На краю Галактики

   Прошёл год. Я пережил случившееся, но голова всё ещё кружится, когда по вечерам смотрю на звёздное небо. В День святителя Тихона я проснулся рано, в четыре часа, наверное, от волнения. Долго лежал в постели, размышляя: идти в лес или нет, и в последний момент решился – идти! Первым делом покормил поросят, затем подоил корову, напоил телёнка и отвёл их на луг. Червей копать не стал, ведь я же не на рыбалку иду, а то опять не буду знать, что с ними делать, вдруг потеряю где-нибудь, и они разбредутся по всей галактике и породят каких-нибудь чудовищ. Вернувшись в дом, я быстро позавтракал: выпил чашку кофе с молоком и съел несколько оладий. Отрезал кусок хлеба на всякий случай, вдруг где застрянем на краю Солнечной системы, а есть будет нечего, как в тот раз, когда везли мясо с комбината в Москву, да попали в снежный затор, а хлеб не купили и два дня ели одну колбасу с луком. Вдруг и в звездолёте хлеба не окажется.
   Войдя в лес, я повернул направо, к той волшебной поляне, где в прошлом году обнаружил летающую тарелку. Вдруг над руслом Битюга сверкнул синей спиной зимородок и пискнул: «Тиу!». Эта редкая красивая птица любит уединение, и мне повезло, что я её увидел – это считается хорошим предзнаменованием. Но мне было некогда ею любоваться, я спешил встретиться с Велимиром – контролёром Галактической Службы безопасности. Я был заинтригован: прилетит он или нет? Подходя к зарослям крапивы, я замедлил шаг и пошёл на цыпочках, вытянувшись во весь рост, чтобы увидеть звездолёт издалека. Тарелка уже стояла на месте, поблескивая в солнечных лучах. Я остановился, почувствовав, как меня охватывает дрожь. Руки и колени тряслись, а дыхание замерло. Сердце стучало так сильно, что отдавало в ушах, и я застыл в нерешительности. Промелькнула мысль развернуться и убежать, но я тут же пристыдил себя за трусость и, собравшись с духом, сделал шаг вперёд – навстречу неизвестности.
   Когда я подошёл к звездолёту, Велимир уже ждал меня у открытого люка.
   – Здравствуй! – сверкая радостными глазами, расплылся в улыбке гость из неведомого звёздного мира.
   – Здравствуйте! – растерянно ответил я.
   – Как прошёл год?
   – Хорошо!
   – Куда полетим сегодня?
   – Не знаю, – пожал я плечами. – Может, посмотрим внутренние планеты? А то я там ни разу не был.
   – Марс?
   – Да. Хочу первым из землян побывать на Марсе.
   – Сергей, мы уже год знакомы, можешь перейти на «ты», не стесняйся.
   – Спасибо, Велимир.
   Войдя внутрь тарелки, я ощутил волнение, но усевшись в мягкое кресло, успокоился и я стал вести себя смелее.
   – По щучьему велению, по твоему хотению, – произнёс Велимир и тронул пальцем зелёную кнопку на сенсорной панели голографического экрана.
   «О! Он и наши сказки знает!» – не успел я подумать, как мы мгновенно исчезли из леса и очутились над Красной планетой.
   «Этого не может быть! Всё это сон!» – не верил я своим глазам, оглядываясь по сторонам.
   Но это была реальность. Справа в небе висела огромная глыба – Фобос, напоминавшая только что сваренную картофелину, из-под кожуры которой вырывался пар. Насладившись великолепным видом спутника Марса, мы спустились пониже и стали медленно двигаться над поверхностью планеты, рассматривая причудливые рыжеватые горы, как будто созданные из меди, светло-зелёные дюны, разломы, впадины и ударные кратеры, наполовину засыпанные песком. Подлетев к огромному разлому, мы выбрали ровное место и сели на поверхность.
   – Серёж, давай облачимся в коконы и выйдем наружу, – предложил Велимир.
