Глава 8. Между нами девочками...

Туман к утру растаял, день пришел ясный, солнечный, искристый. В воздухе мерцала снежная пыль, и празднично было на белом свете! На воле носился Пегас наперегонки с Ириной, она пыталась ухватить его за крыло и, румяная, заливалась счастливым смехом!
-  Ира! – на снег присело пышное облако. Из него выглянула нарядная Томочка в пушистой белой шапочке, такой же шубке и призывно помахала Ирине рукой, – садись быстрее! До вечера надо обернуться.
От дома неторопливо шагала Рита. В пышном платье макси цвета бордо и неподражаемой шляпке с перышками, она словно только что сошла с полотна Рембрандта. Ее догнали Юлия и Тата. К облаку на Пегасе подлетела Ира.
-  Стойте! – спотыкаясь в рыхлом снегу, за ними бежала Лариса, – а картошку кто чистить будет! Тата! Юля! Стойте!
-  Атас! – Рита вскочила в облако, – линяем! Я в этой французской шляпке должна картошку чистить! Попробуй начисти ее на наш колхоз.
-  Тома, взлетаем! – Юля и Тата из облака «сделали тете ручкой» и мило улыбнулись Ларисе.
Томочка погладила облачко по боку, оно запушилось, закрылось, оставив внутри вместительное мягкое пространство с круглыми окошками, оторвалось от земли, плавно покачалось над селом, словно прощаясь, и поплыло на восток. Накануне шел  разговор о том, что в Китае под вопросом жизни и смерти оказалась самая большая статуя Будды, и Юля подговорила желающих прогуляться на облачке в Китай – поприсутствовать при историческом событии.
 
Зимний солнечный день окрасился жалобой Ларисы: «Юджин ходит с чистенькими ручками, полдеревни обучил языку Браза, один мешок своих книг распространил, все ручки исписал на автографы, а картошку чистить не хочет! Анатоль все ворчит из-за чукотского тумана, который выпустили из его мешка, а картошку не чистит! Подумаешь, туман выпустили! Володя постоянно в небе, Сидор то в морских глубинах, то подо льдами, а Михаил думает, если перекрутил полцентнера мяса на котлеты, так и все? И девочки сбежали! Саша – один добрый друг и товарищ, всегда помогает. Ну, все! С завтрашнего дня будут вам детские кашки, – Лариса мстительно сузила глазки и губки, – манненькие, жиденькие, на молочке-е-е! Вот вам! – вдруг остановилась, ахнула, глаза ее расширились и заблестели вызовом, – а мы с Сашей будем есть отбивные с картошечкой, с маринованным огурчиком, селедочку под шубкой, салатик, а еще, а еще, – Лариса сглотнула слюни, – суп из белых грибов сварю, пусть нюхают и сходят с ума!» Она подняла голову и тихо договорила: «И ты, Брут!» Летопись умалчивает, к какой из пяти сбежавших от картошки дам относилась эта историческая реплика.   

