Настоящие друзья?

 Он начал умирать в 45, достигнув пика.

 Вначале врачи честно предупреждали, что интенсивное выкуривание двух пачек сигарет в день очень негативно сказывается на сосудах и легких.

 В профилакторий, где он проходил лечение и восстановление, друзья по очереди проносили по блоку сигарет. Из солидарности.

 Лечение эффекта не возымело. Потом были жалобы на печень.

 Ещё бы! Лошадиные дозы лёгкого и тяжелого алкоголя превращали печень в желеобразную бесполезную массу.
 Санаторно-курортное лечение также оказалось безрезультатным: друзья решили принимать алкогольный удар по печени друга на себя.
 Они просто разделяли с ним его дозу, потом бежали за добавкой. Из жалости.

 Гиподинамия и обжорство привели к ожирению сердца и долгому нахождению в стационаре, с дорогими, платными анализами и медикаментами.

 Во дворе госпиталя, в укромной беседке друзья «подкармливали» страдальца соленым, копченым, жареным, жирным, острым. Из сочувствия.

 А что жена? — спросите вы.

 Ничего!
 Она устроилась на вторую работу и брала ночные подработки.
 Работу на дом брала при любой возможности.
 Ей некогда было ходить по больницам и медицинским центрам.
 Некогда было носить фрукты и минералку.
 Салатики и кашки.
 Она была поглощена заработком денег.
 В ней проснулась нездоровая, как говорили друзья мужа, алчность. Хотелось заработать ещё и ещё.
 Вот друзья и замещали её.

 И выслушивали от него жалобы на её холодность и отчуждённость, на её полное игнорирование и непонимание его проблем.

 Давали прикурить, слушали, подливали, подкармливали и подпевали.
 Все бабы — суки. Да, конечно! Плюнь! Давай накатим!

 Весть о его смерти была ожидаема и застала её на работе.
 Обречённость навалилась тяжёлым грузом и сковала стальным обручем грудь.
 Сердце трепыхалось из последних сил.
 Трудно было дышать вязким, как мёд, липким воздухом.
 Ноги казались бескостными, старались подламываться при каждом шаге.
 Голова, словно планета, кружилась в бешеном хороводе неупорядоченных, хаотичных мыслей.

 Друзья всё устроили, пока она безвольно, лишённая моральных и физических сил, сидела дома.
 Кто занимался справками, кто договаривался об аренде кафе, кто занимался кладбищем, кто — гробом и венками.
 Не скупились. Вкладывали деньги. Вместе сложились на красивое надгробие.
 Церемония прошла, как положено.
Единственный момент…

 Когда надо было опускать гроб в могилу, она попросила, чтобы его на ремнях опускали не работники кладбища, которые от выпитого еле стояли на ногах, а сами друзья. И чтоб холм земли от вырытой ямы именно они перелопатили обратно.
 Всё было сделано.

 Вечером на поминках, после нескольких печальных тостов, вдова взяла слово и поблагодарила друзей за помощь.

 Кто-то тихо спросил её: «Это твой муж хотел, чтоб мы его похоронили?»

 Она подняла заплаканные, опухшие глаза, обвела пристальным, режущим до сердца взглядом его друзей и тихо, еле слышно, ответила:
 — Нет, ребята. Он слишком вас любил. Он ценил вас. А вы его начали хоронить, когда носили тайком сигареты, водку, вредные продукты во время лечения. Вы просто ускорили его кончину, усилив во сто крат его мучения.
 Я забросила дом, детей и работала всё своё свободное время, чтобы оплачивать дорогостоящие курсы лечения, все процедуры и уколы.
 Я его так любила. А он любил вас. Жаль, я не могла видеть такую любовь…

 Тут голос её окреп и добавил громкости:
 — Зато сегодня я хоть воочию увидела, как вы его хоронили, закапывали. Образ этот останется в моём сердце до конца моих дней. Вы хоронили не его, а МОЮ любовь к нему, нашу с ним жизнь. Я его пыталась уберечь. Не успела. Пыталась выцарапать его из костлявых лап смерти. Не смогла. Вы же не захотели или не сумели.
 Надеюсь, он уже на небесах и слышит меня.
 Надеюсь, что вы тоже услышите.
 Вы остаётесь ЕГО друзьями, но не моими.
 Я вас отпускаю.
 Это всё, что я хотела сказать.

 Красноречивая тишина в зале.

 А что тут говорить?
 Мы же все люди.

 Думать надо…