   Мы вошли в специальную кабину, и робот-автомат прямо на наших телах соткал защитный костюм из тонкого серого материала, по-видимому, очень крепкого, плавно переходящего в мягкое прозрачное стекло на голове. Никаких застёжек и липучек не было.
   – У нас это называется скафандром, – подметил я.
   – Хорошо, пусть будет по-твоему.
   Спустившись на поверхность, я сразу почувствовал необычайную лёгкость в теле: передвижение не составляло большого труда, позвоночник и коленный сустав не болели. «Вот где нужно жить человеку, – подумал я. – На Земле слишком сильная гравитация, а здесь, на Марсе, чувствуется лёгкость в движениях, и ты готов свернуть горы».
   – Серёж, ну как твои ощущения? – раздался голос Велимира в моей голове, по-видимому, через радиоустройство.
   – Потрясающе! Приятная гравитация. Я смогу здесь сто раз подтянуться на турнике.
   – Скафандр не открывай, а то кровь закипит, – предупредил меня инопланетянин.
   – Здесь же холодно!
   – Но давление слабое, здесь вода закипает при комнатной температуре, – ответил учёный путешественник и стал объяснять это с использованием научных терминов. Я сделал вид, что понял.
   – Честно говоря, я не знаю, как открывать этот кокон.
   – Я тебе потом покажу.
   – Здесь так легко ходить! – восторженно произнёс я, делая широкие шаги вслед за Велимиром.
   – Раньше человечество жило на Фаэтоне, который был меньше Земли. Из-за генетической памяти людям тяжело жить на Земле. Со временем они адаптировались и начали ставить рекорды в прыжках в высоту и длину, но летать так и не научились.
   – А где была эта планета?
   – За орбитой Марса, теперь там пояс астероидов.
   – Что с ней случилось? Её разорвало?
   – Она столкнулась с астероидом и разлетелась на куски. Ядро стало вращаться вокруг Солнца на малой орбите – теперь это Меркурий. Многие осколки поглотило Солнце, два стали спутниками Марса.
   Велимир прервался, остановился и поднял какой-то камень, похожий на изумруд. Смахнув жёлтую пыль и посмотрев через него на солнце, он положил его в карман.
   – Ну и что было дальше? – меня буквально съедало любопытство.
   – Один осколок чуть позже упал на Землю, погубив динозавров, а другой утонул в Юпитере, оставив на его теле кровоточащую рану – Большое Красное Пятно. На орбите Фаэтона остались лишь мелкие обломки – пояс астероидов.
   – Ничего себе! – удивился я услышанному. – Оказывается, вон что было!
   Велимир подробно рассказал мне о том, о чём я даже не подозревал. Особенно меня поразила информация о том, что часть людей перевезли на Землю, часть – на Марс, а остальные остались на Фаэтоне и погибли.
   – Сколько же человечеству лет? – с удивлением спросил я.
   – Много. На Земле уже нашли несколько артефактов древней цивилизации,  которым два миллиарда лет, просто никто не хочет это афишировать.
   «Что за артефакты?» – хотел я спросить, но не успел. Велимир вприпрыжку побежал по жёлтому песку в сторону каньона Маринер, а я поспешил за ним. Контролёр остановился на краю обрыва, а я с непривычки чуть не улетел по инерции в пропасть – тормоза не сработали. Я даже не успел испугаться, как Велимир поймал меня за руку. Хорошо, что он быстро среагировал. Я глянул вниз, а там бездна. От испуга у меня по спине побежали мурашки и в пятках закололо. Мы стали вглядываться в пропасть, но дна не увидели.
   – Ого, какой обрыв! – удивился я.
   – Это осколок Фаэтона раскорябал планету на две половины.
   Но второй половины не было видно. «Может быть, она уже улетела в космос?» – только я об этом подумал, как Велимир всё объяснил.
   – Здесь ширина каньона пятьсот километров, поэтому другого края не видно.