А в облачке настроение было приподнятое: во-первых, от картошки удрали, во-вторых, полетать на облачке когда еще доведется!
-  Девочки, предлагаю поболтать, – сказала Рита, устраиваясь в мягкой пухлявости.
-  Только не о мужчинах, – Ира подняла ладони перед собой.
-  Конечно, – пожала плечами Тата, – есть темы гораздо интереснее: музыка, литература, психология.
-  Да, – согласилась Юлия, – например, петроглифы. Это такие наскальные рисунки древних.
-  А почему не о мужчинах? – возразила Томочка.
-  Все мужчины – казановы, – твердо изрекла Ира.
-  А потому не о мужчинах, – резонно ответила Рита, – что я своими королевскими ручками однажды шифер на крышу затаскивала.
-  Ничего себе! – удивилась Ира.
-  А мой первый… н-нет, второй муж любил инструменты, – задумчиво протянула Юля, – эти штуки его просто завораживали, разные там гайки, шурупы. Помню, я купила ему специальный ящик для инструментов. Он провел два счастливейших дня жизни! Я к нему в свободные ячейки потом свои бигуди разложила, тюбики с помадой.
-  Зачем?
-  Не знаю, – улыбнулась она.
-  Девочки, да любым мужчиной можно управлять, – уверенно заявила Ира, – есть такой метод.
-  Метод? – хором воскликнули дамы.
-  Метод, – кивнула Ира, – дело в том, что каждые восемь секунд сознание мужчины перезагружается. Это как моргание, после чего две-три секунды работает одно подсознание. То есть в этот промежуток времени мужчина теряет психологическую защиту. Пока сознание подопытного отключено, загружай в его мозг любую программу как на вербальном так и на невербальном уровне. Но делать это надо в те самые две-три секунды после моргания.
-  Вот это да, – ахнула Рита, – зомбируем!
-  А давайте наших мужчин, кто сейчас в Хоришкино, попробуем на предмет гипноза? – предложила Тата, – разделим их по-братски и… того.
-  Я бы попробовала, – с загадочной улыбкой отозвалась Томочка, – только мало их у нас.
-  И я бы, – поддержала Рита, – только надо разделить их, чтобы не спутались вербальный и невербальный уровни подсознания на испытуемых объектах.
На пульте замигали лампочки, и на экране высветилось лицо Ларисы.
-  Опять будет про картошку! – Рита поправила перышки на шляпке.
-   Хоришкино на связи. Прием. Девочки…
-  Ларисочка, у нас все замечательно, – Томочка нацепила самую обворожительную улыбку на лицо, – полет проходит в штатном режиме. Облако в штанишках, ему тепло. Штанишки на помочах, не свалятся, предваряю ваш вопрос. Мы сейчас пролетаем над Сибирью. Привет передать?
-  Самый горячий! Самый!
-  Передам после сеанса связи. А мы новый метод обработки мужского пола изучаем. Прилетим, расскажем и покажем. Интерес огромный! Обработка – на вербальном уровне! Вас тоже обучим. Мы в Китай на минуточку только и сразу же назад.
-  Девочки! Умоляю вас, не лезьте вы ни в какие межгосударственные разборки! У кого там кто в Китае?
-  Лариса, – убедительно заговорила Юлия, – в Китае находится самая высокая скульптура Будды, ей больше 1300 лет, и она выше 71 метра. Мы просто повисим на облаке в пикете, чтобы проявить солидарность, как все культурные люди, в защиту памятника истории  китайского народа, глаза буддины пальчиком потрогаем. Все. Больше ничего. 
-  Я все слова проглотила, – прошептала Лариса, – нам еще обострения международной обстановки не хватало! Вы же не буддисты! Юля!
-  Мы – нормальные культурные люди. Мы – за памятники истории, – значительно кивнула Юля.
-  Знаете что, дорогие мои девочки, – в сердцах проговорила Лариса, – вы просто не хотите чистить картошку! Я вас хотела еще немного пожалеть, а теперь – все! Будете есть манную кашку на завтрак, обед и ужин. Сеанс окончен. Попутного ветра!
-  Отмазались, – Томочка сделала глазки.
-  Ну, кто за метод? – Юля подняла руку, – голосуем. Все? Предлагаю фанты.

*
Летательное облачко, облаченное в детские зеленые штанишки, приподнялось еще немного и зависло над другими, где веселились холмистые, снежно-белые, праздничные облака, освещенные щедрым солнцем. В редких просветах между ними далеко внизу виднелась земля в лоскутном одеяле лесов, бесконечных заснеженных полей. Хоришкинские беглянки с замиранием сердца смотрели на нее.

