Исцеление

      (из цикла "Всполохи")

      Двухэтажный сруб домика — современный теремок из сказки, с резными карнизами, наличниками, сводами арок, с косоурой лесницей и пузатыми балясами. Уютные номера, по два на этаж, с багряными паволоками потолка и  стены с суковатым блеском вагонок. На втором этаже горница — комната отдыха с рядом узких стрельчатых окон и терраской вдоль.
      Комната с видом на речку Катунь.
      Сухой ноябрь молчаливо хранит древние тайны окружающей тайги.
      В теремке скучно и одиноко. Могильная тишина покоев располагает только ко сну. Здесь не думается, плохо мечтается, все движения и желания подавляются лакированной аурой несвободы. Замкнутое пространство не способствует светлым порывам, к созидательному восприятию окружающего и соучастию. Появляется желание вырваться из тисков безмолвия и сонного одиночества, бежать в таежные объятия звуков и речного журчания жизни.
      Только бы не сорваться с крутых ступеней лестницы, выполненных как в корабельном кубрике. Человек огрузлый летами и кататься по леерам как-то не с руки. И все же… хлопает на выходе дверь и вот оно — к чему влекут вечные позывы души. Он на берегу таежной реки…
      Небо смотрит ясным взглядом, а редкая чайка в сиянье солнца утопает. Речка, мерцающая на солнце, стеклом расплавленным бежит. Слышен отдаленный раскатистый шум стремнины. Бирюзовые перекаты изменчивых течений ухлюпами выбрасывают валики на зализанный щебень. А рядом у кромки русла, над дряхлыми корневищами деревьев, вросшими в смесь супеси и гравия, лежит ковром трава в холодном серебре. Облые шапки гор, покрытые сплошь почерневшей зеленью крон пихты, похожи на спящих гигантских медведей привалившихся у ручейка.
      Дыхание устанавливается глубокое и легкое. Все меняется — и структура мысли, и смыслы пребывания здесь, на земле. А всего-то, вышел и исцелился — стал другим…