   Создалось впечатление, что Марс плоский и стоит на трёх китах, а мы дошли до марсианского края света и заглянули в бездну. Я поблагодарил Велимира за спасение, и мы долго любовались сказочным пейзажем другого мира, неподвластного землянам. Красное крошечное солнце слабо светило на жёлтом небе. Я пытался разглядеть противоположный берег, но ничего не увидел. Внезапно из каньона начал подниматься густой туман, и мы заторопились обратно, чтобы не потерять из виду нашу тарелку и не заблудиться. Поднявшись на борт, мы сели в кресла, не снимая скафандров, планируя ещё побродить по планете.
   Двигаясь низко над поверхностью, мы любовались дюнами, которые, как сказал Велимир, имели удивительно красивый голубой оттенок из-за оксида меди.
   – Глянь, озеро! – воскликнул я, увидев на экране сказочный пейзаж.
   – Это кратер Виктория.
   Мы спустились на край огромной воронки и вышли на поверхность. Контролёр побежал по жёлтому песку, а я пошёл медленно, чтобы не попасть впросак. Приблизившись к обрыву, я восхитился открывшимся видом. Оказалось, озеро состояло не из воды, а из жёлто-зелёного песка. Волнистая поверхность этой чаши напоминала сетку четырёхкамерного желудка крупного рогатого скота.
   – Зря я не взял с собой фотоаппарат, а прихватил только краюшку хлеба, – прошептал я, стараясь не нарушить сказочную тишину. – Хлебом сыт не будешь, нужна и духовная пища.
   – Не хлебом единым жив человек, – подтвердил земной поговоркой Велимир.
   Засмотревшись на удивительную панораму, я неуклюже наступил на край оврага, и сыпучий песок начал осыпаться в ущелье, увлекая меня за собой. Я упал на спину, пытаясь затормозить руками и ногами. Велимир молниеносно схватил меня за кисть и вытащил на твёрдую поверхность.
   – Спасибо, друг! Ты снова спас меня.
   – Ничего страшного, здесь неглубоко.
   Я отряхнулся от песка и вдруг увидел след от машины.
   – Смотри, здесь кто-то ездил!
   – Это след от «Оппортьюнити», который уснул вечным сном. Нам главное – не попасть в объектив работающего марсохода «Персеверанс» и дрона «Инженьюити», ибо учёные решат, что здесь есть жизнь.
   – Да, а то в деревне пойдёт слух, что Серёга по Марсу бегает! – мы рассмеялись. – Ты только никому не говори, что я здесь чуть не упал в каньон и кратер.
   – Ладно.
   Сказочный пейзаж снова захватил наше внимание, и мы никак не могли оторвать от него глаз.
   – Судя по оврагам и пескам, тут когда-то были реки, – предположил я.
   – Да, десять миллионов лет назад здесь текли полноводные реки, – подтвердил путешественник.
   Стало смеркаться. Солнце садилось за горизонт в голубом ореоле, слабыми лучами освещая тонкую атмосферу и блестящие перистые облака. Закат выглядел стеклянным, как будто мы смотрели на него через бутылку. Когда блики голубого солнца стали меркнуть, я заметил чёрный столб, стремительно приближающийся к нам.
   – Что-то страшное идёт на нас! Надо уходить! – запаниковал я.
   – Это торнадо! – улыбнулся Велимир, глядя на моё растерянное лицо. – Уходим!
   Мы поднялись на космический корабль и мгновенно исчезли. Наступила тишина, и через секунду яркий свет ударил в глаза. Слева пылала огромная белая звезда, извергая языки пламени, а справа, в кромешной темноте, висела каменная планета. Хорошо, что экран автоматически потемнел, иначе мы бы сожгли себе глаза.
   – Серёж, это Солнце, – уведомил Велимир.
   Мне показалось, что наша звезда вспучилась и вот-вот взорвётся. Хорошо были видны колышущиеся, как водоросли в реке, белые лепестки пламени и тёмные пятна, хаотично разбросанные по всему диску. Длинные протуберанцы пытались вырваться из огненной печи и уйти в холодный космос, но Солнце возвращало их домой, в адское пекло. Горнило быстро раскалило нашу тарелку докрасна, и нам пришлось укрыться в тени Меркурия.
   – Почему здесь так темно? – удивился я.
