1. Шуточная фантазия на тему Июнь. Тринадцатое

Ноги выросли отсюда. (Те же, которые из Хоришкино).

В ночь с 12-го на 13-е июня 2015 года Володя, Тата, Рада и Лариса отмечали День России.  В камельке потрескивало березовое полешко, Володя рисовал селедку под шубой, звучало негромкое музыкальное раздумье с монитора, в бокалах соломенно золотился «Мартини».   

 -  Тата, по 50 г «Мартини»! Дзиньк! (Лариса)
-  Дзиньк! Ларик, админ тебя в вытрезвитель сдаст, скажет, что спаиваешь. (Тата)
-  Дзиньк! Лариса, вместе туда поедем.  Песни будем орать до утра, никому спать не дадим, и нас из вытрезвителя выдворят за нарушение общественного порядка. (Володя)
-  Володь, идея замечательная. Никогда не была в вытрезвителе. Я с вами! (Рада)
-  А сейчас летим на салют! (Володя)


Вариация 1.


На  площади гремели залпы праздничного салюта!
-  Ура-а! Вон, вон еще, ах, как здорово! Да? Радочка, дай я тебя поцелую! – Лариса выпрыгивала из себя.
-  О-о-о! А-а-а-а! Фантастика! Я люблю вас! Ура-а-а! – Рада из себя уже выпрыгнула и готовилась  выпрыгнуть из туфель.
-  Это что-то запредельное, – восхищенно качала головой Тата, – это что-то… я  в Дубае видела поющий фонтан, но этот салют!..  Ларик, хватит уже целовать меня! Буду, как клоун в твоей помаде!
-  Тата, я помаду съела еще у камелька, когда Володя… о, вот это залп! Да? Володя, снимайте еще! …когда Володя рисовал селедку под шубой. Мне один кусочек всего и достался, вы все с Радой расхватали.
-  Мне селедку нельзя, у меня – почки! Я ни одного кусочка… ух, ты-ы-ы!  Володя, снимай все подряд! Зачем ты камеру опускаешь?
-  Тата, у меня руки затекли. Рада, поснимай, пожалуйста.
-  Я – селедку? – возмущалась Тата, – да я ни одного…
-  Так это Рада съела? Всю селедку? – у Ларисы глаза разбежались в разные стороны и стали похожи на лемуровы.
-  Я не знаю, – пожала плечами Тата, – и не надо на меня навешивать расследование пропавшей селедки! Мне с майором Соболевым хватает мороки. Еще селедку виртуальную я буду искать!
-  О-о-о! Вон, вон, смотрите!  Рада, снимай, куда ты камеру повернула!  Ну, Рада-а, последний залп же! 
-  Не последний, Ларис, еще будет! Ой, последний… правда.
-  Как было прекрасно, – Лариса покачала головой, – правда же, Володя? Дайте, я вас поцелую!  Радочка, и тебя! Тата, я тебя только обниму! 
-  Опять испомадила всю щеку! 
-  А давайте что-нибудь совершим, а? Например…
-  Давайте! – с воодушевлением подхватила Рада, – что-то такое…  а пойдем пешком ко мне в Питер? В честь родины нашей совершим подвиг!
-  Москва – Питер, – Володя пожал плечами и спрятал усмешку, – что тут шагать-то. Раз-два, и тама.
-  Радочка! Пойдемте! Пешком! По пути будем концерты давать, автографы раздавать. Только шариковых ручек надо много закупить. Нас четверо,  штук сто. Да?
-  Я полечу на тарелочке, – доложила Тата, – на такой подвиг я не горазда.
-  Тогда предлагай сама.
-  Ладно. Вы хотели в вытрезвителе побывать? Хотели. Вот и давайте  побываем в московском, не в каком-нибудь там. И шагать столько кэмэ не надо. Еще на край Земли бы придумала!
-  Я согласна! Только – это… там же за вход  деньги берут. А – сколько? – Лариса порылась в сумочке, – у меня только пятьсот рэ и карта. А там банкомат есть? В вытрезвителе?
-  Чтобы попасть в вытрезвитель, надо сначала совершить что-нибудь, – отрезвил развитие сценария подвига Володя, – пьяное и противоправное.
-  Володечка, ты придумай, а? – загорелась Рада, – ну, о-о-очень хочется совершить вытрезвительное посещение этого  заведения! Буду внуков пугать в целях воспитания, когда они появятся.
-  Хм… ну, грабить мы же не будем? – неуверенно протянул Владимир и оглядел алчущих вытрезвления дам.
-  А если пьяными прикинуться?
-  Не заберут. Праздник, – остудил он.
-  Давайте тогда ручки шариковые из киоска… это… возьмем бесплатно, – неуверенно предложила Лариса, – сто штук. По двадцать пять на брата и сестер.
-  Пришьют групповое и клептоманию.
-  А если просто попроситься? Переночевать?
-  Это не гостиница, – строго заметил Владимир, – и вообще пора на тарелочку. Салют был? Был. Гимн пели? Пели. По 50 грамм приняли? Все. Айда, развезу вас по домам.
-  А люди вон гуляют еще, – уныло вздохнула  Лариса, – и в вытрезвитель хоцца, – пискнула она и, достав из сумочки платочек, сделала вид, что промокает глаза, при этом  делая знаки Тате и Раде бровями.
-  Никогда, никогда в жизни мне не побывать в этом тайном заведении! – патетически воскликнула Рада и, отвернувшись, всхлипнула.
-  Прессинг? – угрюмо проговорил Владимир и сложил на груди огромные культуристские кулаки (см. фото на его стр.), которые всегда действовали отрезвляюще на некоторых особей в некоторых ситуативных вариантах, но у дам возымели обратный эффект: они в восхищении ахнули, а Тата даже потрогала пальчиком и покачала головой.
-  Господь с тобой, Володечка, с такими-то кувалдами, да не попасть в вытрезвитель? А ну, все за мной! – и она ринулась к двум полицейским, скучающим у машины.

