Глава 4. Анжела

Глава 4. Анжела

Утром Ксюша проснулась с твёрдым намерением начать новую жизнь.

Не опаздывать.

Не пить с Гришей перед работой.

Не врать Профессору.

Не позволять деду командовать.

Не позволять Грише решать за неё.

План выглядел разумным, взрослым и почти выполнимым.

Он продержался ровно до того момента, когда Ксюша взяла телефон.

На экране висело семь сообщений от «Вожыка».

Первые были нежными:

«Бусинка, доброе утро».

«Я скучаю».

«Ты у меня самая лучшая».

Потом, видимо, Гриша заметил, что она не отвечает:

«Ты спишь?»

«Могла бы написать».

«Я вообще-то переживаю».

И последнее, отправленное полчаса назад:

«Понятно».

Ксюша села на кровати и перечитала переписку.

Её особенно раздражало это «понятно». Слово из семи букв, способное обвинить человека во всех грехах, не уточняя ни одного.

Она быстро набрала:

«Ты мог бы вчера не только сообщения писать, а хотя бы проводить меня до электрички».

Ответ пришёл почти сразу.

«Бусь, у меня деньги на карточке кончились».

Ксюша посмотрела на экран.

Потом перечитала сообщение ещё раз, словно при повторном прочтении там мог появиться другой смысл.

«На сигареты и пиво не кончились?» — написала она.

Гриша долго не отвечал.

Ксюша уже решила, что он уснул, обиделся или отправился искать убедительное объяснение, когда на экране появилось:

«Ну начинается».

Она резко бросила телефон на одеяло.

— Конечно начинается.

Из кухни донёсся голос деда:

— Ты с кем там разговариваешь?

— С жизнью!

— И как она?

— Не отвечает по существу!

Дед что-то пробормотал, но продолжать разговор не стал.

Ксюша встала перед шкафом и несколько секунд смотрела на одежду.

Хотелось выглядеть так, будто в её жизни всё прекрасно. Будто вчера она не сидела перед Профессором, не оправдывалась за опоздание и не спорила до слёз с дедом. Будто мужчина, который говорил, что любит её, не объяснил своё отсутствие нехваткой денег, оставшихся после покупки сигарет.

Ксюша выбрала строгую юбку, светлую блузку и жакет. Волосы уложила особенно тщательно. Подвела глаза чуть ярче обычного, накрасила губы и отступила от зеркала.

В отражении стояла взрослая, красивая и самостоятельная женщина.

По крайней мере, с восьми до девяти утра.

Телефон снова пискнул.

«Вожык» прислал сердечко.

Без объяснений.

Без извинений.

Просто красное сердечко — универсальный пластырь для любых отношений.

Ксюша заблокировала экран и сунула телефон в сумку.

На кухне дед пил чай и смотрел утренние новости. На столе рядом с чашкой лежала пачка сигарет, но форточка была открыта. После вчерашнего разговора это могло считаться серьёзной уступкой.

— Есть будешь? — спросил он, не поворачивая головы.

— Не хочу.

— Вчера тоже не хотела.

— Я пирог ела.

— Пирог — не еда.

— Гена расстроится, если узнает.

Дед покосился на неё.

— Тот бухгалтер?

— Тот бухгалтер.

— Женат?

Ксюша остановилась у вазочки с яблоками.

— Дед.

— Что?

— Мы вчера договорились не лезть в мою личную жизнь.

— Я просто спросил.

— Вот с этого всё начинается.

— У тебя всё с чего-то начинается.

Ксюша взяла яблоко и положила в сумку.

— Вечером не задержусь.

Дед внимательно посмотрел на неё, но только кивнул.

— Зарядку не забудь.

Ксюша уже открыла рот, собираясь возмутиться, но заметила зарядное устройство рядом со своей сумкой.

Она молча вернулась и убрала его внутрь.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Это было почти перемирие.

В бухгалтерии пахло кофе, бумагой и духами Ларисы. Гена уже сидел за компьютером, сосредоточенно щёлкая мышкой. Лариса, как обычно, выглядела так, будто пришла не на работу, а на встречу с судьбой: укладка, помада, крупные серьги.

Она подняла глаза и внимательно осмотрела Ксюшу.

— Доброе утро, страдалица.

— Почему сразу страдалица?

— Потому что нормальные женщины так красятся либо на свидание, либо после катастрофы.

Гена оторвался от монитора.

— У тебя что-то случилось?

— Ничего, — слишком быстро ответила Ксюша.

Лариса протянула:

— О-о-о. Значит, случилось.

Ксюша села за стол, включила компьютер и достала яблоко. Есть его она не стала. Просто положила рядом с клавиатурой как символ здорового образа жизни и внутренней дисциплины.