   – Мы на ночной стороне: сейчас минус сто градусов, но с восходом Солнца температура начнёт быстро повышаться.
   Я стал вглядываться в сумрак Меркурия и вдруг впереди заметил тусклый свет.
   – Я вижу какую-то башню, – прошептал я.
   – Это шпиль кратера Боккаччо.
   Стало быстро светать. Атмосферы на планете не было, только желтоватая гелиевая дымка виднелась на горизонте. Внезапно вспыхнул яркий свет, и я зажмурился. Огромный белый диск Солнца медленно поднимался из-за горизонта на фоне чёрного неба. Послышался треск поверхности Меркурия, и из трещин пошёл пар. Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Стало страшно. Белое Солнце и чёрное небо выглядели непривычно для земного обитателя. Такой постапокалиптический пейзаж: атмосферу сдуло, а вокруг – безжизненная поверхность, испещрённая кратерами разных диаметров. Мне даже показалось, что так будет выглядеть Земля после ядерной войны. За бортом стояла адская жара, сверкали лужи расплавленного металла, но внутри тарелки поддерживалась нормальная температура благодаря защитному полю и кондиционерам.
   – Ночью здесь минус 180 градусов, а днём – плюс 430! Некоторые металлы переходят в жидкое состояние, – проинформировал контролёр.
   – Уходим, а то сгорим!
   – Не сгорим! Хочешь, я Солнце поверну вспять? – Велимир, как фокусник, сделал несколько взмахов руками, и Солнце, словно подчиняясь его воле, попятилось назад и скрылось за горизонтом там, где только что взошло.
   – Ух ты! – удивился я. – Как ты это делаешь?
   – Я – повелитель мира! – торжественно произнёс Велимир, оправдывая своё имя.
   Жара немного спала. На всякий случай мы переместились подальше в темноту, в сторону кратера Яначека.
   – Велимир, смотри, там какой-то космический аппарат! – воскликнул я, вглядываясь в темноту.
   – Это земной «Мессенджер», который разбился в 2008 году, – пояснил контролёр и включил манипулятор. «Железная рука» взяла какой-то прибор и втянула его в звездолёт.
   Солнце с бесстыжей наглостью снова полезло из-за довольно близкого горизонта и начало нагревать тарелку. Мы не стали искушать судьбу и активировали вход в пятое измерение.
   Проявились на какой-то планете с мощной атмосферой. За бортом послышался вой «У-у-у!» и сверкнули молнии. Стены тарелки заскрипели, принимая на себя ядовитый ливень из серной кислоты.
   – Где мы? – испугался я.
   – На Венере, на земле Афродиты. Здесь температура плюс 480 градусов, а давление способно раздавить человека в лепёшку.
   – Тут как в аду!
   – Да, негостеприимная планета.
   Под нами виднелись сгустки застывшей лавы. На горизонте возвышались красные горы с плоскими светящимися макушками, похожие на блины, а над ними по оранжевому небу плыли тяжёлые облака из серной кислоты и щёлкали расползающиеся во все стороны ветвистые молнии.
   «Кто был на Венере – тот видел ад», – подумал я.
   Любой человек побоялся бы сюда попасть, но только не Велимир, который, не обращая внимания на вихри и всполохи, с помощью манипулятора поднял с поверхности какую-то красную звезду. Я пригляделся и обомлел: на ней была надпись «Союз Советских Социалистических Республик», а на обратной стороне виднелись начертанные орбиты Земли и Венеры.
   – Вот это да! – удивился я. – Тут наши были, что ли?
   – По-видимому.
   – И всё засекретили.
   И только тут я разглядел обломки какого-то агрегата.
   – Это «Венера-4», раздавленная атмосферой планеты в 1973 году, – сообщил контролёр.
   – Сматываемся! А то и нас расплющит, как «Венеру-4». Тут вообще опасно находиться, у нас за это дают Золотую Звезду Героя, – запричитал я.
