Собака, я и сторож Витёк

Я тихо шел по дороге заброшенного пионерского лагеря. С двух сторон вдоль этой дороги возвышались старые сосны. Лето, тепло. Заросшие зеленью лужайки перед корпусами, где раньше жили "лагеристы", никто давно уже не косил. Статуи пионеров и пионерок с отломанными руками выглядели зловеще.

Лагерь этот находится на горе, которую местные деревенские жители называли Бунт. Гора была очень крутая, и с неё открывался потрясающий вид на деревню. Она лежала как на ладони.
Лагерь не работал уже много лет. Его забросили сразу же, как развалился СССР.
Но, приезжая в деревню к бабушке, я непременно шёл гулять по старому лагерю, потому что с ним было связано много приятных воспоминаний из детства.

Мы ходили туда знакомиться с девочками. Влюблялись. Мы дружили и ссорились с лагеристами-мальчиками. Мы кушали на халяву в их столовой, потому что никто из взрослых не знал всех обитальцев поголовно в лицо. Мы ходили на их вечерние дискотеки, и танцевали под модные песни. Я особенно кайфовал от песни с припевом: "О Мэри Кан Бой, уеду с тобой, Москва прощай".

Потом мы возвращались ночью домой, и было жутко идти по сосновому лесу. Кто-то из друзей непременно вспоминал ужасно страшную историю про женщину с собачьей головой, которая обитала в лесу на горе Бунт. И что уже были случаи, когда пропадали лагеристы.
Нам становилось так страшно, что никто не хотел идти по узкой тропинке последним, и последний норовил обогнать соседа, чтобы никто не напал со спины. Это создавало сутолоку, и к ночным таинственным звукам леса добавлялось шипение и возгласы тех, кто замыкал наше шествие, и боролся за более безопасное место в строю...

Я шёл и улыбался воспоминаниям. Какое же классное у меня было детство! А сейчас, лагерь заброшен. Краска на домиках потрескалась, и во многих местах облупилась. Но, благодаря сторожам, здесь ничего не разграбили. Всё было целым.

Вдруг, вдалеке, внизу по дороге, появилась овчарка. Я понял, что сегодня лагерь охранял Витёк. Это была его собака. А Витёк приходился каким-то родственником моей бабушке. А, значит, и мне. Но, я его плохо знал, и мы виделись всего несколько раз. Вообще, на территории лагеря нельзя было находиться. Именно поэтому я и шёл тихо, чтобы не привлекать внимание сторожей.

Овчарка увидела меня и замерла.
"Сейчас начнёт лаять, и выдаст меня" - подумал я. Но, пока она просто пыталась распознать, кто идёт. Свой или чужой. У меня было несколько секунд, чтобы придумать, что делать. И я придумал.

Дело в том, что Витёк был хромой. Он при ходьбе сильно припадал на правую ногу. Ещё в молодости, по пьяной лавочке, он из обреза пальнул себе в ногу. Ну, чтобы не идти в армию. Наверное, он хотел, чтобы дробь из патрона не сильно повредила конечность, но что-то пошло не так. Ногу потом еле спасли, он перенёс много операций, и на всю жизнь остался инвалидом...

Я двинулся навстречу собаке вниз по дороге, имитируя походку Витька. Овчарка завиляла хвостом. Признала во мне хозяина! Я же продолжал ковылять, и думал, что будет дальше. Ведь, совсем скоро псина унюхает, что я не тот, за кого себя выдаю и поднимет хай на весь лагерь.

"Что же делать?" - лихорадочно соображал я. Что же делать...
Так. А если я развернусь, и потопаю в обратную сторону - собака побежит за мной? Типа, как за хозяином?

Пока я прикидывал, как мне быть, раздался еле слышный свист. Похоже, что это Витёк искал собаку.

Овчарка в недоумении закрутила головой. Она то оглядывалась назад, откуда был свист хозяина, то всматривалась в меня. Нас разделяло не более 100 метров.

Снова свист, но, собака не двигается с места. И больше не оборачивается. Её внимание приковано ко мне. Видимо, решает странную задачку под названием "где настоящий хозяин". Я стою и не двигаюсь. Жарко. В лесу нет ветра, и пот начинает покрывать моё лицо.
В этот момент я слышу голос Витька. Он зовёт пса.

Пёс не реагирует. Похоже, он понял, что я чужой пришелец. Но, ещё не понял, как действовать.
Я разворачиваюсь и усердно хромаю в другую сторону. Через несколько метров оглядываюсь. Собака на месте, но, опять виляет хвостом.
Главное, что не лает. Не успел порадоваться этому, как животное тонко и обиженно тявкнуло. На человеческий я бы перевёл этот тявк как: "эй, ты кто?"

И вот уже, сквозь деревья к собаке приближается силуэт человека. Скорее всего, это Витёк. Собака на секунду отвлеклась, и я метнулся с дороги в кусты, и в лес. Пробежал несколько метров, остановился, затаил дыхание, чтобы прислушаться. Сердце гулко ухало, и заглушало многие звуки. Всё же через минуту мне удалось отдышаться, и я понял, что за мной никто не гонится. Сорвал ароматную землянику, положил её в рот и, стараясь не наступать на ветки, довольный направился к выходу из леса и лагеря.
"Да... А из меня получился бы неплохой диверсант" - думал я, вспоминая как обдурил собаку сторожа.