*
Шел третий час  праздничной ночи. Сержант Ивочкин на дежурстве скучал:  в приемном покое – пусто, все коечки в спальном боксе вытрезвителя сияли снежными вершинами подушек. Любо-дорого, как на парад! Он полистал СпидИнфо, глянул бои без правил по ТВ, махнул рукой, зевнул и прилег на диван. «Хорошее дежурство», – подумал он и прикрыл веки. Но всемирный Закон Подлости, действует, оказывается, даже в таких горячих точках, как вытрезвительное отделение! Мягонько под окном прошуршали шины дежурного «воронка», открылась входная дверь, и появился ухмыляющийся  лейтенант Ермаков.

-  Слышь, Серега, там такое дело…
-  Неужели привез кого? – недовольно удивился Ивочкин, – праздник же. Думал, посплю.
-  Да не. Попросились типа на экскурсию к тебе. Ты  это… закрой их в обезьяннике, пусть посидят. Ну, очень просились. Экзотика типа.
-  Кто да кто?
-  Не поверишь, – дамочки, трое. С ними еще мужчина был о-о-очень серьезной наружности. Но он, пристроив дамочек в воронок, вызвал какой-то летательный аппарат и взлетел, – Ермаков понизил голос и оглянулся, – похоже  на НЛО.
-  Так его-то и надо было брать! – Ивочкина опережал нюх сыска, азарт сыска, его лед и пламень! – его!  А женщин-то зачем? Сдались они мне. Пьяные хоть?
-  Не. Да ты не то думаешь, Серег! Только они из машины не хотят выходить, им там понравилось.
-  Где? В «воронке»? Ты – чё, Ермаков!
-  Говорю тебе, что – чёкнутые! А тот,  с  тарелочки – не пойми, кто: кулаки – во, голос – еще вовее, взгляд – ФСБ. А дамочки всю дорогу, пока ехали, шифровались, про селедку говорили. Видно, код такой «селедка». Чуешь, чем пахнет? – Ермаков понизил голос, – межпланетным контактом или круче: звездочкой или двумя.  Может, доложить,  куда повыше?
-  З-заводи по одному! – Ивочкин вышел из-за конторки и прошел к входной двери. Воображение разыгралось.
-  Кого «заводи»? Я их из машины не могу вытащить!

На востоке одна за другой гасли звезды. Пахло рассветом, хорошим настроением и необычными событиями.  Автомобиль стоял во дворе, дверь была приоткрыта, из  арестантского отделения слышались оживленные голоса.

-  Володя нарисовал роскошную «селедку под шубой»…
-  Я съела один кусочек. Тате – нельзя. Значит, всю селедку уничтожили вы с Володей.
-  Володя вернется, пусть и разбирается. А я даже не попробовала, – с обидой произнесла Рада.
-  Значит, он все съел? – Лариса поперхнулась и закашлялась, – да вы что! Наш Володя – порядочный человек!
-  Подождите-ка, а кто у камелька сидел? – задумалась Тата, – дзинькал с нами за праздник? Инкогнито? Свет еще тогда отключился.

Полицейские значительно покивали и поджали губы.  Ермаков открыл дверь машины и сердечно улыбнулся.