   – Молнии – это толчок для зарождения жизни, – спокойно ответил мой предок. – Когда-то здесь была вода, в которой появились простейшие, но когда она испарилась, микробы поднялись в облака, где среда более прохладная. В это же время и на Земле появилась жизнь. Сергей, хочешь пройтись по венерианским облакам? – вдруг предложил Велимир.
   Я заколебался, не зная, что ответить.
   Не дожидаясь моего согласия, контролёр поднял корабль к облакам и открыл люк.
   – Как здесь ходить? Мы разобьёмся! – испугался я.
   – Да элементарно, – хитро улыбнулся бывалый путешественник и шагнул на облако.
   Я не поверил своим глазам: Велимир стоял на облаке! Мне тоже захотелось это испытать. Держась за стену тарелки, я присел на правую ногу, а другой осторожно коснулся облака. Оно оказалось твёрдым. И я, оттолкнувшись от обшивки тарелки, сделал шаг вперёд. «Если что-то случится, друг меня спасёт, – успокаивал я себя. – Я доверяю ему больше, чем себе». Но ничего страшного не произошло. Я шёл по облакам, чувствуя себя богом-громовержцем Зевсом, испускающим стрелы молний. Потрясающее чувство! Жаль, что не было видно ни горных вершин, ни рек, ни озёр – вокруг сплошная жёлто-зелёная пелена. На Земле это выглядело бы божественно. Облака были мягкими, как вата, я проваливался по щиколотку, но шёл устойчиво. Внизу сверкали молнии и громыхали раскаты грома. Это был таинственный сказочный мир. Моё сознание отказывалось верить в реальность происходящего.
   – С ума сойти! Почему мы не проваливаемся? – ошарашено спросил я.
   – Здесь живут микробы.
   Оказывается, как мне объяснил Велимир, облака состояли из каких-то расплодившихся здесь микроорганизмов, похожих на земной планктон. Мы шли по ним как по живому мостику, устланному мхом. Спасибо Велимиру, показавшему мне это чудо, если бы не он, я бы сюда никогда в жизни не попал, даже во сне. Побродив по облакам, не знаю сколько минут, я от счастья потерял счёт времени, мы вернулись в свою тарелку.
   – Серёж, ну как твои ощущения? – поинтересовался контролёр, усаживаясь на своё место.
   – Потрясающе! Я почувствовал себя Богом, – восторженно ответил я. – Жаль, что мы не сфотографировались.
   – Сейчас я покажу тебе взрыв звезды Бетельгейзе, где можно сделать великолепные снимки, – улыбнулся Велимир, и мы материализовались возле Альфы Ориона.
   Перед нами предстала величественная картина грандиозной катастрофы.
   – Ого, как рвануло! А на Земле этого не видно.
   – Свет от взрыва долетит туда только через пятьсот лет.
   – Ничего себе! Значит, мы только через пятьсот лет узнаем, что она взорвалась?
   – Естественно.
   – Вот это да! Звезды уже нет, а мы будем её видеть ещё пятьсот лет! Это что же получается: может быть, уже конец света начался, а мы и не знаем. Пока лучи света до нас дойдут, миллионы лет пройдут! – эта мысль меня потрясла. – До нас всё всегда в последнюю очередь доходит. Прилетят к нам инопланетяне и скажут: «Э-э! Что вы здесь делаете? Вселенная уже давно схлопнулась! Уходите!» «А куда уходить? Мы лучше тут остатки жизни доживём».
   – Не переживай, мы постараемся сберечь человечество.
   Форма туманности напоминала огромную розовую бабочку с симметричными крыльями: двумя большими и двумя маленькими. На них виднелись дымящиеся оранжевые струи и жёлтые нити. По всей площади взрыва были разбросаны мелкие голубые капли, как будто кто-то расплескал краску. От головы «бабочки» отходили два жёлтых усика разной длины. Зрелище завораживающее! От этой величественной красоты невозможно было оторвать глаз.
   – А тихо-то как! – прошептал я. – Какой безмолвный космос!
   – Здесь вакуум, поэтому звука от взрыва не слышно.