Гена посмотрел на яблоко.

— Завтра шарлотку принесу.

— Не надо. Я с сегодняшнего дня беру себя в руки.

Лариса фыркнула.

— В какие именно? В свои или опять в Гришины?

— Ларис.

— Всё. Молчу.

Молчания хватило минуты на три.

— Поругались? — спросила она.

Ксюша ввела пароль. Ошиблась. Ввела снова.

— Немного.

— Из-за чего?

— Он вчера не проводил меня даже до электрички. Денег, видите ли, не было.

Лариса выразительно подняла брови.

— А на пиво были?

Ксюша промолчала.

— Понятно.

— Не начинай и ты.

Гена осторожно произнёс:

— Может, у него правда не было денег? Такое бывает.

Лариса повернулась к нему:

— Гена, ты сейчас защищаешь мужской род в целом или конкретно этот экземпляр?

— Я никого не защищаю.

Ксюша посмотрела на него с благодарностью и раздражением одновременно.

Ей не хотелось, чтобы Гришу осуждали. Но ещё меньше хотелось, чтобы его оправдывали.

— Дело не только в деньгах, — сказала она. — Я опаздывала, телефон сел, у меня совещание. А он стоял, курил и своё: «Усё будзе добра».

— И как, добра? — спросила Лариса.

— Я до сих пор работаю.

— Значит, был прав.

Ксюша бросила в неё бумажной скрепкой.

Лариса увернулась.

— Так. Главный вопрос: почему ты вообще продолжаешь с ним встречаться?

— Потому что люблю.

— Это не ответ.

— Очень даже ответ.

— Это диагноз.

— Ларис.

— Молчу.

Она выдержала несколько секунд.

— А давай мы его проверим.

Ксюша насторожилась.

— Кого?

— Твоего Вожика.

— Вожыка.

— Зачем?

Лариса уже доставала телефон.

— Позвоню с незнакомого номера. Скажу, что ошиблась. Посмотрим, как он себя поведёт.

— Ты с ума сошла?

— У меня просто есть свободные пять минут и большой жизненный опыт.

— Это детский сад.

— Зато результативный.

— Я не буду никого проверять.

Лариса пожала плечами и положила телефон рядом с журналом.

Именно это спокойствие подействовало на Ксюшу сильнее уговоров.

— А что ты собираешься говорить?

Лариса улыбнулась.

— Ничего особенного. Ошибусь номером.

— И что это докажет?

— Нормальный человек скажет, что я ошиблась, и положит трубку.

Гена перестал печатать.

— Мне кажется, это неправильно.

— Что именно? — спросила Лариса.

— Проверять человека обманом.

— Гена, мы не в суде.

— Это всё равно провокация.

— Вот, — сказала Ксюша. — Гена дело говорит.

Лариса снова взяла журнал.

— Не хотите — не надо.

Ксюша попыталась заняться работой.

Открыла отчёт.

Проверила одну строку.

Потом вторую.

Перед глазами всё время всплывало утреннее сердечко.

И вчерашнее «я цябе кахаю».

И его спокойное «усё будзе добра».

И быстрый взгляд на сообщение от Гены.

Гриша ревновал её к мужчине, который прислал напоминание о совещании. Но как бы он сам отреагировал на случайный женский голос?

Ксюша посмотрела на Ларисин телефон.

Ей хотелось остановить эту глупость.

Но ещё сильнее хотелось узнать.

— Допустим, — сказала она.

Лариса медленно подняла глаза.

— Что?

— Допустим, мы позвоним.

— Ксюша, — предупредил Гена.

— Один раз. Просто ошиблись номером. Никакого откровенного флирта.

— Конечно, — сказала Лариса.

— И если он нормально попрощается, больше никогда ничего подобного не делаем.

— Слово женщины.

— Твоё слово меня не успокаивает.

— Моё слово надёжнее некоторых мужских карточек.

Гена снял очки и потёр переносицу.

— Я в этом не участвую.

— Тогда можешь выйти, — предложила Лариса.

— Почему я должен выходить из собственного кабинета?

— Чтобы сохранить моральную чистоту.

— Я буду работать.

Он снова надел очки и уткнулся в монитор. Но теперь печатал слишком медленно.

Ксюша продиктовала номер.

Лариса набрала его и включила громкую связь.

Гудки тянулись долго.

Один.

Второй.

Третий.

Ксюша почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

Она уже почти обрадовалась, что Гриша не ответит. Можно будет сказать, что эксперимент не состоялся, и больше никогда к нему не возвращаться.

На четвёртом гудке в динамике раздался знакомый голос:

— Алло.

У Ксюши перехватило дыхание.