-  Уважаемые гости! Предлагаю вам совершить экскурсию в вытрезвительное заведение.
-  О! Мы готовы, готовы, – откликнулись дамы и стали выходить. Ивочкин галантно подал руку, и сделал приглашающий жест, – welcome!
-  Вienvenue dans le site de la, – добавил Ермаков и взглянул на Ивочкина, как Крамаров, когда тот в «Джентльменах…» поставил на стол шампунь и стал запивать им картошку, – bienvenue dans le site de la!
-  Оу, – откликнулась одна дамочка, – merci pour l'invitation, merci, – и в ожидании ответа взглянула на полицейского. Но Женька Ермаков выучил только эту фразу, когда пришлось одного перебравшего французика (не умеют граждане из-за рубежа принимать на грудь) «приглашать». Поэтому молча открыл перед «инопланетянкой» дверь.
-  Ребятки, – по-домашнему поинтересовалась другая, – а у вас есть курительная комната? – она прошла вперед и огляделась, – когда я была в Дубайском супермаркете, то там, вы только представьте! Там! Не было! Комнаты для курения! В богатейшем городе мира!  Ужас! У них в магазине даже водопад был, а места для курения – нет!
-  Есть, есть, у нас все есть, – успокоил Ивочкин и взглянул на третью даму, которая как вошла, так и стояла, потрясенная, прижав обе руки к щекам.
-  Как у вас тут красиво, – она очаровательным движением поправила цветок астры у декольте и повторила, – удивительно! Волшебно! И пахнет приятно.
-  Ну, это… евроремонт сделали недавно, отдельные кабинеты, платные услуги, – Ивочкин приятно смутился и с усердием проковыривал носком туфли пол. На погонах пожаром полыхнули две дырочки в предвкушении звездочек.
-  А можно нам там побыть немного? – поинтересовалась первая, показав пальчиком на помещение за крупной решетчатой стенкой, – немножечко. Пожалуйста.
-  Господи! Да – конечно! – дежурный нажал какую-то кнопочку, и решетка разъехалась.
-  О! Как в кино, – ошеломленно произнесла посетительница и вошла внутрь.
-  Электроника, – скромно потупился Ивочкин.
-  Ну, что, вполне, вполне, – одобрила та, что спрашивала про курительную комнату, – и лавки гладкие, и стены не обшарпанные. О, даже кресло-качалка!  Скаж-жите, пожалста…
-  Итальянская фирма Hanza, – Ивочкин сделал значительное лицо.
-  Моя мечта сбылась! – прошептала та, что с астрой, – моя мечта сбылась, это – волшебно! Это восторг души моей, полет в неизведанное! Я побывала в вытрезвителе! Если будете в Питере, – дама порылась в сумочке и положила на конторку визитку, – вот, позвоните, я вас встречу и все-все-все вам покажу. Спасибо вам! Спасибо!
-  Девочки, давайте им оставим что-нибудь на память, а? – негромко предложила та, что в очках, – я могу шляпку, например, – она сняла с головы шляпку и положила на лавку, – так хочется им память о нас оставить! Хорошие ребята, любезные.
-  Я могу сигаретой угостить, если курят. Ребятки, вы уже курите или еще нет?
-  Ага, – дружно откликнулись «ребятки», –  с  училища.
-  А я им астру мою подарю. Замечательные, умные, воспитанные полицейские! А давайте тут поспим, – Рада зевнула, – спать захотелось, тут так уютно.

Неожиданно открылась входная дверь, и послышались мужские уверенные шаги. Негромко прозвучало приветствие. У решетчатой двери появился Владимир с кулаками.

-  С вещами на выход, – произнес  он строго, не глядя на вытрезвляемых.
-  А Тата – против! – заявила Тата.
-  Жду в тарелочке одну минуту. Ни секундой  больше. Время пошло, – и он вышел из помещения.
-  Улетит…
-  Ага…
-  Злой…
-  Пошли…

У ворот стояла тарелочка, насмешливо поигрывая огоньками и покачиваясь на трех изящных ножках. Московское нежаркое солнце скромно выглянуло из-за ближайшей многоэтажки и, спрятав любопытство в ослепительную улыбку, приступило к повседневным делам. Дамочки-туристки обреченным строем прошествовали к трапу, оглянулись, сделали полицейским ручкой и скрылись в аппарате. Тарелочка поднялась в утреннее небо, стала крошечной звездочкой и вскоре растворилась в сиянии летнего дня, словно ее и не было.

-  Это что было? – Ивочкин все еще стоял с прощальной улыбкой и глядел в небо.
-  Ты у меня спрашиваешь?
-  Ну.
-  Абра с кадаброй… вроде.
Они возвратились в «приемный покой». Там пахло тонкими духами, а на лавке лежали подарки:  дамская шляпка, рядом – роскошная астра и две сигареты.
-  Во. А ты говоришь – «абра». Этот был с ними на площади?
-  Ну.
-  Щас он им устроит разбор полетов.
-  Ага.
-  Интер-ресное было дежурство.
-  Бетельгейзе. Точно! Как я сразу не догадался!
-  Или – Белый Карлик.

*
Разбор полетов на борту НЛО происходил в тишине. Владимир припомнил все. И авантюры в Хоришкино, и птеропукля, которого Тихоня по просьбе Анатоля тайно вывез для его сына с Белого Карлика, и Ларисины экзекуционные шляпки, сливки и хороводы, и вороватого Деда Мороза! Даже бочку Диогена, даже попАдавших в обморок китобоев, да все припомнил! И селедку под шубой, которую он нарисовал у праздничного камелька и которую инкогнито стрескал! Филиппика его была горячей, жесткой и бескомпромиссной! Ее встретило красноречивое молчание. Владимир оглянулся: «отрезвленные» дамочки спали в отсеках и счастливо улыбались.