   – Красота неземная! – я посмотрел в глаза инопланетянина, пытаясь понять его чувства, но он оставался невозмутимым, и я снова погрузился в созерцание туманности. – А почему она в виде бабочки?
   – Потому что звезда была двойной. Местные цивилизации ведут своё летоисчисление от момента взрыва Бетельгейзе, – поведал Велимир и сделал несколько снимков разлетевшейся в клочья звезды.
   «Наверное, на какой-нибудь конкурс, – подумал я, видя, как квадратики фотографий ушли под сенсорную панель. – Почему он выбрал меня? – ломал я голову, глядя на туманность. – Может, потому, что читая классику, я повышаю свой духовный уровень, пишу рассказы, занимаюсь спортом, или из-за того, что тоже увлекаюсь фотографией?»
   – Именно из-за этого я тебя и выбрал, – окинул меня своим проницательным взглядом пращур. – Талантливый человек талантлив во всём!
   – Ты что – умеешь читать мои мысли? – опешил я.
   – Так ты их и не скрывал.
   Ещё раз удивившись способностям своего предка, я стал разглядывать жёлтые усики «бабочки» и вспоминать: не думал ли я при нём о чём-то неподобающем.
   – Велимир, сколько тебе лет? Извини за бестактный вопрос, – осмелился я спросить жителя другой цивилизации.
   – Много. Мы научились обновлять клетки организма, поэтому можем жить столько, сколько захотим, пока не надоест. После смерти тело утилизируется, а душа передаётся в информационное поле для накопления знаний Вселенной.
   – Ты бреешься? – обратил я внимание на его гладкую кожу лица, на которой не было и намёка на щетину.
   – Нет. Уже давно наши учёные нашли средство от усов и бороды на генном уровне. Сейчас я покажу тебе Сокровищницу, – перевёл разговор на другую тему инопланетянин и мысленно подал команду на сенсорную панель.
   В чёрном поле космоса предстала туманность, похожая на гигантскую приоткрытую раковину, внутри которой мерцали разноцветные звёзды, словно драгоценные камни: сапфиры, рубины, изумруды и нежные опалы. Они лежали на золотом ложе, как украшения в шкатулке.
   – Ничего себе! – восхитился я завораживающей картиной, разглядывая сокровища, и опять пожалел, что не взял с собой фотоаппарат.
   – Здесь рождаются звёзды. Так Творец показывает своё искусство!
   – Потрясающе!
   Вдоволь насладившись ярким мерцанием недоступных нам сокровищ, я повернул голову вправо и увидел голубое облако.
   – Что это? – спросил я.
   – Это молекулы С2Н5OH, – ответил Велимир. – Одно из редких соединений.
   – Биологически активные?
   – Это спирт.
   – Спирт? – от услышанного я открыл рот. – Велимир, ты меня заинтриговал! А нельзя ли это облако направить в сторону Земли?
   – Боюсь, ваши мужики сопьются!
   – Ха-ха-ха! – мы рассмеялись.
   – Это точно! – подтвердил я. – Ты хоть скажи, где это облако находится.
   – На краю Галактики, в созвездии Насоса.
   – Это если с Земли смотреть?
   – Естественно. У нас же совсем другие названия созвездий. Это только у вас: Циркуль, Компас, Микроскоп…
   – Велимир, покажешь, где вы живёте? Я хочу посмотреть на жизнь вашей цивилизации.
   – Вот наш мир! – пращур взмахнул рукой, как волшебник, сменив картинку на экране.
   Передо мной открылась невероятная панорама. Я замер от восхищения, увидев голубую планету, вокруг которой медленно вращалось искусственное колесо. Неподалёку находились два естественных спутника с белыми облаками, в просвете которых сверкал голубой поверхностью океан.
   – Вот это да! Красиво! У вас и луны с кислородной атмосферой? – открыл я рот от удивления.
   – Да, – видя моё изумлённое лицо, улыбнулся Велимир. – У нас и вода в океанах пресная, в отличие от вашей солёной.