Девичник был в самом разгаре, и облако ходило ходуном от смеха!
-  Определяемся, кто кого вводит в гипноз на чистку картошки.
-  Я беру Михаила, – сказала Тата, – думаю, у меня получится. Я все его произведения прочитала.
-  А я Анатоля! – воскликнула Рита, – мне не привыкать Анатолей гипнотизировать, у меня и муж Анатоль.
-  Остаются Юджин, Сидор и Стас. Саша чистит картошку без гипноза.
-  А Стас-Кира опять запропали, катаются где-то на лыжах.
-  Значит, остается Сидор, – Юлия оглядела девичник, – но он – крепкий орешек, на него надо тройную гипнотическую силу.
-  Кто Сидора берет? Томочка?
-  Нет, он сильно умный. Я боюсь. Еще в ответ как пустит-пустит елдым-бобойское.
-  Я тоже боюсь, – проговорила Рита.
-  С Сидором не справлюсь, но страстно хочется, – заявила Тата.
-  Девчата! Придумала! Тихо! А если всем вместе! На Сидора глазами – ых! И – все, он – наш, то есть, картошкин.
-  Точно, – радостно откликнулась Томочка, – вот мы его и гипнотизируем: я, Юля, Ира.
-  А Лариса пусть с Юджином разбирается вербально или не вербально. Прилетим, ее научим.

***
-  Володя, Володя, это Хоришкино. Вы далеко сейчас? Мне так неудобно отрывать вас от космических дел, но…
-  Что случилось, Лариса?
-  Не знаю, как и сказать.
-  Говорите, как есть.
-  Наши дамы в Китай упороли на облаке.
-  Понятно. Координаты?
 -  Они хотели в пикете у статуи Будды повисеть. Вы же трезвый мужчина, понимаете, чем грозит обострение там всякое. Мне еще китайское МЧС штрафы не выписывало! А они, – Лариса махнула в отчаянии рукой, – им бы только от картошки деру давать!
-  Лечу за ними.
-  Может, веревки с собой захватить, цепи там, кандалы, испанский сапог? А?
-  Думаю, до этого не дойдет, – усмехнулся капитан НЛО.
-  Вы только не подумайте, что я такая кровожадная, Володя! Но на случай побега особо прытких и резвых, может… аркан? И на аркане – по земле вести. Ножками. Из Китая.
-  Договоримся. 
«А чтобы зна-а-али, как от картошки убегать. Вот вам, – ворчнула Лариса и про себя  подумала, что Володя добрый, он аркан вместо качелей придумает. И наказание обернется развлечением, – зато здесь вас ждет кашка!»

Между тем наступила ночь. Беглянки еще висели в пикете у статуи Будды, когда рядом заиграла огоньками Володина тарелочка. Томочка раздвинула мягкие края облачка и присмотрелась к летательному аппарату, подсвеченному луной. В иллюминаторе капитан Влад грозил пальцем.
-  Ой, я вижу! Володечка! Володечка! – закричали беглянки и замахали ему руками, – мы больше не будем удирать в Китай! Мы – хорошие! Мы вас люби-и-им! – хором закричали они.
Летательный аппарат капитана Влада взял облачко в пристежку, и они полетели домой. А была ночь. И если посмотреть с земли на интересную конструкцию, плывущую по небу, то на ум сразу же приходили строки классика «По небу полуночи ангел летел». Но вы же не станете спрашивать, что такое «луночь»? Нет? Вы же не станете читать: «По небу, по луночи ангел летел»? Я и говорю. А вот один писатель, когда он был маленьким мальчиком, спрашивал. Но он же был маленьким, а вы большие. Ну, ладно. Это я так, из вредности.
А до Хоришкино оставалась минута лету.

*
-  А чего это ваши дамочки за Сидором гурьбой вышагивают? – однажды поинтересовалась соседка Семеновна.
-  Тссс! – Тата приложила палец к губам и оглянулась, – гипнотизируют его. На картошку.
-  А зачем гурьбой-то?
-  Чтобы подействовало. Он же ученый и сильно умный.
-  А я думала влюбились в него. Проходу не дают. Так он картошку не ест?
-  Не чистит.
-  ?
-  У нас видели, какой колхоз? Это ж сколько надо картошки начистить, чтобы всех супом накормить? А он не чистит. А мы, – Тата глянула на свои ухоженные ногти, – с маникюром.
-  Скаж-ж-жите, паж-ж-жалуйста, – прожужжала Семеновна и, не получив жареного, удалилась восвояси.

