вздохнул, погладил Платона по спинке и усталым голосом выдал SOS в космическое пространство.