   «Угораздило же меня попасть в другой мир! – думал я, разглядывая чужое небо с незнакомыми созвездиями. И только Ковш, похожий на земные Плеяды, но только с более яркими звёздами, сверкал с правой стороны от планеты. Да и космос был не чёрный, а серый от множества мелких светил. – Велимир же говорил, что их цивилизация находится в центре Галактики, – вспомнил я, – поэтому здесь так светло».
   – На вашей планете тоже есть города?
   – Нет.
   – Мне бы хоть одним глазком взглянуть на вашу землю.
   – В другой раз, а то слишком много информации ложится на твой мозг.
   – Ну, нельзя так нельзя, – и я перевёл свой взгляд на противоположную сторону неба. Там сияло голубыми звёздами созвездие похожее на балалайку. От «балалайки» тянулась изогнутая цепочка жёлтых звёзд, напоминающая лопнувшую струну. – Невероятно всё выглядит! – пробормотал я, не переставая удивляться чудесам нашей галактики.
   От стресса я забыл некоторые вопросы, которые хотел задать предку, а другие было неловко задавать. «Хоть бы наши учёные подсказали, какой вопрос задать жителю другой цивилизации, чтобы побыстрее сделать важное научное открытие на Земле. Может, именно так и рождаются великие идеи – через связь с пращурами?» – размышлял я.
   – Велимир, можно задать тебе вопрос?
   – Смотря какой. Есть темы, к которым ты ещё не готов, – посмотрел на меня своими умными добрыми глазами пращур.
   – Правда, что наш мир появился из ничего?
   – Да. Но под словом «ничего» подразумевается невидимое информационное поле, в котором есть всё.
   – А другие цивилизации существуют?
   – Конечно. Сейчас я покажу тебе космический корабль из Туманности Киля.
   И мы очутились рядом с быстро летящим звездолётом, похожим на ракету, на сером корпусе которого виднелись маленькие чёрные иллюминаторы.
   – Там тоже мумифицированные тела инопланетян? – вспомнив окаменевший звездолёт «Оумуамуа», предположил я.
   – Нет. Там братья по разуму специально заморожены. По прибытии в пункт назначения они оттают и выйдут из состояния анабиоза. Так они продлевают свою жизнь.
   «Так и мы можем!» – вспомнив последние достижения нашей науки, подумал я.
   – Их мир давно погиб, а они всё ещё летят в молодом возрасте. Это техногенная цивилизация, а она долго не живёт, – добавил Велимир.
   – А какие цивилизации живут долго?
   – Духовные.
   – А мы духовные?
   – Пока нет. Ваше солнце молодое, оно лишь несколько раз обогнуло центр Млечного Пути. Последний раз оно было на этом месте во времена триасового периода. За всю Новую историю человечества Солнце прошло лишь одну десятую пути вокруг центра Галактики.
   «Какой короткий срок мы существуем, – подумал я. – Человечество – младенец во временном масштабе Вселенной».
   Скорость чужого звездолёта оказалась значительно выше нашей, и он быстро исчез в чёрной бездне космоса.
   – Этот корабль летит из созвездия Киля, – продолжил космический историк. – Там происходят чудовищные катаклизмы, и все разумные цивилизации покидают этот регион. Кстати, и в сторону Земли отправлен один аппарат с каринянами.
   – С ума сойти! На Земле уже восемь миллиардов человек. Скоро нам самим будет негде жить, – возразил я. – Пусть колонизируют Марс или Ганимед. Если мы не найдём с ними общего языка, начнутся межзвёздные войны, – от этой мысли меня бросило в жар.
   – К тому времени Земля освободится от людей, и можно будет заново создавать цивилизацию, – ответил Велимир.
   На несколько секунд контролёр замолчал. Было ясно, что он что-то недоговаривает.
   – Да, нерадостное будущее нас ждёт, – промолвил я, пытаясь успокоить свои нервы.
   – Время ещё есть.
   – Но оно быстро утекает, – возразил я, вглядываясь в бескрайний космос. – Мы уже вышли за пределы Галактики?
   – Нет. В нашей системе свыше пятисот миллиардов звёзд.