Сидор действительно не поддавался никаким видам гипноза! Уже и без помощи Сидора можно было обойтись, но – дело принципа, да и эксперимент не окончен. А между тем начались проблемы. Как только другие мужчины, оказавшиеся в гипнотическом трансе, слышали слово «картошка», они делали стойку, глаза их замирали, они хватались за ножи и мчались на другой конец улицы! Процесс пошел! Мужчины перечистили всю картошку в домах на улице Заовражной. От них спрятали столовые ножи. Ситуация вышла из-под контроля. Когда они учинили драку, кинувшись на единственную, чудом уцелевшую картофелину, Юля сказала, что пора их возвращать в привычное русло. Вернули. Они уснули на сутки, а, проснувшись, хором потребовали фуа-гра! Они готовы были разнести весь дом, чтобы на языке почувствовать этот дорогущий французский деликатес! Их обманом усадили в такси, вывезли к трассе и отправили по домам. Так провально закончился научный эксперимент управлять мужчинами на вербальном, а также на невербальном уровнях!   
 
Думаете все? Ну, вы наивные! Через день, еще не успели отдышаться от эксперимента, как перед домом нарисовался полицейский воронок. «Перья у петуха не дергали, мама дракона эту неделю спит, –  у Ларисы в голове заполошились мысли, – Пегас в стойле, Рита в реке не сидит, зима же. Тогда – что? Что?» Бравый полицейский офицер заметил ее за оконной шторой и кивнул. Лариса вышла и предстала пред строгие очи органов.
-  Гр-ка Хоришкина?
-  Д-да, – как можно тверже произнесла Лариса, строго подняла бровки на представителя закона и спрятала в них ватные коленки.
 -  Проведем опознание, – он открыл заднюю дверцу воронка, – ваши?
Вата под коленками расслоилась и грозила притяжением к земле всего тела гр-ки. Это страшное слово «опознание» сделало свое черное дело, и, не сдвинувшись с места, гр-ка благополучно ушла в спасительную нирвану. Но ей помешал офицер, оказавшийся настолько фривольным, что без спросу подхватил ее за талию и уйти туда не дал.
-  Ваши? – повторил полицейский и грозным голосом рявкнул кому-то в машине, – сидеть! Вас еще не опознали.
«Живые», – с трудом дошло до сознания гр-ки.
-  Подвиньте машину ближе, плиз, – проблеяла она.
Полицейский, ошеломленный женским грузом в его руках и странной просьбой, сообразил, что лучше просьбу исполнить от греха подальше. В воронке сидели улыбающиеся Стас-Кира!
-  Ваши гости, гр-ка Хоришкина, задержаны в Костромской губернии, в Музее-заповеднике нашего знаменитого драматурга Александра Николаевича Островского. Они там совершали деяния.
-  Лариса, мы ничего не сделали! – возразил Стас, – мы ленточки на Снегуркино дерево навязали, чтобы желания загадать, а оно упало.
-  Булочку у вороны отняли, – продолжал перечислять «деяния» полицейский, – странные гости у вас собираются, гражданочка. По лесам заповедным голодные шастают. Все лето МЧС беспокоили на предмет выведения из Волги вашей гостьи ханым Маргариты из сопредельного государства, которая выходить из реки не желала и нанесла увечья доблестным спасателям. И еще неизвестно, что она в воде делала такое длительное время, когда у всех нормальных людей давно бы жабры повырастали, – полицейский заметил, как скисает гр-ка под напором неоспоримых претензий и устремился в раж, – у всех людей кони, как кони, а ваш – с крыльями! Соседка ваша жаловалась, что петуха ей испортили, испугали птичку, пришлось сварить. Дитенки ваши все лето разговаривали на тарабарском наречии, эсперанто с сакраменто, никому в нашей деревне не понятном.
-  Довольно, – произнесла гр-ка, – выписывайте квитанцию на штраф.
-  Да ладно, – махнул рукой полицейский, – забирайте этих, голодные они. У меня всего два пирожка было, а они молодые, растут еше, – и уехал.
-  Лариса, мы в Снегуркином Доме со Стасом тан-це-ва-ли! – прошептала счастливая Кира.