Лариса мгновенно изменила интонацию. Её голос стал мягким, чуть растерянным и моложе лет на десять.

— Алло, здравствуйте. Это Лёша?

— Нет, вы ошиблись.

Ксюша закрыла глаза.

Вот и всё.

Сейчас он положит трубку.

— Это не Алёша, — продолжил Гриша. — Это Гриша.

Ксюша открыла глаза.

Лариса слегка приподняла брови.

— Ой, извините. Мне Лёша нужен.

— Девушка, а я вам не подойду?

Голос Гриши изменился.

Несколько секунд назад он звучал сонно и равнодушно. Теперь в нём появилась улыбка и та особая лёгкость, которую Ксюша хорошо знала.

Так он разговаривал с ней на площади.

Так уговаривал остаться.

Так произносил «Бусинка».

Лариса широко раскрыла глаза и беззвучно спросила: «Ну?»

Гена перестал печатать.

— Нет, — ответила Лариса. — Мне именно Лёша.

— А как вас зовут?

У Ксюши загорелись щёки.

Лариса на мгновение задумалась.

— Анжела.

— Красивое имя.

— Спасибо.

— А меня, как я уже сказал, Григорий.

— Я поняла.

— Вы откуда, Анжела?

Лариса посмотрела на Ксюшу.

Та едва заметно покачала головой: хватит.

Лариса уже собиралась сбросить вызов, но Гриша успел спросить:

— Может, встретимся?

Она нажала красную кнопку.

В бухгалтерии стало тихо.

Гена смотрел в стол.

Лариса — на Ксюшу.

На экране телефона ещё несколько секунд светилось:

«Вожык».

Ксюша смотрела на знакомое слово и слышала только собственное дыхание.

— Какая гадина, — сказала она наконец.

Лариса мягко положила телефон на стол.

— Только не вздумай сейчас ему звонить.

— Позвоню. И всё выскажу.

— Ксюша.

— Что Ксюша?

— Не сейчас.

— А когда? Когда он с Анжелой встретится?

— Он начнёт выкручиваться. Скажет, что пошутил. Назовёт тебя Бусинкой — и к вечеру ты ещё сама будешь просить прощения.

— Ничего подобного.

Лариса промолчала.

Ксюша разозлилась ещё сильнее.

— Ты сама всё устроила, а теперь учишь меня, что делать?

— Да. Потому что устроила плохо.

— Очень удобно.

— Я думала, он хотя бы минуту продержится.

— Поздравляю. Не продержался.

Гена тихо произнёс:

— Мы тоже поступили не очень хорошо.

Ксюша резко повернулась к нему.

— «Мы»?

— Я не участвовал.

— Но слушал.

— Потому что вы звонили на громкой связи в общей комнате.

Ксюша уже собиралась ответить, но он добавил:

— То, что мы сделали неправильно, не делает правильным то, что сказал он.

Она смотрела на него несколько секунд.

— Спасибо, Геннадий Станиславович.

— Не за что.

— Я не благодарила.

— Понял.

Она встала.

— Я выйду.

В коридоре было прохладно. Ксюша дошла до маленького окна в конце помещения. Оно находилось почти под потолком, и через него были видны только ноги прохожих и кусок серого тротуара.

Мимо прошли тяжёлые мужские ботинки.

Потом красные женские туфли.

Потом колёса детской коляски.

Все куда-то шли.

Ксюша достала телефон и открыла чат.

Вверху стояло привычное:

«Вожык».

«Может, встретимся, Анжела?» — набрала она.

Посмотрела на фразу.

Стерла.

«Ты идиот».

Стерла.

«Я всё слышала».

Тоже стерла.

Она могла позвонить прямо сейчас. Поссориться, выслушать объяснения, возможно, даже простить.

Ксюша убрала телефон в карман.

Измены, по сути, ещё не было.

Больно было от другого — от лёгкости, с которой Гриша оживился, услышав чужой женский голос.

Она вспомнила площадь.

«Все танцуют. Просто не все об этом знают».

И его серьёзное:

«Я цябе кахаю».

Раньше ей казалось, что этот взгляд принадлежит только ей.

Теперь она не была уверена.

— Ну и кто ты после этого, Ёжик? — тихо спросила Ксюша.

Ответа не было.

Когда она вернулась в бухгалтерию, Лариса уже разложила документы и делала вид, что работает. Гена действительно работал.

Ксюша села за стол.

Лариса подвинула к ней чашку.

— Кофе.

— Не хочу.

— Всё равно выпей.

— Ты всегда решаешь за других?

Лариса вздохнула.

— Прости.

Ксюша подняла глаза.

Лариса редко извинялась. Обычно она предпочитала объяснять, почему была права.