   – Ничего себе! – Я начал мысленно умножать количество звёзд на количество галактик во Вселенной, но голова не варила, и я сбился, а потом окончательно запутался, поняв, что таких чисел у нас не существует. – Велимир, а как называется число с тридцатью нулями?
   ¬– Нониллион! Серёж, хочешь, я покажу тебе край Вселенной?
   – Нет, спасибо, мне домой пора. Корову доить надо. А то мой мозг и правда не выдержит столько информации. – Я и так уже был в шоке от увиденного и услышанного, а то потеряюсь и останусь где-нибудь на задворках Вселенной. Тем более что мне сегодня не везёт: чуть не упал в каньон и кратер на Марсе. – В следующий раз туда слетаем, а то меня дома уже заждались.
   – Хорошо. В следующем году обязательно там побываем, – согласился контролёр.
   Тарелка мгновенно оказалась в лесу на родной поляне. Встав с кресел, мы зашли в спецкабины, и робот-автомат быстро снял с нас скафандры. Велимир открыл люк, включил антигравитационный луч, и мы медленно спустились на траву.
   – Мне понравилось! Хоть это и было опасно. Я с нетерпением буду ждать следующего года, чтобы ещё полетать, – с восторгом сказал я.
   – Я рад, что тебе понравилось.
   – Велимир, я не перестаю удивляться: как эта машина переносит нас на такие огромные расстояния?
   – Я уже объяснял тебе, что мы используем пятое измерение, где нет пространства, времени и массы. Жаль, что на моей планете нет книг, я бы подарил тебе одну об этом процессе. У нас знания поступают из информационного поля напрямую в мозг.
   – У нас на Земле люди очень любят читать бумажные книги.
   – А мы ложимся, закрываем глаза и погружаемся в иллюзорный мир, наслаждаясь литературными произведениями из эфира.
   – Это для нас непостижимо.
   – Читай больше, Серёжа! Наполняйся знаниями, они тебе ещё пригодятся, – похлопал меня по плечу на прощание инопланетянин.
   – До свидания!
   – До встречи!
   Антигравитационный луч втянул Велимира в тарелку, и звездолёт исчез, как будто его здесь никогда и не было.
   Ощутив сильную гравитацию Земли, я в задумчивости сел на берег Битюга. В голове крутились вопросы, на которые я не находил ответов. Сожалея, что не задал их Велимиру, я с досады ударил себя ладонью по лбу.
   Зимородок продолжал летать над рекой, даже не подозревая о моих приключениях. Вдруг он завис в воздухе головой вниз, наверное, увидел в реке силявку и резко нырнул в воду, сложив крылья. Затем также искромётно быстро вынырнул и улетел в неизвестном направлении. Всё произошло так стремительно, что я даже не понял, поймал он рыбку или нет. Вспомнив о лежавшем в кармане куске хлеба, я достал его и бросил в реку, затем, с трудом поднявшись, побрёл на подламывающихся ногах в сторону своего села. Выйдя на луг, я почувствовал тошноту – много сил отнимает эта телепортация.
   Кое-как доковыляв до дома, я упал на диван и долго не мог прийти в себя от случившегося. Есть не хотелось, и я решил заняться домашним хозяйством, чтобы немного отвлечься, но мысли всё равно вертелись вокруг моего путешествия по Галактике и не давали покоя. Я несколько раз останавливался посреди двора и подолгу стоял неподвижно, погружённый в раздумья. Глаза видели, руки трогали, но сознание отказывалось верить в реальность произошедшего.
   Вечером, проходя мимо зеркала, я остановился и обомлел: на моей голове появилось много седых волосков.
   Когда после лёгкого ужина я лёг спать, то долго не мог уснуть. Несколько раз я мысленно уносился в космос, и в глазах мелькали изображения то Венеры, то Марса, то туманности Бетельгейзе, то далёкой планеты с искусственным кольцом. «Сколького я ещё не знаю, – думал я. – И сколько ещё предстоит узнать!» Каждую ночь я стал просыпаться в четыре утра и думать, что всё случившееся – был просто сон. Не могу поверить во всё произошедшее.