— За что именно?

— За идею. Я хотела, чтобы тебе стало понятнее. А получилось больнее.

— Зато результативно.

— Не издевайся.

Ксюша взяла чашку.

Кофе успел остыть.

До обеда она работала почти без ошибок. Цифры действовали успокаивающе. У каждой суммы было своё место, у каждого документа — дата и номер. Если баланс не сходился, существовала причина.

С людьми так не получалось.

После обеда Гриша написал:

«Ты чего молчишь?»

Через пять минут:

«Занята?»

Потом прислал смешную фотографию собаки в шапке.

Ксюша не ответила.

На мгновение ей пришло в голову: а вдруг он узнал Ларисин голос? Вдруг понял, что это проверка, и специально подыграл?

Стало легче.

Потом она вспомнила его радостное:

«А я вам не подойду?»

Легче быть перестало.

Вечером она всё-таки нажала кнопку вызова.

На экране появилось:

«Вожык».

Гудки шли долго.

Потом механический женский голос сообщил:

— Абонент временно недоступен.

Ксюша позвонила ещё раз.

Тот же результат.

Она сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела на экран.

Несколько часов назад она собиралась высказать Грише всё. Теперь ей хотелось только убедиться, что с ним ничего не случилось.

С её Ёжиком.

От этой мысли она разозлилась на себя ещё сильнее.

Ксюша открыла его страницу в «Одноклассниках».

Гриша в военном кителе с медалями и значками.

Гриша с овчаркой.

Гриша с огромной рыбой.

Гриша с друзьями возле старого автомобиля.

Гриша ест суп и смотрит на запотевшую бутылку водки так нежно, будто это не бутылка, а родной человек.

На каждой фотографии он был немного другим.

Военный.

Рыбак.

Весельчак.

Мужчина, в которого Ксюша влюбилась.

И человек, который сегодня предложил встретиться с женщиной, чьего лица даже не видел.

Она закрыла страницу и бросила телефон рядом.

— Дура, — сказала Ксюша себе.

Потом подумала и поправилась:

— Нет. Влюблённая.

Разница была небольшой, но важной.

В дверь тихо постучали.

— Да?

Дед приоткрыл дверь.

— Чай будешь?

— Не хочу.

Он посмотрел на неё, на телефон, на скомканное одеяло.

— Поругались?

— Нет.

— А вид такой, будто да.

— Дед, я не хочу обсуждать.

— Ну и не обсуждай.

Он уже собирался уйти, но Ксюша спросила:

— А человек может любить и всё равно вести себя как идиот?

Дед остановился.

— Может.

— Откуда знаешь?

— Сам был молодой.

— Идиотом?

— Молодым.

— Это не одно и то же.

— Иногда одно.

Ксюша чуть улыбнулась.

— И что делать?

— С чем?

— Если любит, но ведёт себя как идиот.

Дед задумался.

— Смотря насколько большой идиот.

— Очень полезный совет.

— Другого нет.

Он закрыл дверь.

Ксюша легла, но уснуть не могла.

За окном начался дождь — мелкий, настойчивый. Капли барабанили по подоконнику. В соседней комнате тихо работал телевизор.

Телефон лежал рядом.

Гриша не звонил.

Ксюша закрыла глаза.

Ей приснилась незнакомая квартира. Пустые стены, чужие ботинки возле двери.

Гриша пришёл, закурил и сказал, что должен встретиться с ребятами.

Во дворе его ждали несколько мужчин. Кто-то смеялся, кто-то открывал пиво.

Гриша ушёл вместе с ними.

Ксюша осталась одна.

«Не надо тратить время», — подумала она и остановила прохожего.

— Где здесь аэродром?

Прохожий молча показал куда-то вверх.

В этот момент Гриша снова оказался рядом.

— Я улетаю, — сказала Ксюша.

— Да, — ответил он.

И не остановил.

Ксюша проснулась резко, будто её толкнули.

В комнате было душно. Одеяло казалось слишком тяжёлым. Она сбросила его, села и потёрла лицо ладонями.

— Боже мой.

Дождь за окном усилился. В темноте он звучал почти как барабанная дробь.

Ксюша потянулась к телефону.

Экран показывал половину четвёртого.

Новых сообщений не было.

Она открыла чат с Гришей, но писать не стала.

Вместо этого запустила браузер.

Несколько секунд смотрела на пустую строку поиска, не понимая, что хочет найти.

Куда можно улететь?

Куда можно уйти?

Что вообще делают люди, когда внезапно понимают, что их жизнь слишком тесная?

Палец сам начал набирать:

«Телевидение Кварц культура».

Ксюша нажала кнопку поиска.